Дорогие мои читатели! Тем, кто любит поэзию, предлагаю "кальку" с моего сборника, вышедшего в августе 2010 года, буду очень рада, если это чтение вас заинтересует.



Из цикла «Самое раннее»



***

Безумствую – безумная,

Смеюсь – смешна.

Бездельная, бездумная

Весна, весна!

Снежок непрочный хрупает

Под каблуком –

Я по весенним улицам

Почти бегом!

Весенний ветер лижется,

Как мокрый пес -

В мои ладони тычется

Холодный нос.

С весенним настроением

Беда, беда!

А у обочин пенится

Вода, вода!

Бегут в туманы зыбкие

Полоски рельс…

Ошибка –

Не ошибка ли? –

Ты – там,

Я – здесь.

А в лужах небо синее и – высота,

И горизонта линия чиста-чиста…



Сирень из Александровского сада



Мы идем вдоль уснувшей реки,

В ней плывут фонарей огоньки

И ныряют, меняясь местами.

Словно яркие светляки

Или верные маяки

Нас манят за собой огоньки,

Но…теряются под мостами.

Под холодным брюхом моста

Непроглядная темнота

И вода, как смола, густа,

Но проходит минута-другая -

Огоньки на той стороне

Вновь качаются на волне

И подмигивают, играя.

Мы проходим, мгновенья для,

Мимо древней стены Кремля –

Как пьянит аромат сирени! -

…Полон шорохов старый сад

И тугие гроздья дрожат

На моих прохладных коленях.



***

Не торопи меня, любимый.

Не упрекай, что не спешу.

С такой тоской необъяснимой

Я этим воздухом дышу!…

Шуршат, шуршат сухие листья,

Несутся низко облака

И вся земля, как шкурка лисья –

Рыжа, блестяща и мягка.

Наискосок скользят дождинки

С печальным звоном – сверху вниз,

И на осенней паутинке

Листок березовый повис…

Как добрый взгляд, как обещанье,

Скользнув внезапно из-за туч,

Последней ласкою прощанья

Лица коснулся теплый луч.

Краса осенняя отрадна,

Но с легкой грустью вновь и вновь

Струится в душу скорбный ладан

Багряных гаснущих костров…



***

Оставляю свои заботы

И хлопот бесконечный круг,

Первым утренним самолетом

Улетаю к морю, на юг.

Море встретит меня игриво

Пенной ласковою волной,

Утром, солнечным и красивым,

Буду радостной и счастливой –

Ты, любимый, рядом со мной!

Ты прости, что была занудой –

Буду ветреной, озорной,

Обо всем до поры забуду,

Буду ласковой, нежной буду –

Ты, любимый, рядом со мной!

Передерну зябко плечами –

Пусть останутся за бортом

Все тревоги и все печали,

Пусть замрет на самом начале

Всё, что с нами будет потом…



***

Не спрашивай. Я не отвечу.

А и отвечу – так солгу.

Все до единой наши встречи

В душе, как чудо, берегу.

Листая памятные даты,

С тоской я думала не раз:

Ведь ты любил меня когда-то,

Но как ты холоден сейчас!

Быть может, виновата в чем-то?

Так в чем же, в чем же, Боже мой?

Была строптивою девчонкой?

И нерадивою женой?

Все, к сожалению, уходит.

И мы от прошлого вдали.

И нас не пощадили годы –

Не остудили – так сожгли.

…

А знаешь, так от веку было:

Кому – судьба, кому – сума.

Сама себя осиротила

И обездолила. Сама!..



Из цикла «Этюды»



***

Гремит осенняя гроза –

Слепящий свет,

как взгляд холодный,

И гром, как поздний гнев

бесплодный,

И дождь,

Как горькая слеза…



***

В сиянье ярком неземного света

Холеная и чопорная дива

Волнует, как далекая комета:

Душе - прохладно, а глазам – красиво.



***

А знаешь, я недавно поняла,

Что я затем обиду не простила,

Чтоб боль моя меня не догнала

И снова подло – в спину! – не убила!..



***

Ах, эта боль невыносима!

Иду по жизни, как сквозь строй…

Моя бедняжка Мнемосина

Мне стала названной сестрой!



***

Баста! Слезы во взоре,

Страдания нараспев…

Пора сублимировать горе

В испепеляющий гнев!



