Эдуард_Волков Голосов: 2 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/2503040/ Добавлен:

Ленинская концепция авангардной партии “нового типа" - краеугольный камень политической доктрины большевизма(1)

2013-07-27 22:21:40 (читать в оригинале)

Продолжаю публиковать    части   из второй  главы  научной монографии  - Волков-Пепоянц Э.Г. МЕТАМОРФОЗЫ И ПАРАДОКСЫ ДЕМОКРАТИИ. ПОЛИТИ­ЧЕСКАЯ ДОКТРИНА БОЛЬШЕВИЗМА: ИСТОКИ, СУЩНОСТЬ, ЭВОЛЮЦИЯ, АЛЬ­ТЕРНАТИВЫ. 19I7-I929 гг. В 2-х книгах. Кн.1. - Кишинев: “LEANA”.1993. - XXXII+ 464 с.

Глава вторая. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ БОЛЬШЕВИСТСКОЙ (ЛЕНИНСКОЙ) КОНЦЕПЦИИ ДЕМОКРАТИИ В ПЕРИОД ДО 1917 г.: РОДОСЛОВНАЯ, СУЩНОСТЬ, ОСОБЕННОСТИ, КОНТЕКСТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДОКТРИНЫ

2.2.Ленинская концепция авангардной партии “нового типа" - краеугольный камень политической доктрины большевизма

2.2.1.Вводные замечания

Одним из краеугольных камней ленинской/большевистской полити­ческой доктрины, без которого невозможно понять сущность и своеобразие большевистской концепции "демократии", является ленинское учение о пролетарской партии"нового типа".    

Зная, что в России, а затем в СССР сложился однопартийный, антилиберально-демократический политический режим и в то же время была провоз­глашена, но так и не реализована пролетарская демократия, необхо­димо дать ответ на естественно возникающий в связи с этим вопрос: не сыграли ли значительную роль (наряду с другими факторами) вформировании характера политического режима в стране: а) ленинское понимание характера взаимоотношения (доминирование, руководство, отрицающее представительство интересов) социал-демократической пар­тии "нового типа" как с пролетариатом в целом и соответственно с другими пролетарскими организациями, так и с непролетарскими соци­альными слоями и демократическими политическими силами; б) харак­тер внутрипартийного режима?

Второй вопрос может быть переформулирован и так: не оказали ли определяющее воздействие на "физиономию" партии в послеоктябрь­ский период, меру ее внутрипартийной демократии (далее везде аб­бревиатура - ВПД)⁴⁸ ленинско-большевистские традиции внутрипартий­ной жизни, перенесенные затем на общество в целом ?

Официальная советская историография долгие десятилетия ут­верждала, что в "новых исторических условиях В.И.Ленин развил ... выводы К.Маркса и Ф.Энгельса в стройное учение о партии", которое составляет "важнейший вклад В.И.Ленина в марксизм"⁴⁹.

Многие ученые на Западе давно опровергли данный тезис, причем как с позиции самого марксизма, достаточно аргументированно указы­вая, что ленинское учение о партии "нового типа" является анти­марксистским (М.Восленский⁵⁰), в лучшем случае - "не вполне марксистским"(Э.Карр, Л.Шапиро⁵¹), так и находя значительное его сход­ство с концепцией боевой централизованной конспиративной организа­ции народника П.Ткачева (М.Карпович, Л.Фишер⁵² ), хотя Л.Фишер и полагал, что, несмотря на сходство, непосредственно ленинское уче­ние о партии ничем П.Ткачеву не обязано.

Однако имелась и другая точка зрения, согласно которой меж­ду организационными взглядами народника П.Ткачева и основоположни­ка большевизма наблюдалось не случайное сходство, а прямое заимст­вование В.И.Лениным в учении о партии идей П.Ткачева, а также близких последнему по духу - П.Заичневского и С.Нечаева (А.Авторханов⁵³). Кроме того, прямыми духовными предшественниками ленинско­го учения о партии назывались французские революционеры Г.Бабеф и 0.Бланки. Отмечалось также, что организационный план В.И. Ленина сродни идеям на взеот счет П.Лаврова (Р.Такер⁵⁴).

Вместе е тем, и это главное, многие западные ученые уже в ле­нинском учении о партии "нового типа", организационных постулатах раннего большевизма (времен II съезда РСДРП) усматривали субъектив­ные, идеологические предпосылки большевистского  тоталитарного ре­жима .

Советские обществоведы до конца 80-х гг., по известным причи­нам не имели легальной возможности для свободных, неподцензуршх исследований. Это сказалось как на выборе тем, так и на качестве работ. Рассматриваемой теме, как одной из приоритетных, было пос­вящено много тысяч монографий, диссертаций, статей. Конечно, огуль­ное охаивание их неприемлемо, меру научности каждой из них должно установить скрупулезное исследование, но и без этого понятно, что в целом литература была апологетической и с научной точки зрения недоброкачественной⁵⁵. Проблемы же ВПД специально практически не анализировались. В основном рассматривался принцип демократическо­го централизма или шире - организационные принципы, основы стро­ительства и деятельности КПСС⁵⁶.

На рубеже 80-90-х гг. появились публикации, в которых авторы получили возможность для выражения собственных взглядов ⁵⁷. Наряду с другими стала разрабатываться и малоисследуемая проблема ВПД⁵⁸ .

Тогда же в русле широко проводимой в советском обществознании кампании "очищения" ленинского теоретического наследия от догма­тизма, искажений, фальсификаций была предпринята попытка нового прочтения трудов В.И.Ленина, возрождения ленинской концепции партии⁵⁹. Были высказаны ряд интересных и адекватных суждений. Но в целом аутентичного воспроизведения ленинской концепции партии, по нашему мнению, не произошло.

 

2.2.2.Ключевые идеи ленинской концепции партии: политический бестселлер В.И.Ленина "Что делать?"

Вдаваться в подробности эволюции и детали ленинской концепции партии мы не будем. Для нас достаточно выделить и проанализировать ключевые положения учения о партии В.И.Ленина, содержащиеся в его сочинении "Что делать?" - политическом бестселлере коммунистов и их крити­ков⁶⁰. Именно этот труд, по справедливому замечанию Р.Такера, дал изначальный импульс большевизму, вдохнул в него жизнь, а не раскол II съезда РСДРП из-за формулировки первого параграфа Устава партий⁶¹.

Предварительно выскажем несколько соображений методологичес­кого характера и уточним некоторые понятия и термины.

Первое.Необходимо проводить различие между теоретическими и организационными основами партии "нового типа", сформулированными и обоснованными Лениным в "Что делать?", и практической реализацией их по мере становления большевистской партии. Те или иные идеи ленинской концепции партии реализовывались постепенно и асинхронно. Так, к примеру, одни - организационные принципы – закреплялисьв пунктах устава РСДРП, хотя и не сразу становились практически выполняемыми нормами внутрипартийной жизни, но рано или поздно во­площались в плоть и кровь организации и деятельности фракции, а затем и партии большевиков. Другие - идея политического руководст­ва, а точнее, доминирования социал-демократической партии по отно­шению к другим российским социалистическим партиям, правда, не вы­раженная в такой словесной форме, - материализовызались в ходе ре­волюционного процесса 1917-1918гг.

Второе.В "Что делать?" В.И.Ленин еще не использует термин “партия нового типа". Более того, обосновывая свой организационные план, он полагал, что применительно к условиям России создает ос­новы революционной партии, подобной партиям II Интернационала, т.е. старого, испытанного революционного типа⁶². Термин "партия нового типа” как антипод партиям II Интернационала вождь большевизма сис­тематически стал употреблять в годы Первой мировой войны .

Третье.Ленинская концепция партии, основы которой были зало­жены в "Что делать?", получила полное развитие лишь в контексте разработки других ленинских основополагающих концепций: ленинского понимания особенностей капитализма в России, ленинской концепции гегемонии пролетариата в демократической революции как базовой идеи ленинского учения о перерастании буржуазно-демократической рево­люции в социалистическую, ленинской теории социалистической рево­люции, ленинского учения о государстве. Поэтому аутентичная и полная интерпретация концепции партии "нового типа" может быть осу­ществлена лишь в контексте указанных концепций.

Четвертое.Упрощением, ведущим фактически к искажению ленин­ской концепции партии, является определение партии "нового типа" как последовательно марксистской и революционной в противовес оп­портунистическим и реформистским партиям "старого типа", в которые превратились партии II Интернационала и фракция меньшевиков. Подоб­ная точка зрения царила в советской историографии КПСС на протяже­нии долгих десятилетий коммунистического господства. Но эта пози­ция не выдерживает критики беспристрастного исследования, что бу­дет осуществлено в дальнейшем. Здесь же ограничимся следующими аргументами.

Во-первых, в контексте упомянутых ленинских "творческих" кон­цепций партия "нового типа" могла сохранить и сохраняла свою пер­манентную революционность лишь вопреки классическому марксизму, в частности, вопреки указанным К.Марксом необходимым объективным и субъективным условиям перерастания демократической революции в со­циалистическую: зрелость капитализма, преобладание пролетариата в составе населения, определенный уровень общей и политической куль­туры, образованности рабочего класса, зрелости его классового соз­нания и одновременно обострение экономических, социальных и поли­тических антагонизмов. Россия же, по широко распространенному тог­да среди европейских марксистов мнению, страдала не от развития ка­питализма, а от его недоразвития. Революционность в этих условиях могла быть только демократической, но никак не социалистической . Дальше углубляться в проблему здесь мы не будем.

Во-вторых,отличительной чертой партии "нового типа" - наряду с перманентной революционностью практически любой ценой - являлись еще две краеугольные идеи: а) политического доминирования, господ­ства (эти термины более адекватно выражают суть идеи, чем традици­онное и лицемерное выражение официального "марксизма-ленинизма" , являющееся эвфемизмом, - политическое руководство, руководящая и направляющая сила) социал-демократической партии "нового типа” (уже по определению являющейся единственным обладателем единственно на­учной теории общественного развития - марксизма, что и обусловли­вает ее политическое господство) по отношению к пролетариату, его организациям, другим классам, а также б) отрицания ВПД как принци­па строительства и деятельности партии "нового типа". Взамен ВПД в партии "нового типа" постулируется принцип демократического цен­трализма, являющегося в действительности просто централизмом, чуть приукрашенным псевдодемократическим фасадом, прикрывающим господ­ство олигархов партии во главе с харизматическим вождем.

Ленинская концепция партии "нового типа" зиждется на нескольких идеях, лаконично сформулированных основателем большевизма:

а)"Без революционной теории не может быть и революционного движения”⁶⁵ ;

б)"Классовое политическое сознание" не может "вырасти из" стихийности, а "может быть принесено рабочему только извне"⁶⁶;

в)"Стихийная борьба пролетариата не сделается нестоящей "клас­совой борьбой" его до тех пор, пока эта борьба не будет руководима крепкой организацией революционеров"⁶⁷.

И квинтэссенцией ленинского учения о партии является его зна­менитый парафраз слов Архимеда: "Дайте нам организацию революцио­неров - и мы перевернем Россию!”⁶⁸.

Наконец, имеется еще одна идея, ясно, определено и  в афорис­тичной форме (как три предыдущие) не сформулированная Лениным, но "рассыпанная” по всему его тексту ("вплетенная" в него)⁶⁹ и еще в большей степени подразумеваемая, - идея "харизматического вождиз­ма", согласно которой во главе партии по праву особых личных ка­честв (харизмы, от греч. charisma- милость, божественный дар⁷⁰), политической ауры стоит вождь, опирающийся на партийную олигархию.

Кроме того, идея харизматического вождя носила не только первич­ный - apriori- по отношению к партостроительству характер, была его демиургом, но и вторичный - aposteriori- отражала статус ро­доначальника и верховную, харизматическую роль Ленина в большевист­скойфракции. В данном случае, как в никаком другом,идея харизма­тического вождизма в прямой и косвенной форме высказанная Лениным, и реально выполняемая им среди большевиков роль вождя взаимно обус­ловливали друг друга.

Нам следует рассмотреть эти тезисы по пунктам, сопоставляя их по мере необходимости с суждениями о пролетарской партии К.Маркса и Ф.Энгельса. Это тем более необходимо, что в первой части работы мы специально не анализировали марксистскую концепцию пролетарской партии.

Прежде всего, укажем, что приведенный нами первый тезис В.И. Ленина является антимарксистским. Действительно, согласно "Предис­ловию" К.Маркса к его работе "К критике политической экономии", во-первых, эпоха социальной революции наступает тогда, когда произ­водственные отношения из форм развития производительных сил пре­вращаются в их оковы, а, во-вторых, способ "производства матери­альной жизни обусловливает социальный, политический и духовный про­цессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, нао­борот, их общественное бытие определяет их сознание”⁷¹.

Таким образом, если следовать логике материалистического по­нимания истории К.Маркса, то и без революционной теории может воз­никнуть, более того, должно возникнуть революционное движение. Другой вопрос, к какому результату это революционное движение при­ведет и какой характер оно будет носить. Последнее зависит от зре­лости субъективного фактора, к элементам которого относится и ре­волюционная теория. Но отсутствие марксистской революционной тео­рии вовсе не означает, что не будет революционного движения, про­летарской революции в негативной ее части. Революционная теория нужна прежде всего для того, чтобы знать, как строить новое общес­тво; для разрушения старого общества теория вовсе не обязательна , тек как причины революции, согласно К.Марксу, кроятся в остроте экономического и социального антагонизмов, зрелости материальных условий нового строя, а эти все факторы объективные.

Но наше объяснение неполно. Согласно марксизму, революционная теория не может не возникнуть при определенном состоянии объек­тивных антагонизмов капиталистического общества и тем более у пролетариата не может не сформироваться осознание необходимости революционного переворота. Здесь мы подошли к вытекающему из пер­вого второму тезису В.И.Ленина, согласно которому пролетариат сти­хийно не может выйти за рамки экономической борьбы и не способен самостоятельно осознать необходимость пролетарской революции, поэ­тому нуждается в помощи извне, со стороны интеллигенции, для выра­ботки революционной теории, которая сформирует у пролетариата "клас­совое политическое сознание"

В.И.Ленин всячески подчеркивает безусловность своего вывода - социал-демократическое, революционное сознание "может быть прине­сено толькоизвне" рабочего движения. Он не допускает никаких исключений. Еще и еще отмечает, что и в России "теоретическое уче­ние социал-демократии возникло совершенно независимоот стихийно­го роста рабочего движения”⁷³.

Будущий вождь большевизма не замечает, как допускает некор­ректность с точки зрения самого марксизма: в России, стране в 1902г. капиталистически слабо развитой, социал-демократическое теоре­тическое учение, "классовое" политическое сознание в рабочем дви­жении, собственно говоря, и не должно было и не могло возникнуть . Ленин не различает две разные ситуации: первая - рабочее движение стихийно уже сформировалось, формируется стихийно политическая соз­нательность, и в этих условиях рабочее движение нуждается в социал- демократической теории, и вторая - рабочее движение еще не сформи­ровалось, и в этих условиях теория сама по себе, без объективного, стихийного хода вещей сформировать его не может, но зато может способствовать волюнтаризму, экстремизму.

В.И.Ленин явно преувеличивает, чуть ли не абсолютизирует роль политической сознательности в ущерб стихийности в условиях, когда стихийно рабочее движение в целом еще не созрело для политической борьбы, для марксизма, для пролетарской революции. Ведь политичес­кая сознательность может стать решающим фактором лишь при наличии стихийно уже сформировавшегося рабочего движения. Сознательность может ускорить политическое развитие рабочего движения, придать ему революционную целеустремленность, но создать его не может, ибо ра­бочее движение формируется стихийно по мере формирования капита­листической экономики, обострения экономических и социальных анта­гонизмов. В условиях незрелости капитализма в России и соответст­венно незрелости рабочего движения Ленин формулирует тезис, ко­торый должен оправдать необходимость искусственного внесения поли­тического сознания в стихийно еще не сформировавшееся рабочее дви­жение.

Но будущий вождь большевизма не ограничивает действие своего тезиса Россией, а распространяет его и на капиталистические страны Западной Европы. За помощью в обосновании этого тезиса он прибегает к авторитету и аргументации К.Каутского.

"Современное социалистическое сознание может возникнуть толь­ко на основании глубокого научного знания, - пишет К.Каутского… - носителем же науки является не пролетариат, а буржуазная интелли­генция(выделено К.К.- Э.B.-П.): в головах отдельных членов этого слоя возник ведь и современный социализм, и ими уже был сообщен вы­дающимся по своему умственному развитию пролетариям, которые затем вносят его в классовую борьбу пролетариата там, где это допускают условия. Таким образом, социалистическое сознание есть нечто извне внесенное ... в классовую борьбу пролетариата, а не нечто стихийно ... из нее возникшее"⁷⁴.

Прежде всего бросается в глаза то, что В.И.Ленин, как и К.Ка­утский в процитированном фрагменте, понимает исторический (и рево­люционный) процесс одномерно, однолинейно, механистически безаль­тернативно и к тому же с позиции интеллигентного, теоретического, социал-демократического аристократизма, элитаризма, о котором пре­достерегал М. А.Бакунин.

Удивляет, что В.И.Ленин и К.Каутский даже не рассматривают альтернативный, гипотетический вариант, когда отдельные пролетарии могут самостоятельно разработать, пусть и позже, чем революцион­ная интеллигенция, но независимо от нее, отдельные положения рево­люционной политической теории. Это тем более странно, что В.И.Лени­ну и К.Каутскому были известны реальные случаи, когда, например, не­мецкий рабочий-кожевенник И.Дицген самостоятельно пришел к философ­ским положениям, идентичным марксистским.

Кроме того, механистично само представление В.И.Ленина и К.Каутского о реальной возможности лишь двух вариантов: или пролетарий самостоятельно "доходит" до всей политической теории марксизма сразу, "в один присест", или же не "доходит" вообще. А ведь впол­не правдоподобно предположить и другие варианты: или частично самостоятельное - со стороны того или иного пролетария или группы пролетариев - теоретическое постижение "социал-демократической ис­тины", или постижение тех или иных положений марксизма путем прак­тических проб и ошибок в ходе развертывания рабочего движения и осознания его опыта, или то и другое одновременно. Другими словами, согласно классическому марксизму, а не ленинско-каутскианской интерпретации, вероятно переплетение стихийного влечения пролетариев к социализм в силу объективного хода экономических и социальных процессов в капиталистическом обществе и теоретического осознания отдельными пролетариями этого объективного процесса.

Наконец, ни В.И.Ленин, ни К.Каутский не различают два разных случая: первоначальную, исходную разработку политической теории марксизма и вторичное ее усвоение, применение и пропаганду в других странах, например в России. Во втором случае и многие квалифицированные, политически активные и интеллектуально развитые пролета­рии в принципе без участия интеллигенции могут взять на себя мис­сию внесения социалистического сознания в рабочее движение. Конеч­но, и в данном случае "пролетарская" политическая теория - "классовое политическое сознание" - первоначально разработана вне рабо­чего движения, но она может проникнуть сначала в другой стране (а не там, где создана) в рабочее движение изнутри, через пролетариев, а не интеллигенцию.

