"Русские всегда будут спорить об истории"

— Наталья Алексеевна, может быть, и правда не стоило браться за выработку единой концепции учебника истории?

— Мое искреннее убеждение — выработка такой единой концепции была необходима. Надо отличать серьезные исторические исследования от школьных учебников, созданных для детей, еще не обладающих ни панорамным мышлением, ни развитым критическим сознанием, ни набором знаний, необходимых для того, чтобы самому давать какие-то оценки. Во всем мире эти предметы разграничены. Недавно во Франции проходил круглый стол, посвященный эволюции исторического сознания, и один из известных историков и социологов так прямо и сказал: есть история для историков, история для преподавания и история для информационного поля.

— Вы хорошо знакомы с общественной жизнью Франции. А как там преподают в школах историю?

— Читая французские учебники, всегда замечаешь: в них нет диаметрально противоположных взглядов ни на одно событие. Хотя у французов, поверьте, также немало того, что они неохотно вспоминают. Например, в XX веке это капитуляция Франции перед фашистской Германией, которую подготовили, по мнению социологов, именно нигилизм и обличение несостоятельности Франции интеллигенцией после Первой мировой войны. Это убило историческую энергию, дух самостояния в Истории, вывело на авансцену политической жизни пораженческие круги, не верившие в собственную страну.

Если брать более далекие времена, то французы потихоньку перестали говорить, что замечательная триада "свобода, равенство, братство" вообще плавала в океане крови, залившем Францию больше, чем режимы ХХ века. Вообще именно якобинцы были родоначальниками понятия "революционный террор", который большевики только повторили. Тем не менее памятник Дантону, например, так и стоит на бульваре Сен-Жермен в Париже, есть и мемориальные доски Робеспьеру. Никто не собирается из учебников изымать эти страницы. В западной истории вообще много страниц кровавых, ведь любая история пишется людьми, а на их пути всегда есть взлеты, падения, грехи, заблуждения, подвиги…

Поэтому при написании учебника, особенно в части, касающейся XX века, мне кажется очень важным, чтобы авторы нашли в себе силы не остаться внутри спора современников, не встать на одну из сторон, а подняться над этим спором и дать панорамный анализ. История по истечении времени сама обобщает то, что произошло, и уже без гнева и пристрастия судит о событиях и их роли в истории.

— Но возможно ли это в России?

— Конечно, мы, русские, всегда будем спорить о своей истории. Наверное, мы бы перестали быть русскими, если бы не дискутировали о том, например, кем был ­Иоанн Грозный. Потому что нам небезразлично нравственное содержание власти и истории. Однако на Западе никто не стыдится ни Екатерины Медичи, которая за одну Варфоломеевскую ночь загубила больше, чем ­Иоанн Грозный за 30 лет своего царствования, ни Генриха VIII, который обезглавил не только своих жен, но и гуманиста Томаса Мора. Нам тоже нужно учиться именно так относиться к собственной истории.

Мы за последние двадцать лет не раз оказывались свидетелями того, как политические воззрения настолько окрашивали отношение к историческим событиям, что несчастный школьник просто был на пороге раздвоения сознания.

Кстати, жажда иррационального вселенского обличительства у пресловутого "креативного" класса проистекает в значительной мере из почерпнутого из СМИ и блого­сферы нигилистического отношения ко всей российской истории…
 

"Государство и Отечество не одно и тоже"

— Какова, на ваш взгляд, основная цель преподавания истории в школе? Должно ли у школьников возникнуть чувство, что они живут в великой стране с великой историей?

— Да, должно! И лично я считаю это очень важным. Об этом заботятся во всем мире — чтобы новое поколение не утратило уважения к собственной стране и собственной истории. Потому что именно это делает человека гражданином. Я прожила в США восемь лет, работала в секретариате ООН. Американские школьники каждое утро поднимают флаг своей страны и поют гимн. Во Франции каждый муниципалитет обязан проводить выставки, водить детей к мемориалам погибших за Родину. Дети воспитываются исключительно на самых ярких позитивных страницах истории. Там не скрываются страницы печальные, трагические, может быть — даже преступные, но тем не менее на них никогда не делается акцент. Ведь человек всегда в себе самом больше всего ценил светлые порывы, на них воспитывались следующие поколения.

