Эдуард_Волков Голосов: 2 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/2503040/ Добавлен:

Сталинский учебник и никакой фальсификации

2013-11-10 20:29:04 (читать в оригинале)

Bodrov Alfred , 08.11.2013 11:58:59

К слову сказать, в 1962 г. я квартировал у одной семьи, ветеранов органов советской милиции в Ленинграде. Однажды за вечерним чаем с прекрасным портвейном "777" Екатерина Ивановна обронила фразу: "Сейчас у нас не тот социализм, за который мы боролись и который защищали". Учебник истории СССР с дрейнейших времен до 17 века (автор Бущик) в 1950-1960-х гг. оформлялся по образцу и подобию Кракткого курса Истории ВКП(б). Через весь учебник проходила одна концепция, это концепция единства братских народов Союза ССР во главе с русским народом, давшем окраинным народам письменность и культуру. Украинцев, белорусов и русских объединяло общее славянское происхождение, грузин, азербайджанцев и армян объединило общее государство Урарту. Сегодня считается дурным тоном упоминать о Киевской Руси, а Урарту можно встретить только в Википедии.

Панин Сергей , 08.11.2013 11:46:00

Непревзойденные "Сатана" и "Скальпель"

Увеличение мощности американских МБР к середине 60-х годов потребовало отказа от наземно-группового способа дислокации наших ракет в пользу их размещения в рассредоточенных до 10 км шахтных пусковых установках (ШПУ) глубиной до 40 м и в боевых железнодорожных ракетных комплексах (БЖРК), способных патрулировать на удалениях до 1500 км от мест постоянной дислокации. Высокая готовность к пуску Р-36 в высокопрочных ШПУ и приспособленность РС-22 к быстрой смене местоположения повысили боеспособность РВСН, озаботив этим США.

Качественный прирост точности МБР США и взаимные договоренности о снижении количества вынудили конструкторов увеличить мощность и защищенность ограниченного числа ракет Р-36.

Однако достигнуть этого дальнейшим углублением ШПУ и утолщением их стен оказалось невозможным из-за больших грузогабаритов ракеты (длина – свыше 32 м, диаметр – 3 м и стартовый вес – более 180 тонн). Здесь-то и проявился талант Владимира Уткина, впервые в мире реализовавшего идею так называемого минометного старта МБР с жидкостными ракетными двигателями (ЖРД). Его суть – в выводе ракеты из шахты пороховыми газами внешних аккумуляторов.

Эта идея и сопутствующие ей конструктивные решения позволили не только использовать старые ШПУ, в 50 раз повысив их стойкость благодаря утолщению стенок и уменьшению диаметра (из-за отказа от каналов, отводящих газы прежде работавших там ЖРД), но и увеличить полезную нагрузку новых Р-36М почти до 9 тонн за счет их большего стартового веса и экономии до 10 тонн ракетного топлива. МБР этого типа эксплуатировались с 1974 до конца 80-х, а их последняя модификация – Р-36М2 «Воевода» – с начала 90-х и по настоящее время. Ракеты типа Р-36М составляли основу нашего ракетно-ядерного щита последние почти 40 лет.

Вне сомнения можно утверждать, что только наличие в конце 80-х годов более 300 наших ракет Р-36М привело США к отказу от своей стратегической оборонной инициативы. Ведь каждая из наших ракет несла (кроме 10 реальных ядерных боезарядов (ЯБЗ) суммарной мощностью до 8 мегатонн тротила) еще и до 10 тяжелых и 1000 ложных их имитаторов – металлизированных целлофановых мешков, имеющих форму ЯБЗ, самораздувающихся в вакууме и летящих там вместе с боевыми блоками. Поэтому в случае одновременного запуска даже десятка таких ракет задуманная тогда американская противоракетная оборона (ПРО) была бы не в состоянии заблаговременно определить и уничтожить реальные ЯБЗ.

Уверенность в скорой естественной смерти нескольких десятков ракет типа Р-36М позволила в 2002 году американцам вернуться к созданию ПРО. Ведь к тому времени у нас их осталось 120 штук, все ныне сохранившиеся Р-36М2 (около 40 штук) изготовлены до 1992 года, последние 12 из них несут боевое дежурство с 1992 года, а остальные – с 1991 и 1990 годов. Срок их эксплуатации периодически продлевается – от первоначальных 10 лет до ныне установленных 24.

Несколько иная судьба была у РС-22 железнодорожного базирования. Первый БЖРК с тремя МБР был поставлен на боевое дежурство в 1992 году. А последние три – сняты с него в 2005 году. Все ракеты и БЖРК (кроме одного музейного) ныне уничтожены. Что касается истинных причин последнего, то о них будет сказано несколько позже.

УНИКАЛЬНОСТЬ ИЗДЕЛИЙ УТКИНА

Для восприятия многообразия и сложности проблем, впервые решенных Владимиром Уткиным при создании ракет типа Р-36М, вообразите ситуацию. Вам необходимо обеспечить в течение десятка лет 50– секундную готовность к выбросу из довольно глубокой шахты 211-тонной тонкостенной (3 мм) и изготовленной из мягкого алюминиево-магниевого сплава ракеты. К тому же содержащей не только 195 тонн самовоспламеняющихся чрезвычайно агрессивных и токсичных компонентов жидкого топлива, но и ЯБЗ, суммарной мощностью в 400 раз больше подорванной в Хиросиме авиабомбы. При этом все это должно находиться в транспортно-пусковом контейнере (ТПК), вертикально подвешенном, подобно маятнику, на амортизируемой относительно стен ШПУ «люльке».

