Циничка Голосов: 1 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/658348/ Добавлен: 2007-12-12 18:09:28 блограйдером Futurolog

А над Городом уже витает дух осени

2016-08-26 18:32:22 (читать в оригинале)

Неторопливые летние дни взяли разбег, утекают бурной водой, ночи стремительно густеют и провисают тяжелой темнотой - жгучей и крепкой, как ореховая настойка на спирту. Зной отступил, и поутру теперь, как оказалось, у нас тут довольно свежо, а днем на солнце дремотно. Даже не верится, что скоро сентябрь - время рябиновых бус, летающих щекотных паутинок на фоне невозможно прекрасного глубокого неба, время первобытно-диких запахов: холодного дождя, горького ржавого листа, низкого, пахнущего пыльным ковром, солнца, лекарственное время тишины и одиночества. 

Но пока еще август, все еще август, и я впервые за многие годы свое время не тороплю и, глядя во время пробежки на нашу августовскую зелень, о возрасте себя не спрашиваю.

---

И когда он, черный, большой и в то же время такой комнатный

2016-08-26 12:02:00 (читать в оригинале)

Рецензент, укрывшийся за псевдонимом «Пер Гюнт», писал: «Выступление А. Вертинского в Русском театре в «Гротеске» прошло почти как событие. Во-первых, полный театр зрителей. Аншлаг на кассе.

Затем — все, что гостит и отдыхает в Одессе, вокруг Одессы, на дачах, все это пришло в театр. И все разговоры вокруг его имени. Мнения самые разнообразные. И при этом отзывы так называемых «специалистов», т. е. актеров, критиков, так же противоположны, как и мнения «рядовой» публики. Одни говорят:
— Бездарность, шарлатанство.
Другие:
— Замечательно, необыкновенно.

Одни восхищаются, захлебываются. Другие смеются.

И действительно, Вертинский несомненно одаренный человек. Его музыкальные интонации чрезвычайно оригинальны, своеобразны и новы. (…) И когда он, черный, большой и в то же время такой комнатный, стоит у рампы, он похож на огромную черную муху, которая томительно и тщетно бьется об оконное стекло. В жужжании этой мухи тоже есть своя мелодия, мелодия смерти. Основная мелодия песенок Вертинского. Она говорит о желании вырваться на волю. И о беспомощности и тоске. И разве весь этот «комнатный» жанр Вертинского не говорит о том же?

О нашем стремлении уйти из этой юдоли слякоти и бессилия.

А. Вертинский — блестящая и жужжащая муха на теле нашей культуры. Ибо культура умерла. И мы аплодируем ему, тихо бьющемуся в жалких порывах вырваться из тяжелых светящихся окон склепа, который называется жизнью».

(Бабенко В. Г. "Артист Александр Вертинский. Материалы к биографии. Размышления")

---

Это было так давно, что любые воспоминания - это даже не субъективная реальность, а всего лишь голограмма

2016-08-25 23:34:21 (читать в оригинале)

Было лето 84-го года, мне, стало быть, случилось десять с половиной лет. Бабушка по такому случаю сшила мне два сарафана из ситца: один в мелкий жизнеутверждающий летний цветочек, другой - в кошачью лапку. Даже и не знаю, откуда в головах людей из легкой промышленности взялся такой рапорт: след кошачьей лапы то густо-густо, то пусто-пусто, то блекло-оранжевый, то пастельно-сиреневенький; видать, музыка летних ремонтов квартир-дач собственными силами им мелодию навеяла. И я их, честно признаюсь, понимаю. Сама такая - дура с побочными ассоциациями. Однажды мы со старшеньким в начале нашего совместного жизнепроживания затеяли ремонт. Летом. Так как было жарко, то клеили обои голыми. Правда, зачем-то я прислонилась жопой к стене, где торчали два оголенных провода, подводящих ток в снятой розетке... вот уже двадцать три года прошло, а старшенький до сих пор в мотивах мелкого горошка видит мою юную задницу.

Короче, пока я тут расплескалась ассоциативными воспоминаниями, там - в прошлом, наступило лето 84-го. Моя одноклассница Вика, практически единственная, с которой я все эти двадцать пять лет после окончания школы поддерживаю тесную связь, недавно, буквально вчера, рассказала что одноклассники остались теми же мальчиками и девочками. За исключением Юрки Б., который, не смотря на седины, повторно женился на восемнадцатилетней. 

Они-то, мои одноклассники, возмущаются, а я его понимаю. А то!

Я вот люблю бычки. Страстно и невоздержанно. И по фиг, что когда мне было 10 лет летом 1984-го года, когда мама с бабушкой, скрипя сердцем, позволили отцу вывезти меня на отдых в Крым без них, позволили не просто так, а с боем. Отец сказал: девка выросла, пора из нее делать пацана. Пацана кормили-растили бычками, которые в ту пору продавались на каждом перекрестке.

Газету давно не читаю, простите за неаутентичность мотивов, но, двадцать минус два жадных бычка, пока версталась сводка, вам покажу.

Пока не пришел  Эзоп с его придирчивыми замечаниями по поводу моего цвета и света, быстренько вам покажу экипаж-17.

 Серёжа, прости! Боль неизбежна, а вот старадания - личный выбор.

---

Душа оттает и замелькает

2016-08-24 21:54:02 (читать в оригинале)

В мое отсутствие, оставленные на попечительство младшенького, цветы выжили, цветут пуще прежнего, включая старосветские гераньки на балконе и декоративные перцы перцеватые. 

В чем секрет? -  спрашиваю у садовника. - А я им, ма, читал Кинга. "Кладбище домашних животных" им читал я.

И тут я подумала... а не тряхнуть ли нам, фиалки, стариной, а не погадать ли нам, а? На выбор - Кинг, альтернативой, конечно же, "Кладбище домашних животных"! Кто хочет вечно цвести, тот назовет номер страницы и строки (с уточнением сверху или снизу), а я обязуюсь буквами вовремя вопрос полить и подкормить.

Ну кто смеленький, а? Налетай! Если что, то стр. от 7 до 347.

---

***

2016-08-24 18:37:22 (читать в оригинале)

Где-то под Цюрупинском посреди глупой ночи на пути домой.

Я утром вернулась к себе, но не в себя, чувствую пока что себя таким вот бычком:

пропитана насквозь солью жизни, пахну вольницей моря и попутным ветром, но пока что шевелюсь только под воздействием желудочного сока. У меня абстиненция, синдром лишения. 

Город с утреца встретил пасмурью и гулкой дрожью озябших улиц, кричи-не-кричи, все не эхо. Какой-то холодный, отстраненный, совсем меня не признал. Только щурил глаз, да хмурил бровь: где шаталась, девка, по каким степям и морям тебя, приблуду, носило-то, а? Глядел сквозь навылет, раня в самое сердце, как любовник-ревнивец. Кинулась его обнимать, ракушками осыпать, а он, знай, нос воротит, щетинится. Сварила кофе черный-пречерный в джезве, пеночка, как надо, дамской шляпкой,

накромсала брынзы толстыми ломтями, да с соленой слезой на срезе, нарвала щедрыми руками лепешки-лаваша... зову его голубя сизого, кличу трапезу со мной разделить, а он ни в какую.

А сиськи хошь покажу? - спрашиваю. Тут же прибежал.

Вот, гляди! - говорю. - Как на духу перед тобой чиста. Было только море, степь, горы, рыбы, котики мягонькие и колючки острые.

- А как же Август? - спрашивает. - А как же цыганенок Август?

- Так цыганенок Август, дуралей, это же я!