***

Загадка жизни, милый друг, проста –

Нас гнет к земле сознание бессилья…

Порою стоит броситься с моста,

Чтобы в полете развернулись крылья!



***

Я в сон уплываю, как в море…

Борюсь с набежавшей волной,

С собою вечернею в ссоре,

Ищу примиренья с ночной.



Морские туманные дали

Баюкают душу мою,

Все горести, беды, печали

Я сонной воде отдаю.



Смывает прохлада ночная

С души накопившийся хлам

И небо над морем сияет,

Как Божий торжественный храм.



На сердце покой и отрада –

Вот так бы плыла и плыла…

И все одолела преграды…

И все завершила дела…



Но этим же чутким теченьем

С зарей наступившего дня

С жестокостью и отреченьем

Швыряет на берег меня.



И я Афродитой из пены

Рождаюсь – как сердце болит! –

Свободной - для нового плена,

Простившей – для новых обид…



***

У Вечности на пороге,

В самом конце пути

Мы вспоминаем о Боге –

«Господи, мя прости!»

Что бы ни совершили –

«Господи, защити!»,

Как бы ни нагрешили –

«Господи, отпусти!»

Молимся о пощаде,

Не подбирая слов –

Пусть защитит от Ада

Божеская любовь!

Каждому – по заслугам –

Помни! – Воздастся нам!

Коли придется туго,

Ищем дорогу в Храм –

Бог нам грехи отпустит!

…Встану под Образа –

Смотрят с вселенской грустью

Ласковые глаза…

Я помолюсь иконам,

Подумаю, помолчу,

Перекрещусь с поклоном

И засвечу свечу.



….

В храме мерцают свечи

Искорками в тиши…

Неистребим и вечен

Этот порыв души!



***

Сумерки. Синий вечер

В небе разлил зарю.

Я зажигаю свечи

И молча на них смотрю.



На стенах танцуют тени –

Мгновений? Недель? Веков? –

И веет успокоеньем

От крохотных костерков.



В тиши огоньки мерцают,

Качаются и дрожат…

И медленно иней тает –

Оттаивает душа.



***

Зимняя ночь морозная

Вступила в свои права,

А небо такое звездное,

Что кружится голова…



Где-то в глубинах памяти

Между мечтой и сном,

В снежно-сугробной замети

Прячется старый дом…



Над заметенной крышею

Много веков прошло,

Но сохранилось высшее,

Искреннее тепло.



Там, под окошком маленьким,

Заблудшей душе привет –

Ласковою проталинкой

Желтый ложится свет.



Ходики сонно тикают,

В печке дрова трещат,

Светят лампадка тихая

Да тускленькая свеча…



Капелька стеарина

Бусиною легла…

Ты отдохни, Марина,

Как же ты долго шла!…



Затерянный в мироздании

Тот островок в ночи.

От моего дыхания

Колышется пламя свечи…



***

Двое их, что стоят у меня за плечами,

Что сидят в изголовье постели ночами,

Неустанно следят за моим поведеньем,

Совершая свое неусыпное бденье.



Слева – Черный в таинственных, мрачных одеждах.

Он – ханжа и лентяй, и хитрец, и невежда.

Справа – Белый, осыпан серебряной пылью –

Золотые кудряшки и легкие крылья.



Если я захлебнулась в эмоциях вздорных –

Вновь за левым плечом ухмыляется Черный.

Если я устоять пред соблазном сумела,

То за правым плечом улыбается Белый.



Но порою меж ними конфликт возникает:

Черный Белого злобно теснит и толкает,

И таскает его за поникшие крылья,

И смеется над временным этим бессильем.



Белоснежный мой! Вот я опять виновата,

И тебе доверяюсь, как доброму брату!

Не хочу я, чтоб Черный смеялся впотьмах,

Чтоб мечты и надежды рассыпались в прах!



Дай омою с одежд эту липкую сажу,

И крыло почешу, и кудряшки приглажу,

И слезинки смахну – только, милый, держись…

Ваша ссора, мой друг, называется – Жизнь!



