urus_hay Голосов: 1 Адрес блога: http://urus-hay.livejournal.com/ Добавлен: 2009-04-23 15:15:49 блограйдером Lurk

Глобалное похолодание?

2012-06-12 19:38:24 (читать в оригинале)

Прямой репортаж CNN о "Марше миллионов" в Москве


http://cnn.com/video/data/2.0/video/world/2012/06/12/verjee-intv-kasyanov-russia-protest.cnn.html

Комментарии | Постоянная ссылка

---

Ура!!!

2012-06-12 00:51:09 (читать в оригинале)

Но, товарищи хохлы, с вами никакого валидола не напасёшься...

Комментарии | Постоянная ссылка

---

Революционный класс в реакционной войне не может не желать поражения своему правительству (В.Ленин)

2012-06-09 16:45:31 (читать в оригинале)

*Не знаю, понимают ли сами футболисты это, но, став путинскими конфидентами, они приняли на себя и ответственность за всё то, что произошло в стране в последние годы, в том числе за все провалы и откровенные преступления: за безграничную коррупцию, подавление гражданских свобод и уничтожение свободных выборов. А поэтому пусть не удивляются, если растущее неприятие Путина вдруг в полной мере коснется и их самих.

Это - не сборная России. Это - сборная Путина, болеть за которую теперь должно быть просто стыдно. 
На футбольном поле эти игроки заслуживают только свиста. 
Читать полностью: http://yablor.ru/blogs/sbornaya-putina/2306960

Комментарии | Постоянная ссылка

---

MIB - ностальджи - 5

2012-06-01 21:10:14 (читать в оригинале)

Он легонько постучал самкой по стене.
– Где животное?
Самка извивалась, пытаясь спрятать лицо. Ее всю перекосило.
– Не знаю! – совершенно бессовестно говорила она неправду, и переводчик-телепат просто умирал от стыда и возмущения. – Где-то прячется. Он боится шума. Вон там, в той стороне.
– Пойдем посмотрим...
Бигбаг приподнял ее за отставшую шкуру – или это была одежда? – и понес в указанном направлении.
– Зови. Пригласи животное. Поговори с ним.
– Кыс-кыс-кыс! Орион! Ориончииик!
– Громче.
– Ориончиииик!!! Кыш!!! Кыш, кому говорю!!!
Бигбаг повернулся. Зверек стремительно прошмыгнул мимо и скрылся между шкафами. Для вялого студенистого млекопитающего он был весьма подвижен.
– Почему ты зовешь его Орионом?
– Так было напи... кха... ты меня задушишь... написано на ошейнике...
– Я тебя задушу, если через пять минут ты не отдашь мне зверя.
Зазвенел звонок.
Потом – еще и еще.
– Эй, есть тут кто живой? – раздался голос.
Переводчик-телепат сжался в комок. Он узнал этот голос. Голос пограничника, владевшего незаконным оружием и просто чудом – чего уж тут – не подстрелившего Бигбага у лавочки Розенберга.
– Слушай сюда, самка, – сказал он. – Ты хочешь продолжить свое жалкое, никому не нужное прозябание?
– Д-да...
– Тогда будешь делать мне всё по моему хотению.


