Персональный брендинг и личные коммуникации Голосов: 1 Адрес блога: http://valerybo.livejournal.com/ Добавлен: 2009-02-20 00:55:09

Припев

2011-07-03 00:30:19 (читать в оригинале)



— Эй, а ты можешь из нее выжать больше?
— Пятьдесят пять тебя устроит?
Как только я стал разгоняться дальше, Джип подпрыгнул на сиденье и заорал:
— Давай!! Быстрее! Чего ты медлишь!
— Вон та развязка, о которой ты говорил, и потом в этом городе существует такая вещь, как ограничение скорости. И светофоры! — Хотя если посмотреть, во что я вляпался, остановившись на одном таком светофоре… — Так куда нам отсюда, штурман?
Джип, обиженно плюхнувшийся было на сиденье, быстро выпрямился и, как возбужденный ребенок, глазел на яркие огни и ослепительные витрины Харбор Уок. Он признался, что давненько тут не бывал. Мне бы следовало поинтересоваться о конкретном значении этого «давненько», но, как ни странно, мне не пришло в голову спросить его об этом — тогда не пришло. К счастью, похоже, расположение зданий и улиц здесь почти не менялось. Джип выбрал какой-то поворот совершенно неправдоподобного вида и стал давать вполне четкие указания, как ехать по кружившим боковым улицам. Съехав с главной дороги, я на полной скорости проехал один-два поворота, просто чтобы порадовать Джипа.
Наконец, скрипя шинами, мы свернули на более широкую улицу — бульвар, где стояли массивные дома с фронтонами, украшенными полуколоннами. Деловых зданий здесь не было; должно быть, некогда это был район особняков крупных торговцев: отсюда было рукой подать до причалов и контор. В те времена дома наверняка выглядели по-настоящему внушительно, с высокими окнами и резными дверными перемычками, возвышавшимися над широкими ступенями и отделанными прекрасно отесанным песчаником. Теперь же ступени износились, перемычки потрескались, раскрошились и были усеяны птичьим пометом, окна — по большей части заколочены или слепы. Почерневший камень был залеплен рваными афишами и украшен надписями мелом и краской. Горели всего два-три уличных фонаря, но все вокруг было так безжизненно, что, похоже, и они были здесь не особенно нужны. Я затормозил у раскрошившегося поребрика, и Джип выскочил из кабины чуть ли не раньше, чем я успел поставить машину на ручник. Что-то звякнуло о дверцу.
— Пошли!
наклейки на ноутбук, огромный выбор, рекомендую!

---

А может глупое желанье

2011-06-30 21:57:41 (читать в оригинале)



— Подожди минутку, — сказал я, и у меня внутри вдруг все упало. — Их именем названо не только море, верно? Карибалы… каннибалы ?
— Сообразил, — сказал Джип. — Представляешь, как они раздерутся с волками из-за наших потрохов? По мне, так пусть меня лучше слопают караибы.
— Да? — Стриж сплюнул в пыль. В его голосе звучало ядовитое презрение. — Чтобы они тебе живому раскроили бока и нафаршировали тебя вкусными приправами? Они поклонялись жестоким богам, эти карибалы, и их прекрасно поняли рабы, которые с ними смешались и соединили этот культ с колдовством Конго и злобностью своих хозяев. И вот тогда на этом милом острове стали поклоняться новому богу, тому, кто поставил себя выше прочих и чей культ — культ гнева и мести — черпает свою силу из всего того, что люди называют низким.
Стриж обернулся ко мне, на его костлявом лице играли противоречивые эмоции:
— Ты, мальчишка, — слышишь эти барабаны? Слышишь? Ты, кто не оставил все как есть, стал вмешиваться в дела, которые выше твоего понимания! Это те самые барабаны тамбур марингин, что я заставил тебя услышать там, за океаном и закатом. Они произносят имя, сначала тихо, потом громче, до тех пор, пока холмы не запульсируют от боя и весь город или деревня не задрожит и не станет запирать двери, крепко прижимая к себе талисманы, предохраняющие от оборотней и пожирателей трупов. Ибо это Педро, темный путь уанга, левая тропа водун, культ, который может коверкать и уродовать даже самих Невидимых, обращая дела их во зло. А здесь, у этих древних камней, его родовой туннель — храм, где впервые был провозглашен его культ.
По моему телу разлился смертельный холод, но при этом я исходил потом.
— Ты хочешь сказать, что здесь они в прежние времена совершали…
— Трижды идиот! — разъярился старик. — Кретин! Сегодня вечером, дитя несчастья! Ритуал жертвоприношения — и еще кое-что! И все твои дурацкие труды послужили только тому, чтобы привести нас сюда! Ее ты пытался вытащить — а в итоге все мы здесь! Чтобы мы разделили ее судьбу!
чистим шторы и драпировки, подробнее на сайте www.ice-clean.net

