Тамариск Голосов: 2 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/986923/ Добавлен: 2007-12-05 01:21:10 блограйдером Тамариск

Викинг 2

2017-01-02 21:09:36 (читать в оригинале)

Evgeny Shchepetnov
И снова о нем. Пишет мой товарищ, посетивший.
"В случае с Викингом. Ты вдумайся 7 !! лет. 1,5 МИЛЛИАРДА денег.Куратор - ВЕЛИКИЙ МЭТР.Ведь можно было бы снять реальный шедевр.Ты же понимаешь.
На века.
И что? Спистили ВСЕ.
Я люблю кино,ты знаешь.Я ХОЖУ в кино.То есть я собираюсь,беру семью и иду в кино.Не качаю с торнтов тряпки,не обсуждаю ничего заочно.
То есть я и есть тот самый зритель для которого снимают фильмы.И мне не жалко 400р когда я вижу - ну старался человек,снимал,но не дано.Не вышло,нет таланта,денег не хватило ИТП.Бывает.Не ошибается тот кто ничего не делает.
Но когда меня считают за лоха,за тупого лузера который схавает любое дерьмо которое ему навалит "лижисер" - б@&#ь! я в бешенстве. :(
Есть некие правила,которые нельзя нарушать.Есть такое понятие как сценический имидж.То есть если человек всю дорогу играл каких то обдолбанных полуCensoredов - нельзя ему доверять роль Великого Князя Владимира.Ну нельзя.Надо сказать - "Данила,ну да,я понимаю.Тебе нужны деньги.За тебя хлопочут большие люди.Ты то же хочешь участвовать в этом мегапопиле.Да.Но нельзя.Вот нельзя и все".
Поэтому уже появление этого актера в роли Владимира вызвало у меня глубокое недоумение.Так ведь братика то его кто играет? Такой же поц Кирилл Плетнёв. Ну блин компашка.
Против актера Максима Суханова я ничего не имею.
Но в фильме он скандинав Свенельд,наставник Владимира. Свенельд,Женя! А то что у него рожа татарская и раскосая так это фигня.Мало ли татар было тогда среди викингов.
Так же в картинне есть совершенно эпический момент.
Русские воины в доспехах взятых в аренду во Властелине Колец (причем у орков) месят друг друга в ацкой грязи здоровыми ржавыми железками.Ну кровь,сопли вопли все как положенно - Мордор во всей красе.Дождь,тучи,сыро и мерзко,смеркается.
И тут появляется из за туч солнце.По Оке (очевидно) плывет некий нунеепический фрегат,похожий на испанскую каравеллу 17 веков увеличенную раз в 10.Звучит - ПРЕКРАСНАЯ,ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА С НЕБЕС.
Естественно обитатели Мордора прекращают свалку,встают открыв роты а главный -чутка припуская в кожанные штаны (от восторга и от страха одновременно,очевидно) шепчет - "Б@я.. мужики,так это ж РОМЕИ!" Ну а дальше все как обычно на колени и шапки мять перед сверхлюдьми.
Вообщем как говаривал один уважаемый мной за афоризмы персонаж : "Никогда такого не было! И вот опять... " (С)" (С)

---

Викинг. Очередная рецензия.

2017-01-02 04:13:39 (читать в оригинале)