Ну что ж...
Как сказано в уставе, "лучший вид нападения – это нападение на беззащитного". Бигбаг отступал, прикрываясь самкой. Для пущего эффекта он приставил ей к голове блестящую штуку, взятую с трупа наглеца, который пытался отнять у него экипаж. И отнял, что характерно, хотя и не своими руками... Бигбагу эта блестящая штучка была не нужна, поскольку он мог в любой момент просто оторвать самке голову или ножки – как сама она наверняка проделывала радостно с несчастными крылатыми созданиями... Нет! Точно – тот, с шешендриком в руках, действовал явно по ее приказу...
Но как же это низко, подумал Бигбаг, – позволять самкам командовать собою. Из-за этого и начинаются всякие планетные пертурбации... Он представил себе, как Магбаг отдает ему приказ, и его даже передернуло от отвращения.
У пограничника в руке был арктурианский протонный пакетник – тот самый, из которого он тогда палил на улице, и в каком-то смысле Бигбаг был спокоен: вряд ли этот идиот цвета данга рискнет повторить номер в замкнутом помещении. Ибо тогда всех присутствующих разотрет по стенам.
Впрочем, он мог получить и такой приказ: любой ценой...
Сам Бигбаг именно такой приказ и отдал бы на месте пограничного начальства. Кто-то из козанострийцев говорил ему, что лучшие пограничники получаются из отставных бутлегеров, а лучшие бутлегеры – из отставных пограничников.
И если бы не галактика, которая болталась у него на пальце, Бигбаг не прочь был бы покомандовать собственной поимкой.
В помещение влетел второй пограничник, бледный коротышка. В отличие от первого, он имел в руках универсальный лучевой трансглютератор, способный в створе луча трансглютерировать любое твердое тело. А створ луча регулировался вон тем воротничком вокруг жерла, и коротышка-пограничник уверенным движением руки поставил его на минимальный телесный угол, на снайперскую стрельбу...
– Ни с места, жук навозный! – запищал коротышка.
– Может, мне еще и мишень изобразить своим красивым телом? – поинтересовался Бигбаг.
– Не стреляй, Кей! – причитал второй пограничник, прибежавший первым и своею беседой с самкой вогнавший переводчика-телепата в творческо-экстатический тупик. – Не стреляй!
– Как долго ты соображаешь! – укоризненно сказала ему самка. – Наверное, мне нужно было спеть для тебя песенку: "Под сто-лом! Пси-хо-пат! Па-па-пам!" Хотя и тогда ты не переключился бы.
– Знаешь, ты так ясно намекала...
– Ну, еще бы! Вы, мужики, все такие: любой намек воспринимаете только ниже пояса.
– Под столом – это и есть ниже пояса!
– И тогда большая голова у вас отключается, а работает только маленькая!
– Да ты просто вела себя как пьяная потаскуха! Как я должен был догадаться!
Бигбаг начал подозревать, что переводчик-телепат обожрался словесной требухи и несет околесицу. Он зависал, когда участники встречи явно что-то говорили, и вещал, когда все старались молчать. Доносил развернутые фразы вместо коротких и переводил монологи междометиями. Вернусь – предъявлю рекламации.
– А ну, всем молчать! – приказал Бигбаг и пожалел, что нечем ткнуть куда-нибудь в зону вербальных мерцал переводчика-телепата.
– Отпусти ее, говноед! – сказал коротышка.
– Мы едим не говно, а данг! Данг, понял, ты, обезьяна! И по сравнению с вами я стою неизмеримо высоко на ступеньке эволюционной лестницы! Так уж распорядилась природа.
– Чуть-чуть высунься из-за девушки, и тебе сразу станет легче, – сказал коротышка.
– А ты, конечно, любил мучить маленьких насекомых, чудовище, – сказал Бигбаг. – Не хочешь посмотреть, как насекомое расквитается с тебе подобным? – он чуть сжал шею самке. Та захрипела. У них такие слабые шейки...
– И далеко ли ты улетишь без корабля? – спросил пограничник. – Если, конечно, можно назвать кораблем ту кучу металлолома, на которой ты прилетел сюда. Что, у жуков начались финансовые проблемы?
Они наступали, а Бигбаг отступал, огрызаясь словами, затягивая время – и кося при этом краем глаза на окно в стене.
– Бросьте оружие!
– Не дождешься, насекомое! – коротышка.
– Не волнуйся, Лорел, все будет в порядке... – сказал пограничник цвета данга.
– Какое там в порядке! – самка, возмущенно.
Она права, подумал Бигбаг.
– Я говорю: все будет в порядке! – пограничник, с нажимом.
Возможно, местный колдун, подумал Бигбаг неуверенно.
– А вот тебе, мешок с мясом! – перебивая сомнения, крикнул он, подхватил самку поперек тела (она вспискнула) и запрыгнул на окно, пробив при этом хрупкую полупрозрачную пластину.
Потом он совершил еще один прыжок – и оказался прямо перед желтым, с шашечками, экипажем.


