Персональный брендинг и личные коммуникации Голосов: 1 Адрес блога: http://valerybo.livejournal.com/ Добавлен: 2009-02-20 00:55:09

И шутовской надев колпак

2011-06-30 21:57:05 (читать в оригинале)



Все равно было большим облегчением оказаться под прикрытием «Непокорной» и увидеть машущего нам с носа помощника капитана. Заскрипели подъемные стрелы на палубе, и я заметил Мэй Генри, с головой, повязанной яркой банданой, среди сонных рук, протянувшихся, чтобы спустить нам веревочные трапы.
— И кресла для подъема раненых! — нетерпеливо крикнула Молл. — Пошевеливайтесь, бездельники!
Бросив последний взгляд назад, на берег, она стала подгонять людей к трапам, помогая тем из раненых, кто не мог залезть сам. Я уже помогал Джипу подняться наверх, Клэр была под нами; Молл карабкалась по ступенькам соседнего трапа мимо нас, ругая тех, кто поднимался перед ней, за медлительность. Оседлав поручни, мы подняли Джипа и перебросили его на борт. Услышав, как его ноги решительно ударились о палубу, я уже собирался пошутить по поводу его же определения меры безопасности, как вдруг увидел выражение его лица. Я резко поднял глаза вверх — и замер.
Этого от нас и ожидали. Ужас зрелища, представшего перед нашими глазами, удержал нас на месте именно столько, сколько требовалось. На рее болтался с петлей на шее неестественно вытянувшийся труп желтой собаки…
Над нами словно взорвались упавшие абордажные сети, поймав Клэр, когда она открывала рот, чтобы закричать, Молл, когда она перебрасывала ногу через поручень, вынимая меч, меня, когда я поворачивался, чтобы криком предостеречь остальных. Нас резко рванули вперед, мы перевалились через леерное ограждение и кучей сплетенных тел полетели на палубу. Все происходило в молчании.
Я рванул сеть, только еще больше запутавшись в ней, зато освободил Джипа, ближайшего к борту. Он вскочил и ринулся на поручень. За ним прогрохотали тяжелые башмаки, но я увидел, как он ринулся за борт совершенно невероятным нырком, выбросив вперед раненую руку. Снизу раздались крики и всплески — матросы, предупрежденные шумом, попрыгали с трапов в лодки. Раздалось жуткое завывание волков, треск пистолетных выстрелов и буханье мушкетов. Мой меч оказался подо мной, я пытался его достать, корчась и извиваясь, как пойманная рыба, а Молл цеплялась за сеть и рычала поверх меня. Затем, поставив колено мне на живот, она приподнялась и захватила в руки две огромные пригоршни сети, собираясь разорвать ее. И ей бы это удалось даже сейчас, когда ее внутренний огонь погас. Но над нами нависла Мэй Генри — лицо ее напоминало сырое тесто, глаза были стеклянными — и злобно ударила кофель-нагелем; Молл упала на меня, дергая ногами и держась за голову, и я почувствовал, как она дернулась еще раз, когда кофель-нагель снова опустился на ее голову.
Клэр, зажатая подо мной и Молл, вскрикнула от ужаса. В горле пиратки зияла огромная рваная дыра, черная бескровная борозда, в глубине которой был виден блеск шейных позвонков. Я с воплем вскочил, сбросив с себя Молл, и схватил Клэр. Опутанный сетью, я устремился к трапу, ведущему на ют, и мне это почти удалось. Однако я поскользнулся в луже смолянистой слизи и с грохотом упал, чуть не повалившись на что-то жуткое у дверей каюты на полубаке. Искореженная огнем масса, окруженная огромной звездой обугленной древесины, смутно напоминала человеческую фигуру; но по пряди длинных волос и обрывку черных лохмотьев я понял, что это была девушка, которую Ле Стриж называл Пег Паулер. В этот раз они пришли подготовленными, и даже отравленная вода не смогла погасить их огонь.
Меня схватили за волосы, рывком откинули голову назад. Я смотрел вверх на лица волков и чьи-то физиономии с суженными от торжества и вожделения темными глазами. У них были отвислые ушные мочки, губы изрезаны шрамами, лбы странно плоские и зауженные, и все это было покрыто замысловатым узором чего-то черного, краски или татуировки, так что почти полностью скрывало медновато-желтую кожу. Что-то взмыло в воздух на фоне сияющего неба и опустилось…
Хотите создать сайт Одесса? Тогда вам на сайт seo-dom.od.ua