Щепетнов Евгений
1 ч ·
Это пипец... :( Интересно, кто писал сценарий к этому эпику?
"Давеча сходил посмотреть давно анонсировавшийся мегаблокбастер «Викинг».
Фильм авторами позиционируется как исторический.
При этом, граждане авторы не скупились на комплименты сами себе, называя его ещё до выхода в прокат «кинодокументом» эпохи становления Древней Руси, ни много ни мало.
Учитывая специфику своих увлечений, пройти мимо такого было нельзя.
Особенно, если учесть, что создатели данного шедевра работали над ним 7 лет.
Всё-таки, семь лет – это срок.
Первые трейлеры фильма однозначно указывали, на то, что в сущности особого историзма от него ожидать не приходится.
Когда же вышел предпремьерный трейлер с выбеганием из сарая некого персонажа с кувалдой – всё стало совсем понятно.
Как известно, чтобы понять что суп прокис, не обязательно съедать всю кастрюлю.
И, конечно, будь это просто коммерческий проект фирм Централ Партнершип Бондарчука и студии Михалкова, я бы просто на него не пошёл.
Но тут ситуация такова, что фильм снят данными людьми за государственные деньги, полученные от Фонда Кино. И деньги эти, в сумме 1,25 миллиарда рублей, вынуты из карманов каждого из нас.
Поэтому, я решил сходить и посмотреть. Что сняли для меня за мои деньги прославленные творцы.
Суть фильма проста. Основная канва событий взята из Повести Временных Лет, где сначала погибает один брат будущего князя Владимира – Олег, затем Владимир берёт штурмом Полоцк и забирает себе в жены Рогнеду, после чего идёт на Киев и там убивает брата Ярополка. После чего воюет с печенегами и заради женитьбы на сестре византийского императора осаждает Корсунь. Где, после взятия, принимает крещение.
Это – факты.
И они изложены в фильме более менее по очереди.
Повествование ведётся от лица Свенельда.
Свенельд, так-то, был соратником Святоcлава, отца Владимира.
Однако, это не смутило творцов и он стал в фильме наставником Владимира. Чем не угодил творцам его реальный наставник Добрыня – не понятно. Если бы киношного Свенельда звали Добрыней, ничего это в фильме не изменило бы.
Свенельд за кадром повествует о происходящем, чтоб мы вообще понимали, что происходит. Без его закадрового пояснения, понять, что делают герои, не представляется возможным.
Немного об антураже фильма.
Несмотря на то, что в фильме заявлено ажно два исторических консультанта, а создатели фильма публично признавались, что ради создания образов и костюмов объездили полЕвропы – все персонажи фильма ходят в говне.
Нет, вы не ослышались.
Да.
Князья Киевской Руси, они утром прям встают и сразу лезут в говно. Ходить чистым – не принято. Всё население Киевской Руси, их соседи викинги и печенеги – все с ног до головы покрыты грязью весь фильм.
Оно и понятно. С точки зрения современного творца, неполживого интеллигента и демократического журналиста, русские люди в принципе, всегда и везде ходят именно так.
Князья в грязи, их дружинники в грязи, о массовки вообще речи нет, она похожа на подмостовых нищих. Хотя, по сюжету фильма, всё разворачивается строго в столицах. В Полоцке – столице княжества и в Киеве – столице ещё более серьёзного княжества.
Про доспехи и оружие говорить смысла нет. Всё сделано настолько отвратительно, что все кто хоть минимально знаком с матчастью Раннего Средневековья, будут рыдать кровавыми слезами. Почти все герои ходят в кожаных доспехах скопированных из сериала «Викинги».
Собственно, из этого сериала скопированно очень много. Татуировки на лицах викингов, компьютерные драккары, почти каждая сцена вторична как коровья лепёха на дороге. Тебя не покидает ощущение, что ты это где-то уже видел и это было лучше.
Ладно.
Вернёмся к повествованию.
Фильм начинается с того, что на охоте брат Владимира Олег встречается с братом Ярополком. Сваливает от него в родной Полоцк, но по дороге падает с моста насмерть.
Само собой, Ярополк в этом винит... Свенельда!
А что.
Это логично.
Ведь Свенельд был с Олегом, а значит именно он виноват в смерти князя. А не погоня воинов самого Ярополка.
Свенельда начинают казнить. Хотят отрубить голову.
И тут он проворачивает всем известный трюк с отрубанием рук держащему его волосы.
Ха. Ха. Ха.
Мы читали про такое в сагах. Даже известны непосредственные участники этой ситуации. Где это было и что последовало.
Но тут это не важно, идея творцам понравилась и она вставлена в фильм.
Почему не вставили прыжок с корабля Олафа Трюгвассона, я вас спрашиваю?! А почему никто из викингов не прыгает в воду с криком «За мной, люди Буи!!!» Почему никого не закидали камнями в битве на кораблях? Почему никому не сломали челюсть ударом щита?!
Скандинавские саги полны прекрасными эпизодами. Могли бы побольше вставить, я считаю.
Свенельд не казнён. После фокуса с волосами его отпускают и он грозится вернуться.
Спустя время он возвращается в Полоцк с князем Владимиром.
Владимир хочет жениться на Рогнеде, а та ему отказывает в грубой форме.
Рогнеда – дочь скандинава и ходит в скандинавском. Дерзкая, как пуля резкая.
Если ещё учесть, что и актрису подобрали симпатичную – это единственный персонаж фильма кто вызывает симпатию.
После невразумительного бодания в грязи люди Владимира берут Полоцк.
Владимира в фильме играет Данила Козловский. Данила после многочисленных ролей пижонов и наркоманов играет сам себя. Его князь Владимир упарывается с викингами отвара грибов для боевого безумия.
Только почему-то у викингов оно приходит, а у него нет. Он ходит среди слоумо летающих в бою предметов и его штырит. Штырит не по детски.
Поэтому, воевать ему некогда.
Тут бой заканчивается и Владимира приглашают насиловать Рогнеду.
В фильме две постельные сцены Владимира и Рогнеды. Первая это изнасилование, вторая – вроде как по любви.
В обеих сценах Данила занимается сексом с женщиной не снимая штанов. Не снимая штанов, на которых, это хорошо видно – нет даже гульфика.
Толи Данила обманул товарищей и сильно симулировал, толи... даже боюсь представить силу Данилы.
Мы смотрели версию 18+. Поэтому, в сексе Владимира и Рогнеды присутствовали сиси и немножко рогнединой бритой писи. Почему не добавили лохматого Владимирыча – не ясно.
Сцена насилия омерзительна. Впрочем, так и должно быть. В конце князь (СУКА!!!! КНЯЗЬ!!!!!) – блюёт и засыпает ВО ДВОРЕ крепости, на земле в грязи!!!
Князь. В грязи на улице. В только что захваченном городе. Под воздействием грибов и в блевотине.
Именно так представляют себе основателя Руси создатели картины. Видимо, представляли как сами бы отметили взятие крепости.
Приход Владимира в Киев полон нелогичностей.
Тут тебе и приезд Ярополкак нему непонятно зачем. Убийство Ярополка непонятно кем и прекрасная актёрская игра Данилы с трупом брата.
Т.е., чувак (СУКА!!! КНЯЗЬ!!!!) заказал убийство брата. Его верные люди режут братца на его глазах. После этого он хватает труп, кружится с ним, валаяется в кровище и рыдает! Плачет, размазывая всякое по лицу. На глазах у своих людей.
Вот вы как сами думаете?
Как долго такой человек остался бы князем в те суровые времена?
Но Даниле прощают.
Появляются непонятные люди, которые собираются ему мстить за Ярополка. Они бреют себе головы намазывая их грязью из лужи и срезая грязь с головы вместе с волосами. Это они так клянутся вечно мстить. Как наши предки, славные казаки!!! Наверное.
И едут к печенегам.
Печенеги в фильме отличные. Как было верно замечено С.Ю.Каиновым, если бы им раздать винтовки, можно было бы ещё драму о басмачах снять сразу. Чтоб два раза не вставать.
Басмачи скачут на конях, орут страшно.
Вместе с мстителями они идут брать Киев, где почти берут, но тут им из окна показывают актрису Ходченкову и обещают ей кишки выпустить, если они не прекратят.
Они сразу прекращают.
В фильме прекрасно показаны языческие верования славян.
Само собой, жрец – это чёкнутый дрищ фанатик, к тому же глухонемой. Все его приспешники и приспешницы бриты на голо и все в говне.
Капище представляет из себя группу уродливых чурбанов с ужасными корявыми изображениями неясно чего.
Творцы не утруждали себя хотя бы изображениями Тора и Фрейра которых известно овердохера. Они не поглядели на деревянную резьбу Борре, Йеллинг и Урнес. Или хотя бы Збручским Идолом впечатлились. НЕТ.
Их капище уродливо, омерзительно и убого. На минуточку – главный храм страны. Место где праздновал князь Святослав.
Владимир хочет принести человеческих жертв, но и это получается через жопу.
Вместо нормального жертвоприношения беготня дружинника Фёдора спасающего своего сына от жрецов и их с сыном гибель в срубленной (СРУБЛЕННОЙ!!!!) башне!!!
В осаждённом городе жрецы, чтобы убить в жертву одного человека, не парясь вообще сносят одну из оборонительных башен!
А как ещё, спросит наш современник?!
Это же тёмное язычество, чё!
Сцена сражения при осаде срисована с битвы в фильме «Гладиатор».
Выбегание Джигурды из трейлера в самом фильме не решило ровным счётом ничего. Его тупо убили через 10 секунд.
Логики в развитии боевых сцен нет никакой.
Из шлемов на головах всех причастных – Гоблинка Северная и Гоблинка Обыкновенная. Никаких тебе Чёрных Могил, Казазово и, прости Господи, Гьёрмунд-бю.
Катание по говну, истерики, беготня.
Общее число массовки в боевых сценах – максимум 100 человек. Остальное рисовано компьютером так, что сразу видно – это нарисовано. Причём, это бросается в глаза. Намного больше чем картонные шотландцы в задних рядах воинства Уильяма Уоллеса в известном фильме.
Защитники Киева спускают на печенегов горящие колёса в бензине. Всё горит, всем пиз...ц.
На утро приезжают ромеи и печенеги уходят.
Владимиру предлагают взять штурмом Корсунь, а он требует Анну – сестру Императора.
Ромеи хитрые и в чистом.
Это потому что они не язычники! А вы думали!
Владимир собирает всех своих 50 киновоинов и идёт штурмовать Корсунь.
Они обкладывают город осадой и ищут водопровод, чтобы отрезать воду защитниккм города.
Водопровод ищут, КАРЛ!!!!, на каменной горе в трёх километрах от города!
И что удивительно, НАХОДЯТ!!!
Вот вы как думаете, из чего делали ромеи водопроводные трубы?!
Правильно!!!
Они стальные, Карл!
И под хорошим давлением!
Парни наконец-то немного моются.
И тут, откуда не возьмись, снова появляются мстители за Ярополка. А то мы про них подзабыли уже.
Они приезжают с печенегами и приглашают Владимира биться с ними.
Пешим воинам Владимира ничего не светит в схватке с печенегами на конях.
Поэтому они забаррикадировались на горе?!
Нет!
Они перед этим затащили на гору свои корабли.
(Краткое отступление. Если затащить корабль из воды сразу на гору, да ещё летом в Крыму, вашему кораблю оттуда путь только на дрова. Всё его днище разорвёт от усушки. Но творцам это не известно, поэтому... затащили!)
И тогда викинги и руссы предпринимают самое логичное с точки зрения творцов.
Они сталкивают корабли с горы и едут на них в гущу сражения!
Само собой, печенеги разгромлены.
Ещё бы. На них на кораблях с горы съехали какие-то идиоты.
Сам Владимир, как это уже принято в этом фильме, ни в каком бое не сражается. Он опять ходит потерянный по горе, пока на него не нападает один из мстителей за Ярополка, которого он бьёт камнем. Меч на поясе Данила носит для красоты и чтобы бабам угрожать. Воевать князю Даниле западло.
Водопровод разрушен, город сдаётся.
Владимир идёт креститься.
Тут просто душераздирающая сцена покаяния. Козловский сыграл так, что я рыдал.
Я рыдал и думал, Господи!!!!! Ну почему, почему они раз за разом снимают такое говно?!!!!
Разве это князь победитель?!
Разве это князь объединитель земель?!
Разве это Личность?!
Нет.
Это убогий полупокер, который всё время ходит потерянный, его все обижают, ему бабы не дают и он весь всё время грязный. Киевский князь.
В принципе, фильм можно было закончить на сцене в церкви.
Но, творцы хотели показать... не понятно что.
Поэтому, дальше идёт сцена, в которой Свенельд учит Владимира запороть императора ножиком ганста-стайл. Владимир отказывается и Свенельд его открыто поносит. Причём, почти в буквальном смысле. Но, наш князь не гордый. Он теперь раб Божий и никому мстить не станет, даже голосу за кадром.
Завершается фильм сценой где радостные киевляне в чистых рубахах крестятся в Днепре. Данила наконец-то с мытой головой.
Занавес.
Что мы имеем в итоге.
Мы имеем откровенно русофобское, антигосударственное кино. В котором князь Владимир выставляется никчёмным дегенератом. Его дружина – бандой разноплемённых головорезов. Его народ – стаей зомби копающихся в дерьме. На минуточку – это всё ваши предки.
И всё это – за ваши деньги, дорогие россияне. Наслаждайтесь!"