Требовалось также, чтобы после получения пускового сигнала, он вначале был многократно перепроверен системой управления ракеты, а затем ей подлежало выбрать и ввести полетное задание, учитывающее необходимость оперативного перенацеливания ЯБЗ из-за смены боевой задачи или разворота ШПУ в результате возможного ядерного воздействия по ней противника. Потом требовалось реализовать полученную команду: а) осуществить предстартовый наддув топливных отсеков ракеты; б) заклинить систему амортизации ТПК; в) открыть «крышу» (защитное устройство) ШПУ, предварительно очистив ее от возможных завалов грунта; г) последовательно запустить три пороховых аккумулятора давления, обеспечив тем самым плавность движения ракеты внутри ТПК и ее мощный выброс из шахты на несколько десятков метров.

После этого парящая в свободном полете ракета должна «раздеться», то есть освободиться от ненужных теперь боковых амортизаторов (восемь связанных и падающих вниз полуколец по обе ее стороны), обеспечивших легкое скольжение ракеты внутри ТПК. Затем требовалось сбросить ее поддон, передавший ракете импульс пороховых газов, и увести его в сторону во избежание повреждения ШПУ. При этом должен быть создан желаемый перепад давления в топливных отсеках, при необходимости сбрасывая часть их газовой подушки в атмосферу. И, наконец, находясь в состоянии невесомости, следовало одновременно запустить три ЖРД ее первой ступени, что непросто для баков с колеблющимися жидкими компонентами топлива.

Если же иметь в виду, что после выработки топлива и сброса первой ступени ракеты, а затем запуска ЖРД второй ступени и ее отделения по этой же причине в работу вступал блок разведения полезной нагрузки, выбрасывающий все тяжелые и легкие ложные цели, а затем наводящий (путем многократного включения и выключения специального ЖРД) каждый из 10 своих ЯБЗ на предписанную только ему цель, то можно понять тот научный и конструкторский подвиг, который осуществили в свое время Владимир Уткин и его коллеги-смежники.

Действительно, ведь им, например, впервые удалось: а) применить так называемый горячий наддув баков ракеты, реализуемый путем впрыска одного самовоспламеняющегося компонента в топливный отсек другого; б) создать амортизаторы, десятилетиями сохраняющие упругость под почти 400-тонной нагрузкой; б) разработать систему измерения быстрых и медленных разворотов ШПУ, вызванных воздействием ядерных взрывов; в) обеспечить многолетнюю исправную работу гироскопов с быстро вращающимися роторами; г) оснастить ракету и блок разведения уникальными по эффективности ЖРД.

Вот имена генеральных и главных конструкторов-соавторов Владимира Уткина, чьи заслуги подтверждены несколькими десятками свидетельств на изобретения: Станислав Ус – создатель конструкции корпуса ракеты, Владимир Степанов – создатель ее ШПУ, Владимир Сергеев – создатель системы управления МБР, Виктор Кузнецов – создатель гидростабилизированного комплекса командных приборов, Валентин Глушков и Вячеслав Рахманин – создатели ЖРД.

РАКЕТНЫЙ ПОЕЗД

Во многом аналогичные по оригинальности конструктивно-технологические решения реализованы и при создании БЖРК. Владимир Уткин создал МБР весом более 100 тонн, а вместе с ТПК и устройствами его подъема в вертикального положение – до 130 тонн. Большая длина МБР (около 23 м при предельных для рефрижераторов 22 м) потребовала создания специального складывающегося обтекателя для 10 ЯБЗ.

Нелегко пришлось и Алексею Уткину – разработчику поезда с тремя такими ракетами, которые удалось разместить в трех неразъемных секциях, включающих по три вагона, средний из которых имел восемь осей, а остальные несли часть его веса (более 150 тонн). Кроме того, БЖРК предстояло: а) развивать скорость до 120 км/ч, а после получения команды в течение всего трех минут максимально быстро останавливаться; б) подпирать вагон с ракетой домкратами, отводить к земле тяговую электрическую сеть (если она была); в) раскрывать крышу вагона и выбрасывать ракету с помощью специального порохового аккумулятора; г) запускать двигатели взлетевшей МБР, предварительно наклонив ее другим аккумулятором во избежание повреждений состава исходящей из двигателя струей продуктов горения.

Для справедливости отмечу также и ряд присущих этим БЖРК недостатков.

Ввод их в эксплуатацию потребовал усиления более 15 тыс. км железнодорожных путей, для чего заменили деревянные шпалы на железобетонные и уложили на них самые тяжелые (75 кг/м) и прочные рельсы, причина тому – повышенная удельная нагрузка на железнодорожную колею.

Поезд приводился в движение тремя дизель-электрическими локомотивами, один из которых был в его конце – для рассредоточения на расстояния до 5 км трех пусковых установок и осуществления пуска.

В случае железнодорожного крушения поезда последствия были бы тяжелые. Ведь в ЖРД блока разведения ЯБЗ ракет находились самовоспламеняющиеся компоненты топлива, причем в емкостях из мягкого (алюминиевого-магниевого) сплава, закрепленных на жестких титановых кронштейнах. Рядом располагались баллоны с азотом и воздухом под высоким давлением, аккумуляторы и сами ЯБЗ, которые содержали тогда обычное ВВ, способное сдетонировать в случае длительного пожара.

Как бы подытоживая, не могу не отметить здесь и заслуг Генерального штаба ВС СССР, разместившего ракеты типа Р-36 и РС-22 в самом центре страны. Помимо обустройства и улучшения дорожной сети малоосвоенных тогда территорий такое решение существенно повысило сдерживающую роль РВСН благодаря реальной возможности запуска ракет в ответно-встречном ядерном ударе.