Пилот этого экипажа мог только помешать, и поэтому Бигбаг вышвырнул его.
– Ты знаешь это место? – он сунул под нос самке ту самую картинку.
– Д-да...
– Вези нас туда.
– Ни за что!
Бигбаг приоткрыл рот. Просто приоткрыл рот. Самка икнула. Он бросил в рот кулон с галактикой и проглотил его. На всякий случай.
– Вези нас туда.
– Хоро... хорошо...
Он вдруг понял, что победил. Я победил, сказал он себе. Я победил. Слова и мысли были не его. И не о нем. Победил, подумал он снова и снова.
Все равно не верилось.
Галактика у него – вернее, в нем. И вместо дрянного "Искателя" у него будет отличный корабль перморианцев. Устаревший? Xa! Кто сказал, что классика стареет? Она лишь становится дороже с годами...
Я – победил!!! Я обставил их всех.
Он посмотрел на свою добычу. Нельзя сказать, что самка выглядела аппетитно. Вообще непонятно, что самцы-аборигены находят в таких некрупных унылых существах. Но будем надеяться, что скрасить скучные месяцы обратной дороги она сможет.
Жаль, не удалось захватить больше ничего вкусненького из тех холодильников, которыми она заправляла...


Всё сходилось. Две башни, увенчанные настоящими перморианскими кораблями. Насколько Бигбаг знал, а знал он хорошо, – перморианский корабль не собирается из отдельных частей, а выращивается по интегрально-кристаллический технологии. То есть снять с корабля ничего нельзя. Разве что мебель.
Но кому в наше время нужна перморианская мебель? Никто и не поймет, что это такое.
– Ты двигаешься со мной, – приказал Бигбаг самке.
– Идите, я догоню, – сказала самка. – Должна же я закрыть машину?
Примитивная хитрость, подумал Бигбаг с жалостью. Только на такое они и способны....
Он вырвал замок зажигания – за ключом потянулись какие-то зацепившиеся проволочки – и ухмыльнулся:
– Теперь закрывай.
Она, не уловив иронии, захлопнула дверцу и подняла стекло. Бигбаг обогнул экипаж, легким движением руки оторвал дверцу и взвалил самку на плечо.
Или сохранить ее до дома? Он представил себе, как обрадуются дети. А кроме того, после распыления этой планеты она может оказаться очень редким экземпляром...
Эта мысль стоила медленного обдумывания.
Ладно, посмотрим.
Отвлеченный этими приятными мыслями от мерзких проявлений внешнего мира, он не сразу услышал визгливый говорок самки, напоминающий куртуазную чушв, которую так любит лопотать Магбаг.
– .. в конце концов, я вас довезла, да, довезла до места, как договаривались, и что же получается, меня хватают и куда-то волокут, непонятно кто, я же ничего не понимаю, я тебе не нужна, зачем я тебе нужна такая, от меня пахнет трупами почти как от тебя, да, я воняю, воняю, буду вонять еще больше, если ты меня сейчас же не отпустишь, зачем я тебе нужна и почему бы тебе меня не отпустить?..
Бигбаг, тяжело ступая, добежал до металлической лестницы, ведущей на верх башни по наружной стене, и запрыгнул на нижнюю ступеньку.
– Отпустить? – удивился он. – Зачем? Путь угрожает быть скучным, а когда мне скучно, иногда хочется жрать, жрать и жрать...
Самка вспискнула и замерла. Бигбаг преодолел два десятка ступенек, прежде чем она вновь подала голос.
– А ты знаешь, что похищение у нас карается смертью?
– Это разумно, – похвалил Бигбаг.
– Я имею в виду тебя.
– Ты хочешь меня похитить? У тебя не получится. Я стою гораздо выше на эволюционной лестнице, поэтому я могу тебя похищать или есть. А ты не можешь. Это было бы преступление против законов природы. Слабый не может есть сильного.