Вечерняя молитва



За все Тебя благодарю –

За отгоревшую зарю,

За тихий вечер за окном,

За дом, объятый мирным сном,

За робкий огонек свечи

Во всеобъемлющей ночи,

За тот покой в моей душе,

Что не нарушится уже…



***

Мне так уютно и тепло…

Растаяли дневные звуки…

И тихо клонится чело

На отдыхающие руки…

Дрожит в окне закатный свет,

А по углам густеют тени…

И ничего отрадней нет

Не сна еще, но – предвкушенья!…



Сестренкам



Саранск-Москва-Саранск



Труднее расставания,

Встречи все короче…

Меж нами расстояние

Чуть длиннее ночи.

Скорый-наказание!

Ты такой нескорый!

Тяжким испытанием

Чай да разговоры.

Допоздна неспешную

Я веду беседу.

Сердце скачет бешено –

«Еду! Еду! Еду!»,

А пока я бодрствую –

Сон неймет управы! –

Мчится птицей, лоцманом

Впереди состава

И, узнав легко в толпе,

На пустом перроне,

С плачем падает к тебе

В теплые ладони…

…

Мне с тобой, мой добрый друг,

Каждый час – награда…

Уезжаю…мерный стук

Убеждает – «Надо!..»

Проводница сонная

Предлагает чаю…

Суета вагонная…

А я уже скучаю!…



Поленьке



Укрылось детство навсегда

В тени прошедших лет,

Но мне оно через года

Передает привет,

Когда я, замерев, слежу,

Не смея и вздохнуть,

Как меж березок майский жук

Прокладывает путь,

Осинка на ветру шуршит,

Порхает стрекоза,

Как в небе ласточка кружит

Или гремит гроза,

Как сладко спит в тепле щенок

И лапками дрожит,

Как жеребенок-стригунок

За маткою бежит…

Благословенная пора!

Дай, Боже, сохранить

Восторгов детства и Добра

Связующую нить!



Александру С.



Ты провожал меня к вокзалу.

Машина мчалась. Я молчала,

В руках перчатку теребя.

Мелькали сонные кварталы,

Я их почти не замечала –

Тайком смотрела на тебя.



Спросил: «А что ты так недолго?»

Ну что ответишь? «Чувство долга»?

Да мало ли долгов у нас!

Что сколько ни пробудь – все мало?

Я улыбнулась, промолчала…

Ты провожал меня к вокзалу,

Сказал негромко: «В добрый час!»



Как быстротечно, милый, время…

Казалось, только встали в стремя,

Сидим уверенно в седле,

И вот, как яблоки на ветви,

Созрели – чуть подуют ветры,

Глядишь, желтеем на земле…



Ты распознал по легкой тени

Мое внезапное смятенье,

Заметил повлажневший взгляд,

Вгляделся, сдвинул брови хмуро…

Нет, надо быть последней дурой,

Чтоб разреветься невпопад!



Красивый, сильный, белокожий,

Так на сестру мою похожий,

Такой уверенный, большой…

Ты б мог сказать «Все будет круто!»,

Но, усмехнувшись, почему-то

Сказал «Все будет хорошо!»



Мы шли с устойчивостью танка.

Уже за окнами Таганка,

Огни знакомые витрин…

Ты засмеялся – мол, не бойся,

Расслабься и не беспокойся, -

«Не опоздаем, теть Марин!»…



Ты провожал меня к вокзалу...

Стоим, молчим… И я сказала -

«Пока-пока! Езжай домой!»

И по вечернему перрону

Пошел неспешно вдоль вагона

Неистовый «Шумахер» мой!



Ну, проводил, большое дело!..

Я долго вслед тебе глядела.

Но сердце вдруг похолодело

И лишний сделало толчок,

Когда ты в суете вокзальной

Чуть-чуть печально и прощально

Все ж посмотрел через плечо…



Триптих



1.

Ты от меня все дальше, дальше…

Меж нами осень и зима –

В них было столько лжи и фальши!

Молчишь? Ну что ж , скажу сама…

Ну да, ты сам себе каратель,

Но, наплевав на приговор,

Ты вновь уходишь, как предатель,

И возвращаешься, как вор!

Не говори - мол, это случай

И рану мне не береди –

Своим раскаяньем не мучай

И, уходя, совсем уйди!..

Признаться, я немного трушу

Шагнуть решительно к огню

И сжечь свою живую душу,

Но все же я тебя гоню!

… Сгорела, вспыхнув! Серый пепел…

Но – вновь рожденной! – исполать!

Я – Феникс?! Боже, как нелепо

Любить, надеяться, желать!..