---

10 ПРИЗНАКОВ «НОРМАЛЬНОГО МУЖИКА»

2016-12-27 20:02:10 (читать в оригинале)

Вот как просто определить адекватность мужчины!
26 декабря

10 признаков «нормального мужика»
В разговорах между свободными и замужними женщинами часто звучит одна фраза, вот такая: «Найти бы тебе нормального мужика, увидела бы сразу — как жизнь налаживается». Далеко не факт, что у замужних супруг принадлежит к категории нормальных, однако не будем язвами и ехиднами, оставим это в стороне.

Что это за зверь-то такой — нормальный мужик? Кто его видел, в каких заповедниках выращивают этих редких особей, наделённых особым даром налаживать чужие жизни за считанные дни, часы, а может быть, и минуты? Бають, что встрече с нормальным мужиком всегда предшествует многолетняя каторга по перебору мудаков: некая кармическая предоплата за будущее счастье. Я это скорее считаю болезненным тренингом и одновременно подтверждением правила о жизненных уроках — от мудаков должно тошнить в первые тридцать секунд, на тридцать первой ноги у девицы призваны самопроизвольно разворачиваться и бежать со максимальной скоростью, насколько позволяют мышцы и 12-сантиметровые каблуки. На тыльной стороне медали — при первых же признаках нормальности у мужчины в женской голове должен срабатывать хватательно-заграбастывательный инстинкт с элементами бульдожьей хватки. Сказано же — мало их, поэтому обретённое лучше беречь, как зеницу ока, и при этом стараться не удушить вусмерть в жарких объятиях.
Первым признаком «нормального мужика» я считаю способность бороться с личными страхами. Я не отрицаю права мужчин на страх, не жду от них показного героизма. Мужчины часто боятся врачей, безденежья, неудач в постели, автомобильных аварий и прочего и прочего. Так вот нормальный мужик, скрипя зубами, пойдёт к врачу (не дотерпливая до вызова «скорой»), научится экономить или зарабатывать больше, не сядет за руль пьяным, признает, что иногда-таки проколы в сексе случаются, и решение всех вышеперечисленных траблов считает своей личной задачей, а не проблемой окружающих.
Вторым признаком нормальных мужиков я считаю спокойное отношение к физиологии. Нет, я не имею в виду тех типов, которые моются раз в неделю и считают, что чеснок и пот — наилучший афродизиак. Я имею в виду тех, кого не вгоняет в омерзение внезапно начавшаяся у женщины менструация, или случившийся у ребёнка понос или рвота. Согласно моему опыту, именно из таких небрезгливых обычно выходят отличные любовники, так как они принимают женское тело, как есть, не подгоняя его под ограничения собственной бактериофобии.
Третий признак нормального мужика — понимание разницы между мужской и женской психологией. Они знают, что мы — существа эмоциональные, более сложные и во многих смыслах непредсказуемые. И просто дают нам возможность быть такими, какими нас создала природа, а не выкатывают список с претензиями. Почему? Да потому что в этом и есть вся прелесть общения между полами, если бы мы были одинаковы, то где интерес?
Четвёртый признак нормального мужика — чёткое осознание того, что он хочет в каждый момент. «Сейчас я голоден, сейчас я хочу спать, сейчас я устал. Через час я поеду на работу, в 11 вечера вернусь домой, это мой последний бокал» — он так решил, он так сделал. В разных жизненных ситуациях такие люди быстро соображают, с какой стороны нужно распутывать клубок из проблем, и их трудно сбить с толку. Это ещё называется «хорошо налаженная обратная связь» с самим собой.
Пятый признак нормального мужика — разумное отношение как к трате, так и к экономии денег. В нужном поможет, от ненужного отговорит (и себя, и других). Разумные мужики категорически против азартных игр, так как считают это просаживанием потраченного на зарабатывание денег здоровья.
Шестой признак нормального мужика — ему незачем врать. Ни про то, во сколько он уехал от друзей вчера вечером, ни про свои заработки, ни про семейное положение. Правила очень просты: с самого начала сказав правду, он себя обезопасил от разборок по поводу лжи.
Седьмой признак нормального мужика — нежелание жить со скандальными людьми. Услышав ор в свой адрес, нормальный мужик его первым делом заткнёт. Вторым — спросит, в чём проблема. Третьим — решит её (каким уж способом — зависит от проблемы). Четвёртого шага тут нет и быть не может, и именно поэтому скандалов нормальным мужикам закатывать не получится.
Восьмой признак нормального мужика — стремление к любви. Они способны принимать её и возвращать, всеми возможными способами, и не бегают от чувств, как будто ошпаренные. Именно потому, что жадность им не присуща, а со страхами они имеют привычку бороться, таким людям удаётся сохранить способность романтически любить до старости. Свою женщину любят очень преданно и всегда очень практически, не показушно: оберегая от напастей и не обижая понапрасну.
Девятый признак нормального мужика — умение признавать свои косяки. С него не валится корона сказать: «Я совершил глупость, прости». Второй частью этого признака нормальности является умение ошибки исправлять и не повторять.
Десятый признак нормального мужика — преданность детям (по крайней мере, своим). Ни развод, ни падение неба в Дунай, ни полёты астероидов близко к орбите Земли не могут ему помешать быть отцом, точка.
Мы все прекрасно знаем — каких мужчин мы не хотим видеть рядом с собой. Однако каких мы хотели бы видеть — по-моему, это требует особого обсуждения. Что для вас входит в понятие «нормальный мужик», как вы определяете, кто заслуживает этого эпитета, а кто нет? Оспаривайте мои признаки, добавляйте свои. В конце концов, мы должны распознавать своих героев в лицо. И быстро :)

По материалам — tetkam.net

---

Ерофеев-младший: «Та электричка мчалась ко мне»

2016-12-24 02:04:08 (читать в оригинале)

Тогда во всем мире — от Москвы до самых Петушков — царило два Венички Ерофеева. Один у нас в деревне, другой на Курском вокзале. И оба еле волочили ноги. Я — потому как из яслей не выходил, еще не научился, а отец — потому как выпил и ходить разучился. Это ко мне рвались его душа и тело всю книжку, к нам с матерью в гости мчалась та электричка. А что в жизни? Несколько раз Венедикт Василич до пункта все-таки добирался…
О, как не любил я его набег! Хотя пустым отец никогда не являлся: то кулек орехов мне вручит, то часы с кукушкой сопрет где-то, а то среди зимы вдруг родит дыню. Вышел Веничка, ею беременный, из Средней Азии и до нашей деревни Мышлино напрямик допер — а от Петушков это еще четыре километра по сугробам. Матушке всегда презенты на стол выставит. И вот это, я считаю, уже свинство: сам он пил и не пьянел, пил, «чтобы привести голову в ясность». Для него чекушка — высший комплимент даме. А женщина от такого глубочайшего реверанса борзела и зазнавалась (как все они). Пьяная мать рушила гармонию в доме. Нахулиганится в зюзю, а я уже не знаю, добужусь ли ее утром. Когда постарше стал — с вечера отолью у них водку в стакан и под кровать задвину. Утром по углам избы шарят — изящно, как слепые котята: «Кажется, со вчера еще оставалось малец, граммулек сто, на два стопарика», — Венедикт Василич всему любил счет, даже в таком взлохмаченном состоянии. И выдавят жалость из сынишки — торжественно подношу стакан им на радость. Похмелю маму и три километра веду ее за руку в школу — литературу преподавать (что же еще?)

На меня отец особого внимания не обращал — от каменного гостя больше бы тепла к сыну исходило. «Привет, дурачок. Пока, дурачок», — иначе Веничка меня и не называл. А я его за это — по имени-отчеству. Планку Венедикт Василич высоко задрал — я за всю жизнь так и не допрыгнул. Он же у меня гений. Ухватите за шкирбон любого гения и спросите: «Ты любишь чадо свое, сучий пес?» Он от вас морду поворотит и перстом указующим ткнет в томик трудов своих: «Читай, дурачок». Там все ответы…

И последуйте, непременно последуйте за его жестом, как бы неприличен он ни был. Ведь я еще под себя ходил, когда Ерофеев написал в своей поэме: «Там, за Петушками, где сливается небо с землей, в дымных и вшивых хоромах распускается мой младенец, самый пухлый и самый кроткий из всех младенцев». А до меня это ласковое послание дошло лишь спустя 20 лет. Когда Венедикт Василич лежал при смерти и дал указ: «Читай, дурачок», я впервые открыл «Москва—Петушки», узрел эти строки, отеческой слезой орошенные... Твердо понял тогда, почему все скитания Венички Ерофеева замыкались на Курском вокзале и он всегда возвращался в наш домик, что «там, за Петушками», и так далее.