КАК США ИЗБАВЛЯЛИСЬ ОТ СОВЕТСКИХ РАКЕТ

Уяснив опасность возмездия, американцы решили нейтрализовать МБР типа Р-36 своими оперативно-тактическими «Першингами», собравшись их разместить в Афганистане (ближе к нашим ШПУ). Это вынудило СССР ввести туда ограниченный контингент войск. Осознав же невозможность данной затеи, США организовали кампанию по обесцениванию этих ракет. Они утверждали о якобы гарантированном уничтожении 10 ЯБЗ Р-36 одним блоком американских МБР (что сомнительно из-за сложности учета сил Кориолиса – одной из сил инерции – и отсутствия опыта пусков ракет над Северным полюсом). А также пытались дискредитировать по этим же причинам нашу страну, как бы намеревающуюся первой нанести по США удар такими ракетами.

Пуск ракеты Р-36М2 «Воевода».

Используя подобную дезинформацию, широко пропагандируемую лоббистами из некоторых институтов РАН, американцы приступили к ликвидации всех наших ракет типа Р-36 по договорам о взаимном ограничении и сокращении стратегических наступательных вооружений – СНВ-1 и СНВ-2. В частности, с помощью первого договора удалось склонить Горбачева к уничтожению 50% этих ракет, а второго – уже Ельцина, ликвидировать не только остальные 154 МБР этого типа, но и все другие наши многозарядные шахтные ракеты. Ненависть американцев к ракетам типа Р-36 проявилась также в их требовании (по СНВ-2) уничтожить все их ШПУ – одни следовало взрывать, а другие заливать бетоном и уменьшать диаметр.

Что касается истинных причин столь поспешного избавления России от своих БЖРК, то ими являются не столько, как обычно пишут, давление США или предательство Ельцина, сколько колоссальные риски возможных с ними железнодорожных крушений. Поясню, что при возникновении на БЖРК пожара эксплуатирующему персоналу предписывалось немедленно покинуть их и удалиться на 2 км. А вот тушить его должны были специальные (вспомогательные) поезда МПС, готовность которых к выезду крушения составляла восемь часов.

Именно это известное американцам обстоятельство позволило им шантажировать наше политическое руководство, и без того напуганное Чернобылем и поэтому быстро согласившееся отказаться от патрулирования БЖРК. Отказу были рады и железнодорожники, так как перестали ломаться графики перевозок и те участки пути, где имелись деревянные шпалы – после прохождения этого поезда под стыками рельсов выскакивали костыли. Это решение было на руку и военному руководству, хотя риск аварий при патрулировании был заменен на риск диверсий с поездами, стоящими под открытым небом вблизи крупных городов и рек России.

Несостоятельна ссылка на Договор СНВ-2, который требовал уничтожения лишь всех многозарядных шахтных ракет и формально не вступил в силу. Однако его положения безропотно выполнялись Россией в период с 1993 по 2000 год. В начале 90-х годов нашей стране был навязан ложный курс на сохранение и воспроизводство наземно-мобильных МБР типа «Тополь», столь же уязвимых, как и прежние ракеты наземно-групповой дислокации, – из-за легкости обнаружения и уничтожения любыми средствами. Дополнительным свидетельством того, что эти новые ракеты не представляют какой-либо угрозы США, служит игнорирование ракет типа «Тополь» во всех упомянутых договорах по СНВ.

У ТЯЖЕЛЫХ РАКЕТ ЕСТЬ СТОРОННИКИ И ПРОТИВНИКИ В РОССИИ

Еще более странными представляются выступления против принятого правительством России решения создать новую тяжелую шахтную ракету с ЖРД и новый БЖРК. Предпосылкой для такого решения стало осознание как неизбежности грядущего передела мира с целью перераспределения невозобновляемых природных ресурсов в пользу США, так и неспособности отечественных СЯС предотвратить связанную с этим внешнюю агрессию. Свидетельство последнего – выводы двух американских профессоров о том, что после 2015 года США могут «безнаказанно уничтожить Россию и Китай одним ударом», так как «российские мобильные МБР редко маневрируют», «испытания новых ракет подводных лодок закончились провалом» и «у России скоро останется лишь 150 МБР».

Поводом для создания тяжелых ракет стал новый Договор по СНВ, который был заключен в 2010 году и который разрешает иметь 800 носителей с 1550 ЯБЗ. Несмотря на запоздалое, но все же правильное решение о необходимости создания новой ракеты, подобной Р-36М и РС-22, оно было подвергнуто резкой критике доморощенными лоббистами США и их союзниками – создателями МБР типа «Тополь». В частности, генеральный конструктор Юрий Соломонов упрекнул создателей новой тяжелой МБР с ЖРД в «подверженности конъюнктуре с ее рыночными связями» и назвал их «мизантропами, демонстративно игнорирующими опасность и не болеющими за своего соотечественника». Далее он назвал новую МБР ракетой «30-летней давности, не обеспечивающей необходимой живучести в ответном ударе и неадаптивной к современным средствам ПРО с элементами космического базирования».

В реальности же ситуация оценивается как абсолютно противоположная. Именно Юрий Соломонов уже затратил десятки миллиардов рублей на ракету «Булава-30», по характеристикам уступающую американскому «Трайденту» 1979 года, а подобного «Тополю» нет нигде в мире вследствие абсурдности этого проекта, а не из-за якобы зарубежной технологической немощи.

«Булава-30» и «Тополь» имеют низкую настильную траекторию, удобную для их поражения американской системой ПРО «Иджис». Она способна сбивать даже более скоростные искусственные спутники. А вот боевых космических средств, пригодных для уничтожения ракет типа Р-36, у американцев нет.

Благодаря колоссальному забрасываемому весу новая российская МБР сможет реализовать все известные способы прорыва любой ПРО – ослепление ее большим числом ложных блоков, окутывание ЯБЗ облаком радиопоглощающей плазмы, доставка их не через Северный, а через Южный полюс Земли, вывод на орбиту планирующего боевого оснащения с непредсказуемой траекторией полета. Вот тут-то и возникает вопрос относительно обновления БЖРК: почему так противятся решению уложить относительно малогабаритную, легкую и уже созданную МБР «Ярс» не на автомобильное, а на железнодорожное шасси? Ведь это решение лишит прежний поезд практически всех недостатков. Уж не потому ли, что подобный проект никак не устраивает заокеанских партнеров?