Чужое: ласки, губы, руки…

Чужое: вечер при свече…

И – пытка памятью. И – муки,

Зажав в груди рыданий звуки,

Не плакать на чужом плече!…



2.

Как грим стираю прежнее лицо –

Долой его! – Достаточно страдала!

Да, ты не оказался подлецом –

Но оказаться трусом чести мало!

Ах, где же вы, воспитанность и такт –

Тебя понять? Не стоит и пытаться!

Все это – старой пьесы новый акт

Или, вернее, смена декораций…

Решайся же! Ну, что? Достанет сил

Со всем, что было дорого, расстаться?

Вновь помогу – пусть даже не просил! –

Не буду умолять тебя остаться,

Но память…

Память будет жечь огнем!

О, пытка памятью невыносима!

Я знаю, знаю – утром, ночью, днем

Ты будешь повторять родное имя!..

Я ж, как в театре старом режиссер,

Вслед посмотрю и прошепчу – «Не верю!»

«Хоть ты меня ограбил, милый вор,

Ты сам свершил свой суд и приговор»-

Шекспир был прав. Я подожду у двери…



3.

Ну, здравствуй! Вот и свиделись… Входи,

Поставь свою любимую пластинку.

Ты, милый, виновато не гляди

На тонкую морщинок паутинку…

Чем реже встречи, тем заметней ход

Времен, и вот – одни руины…

Поверь, любимый, то не твой уход

Обрушил мне на голову седины –

То пепел лет, прожитых мною зря,

Венок засохший над моей могилой

И никакая новая заря

Мне душу оживить уже не в силах…

Не надо слов. Я верю, что скучал,

Да если честно, то и я скучала,

Но, хоть любовь начало всех начал,

Я б не хотела все начать сначала!

Молчи! Опять слова, слова, слова –

Я в облаках… И ангелы… И пенье…

От них легко кружится голова,

Но до чего жестоко пробужденье!

И надо быть последней из невежд,

Чтоб вновь попасть на удочку обмана

И вновь ходить на поводке надежд

С убийственной привычкой наркомана...

***

Я растерялась. Я пуста.

Я – гнев и боль.

И пересохшие уста,

И в горле – соль.



Огнем пылает голова,

Но лед в груди,

Как стон звучат мои слова –

«Уйди! Уйди!…»



Я не единожды реку –

«Я есмь отмщение!»,

А ты припал, как к роднику

Прощения…



***

Укутала временем плечи,

Да только не греет оно…

Уже потускнели свечи

И посерело окно…

Тоненькое колечко

Взгляд приковало вновь.

А говорил – навечно…

А говорил – любовь…

Тише, сердечко, тише!..

В час, когда город спит,

Только оно и слышит

Цокот звонких копыт…

Было, любимый, было –

Или казалось мне? –

Счастье белой кобылой

Бегало в табуне…

Я ее приручила,

Именем нарекла,

Лаской с руки кормила

Да не уберегла –

Белую кобылицу

Не удержать уздой…

Стынет слеза в ресницах

Утренею звездой.



***

Я тоскую по себе – прежней,

По доверчивой, смешной, нежной,

По наивной, озорной, милой,

Преисполненной живой силы…

От невыплаканных слез – зыбко,

Трепещу в сетях из грез рыбкой,

Бьюсь в сетях, но не прошу воли –

Привыкаю – чуть дышу! – к боли…

Стало счастье на века – драмой,

Смыло море из песка замок.

Задыхаясь на земле грешной

Я тоскую по себе…Прежней…



***

Устала смаковать свою обиду –

Сыта по горло, больше не могу!

Сквозь этажи – бегом! Из дома выйду,

Замру на свежевыпавшем снегу.

Шагну, решившись, в новое пространство –

Новорожденный снег искристо-чист!

Уверенность, покой и постоянство

Судьба дарует, словно белый лист.

И я смотрю задумчиво и строго,

Опять неколебима и горда,

На четкий след от моего порога,

Ведущий от меня и – никуда…



***

Серая Шейка



Подруги взмыли в небо, я – осталась.

Такая, видно, доля мне досталась –

Одна…И с переломанным крылом,

Растеряна, жалка и одинока –

Любовь коварна, а судьба жестока –

Душа болит и плачет о былом…



Зовут, зовут с собой меня подруги

В далекий край от стылой зимней вьюги,

А мне остался только мокрый лес,

Пустынный плес, осенняя поляна,

Да в сердце тупо ноющая рана,

И горький клич с тоскующих небес…



***

«Окончен бал, погасли свечи»…

Затихла музыка в ночи.