– Когда ты умрешь, тебя съедят черви.
– Когда я умру, я буду слабый... Постой-ка, – он даже приостановился, – Ты хочешь сказать, что вас едят... черви? – его передернуло от отвращения. – Может быть, они вас и разводят?
– Нет! Черви едят только то, что мы оставляем им. Это мы их разводим. Для рыб.
– Вы работаете на рыб?
– Мы ловим и едим рыб. Приманивая их червями,
– Вы дикая и извращенная раса. Как правильно я сделал, что расправился с вами. Зачем вам жить? Подавать дурной пример молодым расам?
– Ты не имеешь права меня есть. Я очень известная особа на Земле. Королева. Нет, даже богиня. Множество людей поклоняются мне, считают священной ту землю, по которой я хожу. Если ты меня похитишь, может начаться война. Это будет твоя самая большая ошибка.
– Война – это хорошо, – сказал Бигбаг с удовольствием. – Война – это еда. Это много доброй еды. На моей планете осталось еще семьдесят миллионов голодных ртов, и все хотят есть. И все это мои родственники. У нас много родственников. Мы все родственники. И мои дети. Я очень люблю моих детей.
– О да, семьдесят миллионов детей... надо их очень любить. И хорошо знать. И вкусно кормить. Вы хороший отец, но лучше все-таки отпустите меня... неужели меня нечем заменить? Рядом супермаркет...
– Тебе должно быть все равно. Скоро из всей вашей планеты получится один большой мясной рулет.
– Что ты говоришь? – самка дернулась – и вдруг, извернувшись, бросилась вниз. Бигбаг почти поймал ее на лету.
Странный обычай, подумал он...
Впрочем, самка не долетела до поверхности. Вокруг башни росли деревья, и она повисла на ветвях.
Неудача – или так было задумано?
– Я остаюсь! – крикнула она.
Как хочешь, подумал он. Пропадай. А так – стояла бы на полке. Или даже в музее.
Вот будет забавно, если люк задраен без отката...
Но нет – аборигены даже до такого не додумались. Бигбаг нащупал утопленную клавишу, нажал.
С мягким звуком люк открылся. В помещениях корабля загорелся грязно-желтый перморианский свет и зазвучала скрежещущая музыка, так приятная для их отвислых ушей – и отвратительная всем подлинно разумным существам.
Но, как сказано в уставе, "что трофейно – то не безобразно".


Перморианцев во всей мыслящей вселенной принято было презирать за необыкновенную изнеженность и интеллектуальную слабосильность. Вся их техника управлялась двумя-тремя кнопками или клавишами и была доступна в пользовании любому дебилу. Три клавиши – это было для них слишком сложно, четыре – означало степень высшего посвящения.
Корабль управлялся пятью.
Бигбаг сидел расслабленно. Стучали клапаны гравитационных компенсаторов, посвистывали регенераторы воздуха, жужжали, раскручиваясь диски магнитно-пространственных исчезателей. Корабль готовился к экстренному старту.
Бигбагу было грустно. Хотя бы потому, что это многообещающее приключение завершилось так же быстро, как рутинные набеги на гнезда голоногих яйценосцев. Да, здесь ставка была высока, очень высока... но сама игра оказалась неинтересной, пресной. Хорошо, конечно, что аркиллианская партия примирения обезглавлена, что вновь раздут заглохший было балтианско-аркиллианский конфликт, что эта гнусная вонючая планетка сгорит в его пламени... но удовольствие от этого было отнюдь не эстетическим.
Ремесло, а не искусство.
Сквозь корпус корабля прошел стон рвущихся крепежных конструкций, и тут же диски исчезателей изменили тон. Корабль начал свой полет – пока медленный, в атмосфере...


