Я вошел в аптеку, сказал спокойный:
будьте добры, покажите мне вату?
Толстый аптекарь сразу стал хвойный,
охранник выскочил с автоматом,
«Либераст! Креакл! Ишь, блять, какой!» —
ругань металась от крика до мата,
и старушка лупила меня клюкой,
и стало понятно: вот она, вата.

Его прозвали Доктор Ватсон
за ватнический взгляд на мир.
Его поселок не был зассан
и не напоминал сортир.

В его саду гудели пчелы.
Он хлебушком кормил синиц.
Здесь были неплохие школы
и пара неплохих больниц.

Он убеждал друзей, что счастье
доступно каждому вполне.
Что не чиновники у власти
определяют жизнь в стране.

Что Путин всех других мудрее.
В России свой особый путь.
Что либералов и евреев
придется как-нибудь заткнуть.

Что нужно просто жить, работать,
не отрицать своей вины
и не винить во всем кого-то
в правительстве родной страны.

Он мог часами ей гордиться.
Он даже ездил по утрам
за всю Россию помолиться
в ближайший православный храм.

В Фейсбуке, даже в Инстаграмме
он спорщиком известным был.
Он видел дьявола в Обаме
и Украину не любил.

Он был примерным патриотом.
Он радовался всякий раз,
узнав, что добровольцем кто-то
поехал защищать Донбасс.

Он раздавал друзьям и близким

пучки георгиевских лент...
Но жил в предместьях Сан-Франциско
последние семнадцать лет.

Весь мир, уставший от проблем,
стоял к плечу плечом
и договаривался с тем,
который ни при чем.

О том, чтоб не везли ракет,
которых не везли.
О том, чтоб те, которых нет,
домой к себе ушли.

О том, чтоб прекратилось то,
что так мешало всем —
всё то, что никогда, никто
не делал тут совсем.

Отрепетировали тон
с психологом-врачом —
чтоб наконец их понял он,
который ни при чем.

Тактично ставили на стол
букеты свежих роз —
чтоб не замкнулся, не ушел
в делирий и психоз.

И тот, который ни при чем,
сидел в углу всю ночь.
И делал морду кирпичом.
И был готов помочь.

И ставил подпись на листе.
И твердо обещал,
что это прочитают те,
которых знать не знал.

И только в аэропорту
до вылета за час
он тихо папку вынул ту
и бросил в унитаз

скрепленный твердым сургучом
готовый протокол.
Поскольку вовсе ни при чем,
а просто мимо шёл.