По кой хрен я вообще родился, для нас обоих была загадка сфинкса. В блокноте Венедикта Василича сохранилась разочарованная запись: «Ждали Анну. Родился сын. Назвали Венедиктом. Суетливо, но Бог нас рассудит, верно ли мы это сделали». Они хотели не меня, понимаете?

А с какого бодуна им Анна-то понадобилась?.. Анна Андреевна исчезла неожиданно, бросив четырех детей на произвол судьбы. Которая и так в отношении Ерофеевых позволила себе многое: сначала за антисоветчину арестовали моего деда Василия, а после войны и его сына Юрия загребли. Тот как раз воровал хлеб, чтобы прокормить братьев и сестер в самое голодное время. Следующей на очереди в каталажку стояла мать Венички — за подстрекательство сына ко хлебобулочным хищениям... И вскоре ночью в дверь избы Ерофеевых бесцеремонно заколотили кирзовые сапоги. Детей с неразлипшимися ото сна глазами выстроили в линейку. «Где искать Анну Андреевну, мать вашу?» Но

такое осиротение выражали ангельские личики, что даже у тех рож, что в кирзовых сапогах, сомнений не возникло: и записки не оставила отпрыскам ушлая баба — просто ушла, вашу мать...

И вот уже старшая сестра Нина останавливается с 8-летним Венькой и 9-летним Борькой у облезлых ворот: «Потерпите. Отец вернется — возьмем вас обратно». Вместо звонка наружу торчат жалкие проводки. Высокую ограду увенчивают ржавые колючки проволоки. На Кольском полуострове такие заборы в то время — верх архитектурной мысли. И куда в 45-м их отца упекли — одно, а куда этих воробьев родная сестра сдает — то же самое. Хулиганская слободка. А Венька, хоть и крупный паренек, внутри соткан из тонких материй, за что определенно будет бит — по себе сужу. Во серых стенах детдома он стал вести дневник, от одиночества, и потом хвастал: «Я помню каждый свой день». Бывший начальник местной жэдэстанции, дед мой, в 54-м вышел из лагеря обновленным. «Раньше он с задором и вслух хулил советскую власть — теперь же все хулы были молча написаны на его лице», — говорил о нем Веничка. Бумажку о реабилитации отца Венедикту Василичу преподнесли буквально на смертном одре, чем лишний раз его просто убили. А тогда и блудная мать вернулась домой — перекантовалась в Москве… Веничка принял на грудь Анну Андреевну, но обиду на нее затаил. И при этом все равно ждал, что родится девочка и будет названа в ее честь… Чуден поворот души Ерофеевской, которая лично от меня сразу отвернулась.

Когда отец выражал интерес проверить мой троечный дневник, мучительно нос морщил: «А мой ли это сын?» Сам он отучился на все пятерки. Со 2-го по 8-й классы — в детдоме, а в 9-й и 10-й уже ходил в родном селе. Его бывшие одноклассники постоянно сбегали бродяжничать, и Веничку сиротство при живых родителях толкнуло на путь скитальца — легко он расстался с семьей. Нацепил золотую медаль на грудь и вышел из Кировска в Москву. В пути много чудес повидал: «На Кольском полуострове, кроме зеков, никого не водилось. А как перешел Полярный круг, только с севера на юг, — увидел первую березку и аж заколдобился. Встретил живую корову — и совсем разомлел», — как сказку, рассказывал Веничка.

Институты он щелкал как орехи — сменил четыре штуки. И отовсюду был изгнан на начальных курсах — за то, что нес антисоветчину. Во время собеседования на филфаке МГУ ответил на все вопросы — даже на те,

что ему не задавали. Препод устало указал ему на выход. Этот выход и был входом в университет.

Как-то, уже на кабельных работах, Веничке пришлось лезть в траншею, мимо как раз проходила женщина с ребенком и наставительно сказала своему сынишке: «Будешь плохо учиться — придется тебе, как этому дяденьке, в грязной канаве сидеть». Это о Ерофееве, у которого отродясь не было ни одной четверки!

«Веничка, ты хочешь прославиться на весь институт?» — честили его на партсобрании в последнем, Владимирском педагогическом учебном заведении им. Лебедева-Полянского. «Что вы, у меня замахи куда шире», — выступал Ерофеев. Где бы он ни появлялся, всегда собирал вокруг себя шайку единомышленников. Он сеял в их головы стихи запрещенных поэтов и библейские изречения, за что был объявлен главой религиозной секты (верующей была его матушка, и Веничка рано прочитал Библию). В институтском дворе они сходились стенка на стенку: с одной стороны его «попы» выстреливают добрым и вечным, с другой — комсомольцы с прокламациями. С третьей — девки не сводят влюбленных глаз с неформальных лидеров. Матушке пришлось выдержать конкуренцию. На свидания к отцу она приходила, сверкая улыбкой и кровоподтеками. «Свирепая ты, девка, — поражался Веничка (у него все были «девки», чтоб не путаться). — Мое сердце пожимает плечом, глядя на тебя». «Ивашкина больше пострадала», — докладывала Валька результат бабьей свары с соперницей.

Мои родители были высокие, глазастые и брюнетистые. Венедикт Василич любовно звал Вальку Зимакову «черненькой», а когда достанет — «зимачихой». В своих записках он четко фиксировал: «Состоялся второй разговор с Зимаковой». Речи она выдавала дерзкие и провокационные, блудливо поводя плечами. Оттого пошли слухи, что «попы» готовятся к их венчанию… Комсомольцы зажали Ерофеева в углу и поставили вопрос в ребро: «Кого поведешь в церковь — Ивашкину или Зимакову? С той и погонят с курса». Веничка отпирался: «Я не хочу жениться». — «Как это, подлец, не хочешь? Теперь ты обязан!» Повод для репрессий все-таки нарыли: заявились к нему в общагу с обыском и обнаружили под матрацем Библию. Секретарь институтской парторганизации вопил на собрании: «В 41-м нашу Владимирскую землю топтал фашистский захватчик. А в 62-м — Ерофеев в своих тапочках!» Постановили, что Веничка в общаге

больше не жилец, и его приютил у себя лучший друг из «попов» Вадя Тихонов (которому он, кстати, посвятил «Москва—Петушки»): «Ерофейчик, я предоставлю тебе политическое убежище». Мама публично покаялась: «На меня было оказано дурное влияние. Наложите любое взыскание», — ее оставили на курсе, и студентка Валентина Зимакова окончила институт учительницей русского, немецкого и литературы.

Для вида свой преступный союз родители оборвали. А на тайных вечерях в гостях у Вади Тихонова бросались друг другу на шею. Веничка приходит со службы весь черный (устроился истопником-кочегаром во Владимире), матушка любовно вытирала платочком остатки гари с его лица. После института они вместе переехали к ней в село Мышлино Петушинского района, где Валентина устроилась работать в школу. Тогда же и расписались без церемоний, как простые советские люди. Но по сути они так и не пожили как муж и жена. Работы там не было, да и Веничке в деревне было душно — его куда-то все манили электрички.

Я же родился в первые дни Нового 66-го года, гляжу: мать с похмелюги, еле меня держит, у ней икота… А довел ее до такого состояния Веничка, конечно. Праздник вроде семейный — муж приехал, пили вино. Утром какой-то дрянью похмелились, мамаша в непонятках: то ли бухло обратно просится, то ли я — на белый свет. А зима, метель, дороги нет. До роддома 15 километров, транспорт— четвероногий. Венедикт Василич еле Зимачиху на повозку запятил. Одной рукой вожжи держит, второй от роженицы отбивается. Она так в него вцепилась, что на запястье синяки от

пальцев запечатлелись… Еле дотянули до больницы, окотились. А я в слезы: еще бы, и ждали не меня, и напились так, будто никого не ждали!

Напрасно я о родителях, будто они конченые алкаши, говорю. Матушка, конечно, начала выпивать с мужем и делать этого с годами так и не научилась. У Венедикта Василича же был к этому не меньший дар, чем к литературе: он не хмелел в самом дурном смысле, только с утра, бывало, маялся. Эти тонкие пальцы — они дрожали, как у пианиста, когда Веничка нарезал с краешка колбасу. Разливал, вдыхал букет «трех топориков» и весь озарялся… Это был театр одного актера! А порой он собирал у нас в избе аншлаги такого масштаба, что их разгонял только местный сельсовет. Приезжал Веничка со своими друзьями — все, как он, великаны под два метра ростом и мужики дюже образованные.
Соседи наводили локаторы: из окна нашей избы звучала классическая музыка (у Ерофеева была целая фонотека). Болтали чудные гости обо всем и все высмеивали. «Поговорим о несуществующем: о деньгах Тихонова…» — любил подтрунивать Венедикт Василич над другом. Потом Вадя вставал на четвереньки и рычал, на него верхом взбирался Веничка и картавил: «Геволюция, товагищи, всегда шла бок о бок с половой гаспущенностью!» — вместе они представляли Ленина на броневичке. Я покатывался на печке, наблюдая эти спектакли. Если утром они выбирали, кому бежать за догонкой — а идти до ближайшего магазина в соседнюю деревню, — устраивали соревнование. Кто первый споткнется, декламируя стихотворение, тот и гонец.

