Алеся Петровна Голосов: 1 Адрес блога: http://eprst2000.livejournal.com/ Добавлен: 2009-09-27 22:27:57 блограйдером Lurk

Варя

2011-07-07 02:29:56 (читать в оригинале)

Катя уже обращалась ко мне. И не раз, и не два. Я ей честно сразу говорила: «Нет».
Катя занимается тем, что помогает больным детям, работает в фонде. Я ей объяснила, что никогда не пойду ни в какую больницу и никогда не буду лепить из пластилина поделки с детьми, болеющими заболеваниями. Не буду с ними играть. Не буду про них писать в жж. На это есть одна причина.

Я не могу туда ходить, потому что не хочу испытывать вот это чувство. В общем, я не хочу чувствовать чувство, которое бы мне было больно, не хочу переживать. Сойду там с ума от того, что вижу. Я не хочу видеть лысых детей. И надо быть честной, что в этом случае я думаю не о них, а о себе. Мне не нравится и не хочется видеть, как дети, которые ничего толком не понимают, испытывают боль. Я буду переживать. Я не хочу.
И писать в жж про это тоже не хочу. Недавно мне пришло письмо про случай в аэропорту Шереметьево. Мальчику там зажало руку в лифте, он сильно пострадал. Люди просили распространить информацию. Там была такая строчка: «Почету у нас существуют лифты, в которые может попасть рука ребенка?» У меня был встречный вопрос: «Почему у нас вообще все так? Почему у нас дарят водительские права женщинам на 8 марта? Почему врачи получают меньше режиссеров? Почему ветеран войны не может ехать в маршрутке, если там едет еще один ветеран войны? Положено же везти бесплатно только одного ветерана. Почему?» Хотя это вопросы в никуда вообще. Не можешь помочь - не болтай.

Я редко прошу какой-то помощи, не умею в этом участвовать. Журналист Валерий Панюшкин написал однажды статью про девочку. Ее изнасиловал отчим. Чтобы скрыть следы преступления, он облил девочку бензином и живую поджог. Ее спасли, ампутировали ноги, почти половину тела. Материал назывался «Половина девочки». Я бы никогда так не написала. Было бы невыносимо от вида этой девочки, осознания того, что такая непостижимая жестокость существует. Что человеческий мозг, который способен создавать неповторимые произведения искусства, способен на такое зло. Я бы потом есть не смогла, если бы общалась с этой девочкой и видела, что она УЛЫБАЕТСЯ. А я хочу есть. Потому к девочке бы не пошла.

Вчера возвращалась после одной важной встречи. Мы говорили там о важном. О рекламе крема для лица. И у нас что-то не ладилось. Мы не могли найти актрису, не могли выбрать место для съемки, не могли еще с чем-то определиться. Даже перенесли съемку, это меняло многие мои планы. И я ехала обратно такая расстроенная, даже злая. Этот крем был самым важным в моей жизни в тот момент, все крутилось вокруг него. На меня это все навались, как туча черная. И вот мы проезжаем мимо Киевского вокзала, там стоят машины, на них написано большими буквами объявление: «Здесь такого-то числа разбился 17-летний мотоциклист. Ищем очевидцев». И я просто на минуту представила, что где-то сейчас воет мать от того, что ее сын, которому всего 17 лет, умер. Его не убили на войне, потому что везде война. Он не скончался от сердечного приступа, потому что у него врожденный порок сердца. Наверное, он собирался поступать в вуз, самое время для этого. Наверное, мать его гнобила постоянно за то, что он гоняет на мотоцикле и не учится. А сейчас где-то в какой-то конкретной квартире города Москвы крепко пахнет валерьянкой, валидолом, корвалолом. А у меня что? Крем? Актрису найти не можем? И я еду с этой очень-очень важной встречи, где было много-много проблем, и понимаю, что у меня вообще нет никаких проблем, просто никаких проблем вообще нет.

Сегодня Катя подошла ко мне и говорит: «Пойдем, ты мне нужна». Говорит: «Нам надо 4 с лишним миллиона. Напиши хоть строчечку». И я знаю, что она помнит, как я ей подробно все объяснила, что писать не буду, помогать не стану. Но ей все равно. У нее такие глаза, что ей плевать. Она говорит: «Напиши». И показывает мне фотографию. Я смотрю и думаю, что зачем весь этот жж, если не могу помочь. На стенку его, что ли, вешать? У меня нет проблем. У нас у всех нет проблем вообще по сравнению с ней. И вот эти все вопросы, восклицания: "А почему мама Вари не может что-нибудь продать, чтобы оплатить лечение?" Или "Эти мотоциклисты сами виноваты, носятся, как сумасшедшие!" Ни дай Бог когда-то оказаться в такой ситуации. И ни дай Бог, если попадете, вам будут задавать такие вопросы.