Таким образом, хотя исторически социал-демократическая рево­люционная теория возникла изначально вне рабочего движения, это вовсе не означает, что, согласно марксизму, в принципе в дальнейшем в той или иной стране было невозможно ее возникновение и внутри рабочего движения.

Парадоксальность и противоречивость высказываний К.Каутского и В.И.Ленина, рассматриваемых под углом зрения марксистской орто­доксии, очевидна: с одной стороны, постулировать всемирно-историческую миссию пролетариата, а с другой стороны, объявлять, что он самостоятельно никогда не способен выполнить эту миссию без пово­дыря - революционной интеллигенции, вооруженной революционной тео­рией, - без которого у него никогда не "прояснится" сознание.

То, что идея ’’привнесения" революционного сознания по сути своей является антимарксистской, следует, как мы убедились, из критического осмысления ее с позиции материалистического понимания истории, Но есть и прямые высказывания на этот счет классиков мар­ксизма. Приведем только два из них. Одно мы уже цитировали в пер­вой части. Речь идет о сочинении К.Маркса "Чартисты", в котором классик марксизма полагал, что сам пролетариат в результате капи­талистического развития Англии и в ходе длительной классовой борь­бы может выработать "ясное сознание своего положения как класса"⁷⁵. Ф.Энгельс, в свою очередь, в 1891 г. отметил, что "для того, чтобы отстранить имущие классы от власти, нам прежде всего нужен перево­рот в сознании рабочих масс... для того же, чтобы этот переворот совершился, нужен еще более быстрый темп переворота в методах про­изводства ... большая осязательность и более массовый характер не­избежных результатов современной крупной промышленности…          меро­приятия, действительно ведущие к освобождению, станут возможны лишь тогда, когда экономический переворот приведет широкие массы рабочих к осознания своего положения и тем самым откроет им путь к политическому господству”⁷⁶.

И, наконец, уже в первый день последнего года своей жизни (1января 1895 г.) Ф.Энгельс в письме к Г.Шлютеру прямо писал: "В мас­сах социалистический инстинкт становится все сильнее"⁷⁷. И хотя далее он отличает социалистический инстинкт от ясных социалистических требований и мыслей, суть дела от этого не меняется: пролетари­ат не нуждается во внесении в свою среду "классового" сознания, пролетарского мировоззрения - оно формируется в рабочем движении стихийно и единственно, в чем пролетариат нуждается, так это в просвещении и в ясной формулировке и теоретическом обосновании своего социалистического инстинкта.

И В.И.Ленин и К.Каутский в интерпретации данного вопроса бо­лее далеки от классического марксизма, чем И.В.Сталин. В 1905 г„ в своей брошюре "Коротко о партийных разногласиях” будущий демократический диктатор, а пока "молодой марксист", изобразил в образной форме, но близко к классическому марксизму взаимоотношения рабочего движения и теории "научного социализма": "Что такое рабочее движение без социализма?- Корабль без компаса, который и так пристанет к другому берегу, но, будь у него компас, он достиг бы берега гораздо скорее и встретил бы меньше опасностей"⁷⁸.

Конечно, сравнение И.В.Сталина тоже небезупречно. Но было бы поспешно и поверхностно понимать приведенную цитату буквально: ра­бочее движение достигнет социализма вовсе без теория, пусть к позже, и с большими трудностями, чем с теорией социализма.

Если быть последовательным в аналогии, то и без компаса курс надо все равно прокладывать: то ли по звездам, то ли другим спосо­бом, - а это означает, что рабочему движению все равно придется — по мере углубления экономического и социального кризиса — методом проб и ошибок изнутриделать выводы, теоретически обобщать полити­ческую практику. Именно в последнем моменте выявляется преимущество сталинской интерпретации, перед ленинско-каутскианской, отвергающей политически-эмпирический способ разработки революционной полити­ческой теории внутрирабочего движения и силами наиболее передовыхпролетариев.

Возникает естественный вопрос, почему мы уделяем так много внимания первому и  второму тезису В.И.Ленина из "Что делать?". Суть здесь в том, что эти тезисы служат обоснованию монопольного права партийной элиты - "знатоков" марксистской теории - на истину в пос­ледней инстанции и, следовательно,отводят пролетариям-партийцам роль рядовых исполнителей, а всех беспартийных пролетариев превращают в конечном счете в послушную авангардной партии массу. Именно эти два тезиса являются теоретическими основами концепции авангар­дной партии "нового типа".

Западная историография, советология давно отмечали элитарный характер ленинской концепции партии большевизма в их подходе к ра­бочему классу. Для объективных исследователей подобная оценка ес­тественна. В связи с этим занятными выглядят былые попытки аргумен­тации теоретиков, пропагандистов КПСС опровергнуть данную оценку.

К примеру, Н.В.Романовский прибегал к такого рода "доказатель­ствам”. Во-первых, у партии, задачей которой является социалисти­ческая революция, характер связи с классом должен быть иным, чем у партии, ориентированной на парламентаризм, на реформы. Именно поэ­тому Ленин и разрабатывал концепцию авангардной роли партии⁷⁹.

Понятно, что никакого доказательства здесь нет: элитарный ха­рактер связи партии с классом здесь не опровергается, а только под­тверждается: партия, ориентированная на революцию, и должна быть авангардной, то есть элитарной.

Рассматривать другие, столь же "доказательные" аргументы смыс­ла нет. Укажем лишь, что в дальнейшем, противореча самому себе и вне связи с каким-либо конкретным анализом ленинской концепции пар­тии, автор голословно, абстрактно и демагогично утверждает, что большевистская партия вовсе не была узкой, закрытой^-, а являлась мас­совой, ибо "только она выражала интересы рабочего класса, всех тру­дящихся, только она указывала правильные пути решения назревших про­блем российского общества...Ит.д. и т.п. Весь "джентльменский” набор доводов советской пропаганды.

Демагогия, конечно, не может служить объектом научной критики, особенно когда она столь беспардонна.

Мы привели пассаж, связанный с Н.В.Романовским для того, чтобы проиллюстрировать титанические задачи, стоявшие перед идеологами КПСС: доказать недоказуемое или опровергнуть неопровергаемое, - и посочувствовать им в связи с этим.

Вернемся к основному сюжету. Одно из возможных возражений про­тив нашей оценки тезисов основателя большевизма "лежит на поверх­ности”: К.Каутского причислить к основателям большевизма лишь из-за того, что он высказывал идентичные с В.И.Лениным суждения, будет весьма трудно.

Строго говоря, антимарксистская позиция К.Каутского по данному вопросу  и В.И.Ленина лежит в русле мессианства, имманентно присущему марксизму. Прав­да, их позиция преобразовывает мессианство рабочего класса в эли­тарность партийных вождей — интеллигентов. Но и в первом, и во втором случае новое общество научно может быть построено лишь в связи с открытой классиками марксизма "истиной" "научного социализ­ма". Вместе с тем в этом же пункте заключается  и различие между по­зицией классиков марксизма, с одной стороны, и К.Каутским и В.И.Ле­ниным, с другой. По К.Марксу, один раз открытую "Истину" можно в принципе независимо открыть и во второй, и в третий раз и "вне", и "внутри" рабочего движения, если только присутствуют объективные и субъективные условия. А то, что это сделали первоначально К.Маркс и

Ф.Энгельс, - дело случая. Можно предположить, что и образованный рабочий, овладевший "немецкой диалектикой" и с ее помощью анализи­рующий капиталистические экономические и политические условия, мо­тет открыть истину "научного социализма", если только последняя от­ражает объективные законы экономического, социального и политичес­кого бытия капитализма.

Позиция К.Каутского и В.И.Ленина не допускает для рабочего та­кой возможности.

Несмотря на общность воззрений К.Каутского и В.И.Ленина по про­блеме "привнесения" "классового” сознания извне, аргументы и мотиву обусловливающие общую позицию, у каждого из них разные.

Думается, что К.Каутский, убедившись на практическом опыте гер­манского рабочего движения и его социал-демократии, что не происхо­дит автоматического расширения и углубления социал-демократического сознания среди рабочего класса вслед за увеличением доли пролетари­ата в составе населения, циклическим обострением экономического и социального антагонизмов капитализма, попытался объяснить выдвиже­нием рассматриваемой идеи, почему не оправдался марксистский прогноз. И его попытка скорректировать теорию марксизма, даже выходя за ее рамки, вполне оправдана.

Мотивы же В.И.Ленина были иными. Условия России (самодержавие, ранний этап капитализма с его дикой эксплуатацией, сохранение фео­дальных и дофеодальных отношений, национальное угнетение) вообще не давали объективного основания для того, чтобы ставить социал-демокра­тические революционные цели не то что в ближайшем будущем, но даже в отдаленной перспективе.

Точно так же условия России не благоприятствовали формированию у пролетариата "классового" (по Ленину), а не тред-юнионистского соз­нания. Перед Россией стояли задачи решения буржуазно-демократических, аграрных и национальных проблем. Что же касается российского проле­тариата, то в этих условиях вполне естественным было "тред-юнионист­ское" классовое сознание и соответственно требование повышения мате­риального благополучия, равноправия, а не умозрительные цели проле­тарской революции. А нищета, голод, бесправие, малокультурье россий­ского пролетариата делали его восприимчивым к разрушительным, рево­люционным лозунгам. Именно поэтому ленинская идея привнесения "клас­сового" сознания (в действительности таковым не являющегося)в про­летариат "извне" превращала рабочее движение в придаток партии про­фессиональных революционеров. Последнее и являлось главным, невысказываемым мотивом В.И.Ленина. Точно так же эта идея должна была бы (по еще одному главному замыслу Ленина) способствовать формированию у пролетариата России в качестве его классового интереса установки на свержение существующего в стране строя революционным путем в небла­гоприятных, а  точнее, несозревших (по Марксу и Энгельсу) для этого условиях⁸¹.

Однако общая позиция К.Каутского и В.И.Ленина является лишь одной необходимой предпосылкой, но еще недостаточной для того, чтобы создать ту концепцию партии, которая станет носить название большевистской.

Одним из таких необходимых, но также недостаточных условий является третий тезис В.И.Ленина. Он и разводит позиции К.Каутско­го и В.И.Ленина. Однако, прежде всего обозначим тезисно концепции самих родоначальников марксизма - К. Маркса и Ф.Энгельса -  по данному вопросу.

(Продолжение последует)

ПРИМЕЧАНИЯ

⁴⁸Понятие "внутрипартийная демократия" по своему содержанию сложно, многомерно, многоаспектно, что является следствием сложнос­ти и противоречивости ключевого понятия "демократия". В статье, посвященной сравнительному анализу современных концепций ВПД, Ю.К.Малов, обобщая многообразие подходов в западной партологии, сводит их к следующим основным представлениям о ВПД как: "а) о власти боль­шинства; б) способе реализации взглядов и ожиданий партийных чле­нов; в) консенсусе руководителей и руководимых; г) процедуре при­нятия ответственных политико-управленческих решений; д) взаимодей­ствии отдельных структурных звеньев; е) совокупности мер для соче­тания специфических интересов; ж) гарантий политического самовыра­жения личности; з) морально-психологической ценности и т.п." (Ма­лов Ю. К.' Внутрипартийная демократия: Опыт сравнительного ана­лиза марксистско-ленинской и буржуазных концепций// ВИ КПСС. 1989. № 7. С.82).

        Автор правильно указывает, что мера полноты и форма реализации ВПД в значительной степени производны от характера той роли, которую партия выполняет в политической и общественной жизни, от идеологии и политической доктрины, которыми она руководствуется, а также от конкретно-исторических условий, в которых ей приходится действовать, характера решаемых задач, наличия демократических тра­диций в партии и обществе, уровня сознания и политической культуры партийных масс, степени их идейно-политического и организационного единства, зрелости руководящих партийных кадров и др. (См.: Там же, С.84).

        Вместе с тем он явно переоценивает различия в природе и атрибутивных чертах ВПД в буржуазных и пролетарских партиях, что является следствием недооценки, а фактически игнорирования имимма­нентных критериев ВПД, присущих любой партии вне зависимости от ее социального состава и политической ориентации. Отмеченная недооцен­ка, в свою очередь, является следствие, надо полагать, убеждения ав­тора в существовании двух принципиально различных демократий: бур­жуазной и пролетарской - и соответственно разных критериев их пол­ноты. А между тем при всей специфике своего проявления ВПД в любой партии в самом общем виде означает одно и то же: власть партийных масс, а более конкретно - реальное участие партийных масс в подго­товке и принятии программных, стратегических и важнейших тактичес­ких решений, в реальном контроле за избранными ими же партийными функционерами и партийными органами и многое, многое другое. И будь то пролетарская или буржуазная партия, критерии ВПД одни и те же.

              ⁴⁹См.; например: Основы марксизма-ленинизма. Учебное  посо­бие / Кол. авт.: О.В.Куусинен (рук.) и др. М.: Госполитиздат,1959. С.350.

          ⁵⁰См.: Восленский  М. С. Номенклатура. Господст­вующий класс Советского Союза.London: OPI, 1984. С.86-104.Или  см.: Он же. Номенклатура... М.: Советска

---

Политическая теория и политическая практика большевизма(2)

2013-07-24 22:22:39 (читать в оригинале)

Публикую вторую,заключительную     часть  первого  параграфа   из второй  главы  научной монографии  - Волков-Пепоянц Э.Г. МЕТАМОРФОЗЫ И ПАРАДОКСЫ ДЕМОКРАТИИ. ПОЛИТИ­ЧЕСКАЯ ДОКТРИНА БОЛЬШЕВИЗМА: ИСТОКИ, СУЩНОСТЬ, ЭВОЛЮЦИЯ, АЛЬ­ТЕРНАТИВЫ. 19I7-I929 гг. В 2-х книгах. Кн.1. - Кишинев: “LEANA”.1993. - XXXII+ 464 с.

Глава вторая. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ БОЛЬШЕВИСТСКОЙ (ЛЕНИНСКОЙ) КОНЦЕПЦИИ ДЕМОКРАТИИ В ПЕРИОД ДО 1917 г.: РОДОСЛОВНАЯ, СУЩНОСТЬ, ОСОБЕННОСТИ, КОНТЕКСТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДОКТРИНЫ

2.1.Политическая теория и политическая практика большевизма: проблема аутентичной интерпретации и объективации.

"Марксизм” - "большевизм" - "ленинизм": субординация и координация понятий(2)

И еще два обстоятельства, сугубо относящихся к текстам В.И. Ленина.

        6.Тексты В.И.Ленина, написанные в годы НЭПа, особенно в пос­ледние месяцы активной деятельности вождя большевизма, вплоть до 6 марта 1923 г., нуждаются в меньшей степени в корректировке, чем написанные в предыдущие пять лет, хотя это и не линейная зависи­мость.

     По свидетельству Н.В.Валентинова, в свою очередь, ссылающе­гося на рассказ заместителя председателя ВСНХ М.К.Владимирова, В.И. Ленин призывал отрешиться от "революционной поэзии", говоря о со­циализме. <<"Если к самым важным вопросам мы после пяти лет револю­ции не научимся подходить трезво, по-деловому, по-настоящему, зна­чит, мы или идиоты, или безнадежные болтуны... Давая волю языку, я тоже могу ляпнуть, - приводил смысл слов В.И.Ленина М.К.Владимиров в изложении Н.В.Валентинова, - что в самом непродолжительном вре­мени, даже меньше десяти лет, мы войдем в царство коммунизма ..." ... Владимиров раза три, если не больше, - продолжал Н.Валентинов,- со всякими вариациями и дополнениями рассказывал мне о полученном им "напутствии" Ленин>>²⁹ .

Дело здесь, по нашему мнению, не сводится лишь к изменению социально-политических и экономических взглядов В.И.Ленина, как может заметить читатель. Правдоподобно предположить, что велика ве­роятность того, что "революционного поэта", в которого порой прев­ращался В.И.Ленин, под влиянием сиюминутного настроения, самоэкзальтации "заносило" чаще в речах и статьях, чем того же В.И.Лени­на - "революционного реалиста", а это как раз и означало, что не все, произнесенное или написанное вождем большевизма, соответствует его убеждениям. И наоборот, в последние года и месяцы В.И.Ленин выступал в роли "революционного поэта" все реже и реже, а значит, все реже и реже проявлялся "разрыв" по этой причине между убеждени­ем и словом-текстом.

        7.Существование седьмого фактора гипотетично. Он связан с тем размягчением ряда участков коры головного мозга В.И.Ленина, которое обнаружилось при вскрытии³⁰. Конечно, только специалисты могут от­ветить на вопрос, какова вероятность того, что указанные поражения не только ослабили его интеллект или отразились на убеждениях, но и сказались на способности адекватно выражать убеждение в слове.

        8.Частный случай проблемы аутентичной интерпретации полити­ческой доктрины большевизма касается слов-текстов оппозиционеров из рядов РСДРП(б) - РКП(б) - ВКП(б).

Думается, во многом (хотя и не на 100%) можно согласиться с воззрениями на этот счет Н.В.Валентинова. "История идей оппозиции обычно составляется на основании данных, имеющихся в советской пе­чати, - отмечал он, - и, сверх того, по мемуарам Троцкого, так как никаких других мемуаров больше нет. Этого совершенно недостаточно. К тому же Троцкий, защищая и прославляя себя, в своих мемуарах да­ет многому совершенно искаженное представление. Для понимания са­мой сути идей оппозиции необходимо знать то, что не публично и не в печати, а в интимных беседах мне довелось слышать от такого вид­нейшего ледера оппозиции, как Пятаков"³¹.

В подтверждение правильности взгляда Н.В.Валентинова сошлемся прежде всего на хрестоматийный эпизод из истории оппозиций и их идей в большевистской партии.

Л.Д.Троцкий в 1925 г. в 16 номере журнала "Большевик" печатно отверг существование политического завещания В.И.Ленина (как известно, включающего в себя 8документов³² ): "Никакого "завещания" Владимир Ильич не оставлял, и самый характер его отношения к пар­тии, как и характер самой партии, исключает возможность тако­го "завещания". Под видом "завещания" в эмигрантской и инос­транной буржуазной и меньшевистской печати упоминается обычно (в искаженном до неузнаваемости виде) одно из писем Владими­ра Ильича, заключавшее в себе советы организационного поряд­ка. XIII съезд партии внимательнейшим образом отнесся к это­му письму, как и ко всем другим, и сделал из него выводы при­менительно к обстоятельствам момента. Всякие разговоры о сокрытом или нарушенном "завещании" представляют собой злостный вымысел и цели­ком направлены против фактической воли Владимира Ильича и интере­са созданной им партии"³³.

В том же номере было опубликовано Письмо в редакцию газеты “SundayWorker” H.К.Крупской, также отвергавшей существование предсмертных политически важных неопубликованных документов В.И,Ленина³⁴. Обе публикации появились в связи с изданием на Западе книги аме­риканца М.Истмена "После смерти Ленина", в которой автор на основе личных наблюдений во время двухлетнего пребывания в России и бесед с видными большевиками, в том числе с Л.Д.Троцким, достаточно точ­но изображает политическую борьбу вождей большевизма после отхода В.И.Ленина от непосредственного руководства, а затем и его смерти.

Какими бы мотивами ни руководствовались оба большевистских де­ятеля, печатно распространяя ложь, дезинформируя партийную массу, ясно, что судить по подобным публикациям в советской печати о по­литических взглядах и оппозиционеров, и самого В.И.Ленина нельзя.