Самосохранение России – лишь в скорейшем воссоздании МБР типа Р-36М2 и хорошо маскируемого и способного к непрерывному патрулированию БЖРК с облегченной твердотопливной ракетой. Тем более, что все это вполне посильно: конструкторско-технологическая документация сохранена, и у страны есть необходимые производственные мощности. Ведь пока эти системы будут нести боевое дежурство, США никогда не решатся на агрессию.

Так не пора ли ныне живущим соавторам Владимира Уткина и их многочисленным ученикам из Москвы, Воронежа, Санкт-Петербурга, Самары выступить в поддержку и реализовать соответствующее, хорошо аргументированное решение правительства России? И не это ли будет знаком самого большого и искреннего почтения памяти выдающегося конструктора Владимира Уткина?

"Mircea Snegur - Эдуард Волков:Откровенные диалоги" (Промежуточная версия)

Промежуточная версия "Откровенных диалогов"  - эта та же Краткая версия( которую я поместил на Яндекс.Диске и на которую дал ссылку 11 октября с.г. - http://yadi.sk/d/Htyxxi0p80Kks), к которой добавлено ЧАСТЬ IV "ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ И МЕЖДУ СТРОК"( + 184 стр.).

Однако у меня нет электронной версии всей Промежуточной версии одним файлом....Есть Краткая версия в pdf  и несколько файлов pdf Промежуточной версии,которые добавлялись к Краткой версии - Титульный лист,Добавление к Содержанию, Предисловие,Последняя страница...

Конечно,можно было  потратив несколько часов,скомпоновать нечто наподобие оригинал-макета всей книги - в типографии его нет - Однако, признаюсь честно, времени(да и желания) у меня на это нет...

Я все файлы сбросил в отдельную папку на Яндекс.диске - http://yadi.sk/d/WwKYUoFrCR6mf

Здесь же помещаю тексты  Содержания Части IV, Предисловия и даю отдельную ссылку только на Часть IV -  http://yadi.sk/d/n0tG5hbeCR9c7

ЭДУАРД ВОЛКОВ: ПРЕДИСЛОВИЕ
к «Промежуточной версии»

Мы с соавтором, Первым Президентом РМ Мирчей Снегуром, первоначально намеревались последова- тельно написать и издать 3 версии «Откровенных-диа-логов»: Краткую, Промежуточную и Полную. Каждая из последующих версий должна была включать предыдущую и ряд новых текстов.

Однако в ходе работы над «Промежуточной-версией» Мирча Ион предложил не издавать «Полную версию», как продолжение и дополнение «Промежуточной», а написать новый 2-ой том «Откровенных диалогов». Я согласился с таким планом. Поэтому «Полная
версия» книги выходить не будет, а только «Промежуточная».

В «Промежуточную-версию», уважаемый читатель,которую Вы держите в руках, вошли все Диалоги, Сюжеты и Темы «Краткой  версии» плюс три новых текста:

Первый, самый большой по объему: <<Знакомьтесь,-Елена-Замура-–-«Мадам Грицацуева-бессарабской-журналистики» >> – наш ответ на паскудную рецензию-пасквиль на «Краткую версию» «Откровен-
ных диалогов», написанную Еленой Замурой, главным редактором партийного еженедельника <<Альянс-«Moldova-noastra»>>.

Второй: «Суд-надо-мной» – рассказ-отчет о судебном процессе надо мной по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации Александра Олейника,одного из «героев» «Краткой-версии», и событий вокруг него;

Третий:<<Суета-сует,-или-«Откровенные диалоги»,которые я не смог передать В.В.Путину>>, – небольшая дневниковая заметка, суть которой отраженав заголовке.Надеюсь, мы с соавтором Вас не разочаровали, уважаемый читатель.

24 февраля 2011 года

Ад. Послесловие

Это необычная книга подготовлена Фондом исторической перспективы и выпущена издательством «Вече». Она целиком составлена из статей и репортажей американских и английских журналистов, написанных в дни Сталинградской битвы. Многие статьи переведены на русский язык впервые. В книге представлено более 120 уникальных фотографий военного времени.

Бывают книги, читая которые, будто разворачиваешь свиток своей собственной жизни...

Случилось так, что наша семья – моя мама, я и 3-летняя сестренка не смогли выехать из Сталинграда. Пять с половиной месяцев мы просидели сначала во дворе, в земляном убежище, а потом в бетонированном подвале, куда пустили нас соседи.

Я помню чувство гнетущего одиночества среди взрывов, воронок, убитых тел. Наш подвал прикрывала сверху крыша поваленного деревянного домика.

В темноте я пробиралась на крутые ступеньки лестницы, чтобы подышать свежим воздухом и через щелочку среди досок увидеть какую-нибудь звездочку в небе. В ночном воздухе раздавался свист пуль, осколков. Дальние и ближние разрывы. Потом, уже после боев я подсчитала – от нашего подвала до переднего края, где немцы уже построили блиндажи, было всего 350 моих шажков.

Глядя на звездочку, мелькнувшую в дымном небе, я думала: «Неужели мы больше ничего на свете не увидим? Ведь где-то в мире идет жизнь – гремят трамваи, люди спокойно ходят по улицам, играет музыка».

Я никогда не выезжала из Сталинграда. Но мне вспоминались беспредельные пространства, представленные на географических картах, развешенных на стенах нашего класса. «Неужели в мире никто не узнает, как мы страдаем? Не может быть!»

И слезы текли по немытым щекам. «Спускайся скорее!» - кричала мама. Но я знала, что не имею права показать в подвале эти слезы. В скученном пространстве чувства мгновенно передаются друг другу. И чтобы выжить, нельзя поддаваться отчаянью.