С Варей беда. Сколько вас тут?

---

2011-06-29 15:24:26 (читать в оригинале)

Я Диме честно сказала: если бы была война, то тебя ни за что бы не отпустила на фронт. Закрыла бы в погребе и скидывала туда еду по трубе. Чтобы сидел живой и мой. И меня не волнуют морали, принципы. А потом, когда закончилась война, я бы вышла замуж за нормального боевого офицера, победоносца. Дима считает мое чувство юмора чувством полного идиотизма и не обращает на него внимания.

Он, например, может подойти молча, когда я сижу на стуле, измерить рулеткой от затылка до пола, записать данные на листочек и молча уйти. Это значит, что у Димы историческое кино. Каких-то древних людей хоронили сидя, был такой обычай. И ему надо понять, какая должна быть глубина могилы, сколько рыть.

Я ему говорю, что мыть посуду – полезно для здоровья. В моющем средстве много витаминов. А, Д и Е. Витамины впитываются в кожу и расходятся по всему организму, получается спа. Дима терпит меня за что-то. Думаю, потому, что у меня ярко выражены талиозность, бедристость и бюстонарность.

Когда мы с ним раньше общались по скайпу, не жили вместе, то мама пару раз влетала в кадр в ночной рубашке или трусах. Сейчас, когда я говорю с ним даже по телефону, она спрашивает: «Дима меня не видит?»

Дима говорит: «Почему ты про меня не пишешь?» Ну вот, написала теперь.

---

Жираф

2011-06-21 14:27:49 (читать в оригинале)

Мне вчера рассказали, как аборигены ловят крокодилов. На берегу оставляют приманку. Крокодил за ней выходит из воды. Пока он там возится, то аборигены втыкают ножи и другие колюще-режущие предметы лезвиями вверх. Крокодил всегда возвращается в воду тем же путем, что и вышел из нее. Всегда. Всегда ровно по тому же пути. И вот он ползет обратно с приманкой, вспарывает себе брюхо. Потом остается только дождаться, когда всплывет.
Бегаем каждый день внутри города по одному кругу. Проснулся, встал, почистил, пожарил, поел, вышел, хлопнул, доехал, поработал, постоял, доехал, поел, посмотрел, спать.

Я сейчас работала с одним режиссером, он очень талантливый, очень. И это как раз тот случай, когда злодей и гений совместимы. Мы с продюсером думали, почему у него так много детей? Ни одна же женщина в здравом уме не захочет просто жить с этим человеком. А потом поняли, что он просто очень не любит, когда ему говорят «нет». Легче дать, чем отказать. Снимали на пляже, вокруг бегали тучки, режиссер сразу потребовал анимированную карту облаков, связь с аэропортами, которые видят погоду, или хотя бы со спутником в космосе. Наверное, все должно было выглядеть так: «Алло, режиссер? Послушай, дорогой, сейчас к тебе идет облако в виде зайчика, потом будет облачко в виде слоненка, а потом солнечно, будет время снимать дубли, не переживай там, дорогой!»
Этот режиссер вдруг мог сказать что-то вроде: «Так! Переходим к съемкам с верхней точки! Где жираф?» А продюсер спрашивает: «Какой жираф? Мы не заказывали жирафа! У нас нет жирафа!» - «WTF?! Как это у вас нет жирафа! У всех съемочных групп есть жираф!» - «Да, но у нас нет жирафа, можем снимать верхнюю точку с операторского крана, как это делают обычно. Можем залезть на крышу дома, можем со стремянки, но у нас нет жирафа…» А режиссер хочет снимать только с жирафа. Говорить «нет» бесполезно, так как все помнят количество его детей. Понятно, что все равно поймает и вые…

Режиссер еще такой, что очень о себе заботится. Он бережет себя, свое тело. Мажется кремом от загара, сидя под тентом в пасмурную погоду, будучи в кепке и темных очках. Мажет себя даже под воротником. И в микроавтобусе садится в самую середину, пристегивается с двух сторон ремнями. Когда ему приносили лимонад, то он спрашивал, из какого источника была взята вода для этого лимонада?