Теоретическое обоснование такой позиции прозвучало еще на XIII партсъезде, где Л.Д.Троцкий фактически попытался обосновать тезис о том, что критерием истины в полемике оппозиции с большин­ством руководства партии для большевика является не практика, как это принято считать в марксизме, а партия, что означало в конкрет­ных условиях партийного режима середины 1924 г. вечную правоту выс­ших партийных бонз - большинства политбюро ЦК ВКП(б). "Никто из нас не хочет и не может быть правым против своей партии. Партия в последнем счете всегда права, - продекламировал Л.Д.Троцкий,- по­тому что партия есть единственный исторический инструмент, данный пролетариату для разрешения его основных задач... Я знаю, что быть правым против партии нельзя. Правым можно быть только с партией и через партию, ибо других путей для реализации правоты история не создала"³⁵.

Любопытно отметить, что И.В.Сталин, хотя объективно ему, как генсеку,тезис о вечной правоте партии был выгоден, в той конкрет­ной ситуации, исходя из логики борьбы с главным политическим про­тивником, вполне убедительно опроверг его: "Неверно, что партия ни­когда не ошибалась. Партия нередко ошибается. Неумной хитростью и дипломатничанием, - обращался Сталин к Троцкому,- вам не провести съезд"³⁶.

Если троцкистов речь их главы на съезде привела в неприятное смущение, то один из лидеров группы "демократического централизма" Т.Сапронов назвал ее "интеллигентски-лакейскими брызгами”³⁷ .

Вскоре Л.Д.Троцкий сам пришел к выводу, что его примиренчес­кая позиция ему ничего ие принесла и явилась ошибкой. В своей ста­тье "Об уроках Октября", написанной в конце 1924 г. в Кисловодске,он дезавуировал тезис “о вечной правоте партии", фактически доказы­вая, что, "только идя против партии, борясь с ее консерватизмом , отсутствием политического чутья, можно было в 1917 г. взять под­линно революционную линию и осуществить великую Октябрьскую революцию³⁸ .

Однако теперь тезис о "вечной правоте партии" был подхвачен и конкретизирован на ХIVпартсъезде сторонниками И.В.Сталина. На немА.И.Рыков, Г.К.Орджоникидзе и другие аргументировали, что истиной для большевика является то, что примет съезд. Можно целиком согла­ситься с автором вступления к воспоминаниям Н.Валентинова С.С. Волк, что, принятый "руководством партий за один из основных миро­воззренческих канонов, этот тезис сыграл впоследствии роковую роль, превращая коммунистов в слепых исполнителей решений вышестоящего руководства”³⁹. К этому добавим, что тем самым был легализован ре­жим двоемыслия, точнее разрыва между убеждением и словом вначале в партии, а затем в стране, и именно поэтому судить о подлинных взглядах оппозиционеров по их публичным словам-текстам во второй половине 20-х гг. уже нельзя.

Своеобразным апогеем, закономерным итогом следования тезису о вечной правоте партии, фактически означающим раболепие ее члена, является эволюция по этому поводу взглядов Пятакова, к середине 30-х гг. полагавшего, что "во имя партии можно... заставить себя считать черное белым"⁴⁰.

Проблему выявления подлинных политических убеждений, воззре­ний вождей большевизма следует отличать от герменевтической (в уз­ком смысле слова) проблемы аутентичного прочтения, понимания те­кстов деятелей большевизма⁴¹.

Мы в данном разделе вели речь (за исключением вопроса о менталитете) о первом случае - трудностях, сложностях аутентичной ин­терпретации политической доктрины большевизма вследствие того, что слова-тексты лидеров большевизма не отражали адекватно их по­литических воззрений, так как большевистские вожди сознательно стремились скрыть, завуалировать или исказить свои убеждения в си­лу действия ряда факторов, но всегда исходя из политической целе­сообразности.          

Во втором же варианте, герменевтическом, речь идет о случае, когда политическая мысль оформляется, материализуется в слово, со­образуясь сама собой, автоматически с менталитетом субъекта поли­тики, культурно-историческим контекстом, мировоззренческим фоном. Данный аспект выходит за рамки нашего исследования.

Вместе с тем оба варианта интерпретации не следует смешивать с третьим, с проблемой объективации в жизнь, в практику, в делотеоретической системы и сопутствующих этому возможных искажениях доктрины, идеи. Анализ политической доктрины осуществляется здесь не через политический текст, а через политическую практику, идя в обратном направлении: дело, практика - слово, текст - мысль, идея, убеждение..

Указанный ракурс также создает трудности аутентичного выявле­ния политической доктрины большевизма. На него обратил внимание, в частности, Р.Такер в своей книге "Политическая культура и лидер­ство в Советской России": "Большевизм Ленина представлял собой со­вокупность идеальных и реальных моделей культуры, иначе говоря, ут­верждений относительно того, какому политическому курсу должна следовать марксистская революционная партия (идеальные модели), и реальных политических действий, которые она осуществляла.

Попросту говоря, большевизм включал в себя, с одной стороны, набор теоретических идей и доктрин (идеология), связанных с поли­тикой, стратегией и тактикой, которыми руководствовалась марксист­ская партия в борьбе за власть и после ее захвата в 1917 г., с другой - программу действий, или направлений, которым партия сле­довала"⁴².

Данный аспект, хотя мы специально подробно на нем не останав­ливались (за исключением четвертого пункта), конечно же, крайне важен как для историографа, сопоставляющего практику партии с ее идеологией, так и для политолога, анализирующего процесс претворе­ния в жизнь политических идей.

Для нас третий аспект проблемы существенен потому, что предо­стерегает от отождествления теоретических постулатов с программными положениями, а тем более с политической, практикой.

Во вводной главе мы, анализируя отношение тандема историков Г.А.Бордюгов - В.А.Козлов к "доктринальному" алгоритму, уже отме­чали, что следует отделять субъективную логику и мотивы принятия решения субъектов политики от объективной "логики" исторического процесса, от объективного результата действия многих факторов по­литической практики, среди которых политическая идея является хотя и важной, но лишь одной из многих. В цепи субъектно-объектных от­ношений политического процесса следует различать отдельные ступе­ни, звенья, этапы: политическая теория большевизма - восприятие той или иной большевистской идеи тем или иным субъектом политики, преломление (и аберрация) этой идеи сквозь культурно-психическую  специфику и состояние внутреннего мира субъекта⁴³ и следование в процессе принятия решения соответственно воспринятой и понятой "реципиентом" идее, то ли действительно высказанной или заключен­ной в тексте большевизма, то ли другой идее, не содержащейся в высказывании или тексте, но воспринимаемой или пропагандируемой как идея текста - процесс объективации и адаптации идеи к конкретному культурно-историческому контексту времени и места (в том случае, когда объективируется именно данная идея, а не другая, искаженная в процессе понимания или принятия решения) - объективный результат политической практики, являющийся следствием воздействии множества факторов, среди которых есть и политическая идея, опосредствованная в процессе воплощения в политическую практику через (повторяем): а) процесс корректировки (модификации, трансформации, метаморфозы) уже сформулированной и адекватно интерпретируемой политической идеи в ходе воплощения ее в политическую практик б) процесс восприятия и понимания политической идеи; в) процесс принятия решения; г) процесс адекватного действия (согласно именно данному решению субъекта политической деятельности; д) политическую практику (результирующее следствие взаимодействия множеству объективных и субъективных, сознательных и стихийных, внутренние и внешних факторов).

Поэтому, к примеру, ленинская концепция авангардной партии "нового типа" до своего воплощения в жизнь должна была бы пройти и прошла целую цепочку опосредствований, влияний, воздействий, и конечный результат ее объективации в силу указанных причин не мог не отличаться от первоначального замысла основателя большевизма.Но в этом ни заслуги, ни вины "отца" идеи нет.

Резюмируем сказанное.В силу целого ряда факторов, которые мы тезисно обозначили, некоторые - гипотетически, крайне сложно ау­тентично интерпретировать, реконструировать подлинные политические идеи большевистской политической доктрины. Вместе с тем столь же трудно по делам, политической практике большевизме судить о тех идеях, которыми руководствовались в своих действиях большевики как вследствие объективной многомерности, противоречивости, многосту­пенчатости самого процесса воплощения в политическую жизнь полити­ческой идеи, так и в силу, с одной стороны, политического прагма­тизма вождя большевизма, зачастую руководствовавшегося только по­литической целесообразностью, а не теоретической максимой, с дру­гой стороны, того, что некоторые из этих дел совершались спонтанно, стихийно охлосом, хотя пусковой механизм порой и находился в руках большевиков, с третьей стороны, того, что в ряде ситуаций определяющую роль сыграл иррациональный, а не рациональный момент.

Поэтому выявление подлинных политических,взглядов большеви­ков - результат сложного, длительного, кропотливого» исследования как их текстов, высказываний, так и процесса воплощения их идей в жизнь, а также самой политической практики, идя от нее в обратном порядке к политической теории, памятуя при этом о всех опосредсвованиях и преломлениях.

Мы в основном ограничимся текстуальным анализом, а два других аспекта - анализ процесса воплощения идеи и самой практики - осуще­ствим спорадически. Хотя, несомненно, мы осознаем, что без уясне­ния, по справедливому замечанию Е.Плимака, таких проблем, как "ис­токи тех или иных идей; сфера и пути их распространения"⁴⁴, наша работа будет неполно? и незаконченной.

В завершение данной темы прежде, чем мы приступим к исследо­ванию основного вопроса главы, необходимо, если и не сформулиро­вать несколько рабочих определений, то хотя бы обозначить предва­рительную авторскую позицию (частично выявленную еще во вводной главе) к соотношению содержаний пар понятий: марксизм-большевизм; марксизм-ленинизм; большевизм-ленинизм.

Если в западной литературе указанные соотношения давно и многократно свободно исследовались, то в советском официальном обществознании, естественно, была представлена единственная и не­изменная точка зрения, согласно которой: а) ленинизм как теория есть такое творческое и органичное развитие марксизма, что можно и даже необходимо говорить об едином двучленном термине "марксизм- ленинизм", о ленинизме как марксизме XX в.; б) политическая теория большевизма и политическая теория ленинизма - практически тождественные системы, несовпадения касаются лишь тех редких случаев, ко­гда кратковременно позиция В.И.Ленина не была господствующей во фракции большевизма; в) соответственно пункту "б" большевизм также относится к марксизму, как и ленинизм.

В противовес сказанному мы предварительно, в качестве гипотезы сформулируем два тезиса.

Первый.Марксизм как политическая теория является лишь одним из источников политической доктрины ленинизма и большевизма, наря­ду с политическими идеями радикального народничества, якобинства, бабувизма, бланкизма и т.д. Понятно, что данное гипотетическое предположение касается лишь конкретной составной части - полити­ческой теории. Другие составные части, концепции марксизма - гно­сеология, социальная философия, экономическая теория и т.д. - и соответственно эти же части ленинизма и большевизма могут нахо­диться и находятся друг с другом в иной преемственной связи, что должно быть в каждом отдельном случае специально и конкретно ис­следовано.

Более того, В.И.Ленин в своей интерпретации политической док­трины марксизма исказил, а проще и точнее говоря, сфальсифицировал ряд идей некоторых текстов основоположников марксизма, что мы тек­стуально уже аргументировали в первой, главе.

Таким образом, мнение, согласно которому политическая теория ленинизма или большевизма является творческим развитием политичес­кой доктрины марксизма, весьма далеко от действительного соотноше­ния их содержаний и не соответствует истине.Последнее наше утвер­ждение, естественно, касается не соотношения политической теории больвевизма-ленинизма в целом и марксизма, а соотношения опреде­ленных текстов вождей большевизма, определенных моментов эволюции их политических воззрений и политической доктрины марксизма.

Второй.Парадоксально, но официальная позиция идеологизиро­ванной историографии большевизма/ленинизма, упоминаемая нами под пунктом "б", в определенном отношении близка и истине.

В нормальной парламентской партии нельзя редуцировать полити­ческую теорию и идеологию партии к взглядам ее лидера, сколь бы авторитетен он ни был. Обычно в партии существует, несколько фрак­ций, и  политическая платформа является компромиссом их воззрений. Обратное - крайне редко и кратковременно.

В большевистской же фракции, а затем в авангардной партии "нового типа" воззрения В.И.Ленина на протяжении длительных пери­одов их (фракции, партии) деятельности были господствующими, прио­бретали статус официальных, а политические убеждения других лиде­ров в случае их несогласованности с мнением родоначальника больше­визма имели мало шансов по сравнению с его политическими взглядами стать официальными. Тем не менее все известные случаи разногласий, полемики, дискуссий должны быть изучены.

Строго говоря, политические взгляды И.В.Сталина или Г.Е.Зино­вьева, Н.И.Бухарина или Н.Осинского, в случае их несовпадений с по­зицией В.И.Ленина, имеют в неменьшей степени основания, право назы­ваться большевистскими, чем идеи, высказанные родоначальникам. Ко­нечно, за исключением тех моментов, когда соратники вождя явно порывают с большевистской политической традицией. Но последнее - тоже недостаточно ясный критерий.

Детальнее этот вопрос уточнится в ходе конкретного исследова­ния. Однако очевидно, что, исходя из концепции периодически возни­кающего, но каждый раз кратковременно существующего -  из-за неприми­римости Ленина -  политического плюрализма большевизма, все основные точки зрения большевистских лидеров составляют его содержание.

В данном же пункте следует провести четкое различие между те­орией и практикой большевизма/ленинизма.

В первой части раздела мы уже указывали, что в силу комплекса причин существует своеобразный "разрыв", несоответствие между политическими убеждениями и воззре­ниями вождей большевизма и их высказываниями, текстами, что созда­ет проблему аутентичной интерпретации политической доктрины боль­шевизма.

Так же мы отмечали, что имеется и вторая проблема, прямо не касающаяся целей нашего исследования: проблема объективации политической теории в политическую практику и сопутствующая этому процессу проблема возможных искажений политической доктрины. Эти искажения могут быть обусловлены рядом объективных и субъективных факторов, например, аберрацией идей, проходящих через множество "голов" субъектов политики. В нашу задачу не входит исследование всей системы факторов.

Но от проблемы объективации идей следует отличать случаи сознательного игнорирования тех или иных политических идей или ма­нипулирования ими большевистскими вождями.

И хотя природа этих двух случаев различна, для нас важна сама по себе констатация, что судить по политической практике больше­визма об его политической доктрине трудно или же вообще невозмож­но.

Вместе с тем доктрина, допускающая столь большой "люфт" между своими принципами и положениями, с одной стороны, и политическими действиями — с другой, свидетельствует (эа исключением объективных моментов проблемы объективации) или о беспринципности политиков, руководствующихся этой теорией, или о внутренних противоречиях са­мой теории.

           В западных публикациях (работы А.Майера, А.Улама и др.) не раз рассматривался вопрос об особом характере взаимосвязи теории и практики в подходе В.ИЛенина к политической сфере⁴⁵.

В частнос­ти, по мнению канадского ученого П.Маранца, В.И.Ленин был прежде всего прагматиком, человеком действия.Его основной заботой был выбор правильного образа действия в данное время, в данном месте. Использование вождем большевизма теории носило ярко выраженный та­ктический и полемический характер. "Он выворачивал наизнанку рабо­ты Маркса и Энгельса, - отмечал П.Маранц,- чтобы оправдать неор­тодоксальную, немарксистскую политику, и в каждый конкретный мо­мент был способен дать мастерское теоретическое обоснование поли­тической линии,с неменьшим рвением отвергавшейся им накануне"⁴⁶.

Далее, продолжает свои выводы П.Маранц, В.И.Ленин был не просто прагматиком, слабо опиравшимся на теорию в политике, он был антитеоретиком: "Сущностью политики он считал упрямые факты и опа­сался, что излишняя забота о теоретической последовательности мо­жет скорее привести к непрактичной политике и восприятию желаемого как действительного, нежели способствовать всесторонней оценке по­литического взаимодействия.Для истинного теоретика теория объясняет реальность ... Для Ленина  истина заключалась в обратном. Он видел в теории прокрустово ложе узких формул, искажавших реальность”⁴⁷ .

Если с первым пунктом выводов П.Маранца можно всецело согла­ситься, то второй - весьма спорен. Ведь относясь к марксистской политической доктрине столь избирательно и беспринципно, В.И.Ленин при этом все равно придерживался определенной методологии познания и деятельности и определенных политических принципов. Беспринцип­ность и имморализм - тоже принципы. Культ власти и насилия на практике - тоже теоретический постулат, имманентно присутствующий в сознании политиков.

Какие же заключительные выводы можно сделать из сказанного?

Первый состоит в том, что в принципе крайне сложно аутентично ин­терпретировать большевистскую политическую доктрину как вследствие того, что имеется "разрыв" между политическими убеждениями лидеров большевизма и их высказываниями (текстами), так и в силу несоот­ветствия содержания политических высказываний (текстов) политичес­кой практике.

Но этот вывод недостаточен. Проблема осложняется тем, что, с одной стороны, для политической практики большевизма в большинстве случаев политическая теория как таковая не играла определяющей роли. Вместе с тем, с другой стороны, в политической доктрине боль­шевизма имелось смысловое ядро, которому В.И.Ленин и большевики следовали практически всегда.

Поэтому главная задача и состоит в выявлении "несущих кон­струкций" большевистской политической доктрины, ее сущности в разные этапы эволюции.

Возникает естественный вопрос: каким же образом можно рекон­струировать смысловое ядро политической доктрины большевизма? Ду­мается, что есть по крайней мере два способа:

а)рассматривать политическую доктрину большевизма, как это ни парадоксально, как целостность, несмотря на зигзаги конкретной политической практики и смену внешне фиксируемых политических тео­ретических парадигм. Только таким образом, исследуя большевистскую политическую доктрину как целостность на протяжении всего периода деятельности большевизма, можно выявить инвариант ее содержания;

б)восстанавливать по политической практике ядро политической доктрины, скрываемой за пропагандистской и демагогической скорлу­пой высказываний-текстов вождей большевизма.

Значит, чтобы аутентично воспроизвести политическую доктрину большевизма, необходимо рассматривать вектор связки "текст — прак­тика", "слово—дело" в обратном направлении: "практика — текст", "дело—слово".

Подведем итоги наших рассуждений вокруг второго тезиса.

Во-первых, политическая доктрина большевизма в широком смыс­ле слова включает в себя политические воззрения всех более или ме­нее известных лидеров, деятелей, авторов большевистской фракции, а затем и партии.

В связи с этим для полного и всестороннего исследования док­трины необходимо изучение большого количества источников, до нас­тоящего времени еще не введенных в научный оборот, в особенности текстов дооктябрьского периода. Официальная советская историогра­фия по данной проблеме "препарировала" в основном труды одного В.И.Ленина, а сочинения А.А.Богданова, Г.Е.Зиновьева, Л.Б. Камене­ва, Н.И.Бухарина и других, а также Г.В.Плеханова, Ю.О.Мартова, Ф. Дана, П.Б.Аксельрода, Л.Д.Троцкого и других, а в последние40 лет - и И.В.Сталина оставались втуне. Мы уже не говорим о ненаучном ха­рактере самой интерпретации.