Как жаль, что мне ответить нечем –

Молчи, прошу тебя – молчи!

Увы, теперь так мало значат

Все долгожданные слова!

Ты говоришь, во сне я плачу –

Быть может, я еще жива?..



***

Говорят же, что бабы – дуры…

Все лелею свои мечты,

Все кидаюсь на амбразуры

Да налаживаю мосты,

Не показываю и вида

Даже если самой невмочь –

Зажимаю в кулак обиду

И кидаюсь спасти, помочь!

Быть обманутой горько, стыдно

И от боли едва дыша

Плачет горестно и навзрыдно

Тяжко раненая душа…

Я не знаю, что будет с нами.

Только я, мой неверный друг,

Приняла мою жизнь, как знамя

Из твоих ослабевших рук…



***

Я все реже и реже тебя обнимаю,

Постепенно себя у тебя отнимаю.

Но не я возвела отчуждения стену –

Я всего лишь тебе не простила измену,

И от боли моей никуда мне не деться,

Как не склеить на части разбитое сердце,

Как воды не испить из пустого сосуда,

Как уйти никуда и придти ниоткуда...

Вот опять ты молчишь, прикоснуться не смея.

О, мой Бог, почему я прощать не умею?

Почему так легко о любви я забыла?

Не любила тебя? Или – слишком любила?

Я с тобой, но не рядом,

С тобой, но не вместе,

Культивирую яды

Замедленной мести:

Я все реже и реже тебя обнимаю –

Постепенно себя у тебя отнимаю…



***

Душе озябшей не согреться…

И я, мой милый, поняла,

Что прогоняла боль из сердца,

А вместе с ней любовь ушла.



Она, как раненая птица,

Приговоренная судьбой,

Стеная, горестно кружится

То над тобой, то надо мной,

То с небесами жаждет слиться,

То камнем падает в жнивье…

О, Боже мой, как долго длится

Недоумение ее!..



Наивная, смешная птичка,

Лети туда, где сказки ждут!

Любовь не может стать привычкой,

А нас спасать – напрасный труд!



Тебя на волю отпуская,

Я за тобой закрыла дверь.

Ты собери подранков в стаю

И больше никому не верь,

Чтоб вновь какой-нибудь Иуда

Тоски твоей не разгадал,

Любви доверчивое чудо

Не приручил и не предал!



***

Терпением и силой воли

Лечу гордыню, как недуг…

«Ты, мать, совсем не баба, что ли?» –

Все чаще слышу от подруг.

Да нет, подружки – баба, баба!

И я, конечно же, смогла бы

Рыдать, вопить и бить посуду,

Грозить и накликать чуму!

Но это делать я не буду.

Сама не знаю, почему…



***

Горит табло зелеными нулями.

Ах, как тревожно замерли они!

О, Господи, ну что же будет с нами,

Скажи мне! Иль хотя бы намекни!



Год уходящий провожая взглядом,

Ему печально улыбаюсь я…

Он падает тяжелой каплей яда

На дно моей копилки бытия.



***

Как тяжко быть рабыней убеждений

И как легко – наивной, без затей…

А сколько я пережила рождений –

Чуть больше, чем насильственных смертей!..



Я не могу понять – чего здесь боле:

Гордыни или все-таки любви?

Но сердце вновь заходится от боли,

Как это чувство ты ни назови!…



«И аз воздам»…Быть может, верно это…

Как быть с душой? Уж ей-то не с руки

Платить за низость мелкою монетой,

Разменивать себя на пятаки…



Разговор

Ты затаил дыханье, посерьезнев,

Глядишь в глаза, ладонь мою берешь.

Скажу сейчас – скажу, пока не поздно

Все те слова, что ты так долго ждешь!



Как ни беги, а финиш – неизбежен,

И мы с тобой у финишной черты.

Ты предан так и так щемяще нежен,

Так обречен и так покорен ты!…



Ты говорил - прости, и я прощала!

Ты говорил, что я твоя душа…

Я райских кущ тебе не обещала –

Я привыкала к боли не спеша…



Ты говоришь – прости, и я – простила.

Всему, что было, подведен итог.