И в этом я вижу глубокое философское значение отцовского пьянства: сколько

бы ни выпил, Веничка не терпел заплетающихся языков и сам ни разу не проиграл в этом споре. А если кто-то начинал нести ахинею, скучнел на глазах: «Мне с тобой не о чем пить». Ерофеев мерил стаканами и литературные достоинства современников: «Кому-то не налил бы ни граммули, кому-то — и то погодя — грамм сто. Василю Быкову — полный стакан, даже с мениском. Алесю Адамовичу — сверх мениска бы налил». А с писателем-однофамильцем Виктором они на дух друг друга не переносили. Чтобы читатели их не путали, когда оба стали известны, в Москве провели вечер двух Ерофеевых. Веничку публика встретила бурными овациями, к его сопернику отнеслась с прохладцей. После выступления отец отказался фотографироваться рядом с Виктором и свысока ему заметил: «Смени фамилию, не позорься!» Кстати, одно голландское издательство все равно тиснуло на книге фотку не того Ерофеева. И потом в книжном магазине несмышленый читатель подсунул Виктору «Москву—Петушки» с целью получить автограф Венички. Жаль, отец не увидел его лица!

Только после смерти Венедикта Василича я прочитал и трогательные записи в его дневнике: «Мой малыш, с букетом полевых цветов, верхом на козе. Возраст 153 дня». Наверное, были в моем детстве моменты, когда я осознавал, что какой-никакой, хоть плохонький отец, да у меня есть. Однажды даже повоспитывал — повысил на меня голос. Соседский пацан залепил в глаз снежком, вбегаю в избу, реву. Бабушка: «Кто это тебя?» Я назвал имя, а Веничка весь аж затрясся: «Не смей стучать!» На всю жизнь запомнил, даже своим детям завет деда передал.
Брал он меня и в походы по грибы. И заставлял вести им строгий учет: «Вчера был на дальней поляне. Принес: 77 подзаячников, 48 подосиновиков и несчетное количество лисичек». В этом плане Веничка был щепетильный. Он когда свою главную книжку писал — с секундомером ехал от Курского вокзала до Петушков и помечал в тексте те места, где миновал станции. Поэтому некоторые возникают прямо посреди предложения. С одной стороны — любил окружать себя мифами и легендами, с другой — по жизни цеплялся за точные цифры и даты.

Куда бы Веничка ни отправлялся в командировку — прокладывать кабель или бороться с кровососущим гнусом, — всегда посещал местную библиотеку. Какая книжка ему глянется — ту прячет под ремень штанов. И так целую библиотеку в штанах собрал! Она полностью отражала географию его

путешествий. И страсть к чтению у меня от отца. Веничка вопрошает: «Что читаешь?»— «Мастера и Маргариту». Кривится: «Ядрена мать, дальше 38-й страницы у меня не пошло!» «А мне тоже не нравится!» — поддакиваю. И ведь почти не вру.

А в 10 лет Веничка удумал меня крестить — при этом морально не подготовил. Просто надел на «дурачка» красивый костюмчик, и мы сели в Петушках на электричку до Москвы. В дороге отец вещал что-то вроде: «Пора, мой друг, пора…» — и размахивал руками. Но я его не слушал от накатившей радости совместного путешествия. По прибытии на перроне к нам присоединился его приятель, и вот мы все вместе вырулили к церкви на «Китай-городе»… Тут я понял, что меня ведут, как ягненка на заклание, — то есть впереди какой-то таинственный и неприятный обряд! Улучил момент, пока они с будущим крестным отошли к ларьку за «Кагором», — и побежал к метро. Ох и осерчал на меня Веничка: «Мы, как муд...ки, вокруг церкви бегаем, а он опять на Курском вокзале!» Сам отец окрестился, причем в католичество, только когда узнал о своей болезни. Я же в этом году с дрожью в коленях пошел в церковь и выполнил волю Венички.

С детства я понимал, что мой отец — какой-то очень загадочный писатель. Было для меня загадкой много лет — что же он там написал. А говорили, известность его облетела весь мир и дошла до самых Петушков. И вместо того чтобы гордиться этим, петушинцы кудахтали: «Сам алкаш — и нас под одну гребенку с собой равняет!» Как-то меня одна бабулька в сторонку отозвала и давай кукарекать: «Не читай папкиных книжек! Он столько грязи на нашу страну в них вылил!» А то мужики на завалинке пьют, подзывают пальчиком: «Твой батюшка — гений. Его книга — это транс-це-ден-тально!» — покрякивают. Мнения разделялись, Петушки полемизировали. А я в результате этих прений чувствовал себя отпрыском знаменитости — даже менты меня не трогали, когда пить начал. Будучи отроком, стал ловить радиоголоса — и наконец сквозь скрежет глушилок из приемника до меня донеслось: «Мы не знаем, кто скрывается за этим вычурным именем — Веничка Ерофеев, ясно одно: автор книги еврей», — в Израиле «Москву—Петушки» в 73-м году напечатали впервые. Самиздатовский текст на микропленках пришел туда буквально по рукам и без участия автора.

Помню, как матушка бросилась на шею Венедикту Василичу, когда он в 77-м году показал ей первый полученный им авторский экземпляр — во французском

переводе «Москва на водке». Книжка Ерофеева тогда уже миллионными тиражами выходила на Западе: «Сначала был на меня наплыв стран НАТО, а потом они отхлынули и пошли страны Варшавского договора». Веничка сам рассказывал, что похмелялся в строительном вагончике, когда его отыскал какой-то мусью и подписал контракт, в котором Ерофеев разрешил себя публиковать за границей: «Моя проза в розлив с 1970-го и с 1973-го на вынос». Видимо, о гонорарах он даже не задумывался — до сих пор все права на публикацию «Москвы—Петушки» в мире принадлежат французскому издательству «Альбин Мишель». Мы пытались их отсудить: сначала я доказывал, что являюсь сыном писателя («Что за Венедикт Ерофеев? Он умер! А вы — самозванец!») В результате мы остались должны юристам 20 тысяч евро за проигранное дело. При Союзе на наш адрес периодически приходили посылки с импортными шмотками: джинсы, меховая шапка, пуховик, которые доставались мне. Еще присылали альбомы с картинками из Лувра, которые Веничка загонял искусствоведам. Вот и все барыши. Но Веничке это было до фени: вообразите, что такое для советского писателя быть изданным на Западе!

В 8-м классе меня подозвала к себе учительница по химии и протянула зеленую папку с кипой печатных листков: «На, Веня, почитай». С каким трепетом я прижал эти страницы к груди, с какой опаской спрятал в ящик парты! Отец же был многогранный, как стакан, я совсем его не знал — и хоть чуточку он мог мне приоткрыться на сих страничках. Но, сволочь, опять не открылся! На перемене одноклассники похитили самиздатовскую поэму — директор застукал их в туалете с запрещенной литературой. Вся школа стояла на ушах, ситуацию обсуждали на бюро райкома или обкома — какая разница... К отцу меня так и не подпустили.

Сейчас-то я понимаю, что у родителей жизни не было, а тогда злился на обоих по очереди. Веничка у нас по полгода не появлялся, а Валька ревновала — хотела, чтобы муж принадлежал только ей. Всегда сама провоцировала конфликт. Друзья Венички утверждают, что Зимачиха ему первая изменила… В матушку влюбился директор школы и подрулил к нашему дому на санях. Входит — Веничка на него зырит с печки — и гость тут же выкладывает перед ним свою руку и сердце: «Жена у тебя просто красавица, полюбил я ее. Отдашь по-хорошему?» Батюшка ухмыльнулся: «Говоришь как Тургенев, а поступаешь как подлец». И долго

потом переживал, поминая этот инцидент.