Я смотрела на него и все время вспоминала, как один раз мы снимали сериал. У нас был актер в главной роли, который вел себя очень плохо. У многих актеров есть такая черта: когда они понимают, что с ними снято много материала и вычеркнуть их из сюжета уже не получится, то начинают просить больше денег, требуют подогретые бананы, отдельную гримерную, суши из продюсеров. Этот актер, например, никогда не застегивал ширинку на своем костюме сам. Он считал, что это дело художника по костюмам, есть же такая должность – вот пусть придет и застегнет. И всем это страшно надоело, всех он ужасно достал. Тогда продюсеры сели и начали думать, как его убить. Убить к чертовой матери этого персонажа по сюжету, чтобы актер вообще не снимался больше. Режиссер, который любил драматичные сцены, говорит: «А давайте устроим пожар, пусть он сгорит!» Продюсеры возражают: «Пожар – это очень дорого! У нас не осталось денег на пиротехников!» Тогда оператор, который любил сцены погони, предлагает: «А пусть его тогда собьет машина!» Продюсеры возражают: «Что?! Это тоже дорого! Нет денег на каскадеров!» Тогда директор, который любил все делать своими руками, вскакивает с места: «А пусть его задушат!» Продюсерам опять не нравится: «Тогда нужно вмешивать в эту сцену какого-то другого персонажа, объяснять, почему вдруг один задушил другого…» Самоудушение? Ну, это как-то глупо будет выглядеть, хотя вся группа аплодировала бы стоя. Такой был актер, что даже на веревку жалко тратиться.
Сошлись на волшебном слове: инфаркт! Очень бюджетный вариант. Шел, схватился за бок, упал – все! Хотя даже на съемках инфаркта актер все равно жизни не давал. Хватался почему-то за правый бок, хотя надо за левый. Или сжимал голову, или держался за живот. Сдохнуть нормально не мог. Похороны – тоже дорого. Берем просто фото в рамке, делаем черную ленту – все, умер, вариантов нет. Глицериновые слезы всем актерам или жгучий бальзам «Звездочка» намазать в уголках глаз – эффект потрясающий, домохозяйки рыдают.

Когда я чувствую себя на съемках, как раздавленная жаба, то вспоминаю про инфаркт. У моей подруги Кати есть собака. Она как-то раз уехала в командировку, ее муж готовился к встрече, убирал квартиру, пошел выносить мусор. Видит, что на помойке сидит собачка. У него не выдержало сердце, забрал собачку домой, а потом поехал встречать Катю из аэропорта. Катя говорит, что Марципан относится к ней так, будто она тоже с помойки. Логика простая: сначала муж привел его домой, потом ушел, потом вернулся с этой. И вот бывает, что режиссер иногда смотрит на меня так, будто я с помойки. Со мной сразу случается грустинка, печалька и бесявость. Я начинаю перебирать в голове то падение с крыши, то переезд катком. Хочется иногда нанять самого дешевого киллера, чтобы он убивал режиссера долго и плохо.

А потом… Вот недавно у нас были переговоры с заказчиком. Нас пригласили в офис, сидим, разговариваем. А там весь офис – пространство, поделенное перегородками. И переговорная комната прямо посередине, видно всех работников. Режиссер сидит, вещает какие-то свои фантазии, говорит заказчику то, о чем вообще не договаривался заранее с продюсером. Продюсер делает большие глаза: мол, ты знала, что он хотел так снимать? Я делаю большие глаза в ответ: «Понятия не имела!» А режиссера несет дальше и понятно, что будет кабзда. И вот я вижу, что рядом за соседним столом сидит офисный работник. Белый вверх, черный вниз, очки, забивает цифры в эксель. Думаю: вот этот стол - это и есть все его пространство, вот эти два квадратных метра. Он туда-сюда ходит на работу, как крокодил, по одному и тому же пути. Через пару лет у него будет стол за углом или на другом этаже. А у меня везде - рабочая площадка. Хочу гуляю, хочу халву ем. Так что, думаю, пусть режиссера дальше несет, какой он все ж таки хороший человек. Мне, по крайней мере, не скучно тут, на своей помойке.

---

2011-06-14 10:19:58 (читать в оригинале)

В кинокомпанию "Базелевс" нужен человек на ресепшн.
Главное требование - это хороший английский.
Нет, главное требование - это хороший человек. А потом уже хороший английский.

Резюме ждут по адресу asadovt@bazelevs.ru

Между прочим, шанс.

---

2011-06-06 01:21:58 (читать в оригинале)

Около моего дома есть небольшая автобусная площадь. На ночь водители оставляют там свои автомобили. Они паркуют их вдоль бордюра и прямо посередине. Посередине машины стоят в один ряд, ровно бок о бок, прямо так, как разложенные домино. К площади подходит дорога, по которой подъезжают автобусы. Дальше будет история про очень большую неприятность.

