"Одно из моих жизненных правил - никогда не дружить с неудачниками. Ты все равно не сможешь вытащить их из болота, но они запросто утащат тебя на дно. И когда ты окажешься на их уровне, вцепятся тебе в горло. Ибо нет более жестоких людей, чем те, кто считает себя обиженными."

 

Это было давно, практически - в прошлой жизни, но на памяти горячим следом осталось. Однажды, в тяжёлый жизненный период, когда так тошно, что почти душа вон, одна моя подруга свела наше общение на нет: вместо ежедневного трёпа обо всём - жидкие телефонные звонки, вместо частых встреч - редкие случайные эпизоды по сути дела, между ними долгие паузы, а то редкое общение, что тогда происходило между нами, сводилось к разговорам ни о чём (погоде, природе и её, подруги, моде), какие-либо попытки с моей стороны поделиться горечью и темнотой будней пресекалось на корне.

 

Конечно же, я обижалась - тихо, и много думала - наедине: как же так, отчего, почему она так? Ведь для неё я всегда была доступной жилеткой, зачастую в ущерб себе, своим планам, личному времени, устоям и принципам - на, плачь, рыдай навзрыд, разве мне жалко?! Да что там жилеткой, простынёй была - утрись и высморкайся, друг! Как-то по-другому не умела, что ли, олимпийским мишкой приученной была к тому, что друг в беде не бросит, лишнего не спросит. А тут, в мой час горестных утрат, под звук набата поминального колокола, рвущий в хлам барабанные перепонки, мне даже квадратного сантиметра сухого жилетного габардина не выделили?!

 

Всё проходит, прошло и это. Развеялись тучи, выглянуло солнце, я вопреки всему проросла свежей изумрудной свежестью. Когда набралась сил и заколосилась, в моей жизни опять объявилась та жилетная подруга, начала прорастать разным: и звонким, ясным, но чаще - своим личным густым и хмурым.

 

И однажды в её ливневом я задала ей ожидаемый вопрос про "как же так, отчего, почему она тогда так"? Она не стала юлить, ответила честно, как никогда раньше, про то, что каждый из нас пиздец своему счастью, про то, что, если ты в глубокой яме, помочь себе выбраться можешь только сам, тут тебе друг не в помощь, а выслушивать страдания - это нужно иметь огромные силы, у неё же их нет. Точка.

 

Вот с тех пор я всегда руководствуюсь её принципом: есть силы и желание - выслушай, подай сухое гигиеническое средство, но помни, что оно - не спасательный жилет, а всего лишь место для сморкания. Потому что, пока человек сам не выпьет свою горькую чашу до дна, он ни за что не поднимется из своей зловонной ямы.

 

А то, что нет более жестоких людей, чем те, кто считает себя обиженными, тут и говорить нечего, чай не девочка, плавала по океану жизни и брассом, и баттерфляем, и свободным стилем - знаю.