Сам-то отец и не скрывал, что в своих отлучках «пасется среди лилий». Только после смерти прояснилась самая громадная тайна Венички Ерофеева: кто такая эта белобрысая бестия «с косой от попы до затылка», что ждала героя книжки на перроне. Ю. как раз проживала в Петушках и училась с матерью в одном институте. На страницах дневника они с Веничкой то страстно ссорятся, то отчаянно мирятся. И даже вместе ездят на Кольский полуостров к родным Ерофеева. Она и разрушила нашу семью… Мы с женой нашли ее адрес и пытались познакомиться, но престарелая Ю. отказалась освещать эту историю наотрез.

А для моей матери Венедикт Василич все равно оставался самым близким человеком в жизни. Она писала ему письма с признаниями в любви: «Я приеду к тебе. Не знаю, прогонишь или нет. Целую руки твои, тоже очень красивые». Я бегал кидать их в ящик на почту. А однажды прихожу из школы: мама рыдает над грудой конвертов, которые вернулись, не найдя адресата.

Веничка был абсолютно бездомным существом — ночевал в рабочих общагах, у друзей и своих девок… Его уже преследовал КГБ за то, что книжка вышла на Западе. Только в 75-м году Ерофеев наконец прописался в Москве и был реабилитирован перед властями. Уверен, не по любви, а только ради своего угла женился на психически нездоровой даме с ученой степенью — Галине Носовой. Ее же прельщала известная фамилия — романтической связи между ними не было. Любую попытку ее наладить Веничка называл «дурными поползновениями Носовой»/
Даже на их свадьбе рядом с женихом сидела все та же Ю.

Петушки оставались для отца романтическим местом, навроде дачи. При этом однажды Веничка появился у нас с другой молодой любовницей, Яной Щедриной. Мама спросила спокойно: «Вам стелить вместе?» К тому времени она тоже нашла себе нового супруга, скорее от безысходности: обычного сельского мужика, вместе они не спеша и без особого смака спивались. У Венички даже осталась запись в дневнике: «Валька уже не та. Но пусть все идет, как идет». За нарушение дисциплины ее и с работы потом выгнали — кто-то настучал, что опять явилась с похмелья. А матушка животных любила не меньше, чем детей, — тогда пошла в совхоз выхаживать телят. Ей уже и разницы особой не было, кого учить литературе.

Последний раз родители виделись на моих проводах в армию. Матушка закупила два ящика водки и чего-то красного. Закуску приготовить не успела… Потому что наехал Венедикт Василич — и я опять на них обиделся. У родителей за три дня до моего отбытия началась грандиозная пьянка. Забыли, зачем встретились. Входит бригадир к нам на веранду — торжественную речь толкнуть: в одной кровати дрыхнут мама, Венедикт Василич и отчим... А ведь по традиции меня всей деревней должны были сунуть в автозак. И я заваривал родителям крепкого чайку, пытался отрезвить — а они в него добавляли водку. «Это грог, коктейль англицких лордов!» — выпендривался отец. Я оскорбился и принял их же позу: тоже набрался. Проснулся с коликами в мозгу, вспомнил, что впереди казарма, — совсем затошнило. Ситуацию выправила бабушка: вынесла из данного вертепа те «патроны», что еще уцелели, и переставила их на стол в соседской избе. Родители оклемались, переползли туда… И Веничка даже принялся травить байки, как на военной кафедре МГУ их муштровал майор: «Главное в человеке — выправка», — а начитанный солдатик Ерофеев умничал: «Это точная цитата из Геринга, который, как известно, плохо кончил». После изгнания из института военкомат вообще недоумевал, куда слать ему повестку... А на тех проводах один местный житель стал упрекать Венедикта Василича за меня-безотцовщину: «Как же так… Ребенок рос, и мать его растила!» Веничка не устыдился, а восхитился: «Мужик, да ты поэт!»

О болезни отца, которую обнаружили в 84-м году, мать мне в часть не писала. «Не думала же я, что вы когда-то с ним сойдетесь», — оправдывалась она. Раньше меня от алкоголя воротило, но наша советская армия любого научит пить «шипры». Демобилизовался из Омска, а как через неделю протрезвели — матушка в срочном порядке рапортует: «У отца диагностировали рак гортани». Помните: «Они вонзили мне шило в самое горло»? — Веничка за 20 лет предсказал в своей поэме и то, что умрет в пятницу на рассвете…

Почему-то я тогда не удивился. Подозревал: с отцом нечто подобное должно случиться. Прийти к нему трезвым было бы выше моих сил. Я выстоял огромную очередь за вином на Земляном валу, опорожнил в одну харю две бутылки сухого… Венедикту Василичу тоже прихватил «лекарство» — заныкал в подъезде у мусоропровода. И правильно: вход в комнату, где он лежал, преградила жена Галина Носова: «Стой, Венька! Руки вверх!» — и обшмонала меня, словно мент. Пить Веничке было нельзя, хотя все

приносили и искушали: «Настала пора коньяков и канделябров». Организм больного ослаб, он начал пьянеть и легко переходил тот барьер, за которым начинается свинство и заканчивается вдохновение. А потом и «белочка» настигает: черт на люстре, змеи в ногах... Фу! А во время операции отца ведь и наркоз не брал — лошадиную дозу вкатили. Веничка после этого лишился голоса, писал в блокноте: «А во сне я все болтаю, болтаю…» Для общения ему пришлось использовать голосообразующий аппарат.

В первый раз боялся я предстать пред Венедиктом Василичем: вдруг отлучит от тела, я ведь за два года даже письма ему не написал… Но его голубые глаза радостно осветились — приставил к шее руку, и механический голос произнес: «Ругал я этих девок, что Веньку ко мне никак не зовут!» Я сбегал за спрятанной бутылкой, разлил… И как прорвало: говорил, говорил про себя… Отца в первую очередь интересовало: «Как у тебя с бабами и что они в тебе находят?» «Отмечают, что не такой, как все», — сообщил я. Венедикт Василич бросился к блокноту и записал мой ответ дословно: «Мой сын объясняет свой успех у женщин собственной исключительностью!» Материться при Веничке — русский язык оскорблять, он тут же реагировал: «Еб…на мать, не выражайся!» Начинать что-то «про умное» еще хуже. Венедикт Василич своим страшным тембром парировал так, что слышали все соседи. Однажды при гостях меня опустил, и я со всем своим юношеским максимализмом кинулся вон из комнаты. Очнулся только в Петушках и весь в мигренях. От обиды, как праведный Пушкин, взял в руки перо — впервые высказал отцу на бумаге, что думаю о его методах воспитания сыновей. «Зачем ты меня

вообще рожал? Чтобы всю жизнь принижать?» — лились на бумагу слова и выражения. Потом отец об этом не припоминал. Только после его смерти я нашел свое письмо в одном дневнике — Веничка отредактировал в нем каждую строчку и снабдил эти правки уничтожительными ремарками на полях. Я тогда выкрал это письмо из архива вдовы, зашел в туалет и сжег его, сам сгорая от стыда… В голове стучали слова Венедикта Василича: «Ничто не вечно, кроме позора».

А вообще и для меня, и для матушки он был щедрым на прощение: «Что с тебя взять, пойдем похмелимся, дурачок». Я ведь до такой пошлятины по пьяни скатывался, что видел: мучаю родного отца. Не зря мне его друг Флер однажды подписал приговор: «Не пей, Веничка, ты не гений». О чем я и раньше догадывался. Хотя чем-то я Венедикта Василича, видимо, забавлял. «Принес?» — приподнимался он на локте с азартом. Я откашливался и заводил шарманку: «Маленький мальчик на лифте катался, все хорошо, только трос оборвался…» Веничка беззвучно сотрясался от распирающего его смеха. Вот собирал для него стишки, анекдоты… Такие аудиенции длились не больше суток — Веничка уставал ржать, потому ставил рамки с порога: «Ты к нам на сколько?»

В коридоре перед квартирой суетились сумасшедшие бабенки: у одной на коленях ворох бумаг, другая с бутылкой, завернутой в газету «Правда»… Боялись не успеть выпить с Ерофеевым. Начинающие поэтессы требовали от умирающего благословения. Одну такую дуреху отец у меня на глазах выгнал: «Пшла вон со своими стихами — мне блевать нельзя!»

Людям было до него дело —

преследовали до самого конца. В 88-м году «Москву—Петушки» наконец опубликовали в журнале «Трезвость и культура». В сильно сокращенном виде, зато миллионными тиражами. Заплатили ему за публикацию хорошо, и пустым я от отца опять не уходил: «Проводил Веньку, снабдив 35-ю рублями», — читаем в дневнике. Тогда на Веничку набросились журналисты. «Меня беспокоит не их запоздалость, а их суетливость», — вздыхал он. Помню, одни телевизионщики решили снять Веничку на Красной площади, куда по сюжету никак не мог попасть его герой, но отец, конечно, сто раз бывал. И больного долго держали перед камерой, Мининым и Пожарским на ветродуе...