Во-вторых, политическая доктрина большевизма в узком смысле, если судить о ней по официальным фракционным и партийным докумен­там, в особенности в дооктябрьский период времени, в преобладающей степени обусловлена все же политическими воззрениями В.И.Ленина.Поэтому в изучении большевистской доктрины столь велико значение адекватно­го прочтения именно ленинских политических текстов.

Все сказанное относится и к большевистской концепции демокра­тии. В процессе ее изучения, как и в ходе исследования марксист­ской концепции, будет в отношении дооктябрьского периода элимини­рован теоретический контекст, и лишь впоследствии концепция демо­кратии большевизма этого периода будет рассмотрена в контексте по­литической доктрины, а также социальной философии, экономических взглядов и т.д.

В отношении же послеоктябрьского периода в тех случаях, где это необходимо, концепция демократии будет исследоваться как в те­оретическом, так и в практическом контексте.

ПРИМЕЧАНИЯ

²⁹ВалентиновН. Новая экономическая политика и кри­зис партии после смерти Ленина: Годы работы в ВСНХ во время НЭПа. Воспоминания / Сост. и авт. вступ. ст. С.С.Волк. М.: Современник, 1991. С.275.

          ³⁰См.:ПетровскийБ. Ранение и болезнь В.И.Лени­на// 0 Ленине - правду: Дайджест прессы / Сост.Г.И.Баринова. Л.: Лениздат, 1991. С.41-62. Существуют различные версии болезни и смер­ти Ленина. Обстоятельный обзор источников см. в работе: Равдин Б. История одной болезни //ЗC.1990. № 4. С.20-26; № 6. С.60-69; № 7. С.34-42. Одна из задач (хотя в целом и не решенная), которую поставил перед собой Б.Равдин, собирая и осмысливая мате­риал о болезни В.И.Ленина, как раз и состояла в том, чтобы хотя бы фрагментарно проследить развитие "политического мировоззрения Лени­на перед лицом смерти, в пограничной ситуации". (Там же. № 4. С.21).

               Приведем вначале фрагменты протокола вскрытия тела Ленина, опубликованного академиком Б.Петровским в указанной выше статье, а затем его собственный, весьма знаменательный для нашего исследова­ния вывод: "Передняя часть левого полушария по сравнению с правой несколько запавшая... В левом полушарии, в области процентральных извилин, теменной и затылочной долях, парацентральной щели и ви­сочных извилин - участки сильного западения поверхности мозга. Мяг­кая мозговая оболочка в этих местах мутная, белесоватая, с желтым оттенком... В местах западений - размягчение ткани мозга с множе­ством кистозных полостей..." (ПетровскийБ. Указ. соч.С.51-52).

                И хотя вывод академика несколько противоречив, что, впро­чем, и понятно, но главная мысль прочитывается легко: <<такими со­судами мозга жить нельзя (сильное сужение просвета артерий, питаю­щих головной мозг, что превратило их в шнурки из-за обызвествления.- Э.В.-П.). И все клиницисты во время вскрытия удивлялись лишь силе интеллекта Владимира Ильича, который мог с такими поражениями мозга, с западающим левым полушарием читать газеты, интересоваться событи­ями, организовывать охоту и так далее. "Другие пациенты, - говорили врачи, - с такими поражениями мозга бывают совершенно неспособны ни к какой умственной работе...>>(Там же. С.57).

         Здесь все правда, кроме указания на мифическую силу интеллекта больного Ленина, что сделано, чтобы смягчить картину катастрофического состояния левого полушария вождя, ибо, во-первых, сила интеллекта не может выражать­ся лишь в чтении газет, организации охоты и т.д., скорее надо говорить о живучести Ленина; во-вторых, плачевное, все более дегради­рующее состояние психики Ленина, в том числе интеллекта, отчетливо видно и из статьи Равдина, а еще лучше - из дневника дежурного вра­ча В.И.Ленина (Дневник дежурного врача В.И.Ленина (1922-1923) // ВИ КПСС. 1991. №9. С.40-56; Кентавр. 1991. № 10-12. C.I00-114; 1992. № 3-4. C.I06-I21). В-третьих, и это главное, лейтмотив статьи Пет­ровского состоит в том, что больные с такими поражениями совершенно неспособны ни к какой умственной работе. А исходя из того, что, по признанию академика, "не пять и не десять лет, очевидно, этим (ате­росклерозом левой сонной артерии. - Э.В.-П.) болел Владимир Ильич", понятно, что ослабление интеллекта вождя  началось раньше, чем обна­ружились явные симптомы его болезни в мае 1922 г., и происходило постепенно. В таком случае не столь уж важна полемика вокруг диаг­ноза болезни и причин смерти: болел ли Ленин атеросклерозом из-за чрезмерной мозговой деятельности, тяжелых условий жизни или вследст­вие наследственной предрасположенности к нему, или его смерть - ре­зультат огнестрельной раны или прогрессивного паралича, являющегося одним из проявлений сифилитического поражения центральной нервной системы.

             Б.Равдин пытается подвести читателя к мысли, что именно И.Сталину было выгодно перед ХIIIсъездом партии распространение вер­сии о прогрессивном параличе как причине смерти Ленина, ибо мало-мальски образованные тогда люди знали, что эта болезнь характеризу­ется признаками нарастающего слабоумия, и, следовательно, становятся понятными и "нелогичность завещательных статей Ленина", и "маниа­кально-болезненный характер серии последних писем Ленина к Троцкому”, и истинные причины (психическая неполноценность) как письма Ленина Сталину от 5 марта 1923 г. с угрозой разрыва личных отношений, так и пред­ложения Ленина освободить Сталина от обязанностей генсека, высказан­ного в "Письме к съезду". Кампания шла под девизом: "Это не вождь говорит, это болезнь вождя говорит" (Равдин Б. Указ. соч. № С.39-40). Но, как показывают протоколы вскрытия и дневник вра­ча, Сталин был объективно прав: Ленин все более превращался в "ум­ственного инвалида", и "прогрессивно-паралитическая кампания", даже если и была затеяна Сталиным в политических целях, за исключением самого диагноза, верно отражала необратимые психические изменения Ленина и соответственно правомерно ставила под сомнение суть его предложений.

Само собой разумеется, что предположение Л.Троцкого об отрав­лении Ленина Сталиным и его помощником (Ягодой) (См.: Троц­кийЛ. Иосиф Сталин: Опыт характеристики// Осмыслить культ Сталина. Указ.соч.С.642-647) является чистейшей воды домыслом, ибо, как отмеча­ет Б.Петровский, "сама история болезни В.И.Ленина, подлинные прото­колы вскрытия его тела и микроскопических исследований абсолют­но точно определяет диагноз заболевания - атеросклероз левой сонной артерии, размягчение мозга и как кульминационный момент - кровоиз­лияние в зоне жизненно важных центров мозга. Все клинические симп­томы этой трагедии, наблюдаемые советскими и зарубежными учеными- медиками у постели больного, это подтверждают. Ни о каком отравле­нии не может быть и речи" (ПетровскийБ. Указ.соч. С.57).

           ³¹ВалентиновН. Наследники Ленина / Ред.-сост. Ю.Г.Фельштинский. М.: Терра, 1991. C.2I0.

          ³²См.: ЛенинВ. И. ПСС. Т.45. С.343-406 , 593-600(При­мечания) .

          ³³ТроцкийЛ. По поводу книги Истмена "После смерти Ленина"// Б-к. 1925. № 16. С.68.

          ³⁴См.: КрупскаяН. В редакцию газеты Sendaywor­ker// Б-к. 1925. № 16. С.71-73.

         ³⁵Тринадцатый съезд РКП(б).Стенографический отчет. М.: Гос. изд-во полит. лит-ры, 1963. С.158.

         ³⁶Там же. С.233.

         ³⁷См.: ВалентиновН. Наследники Л

---

Политическая теория и политическая практика большевизма(1)

2013-07-20 22:01:23 (читать в оригинале)

Публикую первую    часть  первого  параграфа   из второй  главы  научной монографии  - Волков-Пепоянц Э.Г. МЕТАМОРФОЗЫ И ПАРАДОКСЫ ДЕМОКРАТИИ. ПОЛИТИ­ЧЕСКАЯ ДОКТРИНА БОЛЬШЕВИЗМА: ИСТОКИ, СУЩНОСТЬ, ЭВОЛЮЦИЯ, АЛЬ­ТЕРНАТИВЫ. 19I7-I929 гг. В 2-х книгах. Кн.1. - Кишинев: “LEANA”.1993. - XXXII+ 464 с.

Глава вторая. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ БОЛЬШЕВИСТСКОЙ (ЛЕНИНСКОЙ) КОНЦЕПЦИИ ДЕМОКРАТИИ В ПЕРИОД ДО 1917 г.: РОДОСЛОВНАЯ, СУЩНОСТЬ, ОСОБЕННОСТИ, КОНТЕКСТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДОКТРИНЫ

2.1.Политическая теория и политическая практика большевизма: проблема аутентичной интерпретации и объективации.

"Марксизм” - "большевизм" - "ленинизм": субординация и координация понятий(1)

По нашему мнению, точно так же, как существует специальная дисциплина - источниковедение, занимающаяся критическим осмыслени­ем источников, на основе которых реконструируется история, необхо­дима и историко-теоретическая критика политических "слов" и текстов деятелей ВКП(б) для аутентичной интерпретации их политических взгля­дов. Причин к этому несколько.

     1.Первая, исходная, общечеловеческая состоит в том, что лю­бая позиция человека, а тем более политическая позиция (включаю­щая в себя три элемента: а) эмоциональные состояния, касающиеся политических явлений; б) политические убеждения; в) предрасположе­ние к политической деятельности¹), не поддается непосредственному наблюдению, и как следствие в связи с этим возникают теорети­ческие (и практические) трудности в исследовании и интерпретации политической позиции любого человека, в том числе "рядового" большевика.

     1.1.Во-первых, мы можем судить о наличии определенной пози­ции, ее характере лишь на основании того, что люди говорят (пи­шут), или того, как они действуют. Поэтому, как правильно пре­достерегает Е.Вятр, мы должны отдавать себе отчет в том,"что вы­сказывания людей об их отношении к различным политическим явлениям могут быть искажены сознательным желанием представить свою позицию не такой, какой она является на самом деле, или же неосознанной тенденцией к высказыванию оценок, принятых в обществе, хотя и не совпадающих с подлинными взглядами индивида"².

    1.2.Во-вторых, дополнительная трудность в интерпретации по­зиции заключается в том, что в ситуациях практического выбора, оп­ределяющих поведение людей, часто дело доходит до конфликта мезду позициями, которые различными, внешне противоречивыми способами влияют на поведение.

По всем этим причинам определение соотношения между внутрен­ними позициями человека, их внешними проявлениями и поведением от­носится "к числу самых сложных проблем социологии и социальной психологии, а в сфере политических отношений эти сложности возрас­тают из-за многообразия политических явлений и многочисленных свя­зей политических позиций с другими позициями и с особенностями со­циальной обстановки"³.

     2.Вторая причина носит также универсальный характер с той только разницей, что распространяется в той или иной мере на выс­казывания и тексты практически всех активно действующих политиков, стремящихся в силу специфики самой политической деятельности рас­положить к себе максимальное количество граждан, убедить их в пре­имуществе именно своей программы, одним словом, добиться согласия управляемых или скрыть "до поры, до времени" свои подлинные наме­рения.

Данное политическое явление известно давно и описано много­кратно, вытекает из "разрыва" между политикой и моралью и состоит в том, что существует иерархия уровней соответствия, тождества убеждения, мысли (обозначим "У-М") и слова, текста (обозначим "С-Т") субъектов политики.

По крайней мере можно говорить о трех уровнях тождества, а точнее соответствия ”У-М"/"С-Т".

      2.1.В первом уровне, в который входят мысли и слова-тексты партийно-политической элиты, существует максимальная тождественность между тем, что мыслится, и тем, что произносится, печатается в уз­ком кругу элиты⁴.

      2.2.Слова-тексты второго уровня ("С-Т²"), то, что говорит эли­та своим рядовым сторонникам, прежде всего рядовым членам партии, отличаются, как правило, порой незначительно, редко -  существенно (а иногда и нет никакого различия) от слов-текстов первого уровня ("С-Т¹")⁵.

      2.3. И, наконец, высказывания-тексты третьего уровня ("С-Т³"), то, что публично обращено элитой к широким слоям народных масс, от­личается как от того, что произносится в партийном кругу ("С-Т²"), так  тем более от того, что произносится в узком кругу элиты ("С-Т¹”)⁶.

Сразу же сделаем оговорку: все вышеизложенное не относится ктекстам "чистых" ученых - нулевой уровень; речь в данном случае идет о возможной мере соответствия (несоответствия) содержания мыслей, убеждений с содержанием слов, текстов политиков.

      Мы не утверждаем категорически, что отмеченное политическое явление носит закономерный характер, но нетрудно убедиться на опыте политической истории "цивилизованного" человечества, что это весьма часто, вплоть до настоящего времени, встречающийся феномен, различающийся лишь масштабом распространения, степенью лицемерия и возможностью умолчания (ибо о нем становится известно в подав­ляющем большинстве случаев "задним числом") в зависимости от ха­рактера политического режима по шкалам: демократический - авто­кратический; б) либеральный – тоталитарный⁷.

      3.Применительно к большевикам универсальная причина, затруд­няющая аутентичное прочтение текстов политиков, дополняется воз­действием трех факторов, усугубляющих действие основной причины и еще в большей степени осложняющих выявление подлинных политических воззрений вождей  большевизма, его политических деятелей.

      3.1.Большевики, особенно В.И.Ленин, непомерно преувеличива­ли, в определенном смысле абсолютизировали роль государственной власти в проведении социалистических преобразований во всех основ­ных сферах общества. Государственная власть для большевиков, как мы убедимся в дальнейшем, - своеобразный демиург новой социалисти­ческой реальности⁸.

Если для любого политика власть - сверхценность, что, естест­венно, часто оборачивается политическим лицемерием и неискренно­стью, то для В.И.Ленина, Л.Д.Троцкого, Н.И.Бухарина, И.В.Сталина и других большевиков власть - абсолют, идея-фикс собственной жизни, и ради нее лидеры большевизма, по сравнению со многими другими поли­тиками, были готовы жертвовать много больше, и не только истиной, но и человеческими жизнями.

Эту особенность большевизма точно и образно охарактеризовала в своем этюде о Н.И.Бухарине Дора Штурман: "На потребу власти, ее достижению и укреплению они манипулируют любой словесностью, в том числе и риторикой исходной доктрины"⁹ .

Однако с категоричностью вывода Д.Штурман, ставящей под сомне­ние право всех лидеров большевистской партии называться теоретиками: "Среди лидеров большевистской партии... теоретиков нет и неможет быть, ибо идеология этой партии несовместима с честным научным мыш­лением"¹⁰ , - думается согласиться нельзя.

Можно привести много примеров, когда лидеры оппозиции в 20-е гг. проявляли своеобразную интеллектуальную честность (и личное мужество) в отстаивании своих политических убеждений: будь топредставители группы "демократического централизма" - Н.Осинский в 1919 и 1920 гг. на VIIIи IX съездах РКП(б) и Т.Сапронов в1920г. на том же IX съезде ¹¹, Л.Каменев в 1925г. на ХIVпартсъезде¹², Л.Д.Троцкий в многочисленных выступлениях в 1927г.¹³ или Х.Раковский в 1928г¹⁴. Они могли заблуждаться, но не лукавить.

Однако, несомненно, в общем и целом ко многим и многим деяте­лям большевизма вывод Д.Штурман вполне справедлив.

      3.2.Непосредственно с вопросом об идеологической мотивации "разрыва" между убеждением и словом/текстом (и поведением, но это другая проблема) лидеров большевизма связан малоисследованный и спорный вопрос о наличии (а точнее формировании) особого больше­вистского менталитета и его роли в детерминации вышеупомянутого "разрыва"¹⁵.

(Строго говоря, проблема аутентичной интерпретации политичес­кой доктрины большевизма в связи с наличием особого большевистского менталитета, предполагая, что он все же имел место, не относится к нашему аспекту исследования вопроса, а касается герменевтики. Не­сколько подробнее об этом - в конце параграфа).

Другими словами, в качестве гипотезы выдвигается предположение о том, что "специфика большевизма в политике" стала проявляться со временем в высказываниях и поведении лидеров большевизма уже помимо их намерений и воли, превратилась в автоматизм и привычки сознания, а не только обнаруживалась ,в результате сознательного  следования максимам политической доктрины, что автоматически отражалось в "разрыве" мысли и слова, слова и дела.

Мы выносим за скобки важный, но прямо не относящийся к данному случаю вопрос о том, что первично, а что вторично: большевистская политическая идеология способствовала формированию особой менталь­ности лидеров большевизма, или же особая ментальность, "разлитая в культуре и обыденном сознании" народов России, благоприятствовала распространению политической идеологии большевизма?

Реальный процесс, тем более учитывая плюралистичность истоков политической доктрины большевизма и относительный политический плю­рализм самого большевизма в первое десятилетие после захвата влас­ти, был, конечно, много сложнее, что требует особого исследования.

Думается, что большевистский менталитет формировался (а у "старых" партийцев-подпольщиков и сформировался) по крайней мере на основе взаимодействия нескольких моментов: особого психическо­го типа личности, присущего лидерам большевизма (тоже малоиссле­дованный вопрос), большевистской политической идеологии в культур­но-историческом контексте России начала XX в. и на фоне менталите­та части ее народных масс - пролетариата, люмпен-пролетариата, мар­гинализированных слоев города.

         3.3.Кроме проявления "фактора власти" в исследуемом ракурсе в двух указанных смыслах (уровни политического убеждения и полити­ческой ментальности) он действовал также как психологический (фактор, когда само "пользование", обладание властью и укрепление ее безотносительно к целям, ради которых она завоевывалась, для ряда вождей в силу особых черт характера (думается, можно говорить об особом психическом типе личности) являлось первейшей жизненной по­требностью, самоцелью деятельности, важнейшей "внутренней пружи­ной" их поведения и обусловило дополнительный импульс к "разрыву" между политической доктриной и ее выражением, то ли вербальным, то  ли невербальным.

Современный историк в постперестроечной коллективной публика­ции "Наше отечество. Опыт политической истории" пишет: "Ленин всю свою сознательную жизнь вел борьбу и, начиная примерно с 1903года,- борьбу за власть. Сначала власть большевиков-ленинцев в РСДРП, затем за монопольную власть в РСДРП(б) - РКП(б), а (соот­ветственно) последней - в стране и в международном коммунистичес­ком и рабочем движении. Труднее ответить на вопрос, нужна ли была ему власть для победы революции или же революция виделась средст­вом для достижения власти”¹⁶ .

Думается, последнее предположение (из двух) применимо и к многим другим вождям большевизма (Л.Д.Троцкому, Г.Е.Зиновьеву, И.В. Сталину и др.).