Грехи твои, любимый, отпустила –

Теперь молись, чтоб отпустил и Бог…



Чтоб было где, замерзшему, согреться,

Я – Берегиня! – сберегу твой дом.

Нет, я не плачу… сказанное сердцем

Сквозь губы прорывается с трудом!…



***

Прав Соломон. Он верил – «Все проходит!»

Он твердо знал – «И это все пройдет!»

Сезоны наших чувств подстать природе

Из зим и весен складывают год…

Мы оба тяжкой памятью недужны,

Бодримся, улыбаемся натужно,

Забавный лозунг «Победила дружба!» –

Ну чем не примиряющий исход?

Но это молчаливое согласье

Поверь, мой друг, нам не заменит счастья

И радости – увы! – не принесет!

Я чувствую твою любовь и нежность

Сквозь эту нарочитую небрежность,

Сквозь напряженность жестов, краткость фраз…

И лед в моей душе тихонько тает,

Он талой болью сердце наполняет,

Соленой влагой катится из глаз…



Ветер Куршской косы

Как ветер свеж, нетерпелив и юн!

Как он порывист, дерзок! Как несносен!

То прядки путает на гребнях белых дюн,

То бешено кружится в кронах сосен,

То мутный вал швыряет на песок,

И отползает в клочьях пены рваной,

То через пляж несет наискосок

Шарф – невесомый, дымчатый, туманный,

То, потеряв к находке интерес,

Не видя в ней ни радости, ни прока,

Летит устало в дальний синий лес

В еловых лапах прятаться… До срока.





Шторм



Вечер ненастный, хмурый, седой,

Дюны укутались в серый туман

И до краев переполнен бедой

Тяжко вздыхающий океан.



Волны о пляж разбиваются вдрызг –

Грохот, шуршание, новый размах!

Соль и прохлада тумана и брызг –

Горькие слезы на мокрых щеках.



Ветер рыдает, хохочет, свистит -

Злые насмешки перетерплю,

Хуже пощечин обида и стыд –

Не отступаю! Не уступлю!



Лишь поплотнее укутавшись в шаль,

Узел у горла перехватив,

Молча смотрю в неприветную даль,

Слушаю шторма суровый мотив…





А ухожу, как пришла – налегке.

Я ухожу, и змеится за мной

След на холодном и мокром песке –

Рана, зализанная волной.



Стрела



Я знала, знала, что придет рассвет

И небеса разверзнутся, как рана

И буду я извлечена на свет

Из тесноты узорного колчана!

Дрожь тетивы – о, как изогнут лук! –

Сродни короткой дрожи нетерпенья,

Рывок вперед – и со счастливым пеньем

Уже лечу из чьих-то сильных рук,

Лечу, со свистом рассекая небо,

Свились тугой спиралью быль и небыль

И я – сквозь них! – вперед, на яркий свет!

Все горести мои и все печали

Там, позади, в оставленном колчане

И ничего вольнее воли нет!…

…Так счастлива – и это все пройдет?!

Тогда прошу вас: Не лишайте права

Зарыться острием в густые травы,

Когда короткий кончится полет…

Случайная поляна



Отодвинула тяжкие ветви и – здрасьте! –

Из елового мрака в слепящее счастье!

Набродившись до дрожи в холодном тумане,

Отогреюсь на этой случайной поляне.

Ах, поляна моя! Ты от самого донца

До макушек деревьев наполнена солнцем

И как белая пена, качаясь слегка,

Через край выливаются облака…

На случайной поляне трава не примята,

Пахнет воздух горячий полынью и мятой,

Притаились среди незабудок и кашки

Желтоглазые венчики белой ромашки,

Под ажурной листвой, как под чашами пагод,

Тихо рдеют рубины нетронутых ягод,

Для меня, для одной – совершенно ничей! –

Здесь журчит и искрится прохладный ручей…

Ах, поляна моя! Ты, как добрая сказка,

Щедро даришь тепло и заботу, и ласку,

Но тропинка к тебе пусть останется тайной –

Ведь не зря я тебя называю случайной:

Как тоска не терзай, сколь тревога не мучай –

Улыбнется наполненный солнышком случай!…



***

Дворик продрогший,

Тусклая лампочка,

Холод и сырость.

Кружится, кружится

Поздняя бабочка –

Знать, заблудилась!...