Когда в 84-м году за границу просочилась информация, что у Венедикта Ерофеева рак, его пригласили во Францию от Сорбонны —обещали сделать бесплатную операцию, согнать в кучку лучших врачей. И вот Веничка в мыслях уже шагает по Елисейским полям, запивая их «Мерлом», когда советские власти находят большой перерыв в его трудовой деятельности и запрещают выезд. «Ладно бы речь шла о турпоездке, но о жизни человека… — говорил Ерофеев. — Умру, но не пойму этих скотов».

«Я хотел бы собрать в одной комнате всех любовниц — и посмотреть на их общение сверху», — когда-то шутил Венедикт Василич. И ему это удалось — у кровати больного все 5 лет кроме законной супруги Галины Носовой по очереди дежурили Яночка Щедрина и его последняя любовь Наташа Шмелькова. Жена то терпела этих девок, а то выставляла за дверь. Когда Веничка ворчал и становился невыносим, Галина сама звонила

Шмельковой: «Наташа, приезжай, ему плохо» — и допускала их отношения в соседней комнате. Наташа была самая юморная девка — Веничка смеялся над ее словами сквозь боль. Потом срывался на нее, и Шмелькова клялась: «Больше ты, Веничка, меня не увидишь!» Но всегда возвращалась дальше его развлекать. Ю., напротив, прервала с ним общение: «Мне инвалид не нужен», — так и выразилась, опять же напоследок его убив.

В бабах Веничка вообще был разборчив: все, кто окружал его по жизни, — красивые, умные и в разной степени с прибабахом. Нормальная женщина разве станет такого терпеть? Если отдельно взять Галину Носову, то в последние годы со дня на день она ждала Нобелевскую премию. «Потерпи, еще годок поживи — и дадут», — просила она мужа. Он терпел и смеялся. Веничка прозвал ее «надсада», и когда она, бывало, разбушуется, сам звонил санитарам — сдавал супругу в «Кащенко». Кроме психозов у Носовой явно была мания величия. «Я хоть жена известного русского писателя, а ты, е.. твою мать, кто?» — кидала она Ерофееву. Носова отказалась хоронить мужа на Ваганьковском кладбище, объяснив это тем, что там лежат конкуренты Венички: «Это кладбище Высоцкого, пусть Кунцевское будет за Ерофеевым!» В общем, женщина была с размахом.

После данной трагедии Галина доживала свой век в жанре детектива. А какой детектив без погони? Захотели мы с женой ознакомиться с дневниками отца. Приходим — Носова что-то темнит и глаза долу роняет: «Здесь их нет — бумаги в надежном месте». Сложила все 36 блокнотов в чемоданчик и три года носилась с ним по Москве, перепрятывая с места на

место. Весьма удачно скрывалась от преследователей, хотя никто за ней не гнался. И какой детектив без неожиданной, а лучше — даже мистической развязки? На исходе августа 93-го к земле приближалась одна популярная в научных кругах комета. Ученый-статист Галина Носова открыла окно на 13-м этаже и вылетела навстречу небесному телу. По ее расчетам и чертежам, оставленным на столе, ровно в 23 часа они с кометой должны были столкнуться. (Кстати, Яна Щедрина через несколько дней после смерти Венички упала в лестничный пролет.) Ну какой же детектив без жертв?

Тогда наследницей дневников Ерофеева стала мать Носовой. И только в 98-м году она нам их отдала — наконец я получил доступ к тайным мыслям отца. Больше всего боялся там увидеть заметки вроде «на сынишке природа отдохнула»… А вот такой нежности и снисхождения к себе с его стороны никак не ожидал.

Мама не поехала прощаться с отцом — только плакала и икала, плакала и икала. А у меня его уход все время в голове. «Когда приедешь, Венька?» — «11 мая». Почему я так сказал? Мне даже никто не сообщил, что отец 7-го уже впал в беспамятство, а я прибыл на день раньше обещанного… Квартиру открыла какая-то посторонняя девка: «Веничка, скорей беги в больницу!» И я дежурил у его кровати до утра 11-го мая, когда хрипы прекратились — Венедикт Василич открыл глаза, удостоверился, что я пришел, как условились, и сомкнул веки.

Думаю, отец искренне верил в свое бессмертие… Еще году в 86-м он случайно услышал по радио «Немецкая волна»: «Скончался русский писатель

Венедикт Ерофеев». И говорит нам с улыбкой: «Дайте-ка мне зеркальце». — «На, Веничка». Подышал на него — не запотело: «Значит, правда. Но даже если меня приговорят к повешению, я встану через час и пойду», — очередной миф про себя отец тогда принял «на ура».

В один из своих первых визитов я набрался смелости и выпросил у Венички «Москву—Петушки». Он нехотя достал тот самый французский экземпляр, из-за которого они с матушкой когда-то так сжимали друг друга в объятиях. Сказал ревниво: «На вынос такому оболтусу не дам — читай при мне». Я вышел на балкон и уткнулся в книгу. Периодически из-за тюли показывалась седая голова Венички: «Что же ты, дурачок, не смеешься?» И я, конечно, ржал. Но мне было не до смеха. «Когда тебя нет, мальчик, я совсем одинок. Ты бегал в лесу этим летом? И наверно, помнишь, какие там сосны? Вот и я как сосна… Она такая длинная-длинная и одинокая-одинокая-одинокая, вот и я тоже». Вдохнул я эти отцовские признания — и выдохнул. И ничего не почувствовал. Ни его, ни себя не узнал в этих фразах. Только в одной меня узнаю — что «любящий отца, как себя самого».

А ведь Веничка тем самым мне давал аванс, и я перечеркнул его надежды — и прежней жизнью, и последующей. В институт не поступил, а работая в совхозе, пил так неумело, что жена буквально с того света вытянула… Думаете, легко жить под именем Веничка Ерофеев и быть при этом среднестатистическим муд..ком?

Отец хвалился тем, что знает наизусть Библию, я то же самое теперь могу сказать про «Москву—Петушки». Но страницы про себя хотел бы забыть — и

в книге всегда их пропускаю: я недостоин этих строк… И вы лучше не лезьте в наши внутрисемейные дела — пролистывайте к чертям всю его любовь к сыну, начинайте с того момента, где у Венички сперли четвертинку…

---

Алиса Фрейндлих: Мой муж превратил театр в бордель!

2016-12-24 01:18:00 (читать в оригинале)