Удар был страшный. Гравикомпенсаторы взбесились. Долгое время – секунду, две, три... – Бигбагу казалось, что корабль падает на планету отвесно, ребром вперед.
Потом двигатели надсадно взвыли.
Вибрация рассекаемого воздуха проникала сквозь обшивку. Потом раздался сокрушительный звон и грохот. Экраны были темны, и непонятно было, сквозь что корабль прошел – почти не теряя скорости.
А потом он затормозил по-настоящему, и это могла быть только почва планеты.
И – всё затихло. Лишь где-то что-то лилось. И сыпалось. И трещало. А потом запахло дымом...
Если бы в руки Бигбагу попались подонки, снабжающие современным оружием дикарей, он не позволил бы им умереть очень быстро. От них осталась бы треть, а то и четверть тела – но эта треть-четверть была бы живой. И чувствовала бы всё-всё...


– Руки за голову? – повторил Бигбаг. – Вот так, что ли?
Он завел руки за шею, взялся за обвисшие складки маскировочной шкуры и – ликуя, разорвал ее! Одновременно распрямляясь из ненавистной зю-формы...


Ниже пояса он себя не чувствовал, глаза застилал синий туман, розовый туман, сиреневый туман, сколько туманов... а впереди сидели два пограничника и гнусно похохатывали, и галактика была у них в руках, и нельзя было допустить, чтобы у них в руках она и осталась. Бигбаг подтянулся еще и еще раз, чуть приподнялся, собрал все силы для броска...

Комментарии | Постоянная ссылка

---

MIB - ностальджи - 4

2012-06-01 21:07:55 (читать в оригинале)

Последняя ночь над Мухосранском, который и вправду назывался Большим Яблоком (интуиция не подвела!), близилась к завершению.
Эдгар вначале возился со шкатулкой осторожно. Как он и предполагал, это оказался замаскированный переносной сейф из дюранита.
Он опробовал на замках все ключи, которые выгреб из карманов Розенберга. Бесполезно. Помимо обычных замков, там был и цифровой. Бигбаг прикинул в уме (своем и переводчика-телепата, который заодно неплохо считал), сколько времени понадобится ему на перебор всех комбинаций, и застонал.
Столько не живут.
Но, в конце концов, он ведь не давал слова сохранить этот сейф в целости?
Под сиденьем экипажа нашелся кой-какой инструмент, и Бигбаг приступил к делу. Проклятая зю-форма не позволяла использовать все силы...
Так прошел вечер и большая часть ночи.
Наконец у него просто кончилось терпение. С хриплым ревом он схватил злосчастный сейф за ручку и стал молотить им по своему кораблю, словно стараясь пробить метеоритную и тепловую броню...
Ему мерещилось, что он разбивает головы врагов. От этого силы только прибывали.
Экипаж его дергался и приседал. Скульптурная фигура меньшого брата скрежетала по крыше, норовя сорваться.
После одного из бесчисленных ударов раздался звук, который трудно спутать с чем-то: звук сдавшегося металла. Крышка сейфа отскочила, и оттуда хлынули маленькие сверкающие камешки. Бигбаг, не веря себе, перевернул сейф, потряс. Но больше там не было ничего.
Ни-че-го!
Даже двойного дна.
– Нет! Нет! Неееет!!!
Стекла экипажа разлетелись мелкими осколками.