---

Иль честолюбия обман

2011-06-30 21:57:30 (читать в оригинале)




Я знал, что он имеет в виду. Мои глаза стали привыкать к свету, и чем лучше я мог разглядеть толпу, собравшуюся здесь, тем меньше она мне нравилась. Помимо волков здесь были обычные мужчины и женщины, среди которых немалое число явных гаитян. Однако далеко не все были чернокожими обитателями нищих деревень, нет, они и выглядели лучше — откормленные и довольные жизнью. Это были мулаты, могущественная аристократия Гаити — ухоженные создания, которые могли прилететь сюда из Лондона или Нью-Йорка. На шеях и пальцах у многих блестело золото, в свете огня сверкали драгоценности; у некоторых были элегантные напудренные парики и монокли, а другие расхаживали в роговых очках и носили на запястьях часы «Ролекс». Тяжелые платья были модного покроя, украшавшие их веверы и другие странные символы сияли блестками и золотой канителью. Эти элегантные существа гротескно смешивались с голыми караибами в боевой раскраске, однако последние звенели отнюдь не медными побрякушками и спиральными браслетами на руках, шее и лодыжках, но кольцами из мягкого золота, свисавшими из изуродованных мочек, и золотыми палочками, продетыми через губы и носы и отсвечивавшими красным в пламени костров. То там, то тут в толпе мелькали белые лица — белые всех оттенков, бледные, как старый пергамент, или бесцветные, словно у альбиносов; у многих тоже были тяжелые серьги и украшения, сделанные по давно позабытой моде, зато у других были явно современные прически и очки. Одна матрона с волосами, выкрашенными в голубой цвет, была увешана украшениями из алмазной пыли — и это пижонство в духе Палм-Бич выглядело здесь невероятно зловеще. У меня появилось странное чувство, что я наблюдаю это сборище откуда-то издалека, из давних лет страшноватой истории острова. И я знал, что это вполне может оказаться правдой.
Но каково бы ни было их происхождение, раскачивавшиеся, теснившиеся под этот мягкий сложный ритм, они все казались похожими, ужасающе похожими. Если я когда-либо и ставил под сомнение братство людей, то в эту ночь я увидел, как оно продефилировало передо мной — все, что было в нем самого худшего и темного. Родство — ужасная штука, если оно выражается в холодном, всепожирающем взгляде, безжалостном и жестоком, оценивающем вас лишь как предмет занимательного шоу. Я мог представить, что так смотрели на своих пленников на арене римляне или хищные западные туристы в каком-нибудь отвратительном бангкокском кабаре — с жестокостью и восторгом вырождения, нежели с простым старинным вожделением. На мгновение мне пришло в голову, что можно быть и хуже, чем просто пустым. Если моя жизнь и была пустой и ничего в ней, кроме амбиций, пожалуй, не было, то она по крайней мере не знала подобных ощущений, и ею не двигало то, что двигало этими людьми. По крайней мере моя пустота была нейтральной — может, это было и не очень хорошо, но и не так плохо, я ведь не обделял никого, кроме себя. Или все-таки обделял?
В определенном смысле это было примерно то же, что и удар по голове, — внезапный шок понимания. Они ведь тоже могли быть амбициозными, эти люди, так же как и я. Выглядели они во всяком случае именно так — точно так, как люди, которых я знал. Они могли, подобно мне, исключить из своих жизней все остальное. Они получили все, что хотели и где хотели, — и что потом? Отсутствие цели или долгое-долгое ожидание. Да и я сам уже начинал ощущать ее, эту пустоту жизни, это грызущее недовольство — как раз с того случая на перекрестке. Одни амбиции, случайный секс — со временем я все меньше получал от них удовольствия, от этих моих стерильных радостей. А когда и они наконец иссякнут, что тогда? Что бы я стал искать, чтобы заполнить свою пустую жизнь? Какой кратчайший путь к наградам, которых, по моему мнению, я заслуживал, к свершениям, которыми, как мне казалось, был обделен? И если допустить, что я набрел бы на что-нибудь вроде этого… Неужели в одно прекрасное утро я мог бы проснуться и увидеть их взгляд в зеркале во время бритья?
Они кружили взад-вперед, болтали, пили, протягивали руки, чтобы, проходя мимо, погладить высокие камни, на которых имелись грубо нацарапанные изображения, не заслуживавшие даже, чтобы их назвали примитивным искусством. Они казались детскими, даже дурацкими, и тем не менее это светское общество приветствовало их едва ли не с благоговением.
— Что это их так притягивает, старик? — лаконично заметил Джип. — Какой-то хумфор , верно?
Стриж ухмыльнулся:
— Более того, дитя мое! Ты можешь прочитать знаки на этих камнях? Думаю, нет! Работа этих краснокожих дикарей, этих карибалов. Вырезано еще до того, как другие пришли на этот остров. Это зобаги, алтарь, одна из их древних святынь. А их культ, если ты помнишь, был весьма забавным.
сварочные электроды купить по разумной цене? Тогда вам на сайт electrodgroup.ru