Откровенное интервью великой актрисы накануне юбилея
8 декабря отмечает юбилей первая леди петербургской сцены - Алиса ФРЕЙНДЛИХ. Среди праздничных забот и хлопот она пообещала встретиться с корреспондентом «Экспресс газеты» на пять минут, но неожиданно для себя разговорилась.
- 75 лет - возраст преклонный?
- Если и преклоняюсь сейчас, то только перед любимыми внуками. Молюсь, чтобы и дальше все у них шло хорошо.
- У внуков возраст тинейджеров, масса соблазнов. Что вы делаете, чтобы уберечь их?
- Никита ростом под два метра, учится в Щуке. У него появилась девочка, я ее уже видела и пока ничего внуку не советую. Пусть сам разбирается, что такое хорошо и что такое плохо. Анечка хоть со сложным характером, но по духу мне близка. В школе сначала была застенчивой, а теперь старается быть более пробивной. За словом в карман не лезет. Пережила уже первую любовь... Жизнь - как у всех подростков ее возраста.
- Как вам удается так потрясающе выглядеть?
- Спасибо за комплимент. Конечно, хорошая косметика помогает. Люблю для ухода за лицом делать свои «произведения». Использую оливковое масло, натуральные ланолиновый и спермацетовый кремы. Для моей кожи эта нежная маска - самая подходящая. Но думаю, дело не только в кремах.
Пять лет назад Алиса Бруновна отмечала свое 70-летие с внуками Анной и Никитой
Пять лет назад Алиса Бруновна отмечала свое 70-летие с внуками Анной и Никитой
Я, к сожалению, по отношению к себе очень недисциплинированная. Хочу убрать талию - для этого нужно утром 15 минут делать упражнения, а мне трудно на это решиться. Пока соберусь, уже надо бежать на репетицию. Сейчас я похудела, потому что работаю над спектаклем. А дальше опять поправлюсь на три-четыре кило, и лень будет утром просыпаться, и в еде по-прежнему буду ни в чем себе не отказывать.
- Чем особенным вы любите себя побаловать?
- Выпечкой и сладким.
- А что чаще всего у вас в рюмашке?
- Кампари с соком. С удовольствием выпью и водочки.
- Бывает день, когда мужчины на улице на вас не обращают внимания?
- Если бы это произошло, мне бы стало дурно. Вниманием мужчин я не обделена до сих пор. Но мне хорошо с собой. Одиночество - любимая краска на сцене, когда я играю - осенняя и спокойная. Мужчина сейчас мне нужен, когда что-то ломается. Тогда я вызываю слесаря.
Зрители с неизменным восторгом встречают каждую новую роль Алисы Бруновны. Кадры из фильмов «Похождение зубного врача»...
Зрители с неизменным восторгом встречают каждую новую роль Алисы Бруновны. Кадры из фильмов «Похождение зубного врача»...
После блокады подъедаю все хлебные крошки
- У вас долгая жизнь, были, конечно, и обиды. Вы злопамятны?
- Один черный день из детства помню, как будто это было вчера. Когда отец, придя с репетиции, заснул на часок, я нанесла ему тени под глазами и поцарапала при этом веко. Я была сильно, очень даже сильно выпорота и поставлена в угол на колени, да по русской традиции еще и на горох. Мама, придя с работы, мне еще добавила, сильно отшлепала по попе. Мне было очень жаль себя и обидно, что взрослые не поняли шутку.
- Фамилия вам жить не мешала?
- У папы, Бруно Фрейндлиха, были неважные отношения с властями Ленинграда, в том числе и из-за фамилии. Меня не хотели принимать в школу, заставляли папу дать мне материнскую фамилию. Я ревела и требовала своим голоском, чтобы оставили мне прежнюю. Я любила и папу, и свой древний немецкий род. Жить, дружить и влюбляться моя фамилия мне даже помогала.
- А какова судьба вашей семьи?
- Папа из-за крайней дистрофии был вывезен из Питера. Мама погибла при бомбежке. Сестру посадили по 58-й (контрреволюционные преступления. - А. М.). Брата расстреляли. Я тоже стала дистрофиком и выжила благодаря бабушке. Она меняла наш фамильный хлам на крупу и умело делила пайки хлеба. Я подъедаю все хлебные крошки и сейчас. Не пользуюсь льготами блокадницы, автоматически их перечисляют в детский дом. Мне достаточно зарплаты в театре и гонораров за съемки и концерты.
...и «Служебный роман»
...и «Служебный роман»
- Какие клички были у вас в школе? Как вы воспринимаете шутки над собой?
- В школе я была маленького роста. Часто ко мне на переменке подбегал мальчишка выше ростом, дергал за косички, давил на плечи, при этом повторяя: «Лиса Алиса, я твой кот Базилио». Я не обижалась, убегала, потому что вечно куда-то опаздывала, даже на репетиции в драмкружок. В одном из этюдов я была бабкой, продающей гуся, и кричала с удовольствием: «Покупайте гуся! Он большой и несет яйца». Смеялись потом все, когда дошел смысл сказанного. На уроках я была полным бараном почти по всем предметам, учителя называли меня актрисой. Меня мутило, когда я разбиралась в формулах. И все же физичка ставила мне тройки со словами: «Ладно, на сцене ты совершенно другая, и сумасшедшая бываешь, что с тебя взять на уроках?»
Сумасшедшую барыню Феклушу в «Грозе» Островского, а также мужчин - Бальзаминова и Леля из «Снегурочки» - я играла, пока наша знаменитая 239-я школа, охраняемая львами у фасада, не слилась с 209-й мужской школой и появились в кружке мальчики с хорошими задатками. И не только актерскими. Жить стало веселей, и мы на вечерах танцевали фокстрот и танго. Я чувствовала на своей талии дрожащие руки мальчишек, и еще что-то очень твердое прижималось ко мне.
Поступив в театральный институт, я опаздывала на лекции профессора Зока. Знала, что он был ко мне не равнодушен. Когда Борис Вульфович - вечно подтянутый, при бабочке - тет-а-тет разговаривал со мной, я обращала внимание, что больше бабочки оттопыривается его «кис-кис».
С годами, когда я уже работала в театре, я пересеклась с Зоком. У него умерла жена, но как всегда он был при бабочке. А «кис-кис» был незаметен, «бабочки» туда больше уже не влетали.
Когда ВЛАДИМИРОВ узнал... (фото ip-vladimirov.narod.ru)
Алиса ФРЕЙНДЛИХ и Игорь ВЛАДИМИРОВ (фото ip-vladimirov.narod.ru)
Не получила Госпремию за «Служебный роман»
- Бывало так, что вы попадали в неловкое положение?
- У меня была главная роль в «Служебном романе» Эльдара Рязанова. Фильм получил Государственную премию. Я - единственная, кто эту премию не получил. Было неловко мне, когда все спрашивали: «Почему?» Я и сейчас не могу ответить.
- В Театре Ленсовета мне рассказали, как вы не один раз выпускали пар на супруга Игоря Владимирова перед расставанием.
- Кобель, он и есть еб...ный кобель, хотя я безумно ценю его талант режиссера и актера. Его так называла, поскольку он начал пить и распускал вожжи. Одно время театр стал для него собственным борделем. Приглашал артисточек и прочих не для работы в театре, а для собственной забавы. Решил, что я стерплю, ведь я всегда была для него ручной собачонкой. В общем, и я позволила себя чуть-чуть свободы. Поклонники у меня всегда были, но в собственной шкале ценностей я себя ставила значительно выше доступных театральных шлюх.
Игорь Владимиров взял меня всем. Был старше на 16 лет, мудрее, а чувство юмора просто ошеломило меня. Он был легок в общении. С возрастом его характер изменился. Он стал нетерпим ко всем, ко мне в первую очередь. После развода мы еще долго работали вместе, понимали на репетициях друг друга с полуслова. Владимиров болезненно воспринимал мои успехи в кино, потом стал сниматься сам.
- Другие мужья оставили такой же глубокий след в вашей жизни?
- Володя Карасев - журналист, был нужен мне как отдушина, как мужчина. Но все приедается, и секс с нелюбимым в первую очередь. У нас были совершенно разные пристрастия. Впрочем, я совершенно уже его не помню.
Юрочка Соловьев работал актером. Способностей в лицедействе имел мало, зато был отличным парнем и очень талантливым художником-самоучкой. Мне с ним было хорошо, хотя он, как никто другой из моих мужей, ревновал меня к профессии. Юра предложил мне уехать в Германию, у него там появилась работа. Я отказалась, и мы расстались.
...что жена наконец-то изменила ему с молодым актёром Мишей БОЯРСКИМ, то в гневе выгнал его из театра
Алиса ФРЕЙНДЛИХ С Михаилом БОЯРСКИМ
- Вам удается совладать с эмоциями?
- Когда меня что-то раздражает, а я в обществе и не могу выплеснуть негатив, растущий как снежный ком, я просто играю человека, который ко всему относится спокойно. Скажем, за кулисами после спектакля иду с всклокоченной головой или, когда снимают грим и мое лицо превращается в старую ж...пу, ко мне подходят и хотят фотографироваться. Как я реагирую, вы догадываетесь? Мат - неотъемлемая часть русского характера. Вообще же мой главный недостаток - то, что я паникер и трусиха.
- Когда вы бываете счастливы?
- Я была счастлива, когда моя дочь Варя вышла замуж за Сергея Тарасова. У Сергея удалась карьера, он был вице-губернатором Питера. Они подарили мне долгожданных внуков - Никиту и Нюту. Я была очень дружна с зятем. Обучала его правильной русской речи, закрепляла кнопками слова с правильным ударением в их квартире. Зять относился ко мне как к сверстнице, хотя и был значительно моложе.
Уже 1,5 месяца как он оставил семью и сошелся с балериной Александринского театра Анастасией Колеговой. В душе бывший зять остается мне близким человеком... Забыть Сергея - это значит остановить в своей душе чувства любви и привязанности. Наша семья в трауре. (Вице-губернатор Санкт-Петербурга Сергей Тарасов трагически погиб при взрыве «Невского экспресса». - А. М.)
- Как собираетесь встречать Новый год?
- Вся наша семья крещена в лютеранской церкви. Скоро Сочельник и Рождество, мы все пойдем на церковную службу. И в доме будет пахнуть пирогами, я их испеку по старинному бабушкиному рецепту.