Девочке Маше четыре - чудесный возраст, все любят, обожают, балуют, в рот заглядывают, в попку дуют: мама-папа, старший брат, дедушки-бабушки и даже прабабка. Счастливое детство, период неведения. Маша еще не знает, что папа только ей папа, а брату - просто отчим. Как не знает то, что когда-то ее мама в свежей молодости была замужем за другим мужчиной, что ее родной папа до скрежета зубов не любит маминого сына - мальчика, которому ставят диагноз "Синдром дефицита внимания и гиперактивности", как папа говорит маме: "Лучше бы он умер, один раз поплачем - и все!", и как после этого она всю ночь не спит и плачет, плачет, плачет...

 

Маша еще ничего про это не знает, но возраст такой примечательный - все впитывает в себя, как губка. Считает себя взрослой, ходит на работу - в садик, но иногда ей делают поблажку: оставляют дома с прабабкой, мамой бабушки Лены. Прабабка при силе, бодрая, как на свои "немного за семьдесят", но нудная: "Маша, слезь со стола!", "Маша, не разговаривай, когда ешь!", "Сиди ровно, не болтай ногами!" Когда они наедине вдвоем, приходится терпеть - никуда не денешься, никому не пожалуешься, никто не заступиться. Но, если бабушка Лена дома, вот там защита и опора: "Мама, не цепляйся к ребенку!", "Мама, отстань от нее!"

 

А еще бабушка Лена часто повторяет Машиным маме и папе:

-Дети, когда вы увидете, что я стала, как моя мать, придушите подушкой- не медлите!

 

Брата Маша любит неистово. Нет, конечно, подразнить его до бешенства, учебники разбросать или разлить молоко, а потом родителям  сказать, что это Дима, она может, но, это так - забава, пустое, а вот, когда папа начинает Диму ругать или мама на него кричать: "Не пей мою кровь!", она всегда в защиту идет. Раскинет руки широко, станет стенкой: "Не смей моего братика обижать!"

 

А тут на днях переполох. Зима, морозы, в садике холодно, опять с прабабкой оставили, а она возьми, да и заяви:

-У меня в животе живет малючок*.

-А что он там делает?

-Кровь пьет, бабуля.

 

*малючок=карапуз.

 

 

 

 

 

Тэги: байка
Комментарии | Постоянная ссылка

Комментарии | Постоянная ссылка

Комментарии | Постоянная ссылка

А вокруг никого, как будто вымерло все до весны, уснуло, забылось, пропало, только молчаливые ели надменно глядели из-под нахлобученых белых шапок, а мы хохотали угорелыми, дергали их за ветки - не спи, замерзнешь! И сыпалось в ладони мириадами сверкающих звезд бесхитростное, незамутненное счастье. По традиции поклонились крестителю Руси. Стоит Владимир, стоит на высокой круче Красное Солнышко -  могучий, величавый, глядит на седой Днепр, и крест в руках его горит, как сто лет назад: "Зимой крест сиял в черной гуще небес и холодно и спокойно царил над темными пологими далями московского берега..."

 

Проскользнули тенью мимо Александровского костела, тихо бульваром мимо бывших доходных домов, танцующих атлантов на доме Козеровского,

да и вернулись в Козье Болото.

На Перевесище люд, гам, пахнет глинтвейном, сдобой, горячим шоколадом, карамелью, заварным кремом, как-никак, новогодье на пороге - шумное, цветастое, разухабистое.

Налили-выпили, налили-выпили. В Петропавловске-Камчатском полночь. Новый год шагает по стране, которой давно уже нет, но память живее всех живых! В декольте у соседки справа неожиданно конфетти, на столе фаршированный карп, долма подпирает блюда с чебуреками, варениками, мантами, на оконном небе распускаются разноколерные бутоны-феерверки, сосед Вася уснул в салате из ананасов и крабовых палочек, подружка Света пьяно хохочет и строит глазки селезню по-пекински...

 

К утру все успокоятся, затихнут, забудутся в глубоком, как снег, сне, на канале "Культура" включат Чайковского "Времена года", то ли "Декабрь", то ли "Январь", впрочем, какая разница, когда "в камине гаснет огонек, и свечка нагорела"...

 

Елка стоит, свет горит, а мы, закольцевав большой круг малой восьмерки, наполненные морозным воздухом, как гелием, взлетаем легкой поступью вверх на печерские холмы, туда, где когда-то была усадьба доктора Фридриха Меринга: по Николаевской (в народе - просто "Хлам", она же "Клака"), минуя здание сегодняшней консерватории, отстроенной на фундаментах бывшей гостинницы "Континеталь" авторства архитекторов Братмана и Шлейфера.

Сегодня все мимо, все мимоходом, а когда-то в ее номерах за невиданные дороговизной 15 рублей в сутки мяли постель Федор Шаляпин, Леонид Собинов, Вера Комиссаржевская, Всеволод Майерхольд, Осип Мандельштам... (скорее всего я еще сюда вернусь, возможно даже в следующем наступающем году, окрыленная и воодушевленная весной, и поделюсь солнечными, светлыми эмоциями с вами - всему, как молвится, свой день, всему - свой час!).

 

А сегодня - три дня назад  в предпоследнюю субботу уходящего годы мы со старшеньким галопом, как два белых коня (декабрь и январь), топчем белый свежий снег на склонах Города, гладим скороспело бронзовую таксу Николая Федоровича у театра Богдана Сильвестровича, ведь "ноги человеку, видите, для того и дадены, чтоб бить ими землю, потому они и растут не из головы". 

Дежавю сплошное: такими же ногами мы позапрошлым летом обходили все Прилуки, гладили холодный, мокрый от дождя, бок такой же, но немного другой, таксы, а пять лет назад в Хотине стали случайными благодарными зрителями съемок одиозного фильма Бортко...

Это память, просто память, память на даты, события, факты, имена...и даже, если тебе кажется, что кроме тебя эти вспоминания никому не нужны, всегда в этом одиноком мире найдется именно тот твой человек, кто знает и помнит все то, что знаешь и помнишь ты. И  ваши миры однажды обязательно соприкоснутся, сойдутся в одной географической точке - не важно в Киеве, в Прилуках, в Бостоне или Москве, они однажды сойдутся и пенентрируеют друг в друга, тут главное - верить, что так бывает,случается, просто слепо верить, а мироздание само все обустроит, наладит, сверстает. А как сверстает, уже не важно, потому, что некоторым очень удобно и полезно верить в карму, в черта, бога, в ладан или только в самого себя, мироздание в любом из приведенных примеров обязательно присутсвует - симптомом, синдромом или этиологическим фактором.

 

В тот день даже на одну из кукольных выставок мы успели. Как там молвится? Больше зрелищ! Хороших и разных! Вот-вот, к зрелищам мы тоже приобщились в национальном доме, построенном на месте квартирования в позапрошлом веке киевского аттракциона - панорамного павильона «Голгофа», на том месте после еще гостинница "Европейская" стояла. Да, именно та, где Аннушка Ахматова в третий раз Николушке Гумилеву в предложении руки и сердца не отказала. Говорят, в свое время там кухня хорошая была, сейчас - говно, даже кофе. Но, куклы хороши были, правда, сил рассказать и показать у меня совсем не осталось.

Для затравки вот.

 

Тэги: выходной, город, день, прогулка
Комментарии | Постоянная ссылка

Комментарии | Постоянная ссылка