Каждая клеточка в моем теле дрожала от страха, желания жить и ускользающей надежды.

Давние чувства всплыли в памяти, когда я стала читать эту книгу, составленную из газетных материалов, напечатанных в дни Сталинградской битвы.

Мы ничего не знали о том, что происходит на свете. Даже о том, что творится на верхней части нашей широкой улицы – не знали. Мы были будто на острове, затерянном среди войны. Как бы были мы поражены, если бы вдруг узнали, что в эти дни Президент США Ф. Рузвельт в своей беседе у камина, приведенной в книге, так описывал стратегическую обстановку того времени: «Русский фронт. Здесь немцам по-прежнему не удается одержать сокрушительную победу, о которой Гитлер объявил еще полгода назад… По всей вероятности миллионам германских солдат предстоит пережить еще одну суровую зиму на русском фронте».

Наталия Нарочницкая, президент Фонда исторической перспективы, написала о тех суровых днях: «Война с фашизмом приняла планетарный характер, и стала мировой не только по географическому охвату, но и по ее великому смыслу».

Пережив многие дни и ночи в сталинградском подвале, я могу со знанием дела сказать: человек способен выдержать такое, о чем и рассказать непросто: холод, голод, обстрелы, когда стены подвала тряслись от близких разрывов. Я видела, какое терпение и мужество проявляли наши матери. Но чтобы выдержать выпавшие сталинградцам страдания, людям нужна была надежда. Мы были одиноки и затеряны среди войны.

Фабула этой необычной книги, на мой взгляд, заключается в том, как день за днем в нашей стране и в мире рождалась и крепла эта надежда: Сталинград выстоит, Сталинград победит! А с этой великой Победой придет надежда для всего мира – разгромить фашизм. Об этом писали западные журналисты.

Рассказывая о том, как рождалась эта книга, автор идеи и один из научных редакторов И.В. Ногаев написал: «Газеты потемнели от времени…Некоторые фрагменты даже рассыпались. Но буквы упорно сопротивляются неумолимому времени, упрямо не желая быть стертыми, забытыми».

О зарубежных авторах корреспонденций в предисловии к русскому изданию также написано: «Они были, прежде всего, патриотами своей страны и профессионалами, пытавшимися донести до читателя свой взгляд на то, что видели в СССР: на фронте, в тылу, в поездках по стране.

Это был взгляд со стороны людей другого социального строя и другой культуры, с совершенно иными акцентами, чем те, которые были характерны для советской прессы того времени.

И именно поэтому он для нас особенно интересен и ценен сегодня».

Владимир Романов, генеральный директор Фонда исторической перспективы, пишет в предисловии к русскому изданию: «Западные военные корреспонденты не просто следят за событиями на Восточном фронте. Они описывают их с нескрываемой надеждой на победу русских. «На протяжении четырнадцати месяцев Россия выдерживала натиск, который страшно себе представить, но она справилась с этим и продолжает справляться». – «Чикаго Дейли Трибюн». По мере того, как разворачивается Сталинградская битва и становится все более очевидным, что гитлеровцам не удается овладеть городом, тональность статей становится еще более эмоциональной, авторы не пытаются скрывать своих чувств радости, восхищения, надежды. «Среди развалин разбомбленных зданий, - говорится в заметке, которую «Нью-Йорк Таймс» опубликовала 20 сентября под заголовком «Сталинградский эпос», - предопределялся исход решающей битвы – исход, который мог повлиять на ход войны в ближайшие месяцы, а возможно и годы».

В сентябре 1942 года Лиланд Стоу в газете «Дейли Бостон Глоуб» в своей статье пишет: «Есть в СССР огромная армия, о которой вы редко где услышите или прочтете, хотя по силе, преданности и самоотверженному патриотизму она ничуть не уступает бесстрашно воюющим русским боевым частям. Это армия рабочих, простых людей, давно позабывших о 8-часовом рабочем дне, вот уже целый год трудящихся в суровых условиях по 11, 12, а иногда и 14 часов в сутки». Они ведут свою невидимую войну, невоспетые герои и героини».

А я вспомнила рассказ своего отца. Когда его после нескольких операций (одна пуля, ранившая его, прошла в нескольких миллиметрах от позвоночника) выписали из саратовского госпиталя, он поехал в Челябинск. Вдвоем с напарником, таким же инвалидом, они вырыли землянку, где земляные уступы служили кроватями. Спали на ватных спецовках, полученных на заводе, ими и укрывались. По-мужски отец не любил говорить нам о своих тяготах, но догадаться было не трудно...

Когда отец вернулся в Сталинград и нашел нас, пришла новая беда. На восстановлении завода отец брался за любую работу. Сварщиком он никогда не работал. Но ему выдали сварочный аппарат, только защитных очков на разрушенном заводе не нашлось. Отец работал, глядя на ослепительное пламя сварки. И однажды рабочие привели его домой, взяв под руки. Отец ослеп.

В предисловии к русскому изданию Владимир Романов отмечает: «Западные журналисты внимательно отмечают подвижки в общественной жизни и настроениях, наметившихся во время войны, поворот к отечественной истории и возвращении ее героев. Во многих статьях – размышления о причинах той самоотверженности и самоотречения, с которой сражаются советские люди. «Идет вооруженное столкновение духа и воли. И в этом столкновении преимущество русских тоже становится все более заметным», - пишет журналист «Таймс» 21 октября. Развивая эту тему, журналисты находят непредвзятые слова для того, чтобы рассказать о достижениях предвоенных пятилеток, в ходе которых была создана экономическая система, которая «воспитала в стране новый менталитет, новые умения и придала новых сил».

Слово менталитет тогда не было в ходу, но проявление его виделось во всем.

«Германский меч притупился», - делает вывод майор Элиот, корреспондент газеты «Нью-Йорк Херальд Трибьюн», - побывавший в России на фронтах.