История и философия — две науки, которые формируют мировоззрение человека и являются питомником его идеалов. Совершенно не надо стыдиться любви к своему Отечеству — она так же естественна, как любовь к матери. Мать соседа может быть и умнее, и красивее, и моложе. И успешнее, как сейчас модно говорить. Но ребенок любит свою мать и очень переживает, когда слышит о ней дурное. Национальное самосознание вовсе не означает завышенной самооценки или ощущения превосходства над другими, любование своими грехами, которых у нас предостаточно, как у любой нации… Это просто чувство сопричастности не только к событиям сегодняшнего дня, но и к прошлому, и к будущему. В основе такого сознания лежит интуитивное чувство разделения понятий государства и Отечества.

— Многие сегодня не видят между ними разницы…

— Государство — всегда греховный политический институт, творение рук человеческих. А Отечество — вечное понятие, вечный дар. Великий историк Карамзин писал: "Все это нами сотворено, значит — наше". Человек не отрекается от Отечества, даже если ему не нравится все, что в государстве на его глазах происходит. Он понимает, что государство меняется.

Например, мой дед в Первую мировую войну был прапорщиком русской армии, полным георгиевским кавалером. А моя мама — партизаном во время Великой Отечественной войны. Они воевали за одно и то же Отечество, хотя государства были разные. И очень многим людям не нравилось что-то и в том и в другом государстве.

Нация, которая в минуты больших испытаний и вызовов, особенно извне, способна на время отложить споры о государстве, чтобы защитить Отечество, имеет шанс потом улучшать свое государство. Я считаю очень важным сохранить такой подход, который воспитывает в человеке чувство сопричастности к истории.

Это не исключает переживания за те страницы истории, которые не хотелось бы повторять, но учит переворачивать их, не глумясь над жизнью отцов.
 

"Учителя свободы не потеряют"

— Наталья Алексеевна, сейчас больше всего критики, как со стороны либералов, так и консерваторов, вызвало новое понятие "Великая русская революция", под которым создатели концепции объединили Февральскую революция и Октябрьскую…

— И проект нового учебника, и сама задача создать некую единую концепцию вовсе не исключают с течением времени постепенной коррекции, выработки оптимальных тезисов. Поэтому и я не могу сказать, что со всеми нюансами согласна в новой концепции. Но это первая попытка без гнева и пристрастия отнестись к тому, что так нас разделяет, обойтись без полярных оценок. И думаю, потом, возможно, найдутся более емкие формулировки. Лично я бы предпочла жить без революций — чтобы наша страна удержалась от такого катаклизма, как революция 1917 года, которая, кстати, была во многом обусловлена нигилистической позицией образованного слоя населения. Тем не менее масштаб этого события не позволяет относиться к нему как к фарсу и замалчивать его.

Поэтому нам надо уже с позиции новых поколений посмотреть на то, что произошло в 1917 году. Не знаю, называть ли революцию Великой — в нашем сознании такая характеристика по большей части носит положительный оттенок. Но по масштабам и воздействию на мир революция точно была Великой: такое государство разрушить до основания… провести такой грандиозный эксперимент в течение века, победить Гитлера…

— Как же мы сможем договориться, если для одних это была Великая Октябрьская революция, для других — страшная катастрофа?

— Пусть сегодня нас разделяют символы прошлого, но нас должны объединить задачи будущего. Есть непримиримые люди с обеих сторон. И каждый хочет, чтобы именно его правда восторжествовала. Однако историческая правда заключается в том, что в 1917 году произошло колоссальное землетрясение, которое все изменило. Мы многое утратили. Масштабные революции, хоть и вырастают на основе накапливающихся проблем, редко приносят однозначную пользу. Они сами несут в себе глобальные разрушения. Недаром говорят, что самое страшное — это утро после революции. Те, кто пришел к власти на волне революции, всегда настолько зависимы от поддержки своих сторонников, что вынуждены делать все, чтобы удержаться. Те интеллигенты, для которых сначала "небо было в алмазах", потом в ужасе отшатываются от всего — и тогда приходится рекрутировать во власть самых беспринципных радикалов. Топоры стучат, головы летят…

Конечно, та революция стоила России очень дорого. Но это данность! Мы должны оценивать советский период в критериях реальности.

Разве можно изъять из истории советский период?! Он был по-своему великим, жертвенным. Видеть в каждом пламенно, бескорыстно работающем ради общего будущего человеке носителя дьявольских замыслов — смешно, антиисторично и абсурдно. Тем более — у сынов Отечества, полегших в Великую Отечественную войну, которую необходимо навсегда оградить от поругания! Поэтому я и призываю не вставать на одну сторону — надо пытаться как-то показывать правду и тех и других.

— Каков, на ваш взгляд, идеальный учитель истории? Не потеряет ли он свободу преподавания?