Полупрозрачные

Крылышки нежные

В тоненьких жилах,

Женственность вечная,

Вера безбрежная,

Слабость и сила…



Вальса последнего,

Вальса осеннего

Тихие такты…

Ты – словно сон

Или легкая тень его,

Бедная… Как ты?



***



Конечно, это строго между нами –

В одной из жизней я была собакой!

Не тявкающей злобной забиякой,

Изнеженной и томной задавакой,

А большелапой, доброю собакой

С широким лбом и мудрыми глазами…



Конечно, это строго между нами –

В одной из жизней я была кобылой!

Не клячей, век влачащею уныло,

А гордой, непокорною кобылой –

Душа моя поныне не забыла

Полета над ковыльными степями!…



Пусть ты другой –

искать причин не будем.

Избави Бог от праведных судей!

Но все же выбираем мы и судим…

Я безоглядно доверяю людям,

Ласкающим собак и лошадей!





Из цикла «Киммерийские узники»





1.

«Когда, нездешним сном томима,

Дичась, безлюдеет душа

И замирает, не дыша,

Клубами жертвенного дыма…»

М. Волошин





О, как ты прав, мой добрый Макс!

Ушла любовь – очаг погас,

Курясь жемчужными дымами…

Душа бесплодна и пуста

И воцарилась темнота

Где прежде бушевало пламя!

О, мой Волшебник! Где, когда

Мы разделяли эти муки?

И я к тебе через года

Простерла трепетные руки!

Быть может, встретятся в тиши

Две обезлюдевших души?..

Я здесь, я - рядом!

Боль твою

Я жгучими глотками

Пью!





2.

Серебряный век – это тонкий браслет,

Осыпанный бирюзой,

Серебряный век – это яркий свет

Над морем перед грозой.

Серебряный век – это огненный шквал,

Что может согреть или сжечь,

Серебряный век - Киммерийских скал

Полынно-горькая желчь.

Серебряный век не солжет, не предаст,

Как не предаст рассвет…

Серебряный век – та любовь,

та страсть,

Выше которых нет!



3.

Цветаевой читая биографию,

Я поняла, взволнованно дыша –

Нет камня для надгробной эпитафии

Надежней, чем скорбящая душа!



О, бледная кладбищенская лилия!

Тебе – через года! – земной поклон!

И дело не в созвучности фамилии,

Не в цвете глаз, не в тождестве имен…



Захлебываясь душными рассветами,

Томимая то зноем, то грозой,

Марина, не твоими ли заветами

Запястья отягчаю бирюзой?…



Как ты – слепая! – доверяюсь чувству я

И на костре твоих страстей горю,

И боль твою всей тонкой кожей чувствую

И – иногда! – похоже говорю…



Я – за тобой, твоей дорогой белою,

Не думая, что будет впереди…

Твоё «Мой милый, что тебе я сделала?»

Как колокол, гудит в моей груди!



Вот словно холодком загробным дунуло –

Как много, друг мой, общего у нас

И в том, что ты – сказала, я – подумала,

И в глубине – таких похожих! – глаз…



4.

Дитя серебряного века –

Куда попала?!

Любовь недостижимой Меккой

Отныне стала…



Вокруг враждебное пространство –

Я заблудилась!

Уже стократ о камни странствий

Душа разбилась…



Монах исчезнувшего братства,

Слепой паломник!..

В котомке все мое богатство –

Заветный томик.



Бреду, надежды не теряя,

Но стерты ноги

И нет ей ни конца, ни края –

Моей дороге…



Уже остыло пепелище,

Но я упрямо

Ищу любви, как ищет нищий

Дороги к Храму.



Пусть для тебя так мало значит

Печальный странник!

Там – в Храме! – кто-то тихо плачет

По Марианне…



5.

Друзья мои! Постройте замок мне –

Пусть он, недосягаемый волне,

Стоит на мокром берегу пустом,

Мой всем семи ветрам открытый дом!

Пусть в нем по вечерам камин горит –

С ним так тепло в промозглую погоду!

Мой замок для друзей всегда открыт

В урочный час, в любое время года!

И если друг измучен и продрог,

Изголодался по теплу и ласке,

Ему я предложу горячий грог

И жареные швабские колбаски,

И полог над постелью опущу,

И мягкой шкурою укрою плечи,

И тайную молитву прошепчу,

И лишь к утру задую тихо свечи…

На берегу и сыро, и туманно…

Я жду вас в замке – ваша Марианна.