---

Мы на чужой кладем алтарь

2011-06-30 21:56:55 (читать в оригинале)



Наши ноги оступались и скользили, раня яркие цветы гибискуса, и цветы истекали блестящим черным соком, капавшим на землю. Я больше ни о чем не спрашивал.
Я увидел, как внизу, среди деревьев матросы, шедшие впереди, пустились бегом, и Молл ничего не сделала, чтобы их задержать, а только остановилась и нетерпеливо помахала нам, чтобы шли быстрее. Клэр, оскальзываясь, вернулась, чтобы помочь нам, и длинный низкий луч заходящего солнца блеснул на голых ногах и зажег огненные самоцветы в ее волосах. Вместе с другими отставшими мы, спотыкаясь, ступили в высокую траву, шелестевшую на легком ветру. Сквозь последнюю завесу деревьев я увидел серо-голубое шампанское океана и край солнца, сверкавший последним яростным светом на фоне душивших его туч.
Вода на мгновение засверкала цветом свежей крови; свет потускнел. Мы вышли на берег в первой вспышке розовых островных сумерек. Там стояли корабли — в одной-двух милях от берега, в уединенном рукаве бухты. По спокойной воде пробегала легкая рябь, как дыхание, затуманивающее зеркало. А на берегу стояли наши шлюпки. Их вид подстегнул даже раненых, и они, забыв о боли, заспешили к лодкам, стремясь поскорее уйти из тени этого леса, в то время как колонна отставших неровно тянулась по берегу. Мы еще не были под прикрытием пушек «Непокорной» и пугались при каждом шорохе. По рядам хриплым шепотом отдавались приказы. Пистолеты щелкнули — курки были взведены, мечи вынуты из ножен, и любая взлетающая птичка рисковала оказаться убитой сразу десяток раз, хотя, к счастью, никто не оказался настолько глуп, чтобы стрелять. Подойдя на достаточно близкое расстояние, мы лихорадочно замахали руками кораблю — мы не решались кричать — и получили лаконичный отклик. Он показался нам первым ощутимым звеном, связывавшим нас с безопасностью, каким бы слабым ни было это звено, — ниточкой, за которую цепляется человеческая жизнь.
Когда мы беспрепятственно плюхнулись в шлюпки, нам показалось, что напряжение разрядилось. Я даже услышал, как некоторые отчаянные головы жалеют, что волки не погнались за нами, не то бы им было показано, где раки зимуют. Когда первая лодка отчалила с мелководья и в поле зрения снова показался замок, раздался громкий, вызывающий, насмешливый вопль. Я вспомнил дрожащий, мясистый глухой удар, когда мой меч вошел в тело капитана волков, и стиснул зубы от торжества, позабыв, как страшно я тогда был перепуган. Я обхватил Клэр за плечи и крепко обнял. Она посмотрела на меня и засмеялась; и мы стали следить, как с каждым взмахом весел ненавистный берег оказывается все дальше.
Только Молл, казалось, не разделяла всеобщей радости и, пожалуй, Джип. Молл неподвижно сидела на корточках на носу второго вельбота, с рукой на рукояти меча, и переводила взгляд с корабля на берег, словно прикидывая расстояние, которое могла пройти неведомая угроза, посланная нам вслед. Джип в изнеможении лежал на корме нашей лодки, но его взгляд все время скользил в том же направлении — от корабля к берегу и назад. Через несколько минут он стал пытаться согнуть покалеченную руку, чтобы не дать ей затечь.
— Прекрати это, самоубийца несчастный! — сказал я. — Опять кровь пойдет.
— Пойдет, конечно, но я хоть смогу ею пользоваться! — спокойно возразил он. — Я же сказал — пока не ступлю на палубу. Даже и тогда, наверное, не успокоюсь. Мы слишком легко отделались.
— Двенадцать погибших и восемнадцать раненых — это мало?
курсы английского в Киеве, рекомендую