Я вспоминала, как часто сидела, прижав ухо к бетонной стене подвала. Так мы слушали войну. Представления у меня были детские: я вспоминала в эти минуты, как Илья Муромец прикладывал ухо к земле, чтобы услышать топот вражеских коней. И все-таки стена подвала соединяла нас с внешним миром. Мы не знали обстановки на фронте. Но если слышали дробный стук немецкого пулемета, то понимали – что-то дрогнуло на переднем крае, и немцы приближаются к нашему убежищу.

Мы слышали, как взрывы орудий перекрывали нашу улицу с необычным названием – Карусельная. Видимо, когда-то здесь, на окраине рабочего поселка, стояли карусели, где отдыхал рабочий люд. Дрожала от мощных взрывов бетонная стена. И даже мы, загнанные под землю, почувствовали, когда у немцев что-то пошло не так. По нашей улице к Волге враг не прорвался. К нашему великому счастью, подвал, где мы ютились, остался до самого конца в расположении десантников 39-й гвардейской дивизии, защищавшей заводской поселок завода «Красный Октябрь».

Отголоски тех событий были отражены тогда в материалах газеты «Таймс», которые передавал из Сталинграда специальный корреспондент этой газеты.

«Как следует из донесений, русским вполне хватает сил, особенно сил артиллерии, для того, чтобы сдерживать неприятеля».

Так оно и было. Мощные взрывы перекрывали нашу улицу, отрезая путь наступавшим немецким войскам. И наш крохотный пятачок день за днем спасали расположенные за Волгой артиллерийские батареи.

В конце ноября 1942 года в овраге, куда я пришла за кашей к солдатской кухне, вдруг услышала такой разговор: «Ты слышал – к нам идет Донской фронт». Смысла этого разговора я не поняла, а спросить постеснялась. «Что же такое – Донской фронт и почему он движется к Сталинграду?» Эту удивительную новость я принесла в подвал. Это сообщение взрослые поняли по своему: очевидно, свежие войска с Дона идут на помощь Сталинграду. Мы знали и видели – сколько убитых и раненых день за днем было в дивизии, которая защищала наш район. Много осталось окопов и траншей, в которых воевать было некому. Не знали мы только тогда, что немцы уже окружены под Сталинградом.

Наш подвал по-прежнему был затерян среди войны. Много было смертей вокруг. Но чего я боялась даже больше смерти, что наводило на меня панический ужас, так это мысль, что нас могут захватить немцы. К нам по водосточным трубам с бугра улицы пробрались две женщины. Они рассказали нам, как действуют каратели: подойдя к земляному убежищу, где укрывались жители, немцы бросали внутрь гранаты. Раненых пристреливали, а живых куда-то гнали по заснеженной степи. Как потом мы узнали – в концлагерь Белой Калитвы.

Я помню себя сидящей напротив двери. Когда мы слышали, что бой приближается, я обнимала маму и с ужасом думала: вот сейчас – сейчас откроется дверь и полетит граната.

Этот непередаваемый, животный страх остался черной меткой в моей памяти на всю жизнь. Может быть, трудно в это поверить, но страх был такой, что притуплял даже чувство голода, когда непрерывно сосало под ложечкой.

Сейчас, в нашей стране трудно найти фильм или спектакль, в котором бы среди красноармейцев непременно не присутствовали выходцы из лагерей, бывшие уголовники. С особенным интересом читаются на сей счет строки из статьи, напечатанной в газете «Таймс» в феврале 1943 года, в которой журналист оценивает потенциал Красной Армии и причину ее побед:

«Солдат призывали на интенсивную подготовку, максимально приближенную к условиям боя. При этом - та же самозабвенная жажда знаний, которая стала неотъемлемой частью гражданской жизни СССР. Красная Армия – это мыслящая армия, и в глазах ее бойцов вы найдете неугасимое любопытство, многочисленные таланты и способность к самопожертвованию, сталь присущую русскому народу».

Так оценивали наших солдат-победителей журналисты самых популярных газет Америки и Англии. Стыдно сейчас смотреть, как на экране изображают наших бойцов, будто явившихся из уголовного мира. Стыдно и горько!

Когда мне сейчас приходится выступать в школах, и дети спрашивают: «Что меня больше всего поразило в Сталинграде», я знаю, что им ответить. Больше всего меня поразило милосердие наших солдат. Я и сейчас вспоминаю об этом с удивлением. Мы были в отчаянном положении. У нас не было продуктов. Мы съели помидорную ботву, общипали траву-лебеду, которой заросли овраги. Нам не выдавали даже блокадные 100 граммов хлеба: магазины и дороги были разбиты, склады сгорели. Мы по-прежнему чувствовали себя одинокими. И надежда остаться в живых ускользала от нас с каждым днем. Немцы засели на бугре нашей улицы и стреляли по каждой движущейся точке.

И вот запомнилась обычная картина: спускается к нам боец. Оглядевшись, говорит: «Детей-то сколько!» В подвале было три матери и восемь детей. И боец начинает развязывать свой вещевой мешок. Достает кусок замерзшего хлеба или брикет каши и кладет на нашу теплую плиту. Мы никогда не просили. Знали, что у самих бойцов в котлах не густо. Продукты доставляли по Волге нерегулярно, под прицельным огнем немецких орудий.

И все-таки солдаты нас жалели. Делились хлебом. Так мы выживали. Об одном жалею – не спрашивали их имен. Как и они – ни о чем не расспрашивали нас. Оставляли хлеб и уходили. Потом мы сами ползали в овраг к солдатской кухне.

В книге приводится рассказ журналиста Мориса Хиндуса о трудностях военного времени, напечатанный в газете «Дейли Бостон Глоуб»:

«Однажды вечером я пришел на почту, чтобы отправить телеграмму в Америку. Вдруг кто-то похлопал меня по плечу. Оглянувшись, я увидел капитана Красной Армии, врача, с которым я познакомился до войны в Киеве. Мы поболтали немного, как вдруг он произнес:

- Вернулся только из Средней Азии. Вот тебе подарок. В Москве такого нет.