Наиболее полно, в силу понятных причин, этот вопрос исследо­ван по отношению к И.В.Сталину. А.Авторханов в своей "Технологии власти" (как и многие другие западные ученые, а в последние 3-4 года и в бывшем Союзе, а ныне СНГ),в частности, доказывал, что для И.В.Сталина власть являлась единственной целью и святыней. В центре его интересов находилась всегда только власть, а жизнь - это борьба за нее и владение ею¹⁷.

К "фактору власти" (в тройном проявлении) добавляются еще два фактора: "почва" России и готтентотская (классовая)мораль больше­визма , усиливающие действие "фактора власти", а все три фактора, в свою очередь, кумулятивно усиливающие действие универсальной при­чины, еще в большей мере затрудняющей аутентичное прочтение поли­тических текстов лидеров  большевизма.

4.Во-первых, большевистской партии приходилось бороться за государственную власть, а затем ее защищать, апеллируя к широким трудящимся массам, являющимся в условиях России: 4.1. в большин­стве своем малограмотными или вовсе не грамотными; 4.2. более двух третей (состоящих из крестьян) с мелкобуржуазной психологией и значительной долей в городе маргинализированных слоев со специфи­кой психики и сознания; 4.3. со значительной долей нерусского населения, с особой национальной психологией; 4.4. со своеобразной по­литической ментальностью русского сельского и отчасти городского населения: с сильными патриархальной и автократической политичес­кими традициями, "разбавленными" чуть-чуть демократическим и либе­ральным опытом; наконец, 4.5. с динамичными, "все дозволено" и ожесточившимися, агрессивными настроениями военного, революцион­ного и двухвластного времени¹⁸.

В этом социально-культурном контексте весьма динамичной, кон­кретно-исторической ситуации большевистским лидерам приходилось для достижения политического успеха потворствовать и эмоциям, и страстям масс, следить и следовать за их сиюминутными, "летучими" настроениями, "оседлывать" стихийные выступления и соответствен­но примитивизироватъ политическую пропаганду и агитацию, приспо­сабливать слова/тексты - в разрыве с убеждениями (речь не идет о случаях, когда теория развивалась или, более того, сменялась пара­дигма под воздействием нового опыта. Достаточно сравнивать эконо­мические и политические идеи В.И.Ленина времен "военного коммуниз­ма" и НЭПа) - к возможностям понимания,менталитета,ожидания и настроения широких трудящихся масс.

Приведем два наглядных и характерных примера того, как нельзя в ряде случаев по текстам, документам, составленным лидерами боль­шевизма, судить об их подлинных взглядах, так как эти документы по сути своей отражают не доктрину большевизма, а настроения крес­тьянской стихии, "страсти-мордасти" маргиналов, чаяния дезертиров.

4.А. Пример первый. Все документы I и IIсъездов Советов, напи­санные большевиками, в том числе знаменитые Декреты о мире и земле, были объявлены II съездом действующими "впредь до созыва Учредитель­ного собрания". Правительство - Совет Народных Комиссаров - наиме­новано съездом "временным", "впредь до созыва Учредительного со­брания". В "Воззвании к рабочим, солдатам и крестьянам", принятом съездом, декларировалось, что будет обеспечен "своевременный созыв Учредительного собрания". Немедленно вслед за II съездом Советов издается декрет "Временного Советского правительства" о созыве Уч­редительного собрания в срок¹⁹.

В.И.Ленин, сочиняя декреты или А.В.Луначарский, предлагая "Воззвание…” знали (как и их соратники), ибо это соответствовало их политическим убевдениям, что ни у Учредительного собрания, ни тем более у демократической республики, которую могло конституиро­вать Учредительное собрание, нет никакого будущего, так как эти политические институты не являются государственными формами дикта­туры пролетариата (республика Советов - искомая государственная форма диктатуры пролетариата, и она учреждалась именно П съездом Советов), Только политические ожидания и настроения широких тру­дящихся масс и соответственно политическая целесообразность - ре­альная возможность захвата власти - "продиктовали" большевикам включение в документы II съезда Советов слов "впредь до созыва Уч­редительного собрания" вопреки своей политической доктрине.

Спустя одинадцать лет после IIсъезда Советов, в 1928 г. , ответственному за выпуск протоколов съезда Г.Котельникову пришлось как-то объяснить читающей публике "разрыв" между политическими убеждениями вождей большевизма и содержанием выступлений на съе­зде Советов Ленина, Луначарского и др. Но так как политическое лицемерие и преднамеренный обман с целью захвата власти, "чистей­шей воды” макиавеллизм, называть собственным именем было непозво­лительно, то составитель представил свою правдоподобную версию хо­да мыслей, логики большевистских вождей, оправдывающую их иммора­лизм и, в свою очередь, "прогнозирующую" поведение трудящихся масс в ближайшие 2-3 месяца после Октябрьского переворота: "...Пусть Уч­редительное собрание собирается... после 2-3 месяцев опыта проле­тарской власти, после того, как земля будет взята крестьянством во исполнение декрета съезда Советов, после того, как мир и по мень­шей мере перемирие из области предположений перейдут в область дей­ствительности, любой отсталый рабочий, огромное большинство колеб­лющихся крестьян скажет: к черту Учредительное собрание, пусть жи­вет советская власть"²⁰.

Однако предпринятая попытка "обелить" большевистских лидеров для любого непредубежденного и честного исследователя не выдержи­вает критики. Попытка идентификации автором цитаты себя с вождями большевизма и прогноз поведения через 2-3 месяца "отсталого рабо­чего" и "колеблющегося крестьянства" оказались явно несостоятель­ными.

Во-первых, большевики обосновали необходимость перехода влас­ти к Советам тем, что Советы, не откладывая, проведут выборы в Уч­редительное собрание и созовут его. Советская власть имела право на существование, легитимировала себя тем, что декларировала свой условный (скорейший созыв У.С.) и временный (до созыва У.С.) ха­рактеры. Отказ от этой условности и временности означал потерю ле­гитимности и узурпацию власти. Кроме того, перед пролетарием, сол­датом или крестьянином не стояла дилемма: советская власть или Уч­редительное собрание, так как советская власть была средством, а Учредительное собрание - целью.

Во-вторых, Учредительное собрание было такой же самодостаточ­ной целью, как мир и земля. Его созыв не ставился в зависимость от меры успешности реализации принятых декретов, а должен был осущест­вляться безусловно.

В-третьих, выборы в Учредительное собрание, проведенные уже

после установления советской власти, показали, что только четвер­тая часть избирателей, проголосовавших за списки большевиков в принципе, готовы послать "к черту Учредительное собрание" и прод­лить жизнь иллегальной, самопорожденной власти меньшинства.

      4.Б. Пример второй. Декрет о земле и "Наказ земельным комите­там", предложенные на II съезде, были списаны В.И.Лениным, причем "слово в слово", с эсеровского "Примерного наказа", разработанного на основании 242 наказов, данных крестьянами делегатам I Все­российского съезда Советов крестьянских депутатов, и напечатанного в "Известиях Всероссийского Совета крестьянских депутатов" 19 ав­густа 1917 r.²¹

Большевики, конечно, не разделяли основных положений Декрета и Наказа и знали, что, реализованные в жизни, они рано или поздно будут отменены, но предложили их для принятия, ибо те соответство­вали опять-таки ожиданиям и интересам большинства населения Рос­сии - крестьянства (причем находившегося в состоянии возбуждения, стихийных выступлений, поджигавшего и грабившего помещичьи усадь­бы, пускавшего дворян по миру). Это позволяло большевикам привлечь крестьян на свою сторону и завоевать власть по всей стране.

Сложилась парадоксальная ситуация. Декрет о земле отражал аг­рарную программу эсеров. Они, таким образом, вполне могли взять власть, но не хотели этого делать самостоятельно, ибо боялись раз­вязать гражданскую войну (как и меньшевики).

Большевики же, выдав чужие идеи за свои (но не разделяя их), получили возможность благодаря этому взять власть по всей стране в свои руки и воспользовались этой возможностью, так как власть для них была демиургом и абсолютной ценностью. Они в отличие от эсеров и меньшевиков разжечь гражданскую войну не боялись, а наоборот, не­смотря на все призывы, осуждения и увещевания Мартова, Хинчук, Гандельмана, Абрамовича, Гуревича и других на II съезде Советов , "твердо" встали на путь неизбежной гражданской войны лишь бы (любой ценой) взять власть.

Впечатляющим примером макиавеллизма, политического лицемерия большевизма, несоответствия между тем, что думает,или тем, что го­ворит политик,и тем, что он собирается делать, является речь В.И. Ленина на II съезде Советов в связи с Декретом о земле (уровень"С-Т^3”).          

"Здесь раздаются голоса, что сам декрет и наказ составлен с.- -р. Пусть так. Не все ли равно, кем он составлен, - ничтоже сумняшеся, произнес В.И.Ленин, - но, как демократическое правительство, мы не можем обойти постановление народных низов, хотя бы мы с ними были несогласны... И если даже сами крестьяне пойдут и дальше зас.-р. и если они даже этой партии дадут на Учредительном собрании большинство, то и тут мы скажем: пусть так(невероятно, но именно так, смиренно и скромно, в роли послушного слуги народных масс, выступал вождь большевизма. - Э.В.-П.). Жизнь - лучший учитель, а она укажет, кто прав, и пусть крестьяне с одного конца, а мы с другого конца будем разрешать этот вопрос. Жизнь заставит нас сблизиться в общем потоке революционного творчества, в выработке новых государственных форм... мы должны предоставить полную свобо­ду творчества народным массам"²³.

Примечательное и достойное высказывание "первого среди рав­ных" вождя большевизма, служащее отличным учебным материалом для анализа макиавеллизма большевизма.

В процитированном фрагменте содержатся сразу несколько лице­мерных утверждений (и одно умолчание).

Во-первых отметим, что В.И.Ленин сам подтверждает факт "раз­рыва", нетождественности убеждения и слова - хотя большевики с На­казом "были несогласны", тем не менее они его, фактически украв у эсеров, предложили съезду Советов.

При этом В.И.Ленин, "не удержавшись", прибегает к умолчанию в виде подмены понятия: ведь дело не просто в том, что Наказ - это "постановление народных низов", а в том, что данное "постановление народных низов" отражало взгляды, убеждения эсеров, так как именно последние выражали интересы народных масс - крестьянства, аккуму­лировали их чаяния, настроения.

Большевики же не могут похвалиться тем, что их воззрения соот­ветствуют интересам большинства "народных низов", и, сделав хоро­шую мину при плохой игре, как ни в чем ни бывало, переворачивая си­туацию, ставят себе это в заслугу.

Насквозь лицемерным является утверждение, что большевики не могут "обойти постановление народных низов, хотя бы... с ним были несогласны”. В действительности В.И.Ленин и другие лидеры больше­визма могли поддержать "постановление народных низов", с которым были несогласны, лишь в том единственном случае и постольку, пос­кольку оно способствовало их приходу к власти (Декреты о земле и о мире) или же позволяло удержаться у власти (НЭП), и то только крат­ковременно, пока власть не окрепнет. _;

Еще одно лицемерие в процитированном отрывке состоит в провоз­глашенной готовности подчиниться воле Учредительного собрания даже в том случае, если на нем большинство будет у эсеров. Известно, что в то самое время или почти в то самое время В.И.Ленин, больше­вики вынашивали планы отсрочить выборы в Учредительное собрание, а если большинство в нем получит эсеро-меньшевистский блок,то ивовсе разогнать его .

Целиком лицемерным является и утверждение о том, что больше­вики "должны, предоставить полную свободу творчества народным мас­сам". В действительности никакой свободы, тем более полной свободы для творчества, народным массам большевики предоставлять не собира­лись. Опять-таки за исключением того единственного случая, когда свобода творчества народных масс - попросту говоря стихия народных масс - способствовала завоеванию и укреплению власти большевиков: как это было летом, и осенью 1917 г. в Петрограде и на фронтах войны или красный террор осенью 1918 г.

          5.Объяснение вышеприведенных фактов кроется как раз в клас­совой, или,как ее еще называют, готтентотской, морали большевиков.

Вообще-то подавляющее большинство политиков всех времен и на­родов (но все же не все),вплоть до настоящего времени, действовали и действуют, руководствуясь прежде всего политической целесообразно­стью (другой вопрос - степень адекватности понимания ими полити­ческой целесообразности). В этом нет ничего удивительного. Однако при этом им, вынужденным публично (в новое, особенно в новейшее время) объявлять о своей приверженности общечеловеческой, "хрис­тианской" и т.д. морали, приходилось в выборе средств достижения цели останавливаться (хоть и не всегда) на более гуманных, учиты­вать общественное мнение, основанное на моральных ценностях.

Большевистские же лидеры, открыто провозгласив разрыв своей политики с общечеловеческой моралью и намерение действовать лишь в интересах пролетариата и беднейшего крестьянства, строительства коммунизма, понимаемого по-большевистски, что и является, с их то­чки зрения, критерием моральности²⁵, не были сдерживаемы моральны­ми нормами и как следствие могли использовать, а зачастую и ис­пользовали самые безнравственные средства для достижения цели: кровепад лавинообразного террора по классу в целом, а не по выявлен­ным цивилизованным судом преступникам, разжигание низменных инс­тинктов масс и гражданской войны, опора на стихию малокультурных, а порой и одичавших масс под названием свободного творчества наро­да, захват заложников, эскалация страха, - перед которыми демаго­гия,лицемерие или умолчание выглядели шалостями политических ма­лолеток .

Именно поэтому, из-за нравственного релятивизма и ригоризм еще в большей степени, чем у обычных политиков новейшего времени, затруднено аутентичное прочтение текстов, выявление политической доктрины вождей большевизма.

Исходя из изложенного, исследователю политических убеждений вождей большевизма следует различать агитационную речь на митинге большевистского активиста перед широкими массами рабочих и солдат (3-й уровень) от речи на открытом заседании партсъезда (2-й уро­вень); пропагандистскую статью на злобу дня в популярном массовом издании - "Правде" или "Бедноте" (3-й- уровень, порой 2-й) от дове­рительного письма одного вождя к другому (1-й уровень); теорети­ческую статью, книгу (1-й уровень или 0-й, чисто научный, вообще выходящий из рамок данной иерархии, как, например, монография А.А. Богданова "Тектология", что, конечно, крайне редко для действую­щего политика-практика, а для большевика - уникальное, просто фан­тастическое исключение. Здесь, безусловно, надо руководствоваться двумя дополнительными обстоятельствами: а) отошел ли большевик от активной политики, что имело место в случае с А.А.Богдановым; б) в какой период написана работа: дореволюционный или в революционный, после февраля 1917 г. - и где: в эмиграции, в подполье, - легаль­ным или эзоповским языком) от выступления в одной из дискуссий первого десятилетия завоевания власти.

Если судить о политической доктрине большевизма только по публичным речам, пропагандистским статьям,выступлениям на съездах Советов или партсъездах, не сопоставляя содержание вышеупомянутых "слов-текстов" с суждениями, изложенными большевистскими вождями в доверительных письмах друг к другу, редких теоретических статьях, то получится явно деформированная картина.

Поэтому необходимо коррелировать содержание слов-текстов 3-го и 2-го уровней со словами-текстами I-го или 0-го уровня того же пространственно-временного континуума в том случае, когда они име­ются.

Необходимость такой корреляции и корректировки при реконс­трукции доктрин большевизма проиллюстрируем на тексте В.И.Ленина .В "Письме к рабочим и крестьянам Украины по поводу побед над Дени­киным" он, излагая суть своих взглядов на национальную политику, отмечал: "Мы хотим добровольногосоюза наций ... который был бы основан на полнейшем доверии, на ясном сознании братского единст­ва, на вполне добровольном согласии. Такой союз нельзя осуществить сразу, до него надо доработаться с величайшей терпеливостью и ос­торожностью ...”²⁶.

А спустя несколько-дней, 28 декабря 1919 г., В.И.Ленин пишет записку Л.Б.Каменеву, в которой были слова, до середины 199Iг. не публиковавшиеся и раскрывающие истинное намерение вождя: "Давайте мы, великороссы, проявим осторожность, терпение и т.п. и понемно­гу заберем опять в руки всех этих украинцев, латышей …”²⁷.

Вполне очевидно без каких-либо комментариев, что " братское единство" и "добровольное согласие” не создаются на основе стрем­ления одного из братьев "забрать в руки" другого брата. Поэтому по­длинные воззрения В.И.Ленина по национальному вопросу, реконструи­рованные с учетом "выпадавших" до последнего времени слов из за­писки к Каменеву, сильно отличаются от тех, которые могут быть вы­явлены на основе его "Письма к рабочим и крестьянам Украины...".

Насколько трудна задача аутентичной интерпретации доктрины большевизма, и прежде всего политической, можно судить хотя бы по тому, что в архиве КПСС, как выяснилось совсем недавно для широкой общественности, вплоть до путча 1991 г. хранились неопубликован­ными от 6до 7 тысяч документов, связанных с В.И.Лениным и Октя­брьской революцией, и около 4 тысяч, вышедших из-под пера вождя революции²⁸ .

Вместе с тем думается, что если, в частности, касательно от­дельных документов или периодов деятельности большевизма требует­ся дальнейшая работа по корректировке, то сущность политической доктрины в целом, даже сущность входящих в нее концепций, в том числе концепции демократии, могут быть в общем и целом реконструи­рованы на базе всей совокупности слов-текстов, без особых искаже­ний, конечно, с учетом плюрализма и дискуссий.

(Окончание последует)

ПРИМЕЧАНИЯ

¹См. подробнее: В я т р Е. Социология политических отноше­ний. М.: Прогресс, 1979. С.387-388.

          ²Там же. С.388.

³Там же. С.390.

           ⁴Алгебраически и условно (и схематично) проблему для наглядно­сти можно представить следующим образом (цифры взяты произвольно). Предположим, что 98% тезауруса политического убеждения политической элиты адекватно выражено в 99%произнесенных и напечатанных ею слов (98% "У-М¹" - убеждения, мысли, отражающие убеждения - = 99% "С-Т¹"- слова, тексты). Тогда из нашего предположения следует, что,с одной стороны, 2% ∑ убеждений не произнесены и не напечатаны вообще (2% "У-М¹ " = 0% "С-Т¹"), а с другой стороны, I% слов элиты, произ­несенных в своем кругу, не соответствуют ее собственному убеждению (I% "C-T¹_л " - слова лицемерия - ≠ "У-М¹").

Таким образом, все слова, тексты, высказанные и напечатанные политической элитой в своем кругу, в целом алгебраически можно пред­ставить уравнением: "С-Т¹" = 99% "C-Т_у¹" (слова, тексты, отражающие убеждения) + I% "С-Т_л¹" (слова,не отражающие убеждения, слова лице­мерия) = 98% "У-М¹"+ 1%"C-T_л^l” . В свою очередь, все убеждения поли­тической элиты, высказанные (невысказанные) в своем кругу, можно представить уравнением: 2) "У-М¹" = 98% "У-М¹_99%C“(98% ∑ убеждений, выраженных в 99% слов) + 2% "У-М¹_0%с" (2% убеждений, не выраженных в словах).