---

Среди злых обид что судьба дарит

2011-06-30 00:22:52 (читать в оригинале)



Джип покачал головой:
— Спокойно, приятель. Что бы они там ни задумали с ней сделать, это что-то вроде… ритуала, а для этого у них есть предназначенное время, место и все такое. Есть надежда, что это произойдет не сразу. Едва ли они могли так точно рассчитать свое прибытие — во всяком случае после стычки с нами. И если они уже не причинили ей вреда, скорее всего до тех пор и не причинят.
— Если она со страху не лишилась рассудка!
— Сомневаюсь, — сказала Молл, ласково кладя руку мне на плечо. — Мы крепче, чем вы нас считаете, Стивен. Она будет думать, что все это — сущий кошмар, но она уже видела и проблеск надежды. Не терять мужества — вот твоя роль. Так сыграй ее до конца!
Во время последнего перехода в Порт-о-Пренс атмосфера на борту была наэлектризована. Нас вполне мог ожидать какой-нибудь не слишком приятный сюрприз. Вскоре после восхода солнца мы под всеми парусами вошли в окруженный горами залив, при этом пушки у нас были наготове, а их экипажи скорчились за закрытыми портами, с большим подозрением оглядывая каждый маленький островок. Но когда главный порт острова вырос, а точнее, распластался по берегу перед нами, сразу же стало ясно, что ни один корабль, хотя бы отдаленно напоминающий корабль волков, здесь не пришвартован.
В состоянии мрачного перевозбуждения мы бросили якорь неподалеку от разрушенного лесного склада в дальнем конце города. Ле Стрижа, горько жаловавшегося на усталость, упросили еще раз использовать его дар. А в это время мы послали группу людей на берег, чтобы разузнать, нет ли каких новостей. После маленького инцидента в Новом Орлеане мне, разумеется, было позволено не идти. Меня оставили сидящим на поручне — залечивать царапины, грызть ногти и смотреть на город, который, как предполагалось, был для меня чересчур опасен.
Город, однако, таким совсем не выглядел. Это было совсем не то, что приближаться к Новому Орлеану по темной Миссисипи, под покровом тьмы и таинственности. Воздух был свеж, прохладен и прозрачен, освежающий свет вычерчивал каждую подробность с поразительной ясностью. Вовсе не опасный и не зловещий с виду, город растянулся, как задремавший ленивец, по всему плоскому побережью, тесня лесистые склоны гор. И даже вдоль побережья, у самого моря, попадались пятна разросшихся деревьев между стенами из белого камня и выбеленных солнцем досок, обветшалых и отбеленных солью, между элегантными старыми виллами во французском и испанском стиле и полуразрушенными доками. Местами деревья редели и переходили в пятна заросших низкорослым кустарником пустынных земель, где бродили желтоватые волы, тряся головами и отгоняя мух. На более высоких склонах сгустки той же густой растительности произвольно смешивались с группами выбеленных солнцем зданий. Что порождало рост — здания или джунгли? Я не мог сказать с уверенностью. Двадцатый век этого места как будто не коснулся. Здесь не было слышно шума городского транспорта. До нас доносилось лишь кукареканье запоздалых петухов вперемешку с воплями летавших стаями попугаев. Я даже не слышал детских голосов, чуть ли не самого универсального в мире звука. Все, что я мог временами расслышать, было постоянное глухое пульсирование, заунывное пение или, возможно, завывание. Это была единственная нестройная нота во всей этой мирной сцене. Ничего в ней не было опасного; и все же чем дольше я наблюдал и слушал, тем более меня охватывало чувство, будто что-то здесь не так, что-то дьявольски не так.
Двадцатый век…
http://sitepolice.ru/, рекомендую!