Он достал из вещмешка две луковицы. Я с удовольствием их взял и, вернувшись, в гостиницу, поделился луком с одним австралийским журналистом и его женой, которые также забыли вкус лука».

Но однажды произошло чудо. Поздним вечером к нам зашла большая группа бойцов. Видно было – усталые и замерзшие. Мы сгрудились в углу, чтобы оставить им больше места. Бойцы легли вповалку на полу и сразу уснули.

Командир сел с нами у самодельного светильника. И мы завели привычный разговор: «Когда же придет Донской фронт?» И вдруг командир сказал: «Да мы и есть – Донской фронт!»

Что тут началось! Наши матери так закричали, что бойцы стали просыпаться: «Что здесь происходит?» Это был крик измученных, затравленных войной людей, которые вдруг поверили: не зря надеялись и ждали, придет конец нашим страданиям.

Это невероятно: в Сталинграде немцы разрушили все мартеновские печи, но уже через полгода, 31 июля 1943 года, в разрушенном цехе завода «Красный Октябрь» была выдана первая сталь.

Летом 1943 года я впервые увидела, как мимо нашего дома по разбитой шоссейной дороге по ночам двигались танки, на каждом из которых было начертано белой краской: «Ответ Сталинграда». Они выходили из ворот тракторного завода и двигались к железнодорожной станции. В то время наладить производство новых танков на заводе было еще невозможно. Но рабочие вместе с военными находили на улицах Сталинграда подбитые танки и доставляли на тракторный завод. Опытные специалисты восстанавливали эти побывавшие в боях танки и снова отправляли их на фронт.

«Ответ Сталинграда» можно было написать и на разрушенной стене цеха, где металлурги выпускали первые плавки, и на изрешеченных осколками домах, которые строители возрождали к жизни. И на дверях нашей школы, которую стали восстанавливать еще раньше, чем заводской цех, и на детском садике, который открылся уже через два месяца после боев и куда я водила свою сестренку.

Детей, по тем моим понятиям, хорошо кормили. В комнатках стояли железные кровати, которые принесли с пепелищ. Каждый, кто видел войну, знает, что на пепелищах остаются трубы печей и железные кровати, да еще оплавленные огнем кастрюли, чугунки, которые тоже собрали на пепелищах и принесли в детский сад. Воинская часть подарила детям солдатские одеяла.

Книга завершается высказыванием заместителя премьер-министра Британии Клемента Эттли: «Стоит отдать должное советскому военному командованию. Они создали не армию роботов, а армию мыслящих, инициативных людей. Но муштра мало чего стоит, если у войска нет боевого духа, а дух зависит от веры в то, за что воюешь».

P.S. Фильм "Сталинград" я ждала с надеждой и, признаться, со страхом: в небольших отрывках фильма, увиденных в Интернете, обнаружила стиль клипового кино. И это меня насторожило.

Уже в зрительном зале кинотеатра «Октябрь» в первый раз меня резануло, когда я увидела некую Машу, в которую влюблен немецкий офицер, с красивыми завитыми локонами. Конечно, куда же без локонов под обстрелом! Художник имеет право на вымысел, но не до такой же степени!

Потом подобные "галантерейные излишества" стали накатывать с экрана один за другим. К сведению создателей фильма, мы в нашем подвале никогда не снимали шерстяных платков, пальто и валенок ни днем, ни ночью, так и спали, прижавшись друг к другу: в любой момент стена или угол подвала могли отвалиться от взрывов, и надо было успеть выбежать наружу в теплой одежде.

Многое поражает в этом фильме. Среди боев защитники дома сверкают белозубыми улыбками. Но особенно странным показался один эпизод. Бывший крестьянин вспоминает о своих детях, пуля одна за другой вспарывают его ватник. Но улыбка почему-то не сходит с его лица.

А когда среди защитников дома появляется бывший оперный певец в концертном костюме и исполняет арию Каварадоси из оперы Пуччини, у меня появилось желание выйти из зала. У нас в подвале был патефон. Когда его заводили, у меня сосало под ложечкой. Звуки пробуждали воспоминание об ушедшей мирной жизни. И песни в подвале мы пели. Хотя со стороны могло показаться, что это воют люди, пораженные смертной тоской.

Но больше всего меня поразило, что, посмотрев фильм, мы ничего не узнали о защитниках дома. Кто они? Откуда родом? Как сложились эти характеры? Что питало их мужество? Ведь каждый из них - историческая личность. И у них были живые прототипы - защитники Дома Павлова. Это были яркие, интересные люди. Они выступали в школах и на телевидении. В Волгограде их многие помнят.

Я вспоминала, как в фильме Сергея Бондарчука появляется командир батареи капитан Тушин. Навсегда запоминаешь виноватую улыбку героя, робко смотрящего на генералов. Подобного художественного проникновения в личности героев не встретишь в фильме "Сталинград". И хотя некоторые персонажи подолгу мелькают на экране, их характеры остаются скрытыми. Они выглядят схематичными. И это, на мой взгляд, главный просчет фильма. Зритель видел много батальных сцен. Сегодня же время художественного проникновения в эти великие события. И в судьбы героев, совершивших подвиг.