⁵Условно и произвольно предположим, что 95% тезауруса полити­ческого убеждения элиты в ходе обращения ее к рядовым  сторонникам вы­ражено в 90% произнесенных и напечатанных на этом уровне слов (95% "У-М²” = 90% "С-Т²"). Тогда из этого следует, что 5% ∑ "У-М²" не произнесены и не напечатаны вообще (5% "У-М²” = 0%"С-Т²"), а, в свою очередь, 10% слов, текстов большевистской элиты,обращенных к своим рядовым сторонникам, не выражают ее собственного убеждения (10% "С-Т²" ≠ "У-М²"). По содержанию У¹ = У².

Таким образом, аналогично первому случаю ситуацию на втором уровне алгебраически можно представить в виде системы двух уравне­ний: I) "С-Т²" = 90% "С-Т_у²" + 10% ”С-Т_л²"= 95% "У-М²" + 10% "С-Т_л²" = 95% "У-М" + 10% "С-Т_л²". 2) "У-М²" = 95% "У-М_90%С²" + 5% "У-М_0%С²".

 ⁶Примем, что 90% "У-М³" = 85% "С-Т_у³. Из этого предположения  следует, что 10% "У-М³" = 0%"С-Т³"_, а 15% "С-Т_л³" ≠"У-М³". По со­держанию У¹ = У² = У³. Таким образом, как и в первых двух слу­чаях, слова, тексты, публично обращенные элитой, партийными функ­ционерами к широким народным массам, алгебраически можно представить системой уравнений: I) "С-Т³” = 85% "С-Т_у³" + 15% "С-Т_л³" = 90% "У-М" +15% "С-T_л³"; 2) "У-М³" = 90% "У-М³_85%С" +10% “У-М³_0%C".

 

         ⁷Конечно, зависимость существует и от других факторов, к при­меру, от моральных свойств правителей или президента, премьера и т.д.

            ⁸В.И.Ленину как теоретику общественного развития и практику- реализатору определенной идеологии, декларирующей, что она базирует­ся на материалистическом понимании истории, хотя это и может пока­заться парадоксальным, так как он, безусловно, один из талантливей­ших политиков-тактиков в истории человечества, а масштаб политика, как известно, определяется умением своевременно и адекватно учиты­вать социальную реальность и вносить коррективы в политику, свойстве­нен волюнтаризм и идеализм.

         Вряд ли кто из объективных исследовате­лей возьмется оспаривать, что по-иному никак и нельзя интерпретиро­вать его утверждение о возможности произвольного (подчеркиваем это специально - именно произвольного) видоизменения обычного историче­ского порядка. ("Для создания социализма, говорите вы, требуется цивилизованность, - вопрошает Ленин и отвечает: ну, а почему мы но могли сначала создать такие предпосылки цивилизованности

---

Парадоксы и метаморфоза Марксовой (Энгельсовой) концепции демократии(2)

2013-07-12 22:30:24 (читать в оригинале)

Публикую вторую    часть  заключительного параграфа десятого  из первой главы своей старой,двадцатилетней давности, научной монографии  - Волков-Пепоянц Э.Г. МЕТАМОРФОЗЫ И ПАРАДОКСЫ ДЕМОКРАТИИ. ПОЛИТИ­ЧЕСКАЯ ДОКТРИНА БОЛЬШЕВИЗМА: ИСТОКИ, СУЩНОСТЬ, ЭВОЛЮЦИЯ, АЛЬ­ТЕРНАТИВЫ. 19I7-I929 гг. В 2-х книгах. Кн.1. - Кишинев: “LEANA”.1993. - XXXII+ 464 с.

Глава первая. СОДЕРЖАНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ КОНЦЕПЦИИ ДЕМОКРАТИИ К.МАРКСА И Ф. ЭНГЕЛЬСА

1.10. Парадоксы и метаморфоза Марксовой (Энгельсовой) концепции демократии в контексте политической доктрины, социальной философии, экономических и других взглядов К.Маркса и Ф.Энгельса (Окончание)

Нам могут возразить, что не все социальные утопии исходили из необходимости и возможности воспитать "нового" человека, а основыва­лись на "реальном" человеке, и социальные проекты строились, опира­ясь на эту цель. Но и подобная установка не спасает проекты разум­ной организации. Имеется несколько контраргументов.

           1.Общество находится в изменении, а человек ситуативен, и ра­зумное устройство (предположим, что оно возможно), найденное или вы­численное (не суть важно) для момента "t¹раз.", к моменту осущест­вления проекта –“t¹осущ.”- уже не соответствует новому состоянию об­щества и человека, так как мгновенная реализация проекта вследствие природной и общественной инерции невозможна. И даже если теперь в проект ввести коррективы, то опять-таки разумный проект с корректи­вой для момента Т²раз." к моменту осуществления - "t²осущ." - зас­тает другую общественную и человеческую реальность.

Ситуация принципиально не меняется,если вносить коррективы в процессе реализации проекта, несоответствие все равно будет сохра­няться.

Однако на этот довод последует возражение, что достаточно и того, что будет создано более разумное, основывающееся на достижени­ях наук общество, чем то, которое было до проекта, а большего и не надо. Но этот аргумент "pro" не спасает положения.

         2.Критерий разумности (научности) в том виде, как он представ­лен, не является достаточным. Дело в том, что он с самого начала умозрителен, а жизнеспособность проекта, следовательно и его науч­ность, может быть проверена лишь осуществлением его в жизни. Таким образом, выясняется, что сам аргумент разумности (научности),являю­щийся решающим доводом для выбора проекта, поставлен под сомнение.И приходится принимать на веру то, что казалось научно обоснованным.

Но и это еще не все. Главные контраргументы впереди.

3.Критерий разумности (научности) принципиально не­достаточен совсем в другом отношении. Он должен быть дополнен кри­терием гуманности общественного устройства, учитывать нравственные оценки. А это означает, что экономический механизм общества должен функционировать, к примеру, не только исходя из критерия экономичес­кой эффективности, вычисленного по научным формулам, но и с учетом критерия социальной справедливости, солидарности, сострадательности (помощь людям, находящимся ниже официального прожиточного минимума, инвалидам, престарелым и т.д.).

    4.Наконец,даже если будет сконструирован и провозглашен проект разумногои гуманного общественного устройства,решающим кри­терием реализации общественного проекта являются свобода выбора и демократический путь его осуществления.Реализация проекта по де­мократическому пути требует согласия по крайней мере большинства граждан общества при обязательном условии, что меньшинство должно иметь гарантии, что оно существенно не пострадает от реализации про­екта большинства. Но согласие большинства при свободе выбора может быть достигнуто путем компромисса - ибо приходится учитывать пред­рассудки, страсти, интересы различных социальных групп, дифференциацию граждан по способности адекватно воспринимать предлагаемый про­ект и т.д.,- а это означает очередное отступление от научности (ра­зумности).

Таким образом, вполне доказано, что в принципе невозможна реализация демократическим путем разумного общественного проекта, разумной организации общества.

Однако обоснована и более фундаментальная концепция, опровер­гающая приведенное нами в разделе 1.6 утверждение Ф.Энгельса о "ра­зумной организации общества". По мнению патриарха либерализма XXв. Ф.Хайека, культурная эволюция человечества вообще не является про­дуктом разума, сознательно проектирующего общественные институты, а представляет собой результат процесса, в котором культура и разум развиваются в постоянном взаимодействии и переплетении.

"Структуры, сложившиеся в результате традиционной практики, - утверждает Ф.Хайек,- не могут считаться естественными, то есть генетически предоп­ределенными, равно как и искусственными, то есть продуктами интел­лектуального творчества. Они - результат своего рода отсева, в про­цессе которого остаются группы, получившие преимущества перед дру­гими в результате практики, выбранной ими по неизвестным, а иногда и совершенно случайным причинам"³⁷⁰.

В заключение этой части экскурса приведем ключевое положение Ф.Хайека, которое мы разделяем полностью: "Человек никогда не был и не будет хозяином своей судьбы: самый разум его постоянно совер­шенствуется за счет того, что ведет его к неизвестному и непредви­денному, где приходится учиться новому"³⁷¹.

Идее марксизма о необходимости и возможности разумной органи­зации общества было уделено столько внимания потому, что,во-первых, доктрина рационализма, дух картезианства лежат в основе социальной философии марксизма, во-вторых, рационализм непосредственно сопря­жен с марксистскими экономическими аксиомами: государственной (а затем общественной) собственностью и управлением из единого центра как экономикой, так и всем и вся в обществе, ибо без последнего не­возможно и первое.

Названные аксиомы марксизма неоднократно подвергались критике многими мыслителями как предпосылки современной деспотии - тотали­таризма: Ф.Хайеком в работе "Дорога к рабству", М.Фридманом в сочи­нении "Капитализм и свобода" и др.³⁷²Они предостерегали, что моно­полия государства на средства производства автоматически приведет к тотальному контролю с его стороны за всеми сферами жизнедеятельнос­ти человека. Демократические институты, право, индивидуальная сво­бода человека войдут в неизбежное противоречие с государственным централизованным планированием экономики и управлением ею и будут фактически упразднены, даже если формально этого не произойдет. В свою очередь, государственное централизованное управление экономи­кой и политическое насилие будут взаимно усиливать друг друга, ре­зультатом чего станет установление тоталитарной общественной систе­мы.

В то же время Ф.Хайек отмечал, что установление тоталитарного строя не являлось сознательной целью классиков марксизма.Тоталитаризм - это не предусмотренные ими следствия попытки управлять обще­ством по единому плану, стремления переустроить жизнь общества в соответствии с некоей единой, рациональной, наперед заданной целью, а также неизбежный результат переноса на современное общество принципов, по которым живут автономные организации типа фабрики или армии³⁷³.

"Но все они (коммунизм, фашизм. - Э.В.-П.)... - подытоживая свои размышления, пишет Ф.Хайек, - стремятся организовать общество в целоми все его ресурсы в подчинение одной конечной делии отка­зываются признавать какие бы то ни  было автономии, в которых индивид и его воля являются конечной ценностью. Короче говоря, они то­талитарны в самом подлинном смысле этого... слова...”³⁷⁴.

Без преувеличения, повторим еще раз, интеллектуальной драмой К.Маркса и Ф.Энгельса является бросающееся в глаза противоречие меж­ду неприятием ими "казарменного коммунизма"³⁷⁵и системой их эко­номических, многих политических и т.д. идей, материализация которых приве­ла бы именно к казарменному общественному устройству.

М.Фридман, в свою очередь, утверждал, что является заблуждени­ем мнение, согласно которому на экономический базис "реального" со­циализма можно пересадить демократическое политическое устройство, так как "возможны лишь определенные комбинации политического и эко­номического устройства общества, и что, в частности, социалистичес­кое общество не может также быть демократическим (в том смысле, что оно не сможет гарантировать личных свобод)... С одной стороны, эко­номическая свобода есть самоцель. Во-вторых, экономическая свобо­да  это также необходимое средство к достижению свободы политичес­кой"³⁷⁶.

Завершив экскурс, вернемся к выяснению вопроса, почему и каким образом диктатура пролетариата превращается в тоталитарную власть. Обозначим пунктиром основные моменты.

Диктатура пролетариата как государственная власть переходного периода, даже установленная посредством демократической республики, не может не стать, согласно марксизму, тоталитарной властью, даже если марксистские вожди пролетариата искренне будут уверять в про­тивном.

С неизбежностью возникает противоречие между демократичес­кой формой власти,с одной стороны, и ее сущностью - с другой, дик­туемой методологией, социальной философией, экономическим учением марксизма, детерминиирующими ей (власти) определенный образ действия, определенные средства, методы и содержание политики, определенные преобразования, конечно, приспособленные к исторической конъюнктуре и специфике конкретного общественного контекста и вынуждающие отка­зываться от демократических институтов.

Диктатура пролетариата, образно выражаясь, - тоталитарная власть в квадрате, кубе, в четвертой и т.д. степени из-за оказываемых на нее воздействий одновременно нескольких факторов, каждый из кото­рых в этом отношении самодостаточен.

Во-первых, тоталитарной становится власть, изначально ставящая в центр своей практической политики подход с позиции тотальности в процессе насильственной ломки всех структур, коренного преобразова­ния всех сфер дореволюционного общества. Именно подход с позиции тотальности обязывает революционную власть не упускать из виду не затронутых революционной ломкой структур, сфер общества, подвергает революционное общество целостному, всеобъемлющему, тотальному контролю. А один раз вторгшись в  ту или иную сферуи преобразовав ее, диктатура пролетариата и дальше будет сохранять способность по мере субъективно понятой объективной необходимости вторгаться в любой момент в ту или иную область и преобразовывать ее вне зависимости от воли и интересов людей.

Во-вторых, усиливают тоталитарный характер власти две взаимо- переплетенные особенности диктатуры пролетариата: ее идеократичность (власть "во власти" марксизма) и идеологичность (классово-охрани­тельный характер) и как следствие этого - ее телеологичный и свет­ско-эсхатологический характер. Цели, задачи, средства,методы проле­тарской власти в марксистской интерпретации теоретически обусловле­ны содержанием коммунистического мировоззрения, марксистским обще­ствознанием. Следствием этого будет несколько моментов.

Первое.Конечно, тактика диктатуры пролетариата, как и любой другой власти, на практике будет определяться сложным взаимоперепле­тением объективных и субъективных, внутренних и внешних факторов.Но одним из постояннодействующих субъективных, определяющих принятие решений факторов становятся идеология, марксистское мировоззрение. Подход с позиции тотальности определен коммунистическим идеалом, отрицающим естественно-исторически сложившееся капиталистическое об­щество. В этом смысле пролетарская власть телеологична и светско-эсхатологична, ибо заранее "научно" вычисленная цель общественного развития и наперед известный счастливый "конец" прогресса человече­ства из будущего диктуют настоящему содержание преобразований воп­реки объективной логике вещей, законам экономики, природе счеловека, интересам реальных людей в той мере, в какой соответствующие поло­жения марксизма ненаучны, иллюзорны. В конечном счете государствен­ная власть пролетариата всецело поставлена на службу достижения идео­логической цели - построения коммунизма.

Возникает резонный вопрос: а если цель оказывается по большин­ству своих параметров утопичной? Ответ естественен: "утопия у влас­ти" не будет останавливаться ни перед какими жертвами, пока она у власти или не сменила парадигму для достижения цели, так как эта же власть одновременно и "насилие у власти". Масштаб насилия и объем жертв диктатуры пролетариата прямо пропорциональны степени утопич­ности пролетарской идеологии независимо от личных нравственных ка­честв, гуманности тех или иных вождей пролетариата.

Вместе с тем диктатура пролетариата есть и светско-провиденциональная власть, ибо исторический прогресс, согласно марксизму,неиз­бежно влечет человечество к коммунизму. Вследствие этого пролетар­ская власть, познав объективные законы истории, должна всячески споспешествовать их действию, преодолевая сопротивление,сметая тех, кто противится поступательному ходу истории.

*

В данный пункт следовало бы внести уточнение, необходимость ко­торого вызвана вульгаризацией понимания проявления идеократичности государственной власти пролетариата. 3.Бжезинский в своей книге "Большой провал..." пишет, что советскую систему на протяжении мно­гих лет называли тоталитарной не только потому, что общество прину­дительно было подчинено ей, но и потому, что "общество было насиль­ственно переделано в соответствии с идеологической схемой"³⁷⁷.

Думается, что З.Бжезинский впадает здесь в крайность: общест­венная материя не столь податлива, чтобы всецело быть переделанной согласно его схеме. Диалектика объективного и субъективного по дан­ной проблеме намного сложнее. Во второй части работы мы несколько подробнее исследуем этот вопрос.

Более сложный и объемный взгляд на проблему, чем 3.Бжезинский, демонстрирует А.А.Зиновьев. Коммунизм, по его мнению, сложился в Советском Союзе не по марксистскому проекту и не по воле марксист­ских идеологов, а в силу объективных законов организации больших масс населения в единый социальный организм.

"Люди, строившие его,- отмечает русский мыслитель, - либо вообще не имели никакого понятия о марксизме, либо знали его весьма смутно и интерпретировали его на свой лад. То, что получилось на деле, лишь по некоторым признакам похоже на марксистский проект. Утверждая это, я ни в коем случае не подвергаю сомнению роль марксистских идей в борьбе людей за ре­альный коммунизм. Я этим лишь хочу подчеркнуть то, что реальный ком­мунизм формируется и существует по своим объективным законам,ничего общего не имеющим с марксистскими идеалами и не подвластным воле от­дельных людей"³⁷⁸.

Лейтмотив текста А.А.Зиновьева иной, чем тот, который рассмат­риваем мы. Он подчеркивает прежде всего роль объективных факторов.Мы же - роль фактора субъективного - коммунистического мировоззре­ния, которое легитимирует революционную власть и которым руковод­ствуются вожди революции.

Дело вовсе не в том, что идея, материализуясь в практику и преломляясь через опосредствующие звенья, в том числе через цепочку голов действующих лиц, модифицируется и результат весьма отличен от первоначального идеала. А суть заключена в том, что власть насильст­венно подавляет сопротивление всех тех, кто не согласен с материали­зацией данного социального проекта, идеи.

Большинство людей было знакомо с лозунгами, популярно, на обыденном уровне излагающими идеи теории и затрагивающими первичные интересы субъектов революции и потому их устраивающими.

Но ведь были люди, которых не устраивал весь возможный диапа­зон модификаций идей - например, общественной собственности,или од­нопартийной системы, или системы Советов. Нас интересует именно этасторона. Имеются и другие аспекты, на некоторые из них указываетА.А.Зиновьев. Хотя все же деятельная роль идеи в данном тексте им принижена.

Однако вернемся к основной теме.

Второе. В силу того, что марксизм объявлен единственно научным и потому единственно допустимым обществознанием, идеократическая власть по логике вещей обязана заботиться о самом сокровенном - умо­настроении граждан, их духовном мире и создать систему пропагандистско-воспитательных учреждений, контролирующих духовное развитие и духовную культуру как общества в целом; так и каждого отдельного че­ловека, вследствие чего подлинные свободы совести, убеждений, слова и печати должны быть упразднены и установлен контроль над печатью и другими средствами.массовой информации.

Третье. Идеократическая власть в марксистском исполнении в принципе антилиберальнодемократична, так как она не нуждается в свободно получен­ном согласии со стороны управляемых в ситуации, когда,с точки зре­ния вождей пролетариата, жрецов "единственно"научной теории, объек­тивные условия созрели для преобразования. Сопротивление несоглас­ных в этом случае должно быть и будет насильственно подавлено.В си­лу этого легитимность идеократической власти отличается от трех чис­тых типов легитимации, описанных М.Вебером: традиционного, харизма­тического, легального. В противовес им диктатура пролетариата освящена сакральной истиной теории "научного социализма".Вследствие самого этого факта монопольно владеющая сакральной истиной партия теории "научного социализма" должна находиться у власти. Поэтому, по какому бы пути марксисты ни пришли к власти, в дальнейшем, согласно логике марксистской теории, они не нуждаются в легальной оппозициис претензией на власть, плюрализме, других свободно  и независимо функционирующих партиях, демократическом контроле, обсуждениях, так как только марксисты монопольно обладают сакральной истиной об­щественного развития, а все остальные политические и социалистичес­кие силы заблуждаются.