Бигбаг тяжело засопел. Впереди поднималось серое пятиэтажное здание с надписью "Ювелирные изделия" вдоль фронтона. То самое. Там прожил много лет изгнанный балтианский принц. И где-то там оставалась искомая галактика. Круг замыкался.
Вдоль тротуара плотно выстроились чужие экипажи, и Бигбаг впервые подумал о том, что это плохая примета – и что будет с семьей, если он не вернется. Плохо им будет. А может быть, и ничего. Может быть, наоборот...
Он остановился напротив ювелирной лавки рядом с экипажами: маленьким на двух колесах и смешными рогами – и длинным белым с полупонятной надписью на боку: "Я (неясный символ) Нью-Йорк". Нью-Йорк – это было еще одно название Мухосранска, а символ навевал воспоминания о беспечной половой юности... Ну все, подумал он. Теперь мне нужна только удача.
Он распахнул дверцу и вылез наружу. Протиснулся мимо экипажей, пересек тротуар и стал подниматься по ступеням каменного крыльца. Первая... вторая... третья...
Хрупкие ключи, которые он выудил из карманов Розенберга, погибли в схватке с переносным сейфом, поэтому Бигбаг просто выбил дверь и, не обращая внимания на поднявшийся трезвон, вошел внутрь.
Ну, и где же она? Где ее держал этот негодяй?
Дверца стенного сейфа была приоткрыта: очевидно, оттуда Розенберг достал свою шкатулку с блестящими камушками, подарок детишкам посла. На всякий случай Бигбаг заглянул внутрь и даже провел рукой по металлическим полкам. Пусто.
Дальше.
Витрины. Да. Он стал планомерно разбивать кулаком стекла и перебирать дикарские украшения, в изобилии разложенные под ними.
Дикари! Дикари! Увешивать себя ни на что не годными побрякушками...
Кто говорил, что и для таких есть место во Вселенной? Какой идиот мог даже подумать такое?
Всё. Обшарены все уголки и ящички. Где он ее держал? Где? Почему не взял с собой? Ведь он шел на встречу с послом именно для того, чтобы...
А почему ты вдруг решил, что он не взял, презрительно спросил он самого себя. Только потому, кретин, что ты ее не нашел?
Бигбаг почувствовал, что его охватил холод.
Ошибка. Была. Допущена. В самом. Начале.
Непоправимая ошибка.
Он швырнул чем-то в стену, потом принялся срывать ту дрянь, которая была там развешена. Плоские картинки. Слащавый пушистый домашний зверек в разных соблазнительных позах... Эти декадентствующие балтианцы... Проклятый маленький скотоложец!
Бигбаг рвал их и топтал ногами, когда за окном раздалось раздраженное гудение. Он посмотрел в окно. Перед его экипажем стоял другой, черный, с суставчатой металлической рукой позади кабины. И абориген, выбравшийся из этого уродливого чуда, цеплял бампер экипажа Бигбага за крюк железной руки!.. Такого Бигбаг вынести просто не мог. Не говоря уже о том, что ходить пешком было непрактично и весьма унизительно, – так ведь в фургоне находился уже почти отремонтировавшийся космический корабль. А он еще ни разу не слышал о бойцах-мстителях, покинувших чужую планету пешком. Или на крыльях.
– Ты что, тупой? – грозно спросил переводчик-телепат. – Это не твоё!
– Точно, – согласился абориген. – Но здесь, веселый парень, парковки в два ряда нет. Понял? Сейчас я увезу твою колымагу, а ты потом ее заберешь с наказательной площадки на Двадцать второй, понял?
А-а, подумал Бигбаг, это какая-то местная игра. Чего только не придумывают дикари...
– Не сейчас. Экипаж мне нужен, понял?
– Что делать, весельчак, жизнь иногда берет нас за шарики, понял?
Честно говоря, Бигбаг понял, но не совсем. А может быть, совсем не понял. Однако нужно было что-то делать. Вырвать наглецу ноги? Это привлечет ненужное внимание...
Ах, да... будем соблюдать местные ритуалы...
Он открыл дверцу своего экипажа и вынул ту металлическую палку, которой бедняга Эдгар пытался ему угрожать.
– Эй, тупица, посмотри сюда! – сказал он.
Абориген обернулся.
– Забавная штучка, – кивнул он, – У меня, пожалуй, найдется для нее братик.
Он вынул из-за пояса что-то короткое и блестящее, показал Бигбагу – и свободной рукой продолжил свои манипуляции с крюком.
Бигбаг растерялся впервые за эту миссию. Он что, не понимает?.. Или же среди аборигенов распространен "дух воина", провозглашающий доблестную смерть высшей целью жизни? Если так... могут возникнуть сложности...
Ерунда, подумал он. Через один оборот эта планета будет чем-то похожа на свою маленькую спутницу: без атмосферы, в язвах кратеров и пятнах медленно застывающей лавы. Балтианцы, может быть, ограничились бы уничтожением лишь одного биологического вида – в вопросах мести они точны и изысканны, – но аркиллианцы... те просто мясники.
Но будет обидно, если галактика будет распылена или сплющена вместе с этой поганой планетой. Тогда за нее не получишь ничего...