6.

Измученная бурями и штилями –

Нет сил ни на парад, ни на аврал,

Держа ветра, идет к земле флотилия,

Где я - и канонир, и адмирал.



В молчании горюя над потерями,

У горизонта линии, вдали

В кильватерном строю к родному берегу

Идут мои красавцы-корабли…



Над ними, словно знамя, небо синее,

Под ними – мерный плеск морской волны.

Пробоины, что ниже ватерлинии,

Вам и в бинокль, пожалуй, не видны…



«Надежда» изувечена походами,

Разбита «Радость», «Веры» просто нет,

Но больше всех потрепан непогодами

«Любовь», мой гордый флагманский корвет…



Над морем, как знаменье, как пророчество,

Уже горит заката полоса.

Команда каравеллы «Одиночество»

Под ветер споро ставит паруса.



Из цикла «Задушевные беседы»



1.

Над пропастью натянута струна –

О. Боже правый, как тонка она!

Судьбу не провести, не обмануть,

Тебе придется на струну шагнуть.



Смелее, друг, решайся же, давай!

Иди вперед и глаз не закрывай,

И пусть с трудом дается каждый шаг –

С тобой твой балансир – твоя душа!



От напряженья сведена спина

И под ступней вибрирует струна,

Без лонжи, без страховки, наугад…

Но – лишь вперед и нет пути назад!



Раскинув руки, словно два крыла,

Над пропастью пари, как тень орла,

Упругий воздух осторожно тронь –

Опору обретет твоя ладонь.



Сквозь жизнь, не оступаясь, не спеша –

Вперед и вверх! - ведет тебя душа,

И сколько бы не довелось пройти,

Конец струны – всегда конец пути.



2.

Ты спишь уже, любимый…

В доме тихо.

Растаяли в тепле тревоги дня.

Душа – она всегда находит выход,

Порою все решая за меня.

Вот и сейчас…зевнула, потянулась

И томно так – ты только погляди!-

Душа моя доверчиво свернулась

Котенком сонным на твоей груди…

Как тривиальна, друг мой, наша драма,

Но все же – далеко ли до беды?

И снова я с ожесточеньем «Фрама»

Своей обиды вспарываю льды.

Сменило бурю мирное затишье

И – каждым свой! – был извлечен урок.

Надеюсь, ты когда-нибудь простишь мне

И боль мою, и горький мой упрек…





3.

Расскажи мне, мой друг, расскажи, что такое душа -

Отчего же ночами, лишь только смыкаю я вежды,

Из телесного плена, разъявши оковы одежды,

Устремляется в небо, крылами тихонько шурша?

Может, птица душа – горделивая, сильная птица ,

Что свободно парит и с восторгом встречает зарю,

И на все, что мне ночью томительной снится,

Я глазами души моей с темного неба смотрю?

Птица Сирин, поющая сладкие древние сказки,

Птица Феникс, горящая в каменном тигле гнезда,

Птица Радость, дарящая чистые, яркие краски,

Птица Счастье – дрожащая в бархатном небе звезда?

Знаешь, милый мой друг, разгадать я сумею едва ли

Имя этой души – может, тем она и хороша! –

И мне кажется, милый, что как бы её ни назвали,

Не вернется однажды с небес моя вольная птица-душа –

Ей ли помнить о бренном в волнующем этом полете,

Позабудет, увлекшись, вернуться ко мне по утру,

Не захочет слететь в эту тесную башню из плоти

И на ранней заре я вздохну, улыбнусь и … умру.



4.

О, как тебя предавали!

Как дешево продавали!

Как, не подбирая слова,

Куражилась злая молва!

Да есть ли предел терпенью?

Да есть ли ему конец?!

Назначен от сотворенья

Терновый тебе венец!

Какою же пыткой новой

Решатся, уж насмерть чтоб?

Впивается шип терновый

В твой бледный высокий лоб,

Порезы сочатся кровью,

Царапины глубоки…

Но светится взгляд любовью

Из-под прозрачной руки.

Клонится к плечу глава

И муки невыносимы…

…

Но, видимо, ты права –

Сменяются весны и зимы,

А ты до сих пор жива

И так же неуязвима!



Из цикла «Алфавит»



1.

Бессон