— Конечно же, нет! Сейчас нет партсобраний, на которых проверяется идейная благонадежность. Сейчас такая свобода говорить все, что угодно! Поэтому заявлять о каких-то угрозах смешно. Идеального учителя истории, на мой взгляд, не может быть, потому что личность учителя в этом предмете играет огромную роль — большую, чем в преподавании физики или алгебры. Учитель должен быть добрым, вдумчивым и очень начитанным, с высоким уровнем общегуманитарной эрудиции, которая, к сожалению, падает катастрофически у общества в целом и у студентов. И конечно же, он должен удерживать себя от пламенной приверженности какой-то позиции. Для этого он должен много читать подлинных исследований, а не быть в плену абсолютно фантазийных, недокументированных суждений, зачастую навязываемых сегодня через газеты, ТВ и особенно Интернет.
 

Светлана Новикова
11 ноября 2013 г.

http://smena.ru

---

Вот революции плоды

2013-11-18 23:47:54 (читать в оригинале)

бесконтрольным. Кроме того, с оккупированных Германией территорий шел поток контрабандного немецкого кокаина. Способствовал популярности наркотиков и сухой закон, введенный на время войны.

В мае 1917 года в Москве была раскрыта крупная банда наркоторговцев. Ее главарь, известный как Абрашка Вольман, получал немецкий кокаин через Швецию. В Петрограде шайка реализовывала свой товар в чайной «Десятка», а также устраивала «вечеринки секты сатаны» на конспиративных квартирах. Среди наркоманов ходила легенда, что председатель Временного правительства Александр Керенский тоже был знаком с кокаином не понаслышке.

Наряду с кокаином употребляли и более привычные для России наркотики, например, эфир. Управляющий делами Петроградского совета в годы Гражданской войны Борис Каплун угощал конфискованным большевиками эфиром представителей творческой богемы, в том числе живописца и графика Юрия Анненкова и поэта Николая Гумилева.

Предписанием Совета народных комиссаров от 31 июля 1918 года «О борьбе со спекуляцией кокаином» было постановлено «беспощадно арестовывать» всех, кто наживается на торговле стимулятором. В июне следующего года был выпущен Декрет Всероссийской центральной исполнительной комиссии, допускающий расстрел продавцов кокаина во внесудебном порядке. Наркоторговцы перестали рисковать жизнью только 17 января 1920 года, когда ВЦИК отменил применение высшей меры наказания.

Первый Уголовный кодекс советского государства, принятый в 1922 году, не устанавливал ответственности за распространение наркотиков.

Впрочем, пробел в законодательстве пытались компенсировать с помощью различных постановлений. Так, в 1924 году СНК запретил свободный оборот всех сильнодействующих наркотиков, которые теперь должны были поступать в Народный комиссариат здравоохранения и только потом распределяться им и его местными органами. Нарушение государственной монополии на опий и другие сильнодействующие препараты каралось принудительными работами на срок от полугода или штрафом до 500 рублей золотом.

Нелегальное изготовление, хранение и сбыт кокаина, опия, морфия и эфира, а также содержание заведений, где продают или употребляют эти вещества, стало караться лишением свободы на срок до трех лет (статья 140-д Постановления ВЦИК от 5 мая 1925 года «О дополнении и изменении Уголовного кодекса РСФСР»). Нарушителям также грозил запрет на проживание в Москве, Ленинграде и ряде других крупных городов сроком до трех лет.

Однако на практике уголовно наказуемой оказывалась только деятельность наркоторговцев, а ответственность за изготовление и хранение наркотиков для собственного потребления не была предусмотрена.

Эта особенность сохранялась в советском законодательстве на протяжении 50 лет.

В 1920-е годы для желающих приобрести наркотики существовала масса возможностей, причем самым опасным вариантом была покупка веществ в аптеке по поддельным рецептам. Наркотиками торговали беспризорники на рынках и проститутки в публичных домах. Среди опрошенных в 1924 году юристом и исследователем проблем преступности Михаилом Гернетом представителей социальных низов 82 % признались, что употребляли кокаин.

Дальнейшая политика советской власти по отношению к наркоманам была на удивление либеральной. Власти отказались от идеи создания лагерей для принудительного лечения наркозависимых.

В Свердловске потребители наркотиков могли купить вещества в любой аптеке, пока в 1929 году их не прикрепили к одной, где наркотики отпускались по рецептам наркопункта. Органы здравоохранения проводили людям с наркотической зависимостью профилактику, также им оказывалась психологическая помощь.