Спокойствие, думал он. Главное – не пороть горячку. Время есть. Собственно говоря, у меня масса времени. Они могут искать меня до полной усрачки: корабля нет, и найти меня невозможно. А пока они не поймут, что произошло, пока не убедятся окончательно, пока не будут полностью уверены... Тем временем я уж тут что-нибудь придумаю.
Бигбаг выбрался из тягача. Аборигены бродили плотными толпами, обтекая его с двух сторон. Наверняка кто-то из них располагал так необходимой Бигбагу информацией... вот только знать бы, кто?
Этот? Или этот? Или вон тот коротышка?..
Нет, проклятые пограничники не добьются своего! Сказано же – никогда не загоняйте противника в угол. А его – загнали. И если раньше он мог – пусть осознавая свой провал, пусть отчасти даже презирая себя за неудачливость – убыть с планеты в самый последний момент даже с пустыми руками, то теперь он просто обречен на то, чтобы найти галактику. Держа ее в заложниках, можно будет диктовать свои условия...
После обыска резиденции Розенберга Бигбаг твердо знал: галактика была у него с собой – там, на встрече с послом. Он просто как-то хитро спрятал ее... а значит, она у него по-прежнему с собой! Там, где он сейчас находится...
Судя по всему, аборигены не пожирали трупы соплеменников сразу, на месте. Наверняка у них имелся какой-то обряд... а следовательно, и место, где обряд проводится, и специальные жрецы или чиновники...
Дикари обожают обряды!
Но откуда у этих мерзавцев настоящее оружие?
Похоже, во Вселенной не осталось никаких законов! Кто-то поставляет оружие на примитивные планеты... что ж, настанет время разобраться и с ними. Наверняка это те же, кто нанял дезинсекторов для его родной планеты. А если они и не нанимали, то наверняка подумывали об этом. Многие, ох как многие точили зубы на его свободолюбивых соплеменников! Точили – и ломали, точили – и снова ломали...
И взяли – только обманом.
Он наткнулся грудью на что-то твердое и остановился. Перед ним была небольшая хижина из пестрой бумаги, пластика и стекла. Переводчик-телепат подсказал: здесь продают новости вместе с бумагой.
Он тупо смотрел на все эти новости и бумагу, понимая, что добывать информацию из этого мусора можно будет как раз до момента испепеления. Так не пойдет, так он не согласен...
Бигбаг осторожно, чтобы не повредить, взял торгующего новостями аборигена за отвороты одежды и чуть-чуть встряхнул его.
– Где вы храните трупы?
– Ты чего, парень? Нанюхался?
Бигбаг встряхнул его покрепче и медленно повторил вопрос:
– Где. Вы. Храните. Трупы?
– К-какие трупы? У меня нет никаких...
– Ты, тупое ненужное создание! Если я тебя сейчас прикончу, куда тебя денут?
– Похоронят...
– Зароют в землю?
– Д-да...
– Сразу?
– Не думаю. Сначала в морг...
– Что такое морг? Храм?
– Ну... морг. Не знаю, как...
Бигбаг стряхнул аборигена внутрь его хижины и повернулся, чтобы идти, как взгляд его зацепился за цветную бумажку. "Виды Нью-Йорка"...
Это были очень полезные для его миссии виды. Вот вам, пограничники, подумал Бигбаг, сгребая бумажку в карман.
– Э... ты! – завопил торговец, стервенея. – Доллар за три штуки!
Бигбаг ошеломленно отмахнулся от него. Похоже, все местные жители теряли инстинкт самосохранения, когда разговор заходил о деньгах. Это настораживало... Впрочем, кого это будет интересовать после испепеления?..
А теперь – искать этот самый морг. Быстро, быстро, еще быстрее!
Время – сгорало.