Полный текст материала, опубликованного в «Российской газете» 

Сделано в Польше, или Осквернители памяти

Во второй половине октября Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение по «катынскому делу» в пользу России, приняв заключительное решение по жалобам родственников поляков, согласно которому Россия не нарушала Европейскую конвенцию о защите прав человека в деле о Катыни. Накануне решения ЕСПЧ, не дающего провокаторам возможность и дальше политизировать катынскую тему, в Польше стали раскручивать скандал вокруг установки в Гданьске «скульптуры» солдата в шлеме со звездой, насилующего беременную женщину, которой вставлено в рот дуло пистолета…
 

Одним из инициаторов кампании, оскверняющей память советских воинов-освободителей Варшавы, стал созданный при поддержке Министерства культуры и Сената Республики Польша сайт Kresy.pl, специализирующийся на тематике «восточных кресов» (территорий). На этом сайте размещён оскорбляющий чувства и русских, и поляков коллаж «памятника советскому солдату-насильнику» и знаменитого в Варшаве мемориала «Братство по оружию», на постаменте которого выбита надпись на польском и русском языках: «Слава героям Советской армии, братьям по оружию, отдавшим свои жизни за свободу и независимость польского народа». (Власти Варшавы демонтировали этот мемориал 2 года назад под предлогом строительства метро, пообещав вернуть его на место в 2013 году; затем провокаторы начали сбор подписей против возвращения монумента, но сумели добыть лишь около десятка тысяч подписей у почти 2 миллионов жителей польской столицы). Сайт «Кресы» сопроводил свой коллаж издевательской подписью: «Новая идея реконструкции памятника «Четырём спящим». Так некоторые обладающие короткой памятью местные жители пренебрежительно именуют мемориал «Братство по оружию», представленный четырьмя застывшими в бронзе фигурами солдат польской и советской армий.

К провокационной кампании тут же подключились европейские СМИ. Например, британская Daily Mail, с удовлетворением отметив, что «скульптура под названием Komm Frau («Иди сюда, женщина») появилась на аллее Победы», озабоченно обрушила на читателей поток словесных помоев, содержащий «перлы» в духе: «В 1944-1945 годах миллионы не только немецких, но и польских, австрийских, румынских, болгарских и даже российских женщин были изнасилованы советскими солдатами. Во многих городах каждая женщина в возрасте от 10 до 89 лет подверглась насилию... Сталин оправдывал происходящее…»

Выплёскивая мутный поток подобной грязи, в сегодняшней Польше предпочитают не вспоминать, что за освобождение этой страны от нацистов отдали жизни более 600 тыс. советских воинов, включая жизни более 20 тысяч советских солдат и офицеров, павших в боях за польскую столицу.

Забыты слова Уинстона Черчилля о том, что «без русских армий Польша была бы уничтожена или низведена до рабского положения, а сама польская нация стерта с лица земли. Но доблестные русские армии освобождают Польшу, и никакие другие силы в мире не смогли бы это сделать».
 

Фото 1 - публичные казни поляков во время немецкой оккупации, Краков.
Фото 2 - казнь польского рабочего в Германии на глазах соотечественников.

Забыли представители гордой польской нации и многометровые предупреждения, которые нацисты вывешивали на дверях ресторанов, кинотеатров и в городских парках оккупированных польских городов: «Фюр хунде унд полен ферботен!» («Для собак и поляков запрещено!»).

Забыта материальная помощь, которую СССР оказывал в восстановлении послевоенной Польши, отказавшись от всех претензий на германское имущество в Польше и уступив Варшаве 15% репарационных поступлений и 15% промышленного оборудования, вывозимого из Германии.

Забыт тот факт, что когда в СССР хлеб выдавался по карточкам, в январе 1945 года в Польшу начались безвозмездные поставки 60 тыс. тонн хлеба из Советского Союза. Возможно, именно благодаря этому хлебу многие польские русофобы и их родители остались живы или появились на свет.

Забыто то, что только благодаря жёсткой позиции СССР, точнее Сталина, нынешняя польско-германская граница прошла по Одеру — Нейсе, это дало Польше выход к Балтийскому морю и увеличило территорию страны более чем на 100 тыс. кв. километров.

Забыто, что в трудные для Польши 1980-е годы безвозмездная помощь СССР составила более 7 млрд рублей, а в начале 1990-х годов Россия фактически простила Польше долг, составлявший 5,3 млрд тогда еще полновесных рублей в иностранной валюте.

Сегодня польские политики называют всё это “советской оккупацией” и позволяют подонкам открыто осквернять память и могилы погибших воинов-красноармейцев. Эти и другие факты вроде массовой гибели российских, украинских, белорусских и немецких узников польских концлагерей в современной Польше вспоминать не любят. Сами же поляки тем временем с исторической памятью соседей не церемонятся.

Вызывающе демонтируют советскую экспозицию в Освенциме (Аушвиц-Биркенау) под надуманным предлогом её «исторической недостоверности», поскольку кому-то в Польше очень не нравится, что в списках советских граждан, сгинувших в Освенциме, значатся в том числе выходцы из Западной Украины и Белоруссии. Пытаются истребовать у России многомиллиардную «компенсацию за Катынь», вроде той, которую поляки имеют в виде репарационных платежей от Германии. Изображают главу немецкого «Союза изгнанных» Эрику Штайнбах в форме СС, и одновременно с этим польский парламент требует у правительства Германии официального признания неправомочными требований о возмещении ущерба потомков миллионов (!) немцев, в основном стариков, женщин и детей, изгнанных, ограбленных, изнасилованных и убитых поляками.

Сегодня, как и в 1939 году, рассчитывая на британских и прочих «верных друзей» Польши, некоторые ее уроженцы страстно обличают Россию за «преступления советского режима». При этом забывают, что у постсоветской России нет ни единого повода помогать Варшаве увиливать от ответов на вопросы, задаваемые всё громче и громче с Запада. Россия на официальном уровне признала свою вину за Катынь (хотя расследование по делу трудно назвать законченным), польской стороне были переданы все документы. Однако в ответ на это ничего подобного не последовало. А ведь, например, уничтожение в польских концлагерях в 20-х годах ХХ века десятков тысяч безоружных русских людей – это не фантазии мечтающих о «восточных кресах» провокаторов, а преступление против человечества.