К недооценке проблем демократического контроля со стороны уп- . равляемых над властной и управленческой деятельностью ведет и идея К.Маркса и Ф.Энгельса о возможности формирования и воспитания в об­ществе будущего в "массовом порядке" нового человека идеального ти­па - всесторонне и гармонично развитого, высоконравственного.Дейст­вительно, совершенный человек, участвуя в управлении, не нуждается вконтроле за его деятельностью, так как он, по определению,не дол­жен злоупотреблять своим должностным положением, использовать его в корыстных целях, проявлять бездушие, формализм, чинопочитание,карье­ризм.

Четвертое.Усиливает насильственную и антидемократическую сущ­ность диктатуры пролетариата и одна из основных догм социальной философии марксизма - идея о всемирно-исторической миссии пролетариа­та. Тотальность и насильственность диктатуры пролетариата связана  с мессианской ролью пролетариата прежде всего потому, что если только пролетариат - мессия, освободитель всех других слоев трудящихся масс и создатель светлого будущего,- если прогресс истории и интере­сы пролетариата совпадают, то другие классы и социальные слои долж­ны согласиться с его господством, не сопротивляться его власти,под­чинить свои интересы его интересам - словом, вместо многообразия интересов и вариантов развития - однообразие, тотальное подчинение интересам одного класса. Сопротивление несогласных с подобным сце­нарием развития, естественно, должно быть подавлено.

Именно в таком смысле следует понимать совпадение интересов  пролетариата и человечества: "движение в своих собственных интере­сах и интересах человечества"³⁸⁰, а не в том смысле, что пролетари­ат одновременно вбирает в себя все многообразие интересов человече­ства. Нет, он низводит все многообразие интересов до своего,ибо,сог­ласно марксизму, классовые различия должны быть стерты.

Вместе с тем идея всемирно-исторической миссии пролетариата обосновала концепцию классовой демократии, революционной, радикаль­ной демократии пролетариата в переходный период, как класса, сос­тавлявшего большинство в составе населения. Политической формой адекватной классовой демократии, по мнению К.Маркса и Ф.Энгельса,и яви­лась Парижская коммуна.

Отношение же классиков марксизма к идеологичности собственной теории, как и вообще к проблеме идеологии, было непоследовательным.

В одних случаях, как, например, в "Манифесте...", они открыто заяв­ляли об идеократичности своей теории, об отстаивании ими интересов пролетариата ("коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляда и намерения..."³⁸¹). В других случаях, и здесь совершенно прав австрийский мыслитель Й.Шумпетер, К.Маркс "совершенно не заме­чал идеологических элементов своей собственной системы". Но ведь сомнительна позиция ученого, полагавшего, что все вокруг него - идео­логия, и лишь он сам стоит на острове абсолютной истины? "А между тем, - продолжал австрийский ученый, - идеология трудящихся не луч­ше и не хуже, чем какая-либо другая"³⁸².

А ведь, казалось бы, если марксизм - это теоретическое оружие пролетариата и, значит, идеология, а любая идеология уже, по опреде­лению К.Маркса, есть иллюзорное отражение действительного положения того или иного класса, то марксизм, являясь ею, по крайней мере по ряду позиций иллюзорен, ненаучен.

Но К.Маркс снимает это противоречие "легким росчерком пера”: по­стулируя, что интересы пролетариата, всего человечества и прогресс истории совпадают.

Пятое.Классовая демократия в контексте концепции отмирания го­сударства - отмирающая демократия, которая должна отмереть вместе с политической сферой в целом по мере стирания классовых различий и преобразоваться в неполитическую демократию свобода всех,коммуни­стическое общественное самоуправление.

Концепция отмирания государства, политической сферы общества, при кажущейся практической безобидности ее, будучи положенной в фун­дамент большевистской политической доктрины, нанесла значительный вред политическому развитию СССР.

Детальнее мы проанализируем этот вопрос во второй части работы. Здесь же ограничимся указанием на то логическое умозаключение, которое "лежит на поверхности”. Если пролетарское государство по мере стирания  классовых различий отомрет, и  это событие произойдет в недалеком будущем и само пролетарское государство в собственном смысле уже не государство, ибо не является орудием классового наси­лии меньшинства над большинством, то, во-первых,нет нужды теоре­тически разрабатывать весь комплекс вопросов совершенствования го­сударства как такового со специфическими, только ему присущими функ­циями,а скорее уж актуальны проблемы отмирания его; во-вторых,на практике это должно привести к тому (и привело), что марксистская партия - монополист на государственную власть, сохранив за государ­ством его внешние атрибуты, сама себя вмонтирует фактически в ядро государства (формально в политическую систему) и станет центром пуб­личной власти вместо государства, но без присущих политическому го­сударству (в основном демократическому и правовому, хотя отчасти ине только) норм, стандартов государственно-организованной жизни,пре­дохраняющих население от бесконтрольной, безответственной и безна­казанной власти. В результате пролетарская демократия перестанет быть таковой, лишенная механизмов, предохраняющих отзлоупотребле­ний властью аппарата и кадров управления?³⁸³.

Ситуация усугубляется при отсутствии внутрипартийной демокра­тии в партии-монополисте.

Резюме.Марксистская концепция демократии, рассматриваемая в контексте политической доктрины и социальной философии марксизма,не может восприниматься как неизменяемая целостность: амбивалентна са­ма концепция демократии,в политической доктрине, в свою очередь, можно выделить смысловое ядро, но содержатся в ней также идеи вто­рого плана, сквозь призму которых одно и то же положение концепции демократии воспринимается по-иному, чем в контексте смыслового адра,

К концептуальному стержню политической доктрины марксизма мож­но отнести следующие положения и подходы (перечислим лшь некоторые из них): а) политическая сфера, государство - общественные феномены, производные от экономики, надстройка над экономическим базисом; б)по­литическая сфера в целом и государство в частности являются атрибу­том классового общества, и возникновение их связано с появлением ча­стной собственности и раскола общества на антагонистические классы; в) государство - особый политический институт насилия,использующего прерогативы публичной власти; г) государство - прежде всего орудие подавления, насилия экономически господствующего класса. Выявление классовой сущности государства - важнейший момент его марксистского исследования; д) идея диктатуры пролетариата - ядро политической теории марксизма. Диктатура пролетариата - главное, опирающееся на насилие орудие социалистических преобразований, строительства социа­листического общества; е) негативное по преимуществу (за исключе­нием демократического пути революции) отношение к сложившимся, до пролетарской революции политическим институтам и правовым нормам, отмена ранее действовавших принципов организации и функционирова­ния государства (разделение властей, господство права, система пар­ламентаризма), замена их новыми принципами (на основе опыта Парижской коммунны); ж) пролетарское государство - монополист средств производ­ства; з) идея отмирания политической сферы и государства и т.д.³⁸⁴.

В свою очередь, к одной из "периферийных" политических идей вто­рого плана основоположников марксизма относится положение о том, что государство является не только институтом классового господства, но и носителем "общей функции" (публичной власти), "общих дел","ре­гулятивной роли", вытекающей из природы всякого обществе³⁸⁵.

Присоединяясь к сожалению, выраженному Г.Х.Шахназаровым: "Ос­новоположники марксизма до известной степени пренебрегли замечатель­ным творческим наследием великих политических мыслителей, в первую очередь Монтескье и Руссо, Локка и Джефферсона"³⁸⁶, - подчеркнем,что иного и не могло быть, пока К.Маркс и Ф.Энгельс в конкретно-истори­ческом контексте середины XIXв. оставались на радикальных позициях борцов за интересы пролетариата. Хотя причин и факторов, под влияни­ем которых К.Маркс и Ф.Энгельс создали именно ту политическую докт­рину (и концепцию демократии), а не какую-либо иную, конечно, нес­колько³⁸⁷.

Марксистская концепция демократии в ряде своих ключевых поло­жений, исследуемая а) обособлено от теоретического контекста и б) в неразрывной связи с политической доктриной, в единстве с экономиче­ским учением, социальной философией, гносеологией, философией, ант­ропологией марксизма, расщепляется на две разные концепции. И, ко­нечно, в строгом смысле слова марксистской концепцией можно считать лишь второй вариант.

В последнем случае концепция демократии может быть названа та­ковой лишь в связи с теми демократическими политическими института­ми (в частности, с демократической республикой), которые,согласно ей,пролетариат может использовать для установления диктатуры пролета­риата.

Но даже этот ингредиент "обрывается" на моменте завоевания про-  летариатом государственной власти, ибо после этого функциональные и институциональные стороны диктатуры пролетариата, т.е. характер вла­сти, ее функции, политическая система, политический режим, устанав­ливаемые в революционном обществе в соответствии с политической доктриной марксизма, дают основания полагать, что марксистская кон­цепция демократии в собственном смысле перестает соответствовать своему названию. "Демократия", долженствующая быть установленной, согласно марксистской концепции "демократии", в переходный период, таковой -  в буквальном смысле -  не может быть названа: устанавливается авторитарная,опираю­щаяся на насилие, тоталитарная, идеократическая власть.

К аналогичным выводам приходит Б.Гугенбергер, который,излагая содержание марксистской концепции демократии, взятой в полноте теоретического контекста и в развитии, отмечает ее принципиальное отличие от западных концепций демократии. В марксистской концепции,полагает он, дается точное описание целей и функций демократии.

"Со­вершенно по-иному выглядит это отношение (между целью и функциями), - поясняет политолог,-   в западной теории демократии. Демократия здесь вовсе не является соглашением на основе постепенно устанавливающейся мировоззренчес­кой и социальной гомогенности; она возникает скорее на базе нуждаю­щегося в постоянном обновлении политического соглашения именно в силу всевозрастающих мировоззренческих и социальных различий (в сов­ременном обществе). Западная демократия не признает обязательного ее предпочтения какой-либо раз навсегда заданной государственной це­ли, но стремится к демократическому единению воли, при котором цели общества в изменяющихся условиях постоянно как бы переопределяются. Обязательство придерживаться идеологически фиксированной цели исто­рии и общества здесь заменяет обязанность придерживаться метода плюрализма, соревнования различных ценностей, а также терпимости”³⁸⁸.

Таким образом, в соответствии с концепцией демократии марксиз­ма, сопряженной со смысловым ядром политической доктрины, "демокра­тия", долженствующая быть установленной в переходный период,не мо­жет быть таковой названа: не потому, что она, следуя руссоистской традиции, будет носить идентитарный характер, а потому, что устано­вится авторитарная, опирающаяся на насилие, тоталитарная,идеократическая и классово-охранительная власть, и тем самым и сама марк­систская концепция демократии в собственном смысле слова перестанет соответствовать своему названию.

И все же, если взять отдельные идеи Марксовой (Энгельсовой)кон­цепции демократии (прежде всего домарксистского периода, а также сквозную - на протяжении 50 лет - концепцию формально-демократичесого пути революции и мысли позднего Ф.Энгельса) вне теоретическо­го контекста марксизма, то они сохраняют свою демократическую и гу­манистическую сущность и эвристическую ценность вплоть до настояще­го времени.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

³⁷⁰X а й е к Ф. А. Общество свободных.Указ.соч. С.229-230.

             ³⁷¹Там же. С.259.

                   ³⁷²См.: X а й е к Ф. А. Дорога к рабству// ВФ. 1990. № 10. С.113—151; № 11. С.123-165; № 12. С.103-148; Фридман и Хайек о свободе: Пер. с англ. под ред. А.Бабича. Минск: Полифакт-Референдум,1990. - 126 с.; X а й е к Ф. А. Пагубная самонадеянность: Ошибки социализма: Пер. с англ. М.: Новости, Catallaxy, 1992.- 304 с.

 ³⁷³См.:К а п е л ю ш н и к о в Р. И. "Дорога к рабству" и "дорога к свободе": полемика Ф.А.Хайека с тоталитаризмом//ВФ. 1990. № 10. С.107.

           ³⁷⁴Ха й ек Ф.А. Дорога к рабству.Указ.соч. С.143.

³⁷⁵См.: Маркс К., ЭнгельсФ. Соч. Т.8. С.338; Т.18. С.414.

           ³⁷⁶Фридман и Хайек о свободе.Указ.соч. С.7-8.

           ³⁷⁷Бжезинский 3. Большой провал...//Квинтэссенция: Философский альманах. М.: Политиздат, 1990. С.265.

            ³⁷⁸Зиновьев А. А. Конец коммунизма?.. //Квинтэссен­ция: Философский альманах. 1991. М.: Политиздат, 1992. C.70-7I.

           ³⁷⁹См.: Вебер М. Избранные произведения: Пер. с нем. М.: Прогресс, 1990. С.646-647.

³⁸⁰Маркс К., ЭнгельсФ. Соч. T.I7. С.554.

          ³⁸¹Там же. Т.4. С.459.

          ³⁸²Шумпетер Й. История экономического анализа//Истоки... Вып.1 / Редкол.: В.А.Жамин (глав. ред.) и др. М.: Экономика, 1989. С.275-276.

          ³⁸³См. подробнее: Мамут Л. С. Учение Маркса о государ­стве требует переосмысления. Указ.соч.С.104-105; Шахназаров Г. X. В поисках утраченной идеи: К новому пониманию социализма//К-ст.1991. №4. С.24.

          ³⁸⁴Подробнее об этом см.: Мамут Л. С. Карл Маркс как теоретик государства. М.: Наука, 1979. - 264 с.; О н ж е. Учение Маркса о государстве требует переосмысления.Указ.соч.C.I0I-I05; Маркс и современная политическая теория/ Редкол.: Г.X.Шахназаров и др. М.: Политиздат, 1986. С.7-65.

            ³⁸⁵См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.25. Ч.1. С.422; Т.37. С.416. Об этом  детальнее см.: Мамут Л. С. Сверим ориентиры: наука о государстве и праве нуждается в радикальном об­новлении// Пульс реформ... М.: Прогресс, 1989. С.91-98. См. также: Тихомиров Ю. А. Функционирование государства: диалектика классовых и общественных дел // Маркс и современная политическая теория.Указ.соч. С.37-39.

           ³⁸⁶Шахназаров Г. X. В поисках утраченной идеи.Указ.соч.С.25.

               ³⁸⁷См. подробнее: Мамут Л. С.. Учение Маркса о государ­стве требует переосмысления. С.107-108.

           ³⁸⁸Гуггенбергер Б. Теория демократии//Полис.1991. № 4. С.144.

Тэги: большевизм, в.и.ленин, демократия, демократия,свобода,права, доктрина, к.маркс, коммунизм,большевизм, концепция, марксизм, марксистский, наука, немного, оригинальный, политика(видео, политический, политология, социо-гуманитарные, текст, тексты), учение, ф.энгельс, философия
Комментарии | Постоянная ссылка

---

Парадоксы и метаморфоза Марксовой (Энгельсовой) концепции демократии

2013-07-10 22:54:41 (читать в оригинале)

Публикую первую     часть  заключительного параграфа десятого  из первой главы своей старой,двадцатилетней давности, научной монографии  - Волков-Пепоянц Э.Г. МЕТАМОРФОЗЫ И ПАРАДОКСЫ ДЕМОКРАТИИ. ПОЛИТИ­ЧЕСКАЯ ДОКТРИНА БОЛЬШЕВИЗМА: ИСТОКИ, СУЩНОСТЬ, ЭВОЛЮЦИЯ, АЛЬ­ТЕРНАТИВЫ. 19I7-I929 гг. В 2-х книгах. Кн.1. - Кишинев: “LEANA”.1993. - XXXII+ 464 с.

Глава первая. СОДЕРЖАНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ КОНЦЕПЦИИ ДЕМОКРАТИИ К.МАРКСА И Ф. ЭНГЕЛЬСА

1.10. Парадоксы и метаморфоза Марксовой (Энгельсовой) концепции демократии в контексте политической доктрины, социальной философии, экономических и других взглядов К.Маркса и Ф.Энгельса

После того как мы рассмотрели в основных чертах содержание и эволюцию марксистской концепции демократии, теперь настало время ис­следовать ее как интегральную часть политической доктрины и всей социальной философии марксизма в целом. Лишь таким образом можно аутентично воспроизвести марксистскую (а не чью-либо иную, хотя и с идентично высказанными политическими идеями) концепцию демократии. Но и в этом случае мы абстрагируемся как от культурно-исторического, пространственно-временного контекста, потребностей освободительного рабочего движения второй половины XIХ в., в связи с чем К.Маркс и Ф.Энгельс формулировали свои теоретические гипотезы и постулаты,так и от последующего воплощения демократических политических идей в жизнь, практику. Последнему моменту будет посвящена вторая книга монографии.

Заявленная тема обширна, крайне сложна. Поэтому мы ограничимся тем, что определим взаимосвязь концепции демократии только с некото­рыми из ключевых положений марксизма.

Обозначенный общетеоретический контекст существенным образом изменяет смысл и эвристическую ценность концепции демократии.Сфор­мулируем ГЛАВНЫЙ ТЕЗИС.

Если воспринимать марксистскую концепцию демократии в контекс­те политической доктрины зрелого марксизма в целом, а тем болеесопряженной с экономическими и социально-философскими взглядамиК.Маркса и Ф.Энгельса. то она приобретет авторитарный и тоталитар­ный характер, потеряет гуманистический ингредиент, станет еще вбольшей степенипротиворечивой.

Но если использовать селективно иотвлеченно многиеидеи этой концепции, то они сохраняют свою звристическую ценность, научный и гуманистический характер до настоящеговремени.

В этом состоит экзогенная (и эзотерическая) парадоксальность концепции демократии марксизма.

И ВТОРОЙ ГЛАВНЫЙ ТЕЗИС. Большевистская концепция демократии во­стребовала из политической доктрины марксизма в целом, ее концепциидемократии в частности в силу целого комплекса причин (об этом дальше, в соответствующем месте) наименее демократические,гуманные.а точнее - недемократические, антигуманные идеи , те, которые не вы­держали испытания временем и политической практикой как в силуизначальной своей утопичности, идеологичности, иллюзорности, анти­гуманности, так и в силу изменившихся условий.

А кроме того,В.И.Ленин,сознательно (и - или - волей-неволей) исказил, фактически сфальсифи­цировал ряд политических идей классиков: "слома" государственной ма­шины, диктатуры пролетариата, демократического и относительно мирного пути революции, демократической республики как формы диктатурыпролетариата.

Наш дискурс начинается с анализа фактора, оказывающего опреде­ляющее воздействие на характер демократии в концепции К.Маркса и Ф.Энгельса - авторитарный и тоталитарный характер власти, который должен будет с неизбежностью установиться после победы революции по любому, даже самому демократическому, мирному пути как прямое след­ствие материализации социально-философских, экономических, социаль­ных, философско-антропологических воззрений основоположников марк­сизма.

Казалось бы, специфика демократии в марксистской концепции,как и в любой другой, если уж не всецело, то в значительной степени долж­на определяться по собственным, внутренним критериям: каков источ­ник власти, кто и как ее осуществляет, в чьих интересах она функ­ционирует, как осуществляется контроль источника власти над субъек­том? Однако думать так, значит игнорировать эссенциальную особен­ность политической власти в марксистской концепции. Эта особенность решающим образом определяет характер самой демократии.