Здесь требовалось спуститься на несколько ступеней вниз. Под сводом было гулко и прохладно, почти как дома. И запах, чем-то напоминавший запах данга...
Слева была запертая (Бигбаг проверил) дверь, а прямо – стойка, отгораживающая часть помещения. За стойкой имелась другая дверь, сделанная наполовину из хрупкого полупрозрачного материала. Такая дверь в принципе не могла воспрепятствовать тому, кто хотел пройти через нее, и у Бигбага опять возникли сомнения в интеллектуальных способностях аборигенов. Дверь как символ. И этот барьер – символ...
На барьере была нарисована белая стрелка, указывающая на кнопку. На стрелке имелась надпись: "Вызов дежурного". И Бигбаг, удивляясь себе и даже отчасти восхищаясь собой, последовал этому местному ритуалу: вызову дежурного. Он нажал на эту кнопку. Мерзко заверещал сигнал.
Через несколько минут из какой-то ниши в стене появился маленький абориген в оптических корректорах на глазах. В одной руке он держал раскрытую книжку, а в другой – странное устройство, напоминающее всем известный альдебаранский шешендрик, только размером побольше.
– Чего тебе надо, добрый фермер Джон? – осведомился он, глядя куда-то поверх головы Бигбага.
– Тут должен быть человек. Прибыл раньше меня. Он мертвый.
Абориген не ответил. Его глаза, и без того уменьшенные линзами, еще более сузились и уставились на маленькое крылатое насекомое, доверчиво опустившееся перед ним на стойку.
А потом он взмахнул гигантским шешендриком и расплющил несчастное маленькое создание!
– Не делай этого, – сказал Бигбаг тихо.
– Мертвый человек? И в морге? Кто бы мог подумать... Так чего ты от меня хочешь? Дать тебе мыла? От тебя воняет, парень, по-настоящему воняет.
– Возможно. Этот мертвый покойник... он был мне очень близок. Друг. Или брат. В большой степени брат. Он имел животное. Кошку. Это животное я подарил покойному. Я. Поскольку мой друг прервал свою жизнь, я хочу повернуть его взад. Эта кошка представляет для меня в большой степени интерес и важность.
– Понятно... – Абориген вновь взмахнул шешендриком и размозжил еще одно летающее создание, – Я понимаю. Друг, подарок... Но есть порядок. Мне нужно будет твое удостоверение с фотографией, письменное свидетельство, подтверждающее факт подарка, а также документ о состоянии родства с покойным...
Третий яростный шлепок!
– Не надо, – сказал Бигбаг.
– Не надо чего? О Боже...
Глаза аборигена вдруг расширились. Он смотрел на стойку, и Бигбаг посмотрел туда же. Несколько маленьких созданий, спасенных Бигбагом от страшной неминуемой смерти там, в здании из глиняных брикетов... Погорячился я тогда, подумал Бигбаг, не следовало мне брать корабль с собой. Стоял бы он там спокойно, дожидался меня.
Абориген нырнул под стойку, а когда вынырнул, в обеих руках у него было по смердящей жестяной банке. От них шел тот же запах, что и от куч сахара на окраинах города-гнезда...
Глаза Бигбага стали наливаться багровой тьмой. Никогда в жизни ничего он так не хотел, как хотелось ему сейчас почувствовать под пальцами живую плоть...

Комментарии | Постоянная ссылка

Страницы: ... 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 ...