---

Старая песенка

2011-06-30 00:22:43 (читать в оригинале)



— Моря к востоку от солнца, к западу от луны! — спокойно ответил он. — Лежат они между Проливами Ночи и Звуками Утра, за Вратами Полудня. Волны, бьющиеся под зачарованными окнами, под заоблачными башнями замков. Есть и другие, кто может дать тебе более простые ответы, но, прямо говорю, ты им за это спасибо не скажешь. Некоторые вещи лучше увидеть своими глазами — и в один прекрасный день, если повезет, ты увидишь.
Это заставило меня замолчать. Я так и не собрался с духом, чтобы спросить у кого-то еще. Но мне припомнилось то, что я видел однажды во время ночного полета, возвращаясь из неудачной командировки во Францию. Тогда наш маленький самолет оказался между двумя слоями туч: нижние были ровные и катились, как сине-стальное море, верхние были выше, круче, суровые, как серый гранит; и только одинокий мазок бледно-оранжевого света отмечал горизонт, который в противном случае затерялся бы в бесследной бесконечности. Если бы я тогда посмотрел вниз и смотрел бы подольше, то, может быть, и сумел бы заметить высокие мачты над гребнями туч, прямые паруса, скользившие по направлению к тому последнему далекому свету.
Ост-зюйд-вест — вот каков был наш курс — к острову Тортуга и оттуда — снова на юго-восток, между Большой Багамской банкой и призрачным Гаванским побережьем до Наветренного пролива. Волки шли весьма эксцентричным курсом, чтобы избежать встречи с нами. В какой-то мере нам это даже льстило. Зато это оставляло нам последнюю надежду в лице Ле Стрижа, а это уже не нравилось никому. Стриж постоянно пребывал в своей каюте, откуда доносились странные звуки и еще более странные запахи, и появлялся время от времени только затем, чтобы подтвердить, что наш противник где-то впереди по курсу. Каждый раз он казался все более измученным.
— Их все труднее преследовать, — ворчал он. — Что-то новое тянется к ним, что-то стремящееся скрыть их от моих глаз. Но оно еще не так сильно.
А пока что Молл систематически отделывала меня до синяков. Оказывал ли я сопротивление? Незачем и спрашивать. К концу целого дня упражнений с мечом у меня так деревенели мускулы, что я едва мог двигаться. Но я не жаловался, ибо если Молл и надумала преподать мне жестокий урок выживания, то лишь потому, что он мог пригодиться. И я знал, как мне повезло, что у меня такой восхитительный учитель, способный заставить раскалываться воздух, но никогда не забывающий при этом, что значит быть неуклюжим новичком. Когда на третий день наших занятий Молл вдруг перестала наносить лишь тонкие порезы, похожие на порезы от бумаги, которые скорее чесались, чем болели — во всяком случае, пока в них не попадал пот, — я начал ощущать себя неким подобием бойца.
Но одновременно и кем-то вроде мазохиста. Правда, Молл всегда знала, когда следует остановиться.
В один прекрасный полдень — по-моему, на четвертый день — раздался крик марсового матроса, и мы, побросав все, побежали к поручням. Но не черные паруса поднимались над горизонтом. Это были увенчанные гребнями зеленые клыки гористого острова, и для нас они были символом поражения. На горизонте была Эспаньола, и это значило, что мы упустили противников, и они уже здесь.
— А Клэр… — Я не смог договорить.
лицензионные игры для приставок с доставкой, только на сайте dostavkaigr.ru

---

Печально называю я судьбою

2011-06-30 00:22:35 (читать в оригинале)