Причем характер революционной власти - диктатура пролетариата - не ограничивается только приведенными определениями - авторитарная и тоталитарная,она может быть определена также как антидемократичес­кая[даже несмотря на демократический способ прихода к власти и демократическую республику как форму диктатуры пролетариата,прог­нозируемых Ф,Энгельсом, что выявляет один из эндогенных(и эзотери­ческих) парадоксовмарксистской политической доктрины],антигуманная [второй парадокс- противоречие между провозглашенной гуманной це­лью марксизма - свободное развитие каждого как условие свободного развития всех - достижима ли реально или иллюзорна эта цель,в дан­ном пункте не существенно - и принципиальной антигуманной сущностью диктатуры пролетариата как средства],эсхатологическая, сакральная, телеологическая, идеократическая и идеологическая.

Основной экзогенный парадокс концепции демократии зрелого марк­сизма состоит в том, что демократические и свободолюбивые абстракт­ные устремления К.Маркса и Ф.Энгельса и гуманность их общественного идеала (повторим,"свободное развитие каждого как условие свободного развития всех")-были бы бессильны воспрепятствовать установлению в конечном счете тоталитарной общественной системы в случае объективации сис­тема ключевых идей тех же Маркса и Энгельса: а) политических (преж­де всего диктатуры пролетариата, означающей на практике виртуаль­но насильственный, авторитарный, идеократический,тоталитарный,теле­ологический и т.д. и одновременно непосредственно действующий,мас­сово-стихийный характер революционной власти пролетариата), б) эко­номических (единая государственная, а затем общенародная собствен­ность, централизованное планирование и управление), в) социально-­философских (стремление предельно рационализировать организацию и функционирование общества, жестко не сопряженное с гуманизмом, то­тальный и деятельный подход к общественному бытию), г) философско- антропологических (вера в воспитание нового человека идеального ти­па) и др.

Основная практическая метаморфоза марксистской концепции  демо­кратии как раз и заключается в том, что при материализации ее идей  - строго в контексте и по логике марксистского мировоззрения - конеч­ный результат на практике противоположен исходному идеалу: тотали­таризм идеократического государственного “рабства” на первых этапах противоположен дек­ларируемой демократии свободы.

Без сомнения, подлинной интеллектуальной драмой К.Маркса и  Ф.Энгельса можно назвать скрытое горизонтом времени - для них - и бро­сающееся в глаза - для нас, обогащенных опытом истории, - противоре­чие между неприятием классиками марксизма “казарменного коммунизма”³⁵³  и системой их социально-философских, экономических, полити­ческих и т.д. идей, материализация которых привела бы и приводи­ла именно к казарменному устройству.

           Эзотерический характер Марксо­вой (Энгельсовой) концепции демократии как раз и состоит в том, что основоположники марксизма в полной мере и не цредполагали,что имен­но таким станет характер пролетарской власти, осуществляющей прог­раммные марксистские преобразования.

Конечно, незнание не касалось всех характеристик диктатуры про­летариата - авторитарность последней подразумевалась уже по опреде­лению. Однако о многих перечисленных эссенциальных чертах К.Маркс и Ф.Энгельс как бы и не догадывались. И виной этому - ряд исходных всецело иллюзорных и утопических теоретических постулатов, которые вводили в заблуждение классиков, ибо лежали в основе других теоре­тических построений.

К их абрисному анализу и обоснованию вышеприведенных тезисов мы и переходим.

      1.Диктатура пролетариата сквозь призму характера власти,абст­рагируясь от институционального аспекта, - это не просто власть,опи­рающаяся на насилие, а "насилие у власти", или власть,подразумеваю­щая насилие в каждом моменте своей деятельности.

Упрощенным представляется мнение Ю.В.Шишкова о том, что "ни К.Маркс, ни Ф.Энгельс не были сторонниками революционного насилия на все случаи жизни... Если нет насилия со стороны ниспровергаемого класса, то отпадает необходимость в революционном насилии”³⁵⁴ .

Конечно, в обоснование точки зрения Ю.В.Шишкова можно даже при­вести слова Ф.Энгельса из его письма к А.Бебелю от 7 октября 1892 г.: "...когда нет реакционного насилия, против которого надо бороться, не может быть и речи о каком-либо революционном"³⁵⁵.

Однако основоположники марксизма не ограничивались только ука­занным Ф.Энгельсом аспектом и не считали его главным. В центре  их научного интереса находились другие аспекты.

Во-первых, они рассматривали общественное насилие под углом зре­ния его экономической обусловленности. Основой всех проявлений на­силия выступают потребности общественного развития. За каждым про­явлением классового насилия неизменно стоят прежде всего экономиче­ские интересы³⁵⁶.

Во-вторых, К.Маркс и Ф.Энгельс отводили насилию центральную роль в революционном процессе.."Насилие является тем орудием, - пи­сал Ф.Энгельс в "Анти-Дюринге",- посредством которого общественное  движение пролагает себе дорогу и ломает окаменевшие, омертвевшие по­литические формы"³⁵⁷.

Более всеобъемлюща постановка вопроса у К.Маркса в наиболее ци­тируемом его тексте по этому поводу из первого тома "Капитала": “…на­силие является повивальной бабкой всякого старого общества,когда оно беременно новым. Само насилие есть экономическая потенция".Уже это положение классика теоретически допускает значительный простор для произвола революционной партии, руководствующейся его учением.

Но прежде, чем мы обоснуем наш вывод, следует включить в ана­лизируемую теоретическую систему два взаимосвязанных ключевых пос­тулата марксизма: а) деятельный, революционно-преобразующий харак­тер его социальной философии, сформулированный К.Марксом в одиннад­цатом тезисе о Фейербахе ("Философы лишь различным образом объясня­ли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его"³⁵⁹) и б) гно­сеологическое положение о практике как критерии истины, сформулиро­ванное во 2-м тезисе о Фейербахе ("В практике должен доказать че­ловек истинность, т.е. действительность и мощь,посюсторонность свое­го мышления"³⁶⁰). Естественно возникают вопросы: имеется ли связь мезду названными идеями социальной философии и гносеологии марксиз­ма и насилием как "повивальной бабкой...", насильственной сущностью диктатуры пролетариата и если да, то каков ее характер?

Не так уж трудно уяснить, что, хотя, конечно, прямой причинно-следственной связи нет, полагать так означало бы вульгаризировать марксизм, но тем не менее существует связь функциональная, где ар­гументом являются вышеназванные постулаты, а функцией - правильность постановки диагноза сроков "беременности", точность определения мо­мента созревания "плода" нового общества, соответственно - момента оказания необходимого родовспомоществования, характера родовспомо­гательной операции,объема кровотечения при этом и т.д.

Первый постулат вырабатывает установку сознания,стереотип мыш­ления марксистского политика - практика на активное действие по ро­довспоможению, а не на созерцание созревания "плода",теоретизирова­ния по поводу сроков зрелости. Он также нацеливает на преобразова­ние объективных общественных условий, преодоление сопротивления об­щественного организма, не останавливаясь перед кесаревым сечением, если только "акушер" решил, что срок зрелости определен правильно и начались роды. И это при том, что К.Маркс дал весьма смутные,неверифицируемые критерии определения экономической и социальной зрело­сти "плода". За исключением ясного указания на то, что радикальная социальная революция возможна только там, где "промышленный проле­тариат занимает по меньшей мере значительное место в народной мас­се"³⁶¹.

Второй постулат действует в том же направлении, что и первый: если практика в конечном счете является критерием истинности, то только она - практическое осуществление социальной революции - и определит, правильно ли поставлен диагноз, правильно ли выбран мо­мент родовспоможения, созрел ли "плод" нового общества и т.д. Ко­нечно, при этом возможны сшибки. Но ведь иным образом и не опре­делить истинность теоретического анализа.

Кстати, кроме всего прочего, именно марксистский менталитет вождя большевизма подвигал его не просто соглашаться - в одной из самых последних статей ("О нашей революции") - со словами Наполеона: "Сначала надо ввязаться в серьезный бой, а там уже видно будет"³⁶²,- а возводить их в один из главных принципов большевизма, тем самым порывая с основой социальной философии К.Маркса - экономическим де­терминизмом, но вместе с тем последовательно продолжая анализируе­мый нами постулат. Между прочим, благодаря этому В.И.Ленин  осво­бождался от имманентного противоречия воззрений К.Маркса, и, таким образом, его собственные взгляды становились логически более строй­ными, системными.

После проделанного краткого экскурса, вернемся к основной кан­ве нашего дискурса. Думается, теперь стало ясно, как велика опас­ность волюнтаризма, насильственного произвола политика, вождя про­летариата, руководствующегося Марксовым пониманием роли насилия в контексте указанных его же теоретических постулатов.

Развитием предыдущих соображений является третий аспект иссле­дования роли насилия в переходный период, осуществленный К.Марксом в конспекте книги М.А.Бакунина "Государственность и революция". По мнению К.Маркса, общественное насилие выступает в двуединой роли: служит не только орудием революционных преобразований (как в "Капи­тале"), но и средством ускорения последних: "...экономические усло­вия... должны быть насильственно устранены или преобразованы,и  про­цесс их преобразования должен быть насильственно ускорен"³⁶³.

Таким образом, политик-марксист получает очень удобное теоре­тическое обоснование для разнообразных и непрерывных действий, для "подстегивания" революционного процесса. Ведь "размыто","неопреде­ленно" понятие "нормального" темпа преобразования. Возникает множе­ство вопросов: каковы критерии того, что темп преобразования замед­лен? а какова должная степень ускорения? и т.д.

В этой ситуации очень трудно установить, какие масштаб и сте­пень насилия являются чрезмерными, а какие вполне допустимыми. И в связи с этим столь же трудно определить справедливое возмущение про­летариев от сопротивления классового врага. А значит, опять насилие, только теперь по отношению к "классовому" врагу из среды пролетари­ев, а не буржуазии. Именно поэтому, исходя из изложенного диктату­ра пролетариата в концепции К.Маркса и Ф.Энгельса – “насилие у власти”.

Психологическим же следствием проявления насилия как имманент­ной сущности диктатуры пролетариата (как и вообще учения о классо­вой борьбе, взятого вне максим права и морали) будет чувство нена­висти, объективно культивируемое среди широких масс рабочего класса и других слоев трудящихся самим фактом насилия, репрессий по отно­шению не к преступнику, а к человеку как представителю класса,соци­ального слоя.

И возникает парадокс (а скорее даже антиномия), теперь уже пси­хологический: чтобы победить (по марксистскому сценарию) прежде все­го по недемократическому и вооруженному пути революции, успешно по­давить сопротивление классового врага, необходимы классовая "вражда", ненависть, разделение общества на "своих" и "чужих",непримиримых "красных" и "белых", но для того, чтобы строить, создавать новое жизнеспособное и свободное общество, а не самоедское ,"каннибальское", нужны согласие среди созидателей, чувство солидарности,подлинного товарищества на ценностях гуманизма, в противном случае для под­держания жизнедеятельности общества, в котором "разлита" классовая ненависть, потребуются все новые и новые "враги народа",и это одно из важнейших (не единственное) условий его функционирования и раз­вития. Трагическая практика СССР 20-30-х годов  подтвердила это.

О подобном же психологическом противоречии писал М.А.Алданов,с той лишь разницей, что речь у него шла не о противоречивых последст­виях практики диктатуры пролетариата, а о последствиях распростране­ния самой теории марксизма в умах людей до революции и после: "Такое же психологическое противоречие заключалось и в его (К.Маркса.-Э.В.-П)учении: оно должно было десятилетиями насаждать, накоплять, пропо­ведовать ненависть в мире с тем, чтобы эта ненависть (хотя бы вполне справедливая) затем внезапно исчезла из душ людей после торжества социальной революции"³⁶⁴.

2.Диктатура пролетариата в соответствии с марксистской поли­тической доктриной в контексте ее социальной философии,а не только по злой воле В.И.Ленина или И.В.Сталина может быть только то­талитарной властью и никакой другой.

Г.Лукачв 1923 г. в работе "История и классовое сознание" под­черкивал, что в "трактовке истории марксизм коренным образом отли­чает от буржуазной науки не примат экономических мотивов, а подход с позиции тотальности"³⁶⁵.

С выводом Г.Лукача можно согласиться, только не противопостав­ляя "примат экономических мотивов" "подходу с позиции тотальности". Подход с позиции тотальности обусловлен в марксизме теорией общест­венно-экономической формации, сущность которой сжато сформулирована К.Марксом в <<Предисловии к работе "К критике политической экономии">>.

Согласно этой теории, общество представляет собой целостную обще­ственную систему со сложной структурой отношений детерминаций, су­бординаций, координаций ее элементов. В общественной системе осново­положник марксизма выделил экономическую структуру, "реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и ко­торому соответствуют определенные формы общественного сознания.Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, поли­тической и духовный процессы жизни вообще"³⁶⁶.

Из теории общественно-экономической формации логически вытека­ет учение о социальной революции пролетариата, в соответствии с ко­торым при наличии требуемых марксизмом определенных противоречий, предпосылок и условий пролетариату необходимо осуществить коренные преобразования всей общественной целостности, всех сфер общества, тотальной целокупности, что и составит эпоху социальной революции.

^“С изменением экономической основы, - однозначно подчеркивал К.Маркс, - более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке"³⁶⁷.

Подход с позиции тотальности ясно выражен К.Марксом и Ф.Энгельсом в "Манифесте коммунистической партии" - в способе достижения пролетарской партией своих целей, которые "могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержении всего существующего обще­ственного строя"³⁶⁸.

Сам по себе подход с позиции тотальности еще не ведет к тотали­таризму, ибо тотальность как феномен присуща разным явлениям бытия, например восприятию человека, но является потенцией, могущей актуа­лизироваться при определенных условиях. Эти дополнительные условия как раз и связаны с тем характером власти, который, согласно марк­сизму, с неизбежностью приобретает диктатура пролетариата: насиль­ственная сущность; стремление предельно рационализировать организа­цию и функционирование власти и общества, не сопряженное с моралью, гуманизмом и ими не ограниченное; идеологичность и идеократичность; телеологичность, светские провиденциализм и эсхатологичность и др.

       К главнейшему условию относятся также экономическая мощь и тоталь­ная экономическая потенция диктатуры пролетариата, являющиеся след­ствием господства государственной собственности на основные средст­ва производства и централизованного планирования и управления эко­номикой. И, наконец, важным условием является приверженность проле­тарской власти в своей деятельности марксистскому постулату о ре­альной возможности воспитания в новых общественных условиях нового человека идеального типа без изменения биологической природы чело­века.

Попытаемся представить, как подход с позиции тотальности, при­сущий социальной философии марксизма, в связи с имманентно свойст­венными диктатуре пролетариата чертами и другими названными усло­виями превращает ее в тоталитарною власть. Но прежде необходимо сде­лать краткий экскурс в идею разумной организации власти и общества и ее практические последствия.

С античных времен известно множество проектов создания идеаль­ных, разумно организованных обществ. В своей монографии "Античная социальная утопия", являющейся истинным компендиумом античной уто­пии, В.А.Гуторов, исследуя многообразные античные проекты государ­ственного устройства, показал, что рационалистическая "традиция уто­пической мысли и политической теории, идущая от Платона и Аристоте­ля через Зенона и Хрисиппа к Средней Стое, никогда не прерыва­лась..."³⁶⁹.

Разнообразные рационалистические утопические проекты дало и Новое время.

Исторический опыт показал, какую дорогую цену приходится пла­тать за приверженность только разуму в ущерб максимам нравственнос­ти, гуманизма. И здесь дело вовсе не в том, что мол до сих пор ра­зум ошибался, но обязательно настанет миг, когда будет открыта аб­солютная истина идеального общественного устройства. По аналогии можно эмпирически, от одной безуспешной пробы к другой, создавать вечный двигатель, надеясь, что в следующий раз, несмотря на все предыдущие неудачи, он обязательно будет построен. А можно раз и навсегда доказать, что в принципе в нашей Вселенной он неосуществим, так как вечный двигатель первого рода противоречит закону сохране­ния и превращения энергии, а вечный двигатель второго рода, хотя и не противоречит закону сохранения и превращения энергии, но наруша­ет второе начало термодинамики и поэтому тоже неосуществим. Точно так же неосуществим в принципе идеальный проект общественного уст­ройства.

Строго говоря, речь вообще не должна идти об идеальном проекте, а только о разумной организации, так как идеальный проект неосущест­вим в принципе потому, что для этого нужны идеальные люди, руковод­ствующиеся в своем поведении только разумом и нравственно совершен­ные. "Живой" же человек, а не тот, который фигурирует в проектах уто­пистов, подвержен страстям, суевериям, предрассудкам, морально не­совершенен, а самое главное - мотивом его поведения во многих слу­чаях являются собственные потребности, интересы, что естественно, а не интересы коллектива, общества в целом или умозрительные цели.Боль­шинство людей не плохи и не хороши, они ситуативны в широком диапа­зоне состояний. Это установлено давно.

Вопрос о природе человека и его сущности слишком сложен и ве­лик, философами разных школ он решается неодинаково, порой в прямо противоположном смысле. Входить в эту проблему мы не будем,для на­ших целей достаточно повседневного эмпирического наблюдения.

Нам могут возразить, что не все социальные утопии исходили из необходимости и возможности воспитать "нового" человека, а основыва­лись на "реальном" человеке, и социальные проекты строились, опира­ясь на эту цель. Но и подобная установка не спасает проекты разум­ной организации. Имеется несколько контраргументов.

(Окончание последует)

ПРИМЕЧАНИЯ

³⁵³См.: Маркс К., ЭнгельсФ. Соч. Т.8. С.338; Т.18. С.414.

             ³⁵⁴Шишков Ю. В. "Повивальная бабка истории": ретро­спективный взгляд в конце столетия // ВАН СССР. 1991.  № 12. С.7.

          ³⁵⁵Маркс К., Энгельс Ф.Соч. Т.38. C.419-420.

          ³⁵⁶См.: Там же. Т.2. С.90-91; Т.20. C.I96.

          ³⁵⁷Там же. Т.20. C.I88-I89. См. также: T.I8. С.305.

             ³⁵⁸Там же. Т.23. C.76I.

             ³⁵⁹Там же. Т.3. С.4.

             ³⁶⁰Там же. C.1.

             ³⁶¹Там же. Т.18. С.612.

             ³⁶²Л е н и н В. И. ПСС. Т.45. C.38I.

             ³⁶³Маркс К.,ЭнгельсФ. Соч. T.18. C.611.

             ³⁶⁴Алданов М. А. Собр. соч. в 6-ти т. Т.5. М.: Правда, 1991. С.391.

                  ³⁶⁵Цит. по кн.: Кёпеци Б. Идеология "новых левых".Пер. с венгр. М.: Прогресс, 1977. С.70.

³⁶⁶Маркс К., ЭнгельсФ. Соч. T.I3. С.5-6.

             ³⁶⁷Там же.

             ³⁶⁸Там же. Т.4. С.459.

              ³⁶⁹Гуторов В. А. Античная социальная утопия: Вопросы истории и теории. Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1989.С.240.

Тэги: большевизм, в.и.ленин, демократия, демократия,свобода,права, доктрина, история, к.маркс, к.маркса, коммунизм,большевизм, концепция, марксизм, мировой, наука, немного, политика(видео, политика,геополитика, политический, политология, социо-гуманитарные, тексты), учение, ф.энгел, ф.энгельс, философия
Комментарии | Постоянная ссылка

Страницы: ... 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 ...