---

Что в этом жажда ли признанья

2011-06-30 21:57:21 (читать в оригинале)



Джип замолчал — к нам приблизились шаги, на минуту замерли, затем поспешили прочь.
— Так ты сказал, что они сильно ранили Молл?
— Она… может быть, уже умерла, Джип.
— Тогда это будет их самая большая ошибка за всю жизнь, — наконец выговорил Джип задумчиво, даже не мстительно. — Она…
Я услышал, как он ахнул и задохнулся от удара башмаком. Меня угостили следующим, не слишком сильно, но точно по почкам. Извиваясь, я смутно понимал, что меня вроде бы отвязывают от шеста. Руки и ноги у меня были по-прежнему связаны, меня потащили через траву, которая внезапно уступила место голой каменистой почве, где меня и бросили. Я лежал, моргая и думая о том, каким ярким кажется свет факела, потом чья-то рука схватила меня за волосы, подняла и поставила на колени, и я увидел два высоких костра, а между ними — белые камни и снующие туда-сюда темные фигуры.
В тот момент я не разглядел их, потому что неожиданно загремели цепи и вокруг моей шеи сомкнулось холодное, как лед, железо, больно прихватив кожу. Я инстинктивно отпрянул — и понял, что здесь не один. Клэр и все оставшиеся в живых члены экипажа, среди них — Пирс, Хэндз и похожий на краба маленький стюард, были брошены на землю рядом со мной, скованные между собой чем-то напоминающим старинные шейные колодки рабов. И рядом со мной, в неприятной близости, пребывал Ле Стриж. Он поднял верхнюю губу в некоем подобии саркастического приветствия, но я уже не обращал на него внимания, потому что следующей в ряду сидела Молл. Живая; но ее голова свесилась набок, по лицу разлилась смертельная бледность, и толстый сгусток крови склеивал кудри на лбу. Ее полуприкрытые глаза были погасшими и затуманенными, и у меня упало сердце. Я понял, что у нее сотрясение мозга, если не хуже. Я как-то был свидетелем дорожного происшествия, и там один тип выглядел именно так; он умер в машине «скорой помощи».
Сдавленное ругательство сообщило мне, что Джипа бросили рядом со мной.
— Ну и что это такое? — резко спросил он. — Мы стоим в очереди на жертвоприношение или как?
велофорум.ру, обязательно загляните!

---

Умов сомненья и боренья

2011-06-30 21:57:13 (читать в оригинале)



Не знаю, полностью ли я отключился и на какое время. Кажется, смутно ощущал, что меня переворачивают, что моя голова бьется о палубу. И вроде бы я помню, как руки, которые были смертельно холодны, поставили меня на ноги, скрученного, как борова. А затем… Покачивание было качанием шеста, к которому меня подвесили, а в листьях снова пел ветер. Моим первым четким воспоминанием была тошнота, приступ рвоты, подступившей к горлу, и кашель, когда я чуть не захлебнулся ею. Мне едва удалось повернуть голову и очистить горло, после чего, хотя мой череп разбухал и сжимался при каждом ударе сердца, я почувствовал себя более живым и готовым воспринимать окружающее. Правда, я был совершенно разбит, измучен, голова кружилась; я даже не был уверен, было ли то, что я мог видеть, наяву или в горячечном сне: мелькание и сверкание вроде бы факелов, стук наподобие барабанного боя и тихий гул как бы человеческих голосов. Длинные нижние конечности волков пританцовывали в такт глухому барабанному бою. Более короткие ноги двигались рядом, голые и покрытые черным узором; красный свет факела и напружиненные работающие мышцы придавали всему жутко живой вид; это было похоже на решетку, за которой ад. Только несшие меня ноги не приплясывали, но тяжело ступали, мощные и твердые, как какие-то свинцовые быки. Они не обращали ни малейшего внимания на встречавшиеся им препятствия, но налетали на них или с тем же безразличием били о них мной. Избитый, исцарапанный, я потерял счет времени, пока меня не бросили в мягкую траву, при этом шест оказался поверх меня, и от удара у меня в голове снова все поплыло. Я едва уловил хриплый шепот, раздавшийся рядом, в темноте.
— Привет.
Сперва я не мог даже говорить.
— О… привет, Джип. У тебя, стало быть, ничего не вышло, да?
— Они поймали меня на мелководье. Все эта распроклятая рука! Не волки, караибы — тоже не слишком милые ребята. Пару раз подержали мне голову под водой — просто ради спортивного интереса. И Бог знает почему не завершили начатое.
Ко мне стал подкрадываться страх:
— А остальные? Молл… Клэр…
— Клэр я видел. Зомби бросили ее вон там, неподалеку, — пока жива и вроде невредима. Молл я не видел…
каталог обуви киев/a> , рекомендую почитать!