Один водитель (назовем его Виталик) ночью ехал со скоростью много-много км в час. Он ехал и быстро приехал. Прямо на площадь около моего дома, где водители паркуют свои машины в один ряд, как домино. Виталик забыл, где у него тормоза и на полной скорости влетел в небольшой грузовичок. Грузовичок, подхватив азарт Виталика, тронулся с места и влетел на бордюр. Азарт был настолько сильным, что грузовичок снес автобусную остановку и ларек по продаже автобусных билетов.

Я застала эту картину как раз в тот момент, когда поздно возвращалась домой. В эту ночь я поехала к маме померить рамы для жалюзи. Потому что мама мерила их так: «Алло? Алеся? Запиши размеры рам, у меня тут нет ни карандаша, ни ручки. Тридцать сантиментов. Нет. Сорок пять! Нет. Сорок семь. Или сорок восемь? Не могу разобрать». Квартира новая, мама пока там не живет, только готовится. На пятьдесят девятом сантиметре (или тридцать седьмом?) я не выдержала и сказала, что сама приеду и померю, мама, отстань, много работы. Ночью, когда работа закончилась, я вызвала такси и поехала. Мама уже спала у меня дома. Приехала и поняла, что забыла ключи от ее квартиры, стоя у ее квартиры. Это было очень досадно. Я решила не сдаваться и поехала за ключами обратно к себе домой. Когда я приехала к себе домой, то оказалось, что ключи были все это время со мной. И это было тоже как бы досадно. Тогда я еще раз решила не сдаваться, раз уж такое дело, вызвала такси и поехала снова мерить рамы. Я приехала. Оказалось, что мама после ремонта поменяла замки и мне не сказала, ключи не те. Обещая всем выдавить глаза, я поехала домой.

Я приехала. А около моего дома грузовик влетел на остановку, разнес киоск, Виталик ходит вокруг пожарной машины, которая поливает его разбитый автомобиль, вокруг милиция, гаи, редкие зеваки, которые тоже мерили рамы для мамы и туда-сюда ездили всю ночь с не теми ключами.

Самым главным персонажем на площади был, конечно, свидетель (назовем его Вован). Вован подходил ко всем прохожим и рассказывал, что «сижу ёба на лавке, бухаю, вижу ёба БА-БАХ! Она ёба как даст! Я ёба сразу побежал вытаскивать ёба водителя». Вован был небольшой, но сразу видно, что немножко альфа-самец. На крики Вована пришла сонная мама Вована в вытянутой футболке с такими титьками, которые клевали ее пупок. Вован был звездой вечера, он не просто ставил подписи на протоколах, а делал все с таким видом, будто раздает автографы. Как говорится, каждая подпись мечтает стать автографом. Вокруг ходил Виталик, который устроил весь этот перформанс.

Я смотрела на них и подумала, что это все – история про очень большую неприятность и очень счастливых людей. На этой площади в эту ночь собрались все самые везучие люди на планете Земля. По этой площади ходил совершенно пьяный и абсолютно счастливый водитель Виталик, на котором не осталось ни царапины после того, как он со всего маху толкнул грузовичок так, что тот влетел на автобусную остановку и снес ларек. На этой площади стоял грузовичок водителя, который не поставил свой автомобиль на ручной тормоз, иначе бы Виталику хана. На этой площади стояли Porsche Cayenne и Land Cruiser. Они стояли с двух сторон от грузовичка, ровно бок о бок с ним. Ни на одной из этих машин не было ни царапины. Грузовичок вылетел между ними так ловко, будто водитель Виталик виртуозно играл шашками в «чапая». Водители этих двух автомобилей, наверное, спали где-то в своих кроватях неподалеку. Или не спали, а думали: «Что за жизнь! Долбанная страна!» Наверняка как-то так думали, потому что так все думают. И они не подозревали, что им очень-очень повезло. Правда, не все счастливые и везучие люди Земли собрались на этой площади в тот момент. Например, на этой площади отсутствовали везучие пассажиры на сбитой транспортной остановке и счастливая продавщица автобусных билетов из снесенной будки. Они все спали где-то в своих кроватях. Или не спали, а думали: «Что за жизнь! Долбанная страна!» Мы все вот так каждую ночь спим и не представляем, как нам сегодня всем повезло.

Свидетель Вован бегал тудаси-сюдаси, суетился, автограф-сессия. Водитель Виталик все время спрашивал у полиционеров: «На каком основании вы меня задерживаете? Есть ордер?» У полиционеров не было ордера, они не успели сбегать. Человек, который выдал ордеры, наверное, спал. И мама Вована хотела спать, стояла, обняв титьки. Потому что было уже четыре часа. Такая вот ночь.