Наркотический бум пошел на спад с отменой в 1925 году сухого закона. Люди возвращались к привычной для них водке, чему способствовало и ужесточение таможенного контроля. Постановление ВЦИК и СНК СССР от 23 мая 1928 года ограничивало список предприятий, имеющих право производить и продавать наркотические вещества, необходимые в лечебных целях, а свободное их обращение было запрещено. В 1934-м УК РСФСР был дополнен статьей 179а, вводившей ответственность за возделывание опийного мака и индийской конопли — до двух лет лишения свободы.

Право на гомосексуальность

Впервые гомосексуализм стал законодательно наказуем при Петре I. В 1706 году в воинском уставе появилась норма, что согрешивших мужеложством военнослужащих надлежит сжигать на костре (по опыту папы римского Павла IV, поступавшего так в XVI веке). Через десять лет сожжение было заменено телесными наказаниями или пожизненной ссылкой, в зависимости от тяжести преступления.

Принятый в царствование Николая I в 1845 году первый Уголовный кодекс России — «Уложение о наказаниях» — грозил мужеложцам лишением всех прав, состояния и ссылкой в Сибирь на срок от 4 до 5 лет (параграф 955). Согласно принятому в 1903 году новому «Уложению о наказаниях» за сексуальный контакт мужчины с мужчиной грозило не менее трех месяцев тюрьмы, а с отягчающими обстоятельствами — от трех до восьми лет. По сути своей параграф 955 действовал до 1917 года, когда после революции законы Российской империи перестали работать.

С этого времени сексуальные отношения между людями одного пола никак не преследовались на протяжении 16 лет. Для сравнения: в Германии средневековое наказание за «разврат, совершенный против природы», было зафиксировано в 175 параграфе Уголовного кодекса, просуществовавшем до 1994 года. Британский закон 1861-го, предусматривающий пожизненное тюремное заключение за сексуальные контакты между мужчинами, был отменен в 1967-м.

В советское уголовное право наказание за гомосексуальные связи вернулось в 1934 году, после того, как на докладной записке главы ОГПУ Ягоды, рапортовавшего об облавах на «педерастов», занятых «развращением совершенно здоровой молодежи, красноармейцев, краснофлотцев и отдельных вузовцев», появилась резолюция Сталина: «Надо примерно наказать мерзавцев, а в законодательство ввести соответствующее руководящее постановление».

Общественное мнение было подготовлено к криминализации гомосексуальности пропагандистской кампанией, в частности статьями Максима Горького, который называл гомосексуальность проявлением буржуазного гниения.

«В стране, где мужественно и успешно хозяйствует пролетариат, гомосексуализм, развращающий молодежь, признан социально преступным и наказуемым, а в "культурной" стране великих философов, ученых, музыкантов он действует свободно и безнаказанно. Уничтожьте гомосексуалистов — фашизм исчезнет», —

предлагал писатель в статье «Пролетарский гуманизм».

В УК РСФСР мужеложство относилось к преступлениям против личности, которое наказывалось лишением свободы до пяти лет, а с отягчающими обстоятельствами — до восьми. Соответствующая 121-я статья УК действовала в России до 1993 года.

Право на жизнь

В 1917 году смертную казнь в России отменяли дважды. 12 марта 1917 года Временное правительство утвердило постановление о повсеместной отмене высшей меры наказания. Однако через четыре месяца смертная казнь была восстановлена на фронте за военные преступления, убийство, разбой и измену.

Вторая попытка радикальной гуманизации наказаний была предпринята большевиками после Октябрьской революции, когда

смертную казнь отменил декрет II Всероссийского съезда Советов от 26 октября 1917 года.

Но и на этот раз гуманная законодательная норма действовала только четыре месяца — в феврале 1918 года был издан декрет «Социалистическое отечество в опасности!», согласно которому «неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления». В июне революционным трибуналам предоставили право выносить приговоры к расстрелу, не связывая их при этом никакими ограничениями. 5 сентября Совет народных комиссаров вынес постановление о «красном терроре», в котором эта мера признавалась необходимой для борьбы с контрреволюцией. Советскую Республику планировалось «обеспечить от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях», а все заговорщики и мятежники подлежали расстрелу.

Страны Европы стали массово отказываться от смертной казни в 1990-х годах. В Великобритании она была окончательно отменена в 1998 году, хотя последний осужденный был повешен еще в 1973-м. Франция ввела мораторий на смертную казнь в 1981-м, а в 2007-м запретила ее на уровне конституции. Среди развитых стран сегодня активно используют высшую меру наказания только США и Япония; за 2012 год в Штатах было казнено 43 заключенных. В России последний осужденный был расстрелян в 1996 году. Смертная казнь не отменена до сих пор, но на нее действует мораторий.