— Точно! Что ж, шкипер, — на Эспаньолу?
— Да, бери курс, — пробормотал Пирс. Вся его ярость куда-то испарилась. — Эспаньола! Гаити! Подветренный берег для душ, масса теней, весь пропитан кровью и черной магией. Но надо — значит надо! Старшина-рулевой — к штурвалу! И молите Бога, чтобы поспеть вовремя!
Над нами возвышались темно-зеленые стены, задумчивые, непроницаемые, бурлящие под грозовым небом. Изумрудное пламя вспыхнуло из-под мечей, когда они скрестились. Мой был отброшен в сторону, как надоедливая муха; острие другого просвистело в дюйме от моей левой подмышки. Я как-то ухитрился парировать удар, отпрыгнул назад, снова поднял свой клинок, ловя ртом воздух. Некоторые из порезов открылись, и я вздрогнул, когда в них попал пот. Мы кружили, обходя друг друга. Молл усмехнулась — зрелище не слишком обнадеживающее. Она гипнотически, как кобра, покачивалась, выжидая время и выбирая место, куда ударить.
Так было весь путь от Нового Орлеана, и доказательством тому были мои ссадины. Сначала казалось, что наш поспешный отход оправдывает себя. Мы прямо-таки полетели вниз по огромной реке на крыльях утра. Ле Стриж поставил себе в заслугу свежий ветер, надувавший наши паруса и долгое время сводивший на нет преимущества парового буксира волков. Впрочем, я больше склонялся к тому, что это заслуга безупречной работы Джипа. У меня было странное ощущение, когда я наблюдал за ним, стоящим у руля, что его спокойный взор был устремлен сквозь пелену времени и пространства, выбирая какую-то невидимую нить судьбы и беря прямой курс между ее извилистыми витками, скользя от одного к другому. Я сделал ошибку, сказав об этом Молл, когда мы перекусывали на баке.
— Не так уж она и странна, твоя фантазия, — был ее ответ. — Считается, что у каждого есть врожденные способности, однако не многие живут достаточно долго, чтобы они успели развиться полностью. В Сердцевине люди, подобные ему, всего лишь хорошие навигаторы, но снаружи, на Колесе, они скоро научаются видеть человека сквозь каждый поворот и изгиб переменчивого времени. Только здесь настоящая сила может расцвести с помощью мастерства и обучения, что ее питают. Ты, мой друг, возможно, мог бы со временем стать могущественным коммерсантом; однако сперва тебе надобно было бы заполнить ту пустоту, что есть в тебе, напитать твой изголодавшийся дух, чтобы он мог расти. Тебе не хватает не только страсти. Людям в жизни надобно настоящее дело, пока его для них не подыскали другие. — Она бросила последний кусочек хлеба в кружку с кофе и осушила ее до последней капли. — И коль скоро мы стали праздными философами, Стивен, мой мальчик, пора мне сдержать слово и приоткрыть тебе кое-что из моей собственной тайны. Мои лекции коротки, зато обоснования глубоки! Так вставай, и к бою!
Так начались мои уроки — уроки владения мечом, а может быть, и чем-то еще. С самого начала, с первой позиции они были строго практическими; мы фехтовали с обнаженным лезвием и незащищенным острием, а это очень скоро обучает уважать оружие, которым дерешься. Сначала, пока мы шли вниз по реке, Молл отмечала каждое касание только легкими игривыми ударами клинка плашмя, так что, когда она стала делать настоящие уколы, для меня это оказалось почти комплиментом.
К тому времени мы были уже в море. Мы так быстро прошли реку, что я стал надеяться увидеть на горизонте паруса черного корабля, как только мы покинем дельту, или хотя бы узнать его курс от команды буксира, когда тот будет возвращаться. Но вместо этого мы прошли мимо его обломков, дымившихся на песчаной отмели.
Но что лежало под нашим корпусом ночью — это был вопрос, который я задал лишь однажды. Джип устремил взгляд в бесконечность и улыбнулся:
продажа коттеджей, тогда вам на сайт www.invst.ru