PASTIC: мысли обо всем Голосов: 1 Адрес блога: http://www.pastic.ru/ Добавлен: 2010-09-09 11:10:28 блограйдером pastic

Air Video решил проблемы с просмотром фильмов на Ipad

Аттракцион неслыханной щедрости

Приговор Ходорковскому или Хеллер вечно живой

Дисциплинарная комиссия состояла из трех человек:тучного
полковника с  большими  пышными  усами, лейтенанта Шейскопфа  и майора
Меткафа, который изо всех сил старался смотреть на подсудимого
холодным, стальным взглядом. Лейтенант Шейскопф был одним из  судей,
которым предстояло рассмотреть существо выдвинутого против
Клевинджера   обвинения.  Обвинителем  был  лейтенант  Шейскопф.
Подсудимый  Клевинджер имел и защитника. Защитником выступал лейтенант
Шейскопф.
    Все  это  смущало  Клевинджера,  и  он  затрепетал от ужаса, когда
полковник  взвился,  точно гигантский смерч, и пригрозил вытряхнуть из
Клевинджера его вонючую трусливую душонку, а также переломать ему руки
и  ноги.  Однажды,  идя в класс, Клевинджер споткнулся, и на следующий
день   ему   были   официально   предъявлены  следующие  обвинения:
"Самовольный   выход   из   строя,  нападение  с  преступными  целями,
безобразное  поведение,  отсутствие  бодрости  и  боевого духа, измена
родине,  провокация,  жульничество, увлечение классической музыкой и
т,д.".  Короче  говоря,  они хотели применить к нему весь свод военных
законов  целиком  и  полностью.  И  вот он стоял ни жив ни мертв перед
полковником, который опять орал, что через шестьдесят дней Клевинджеру
предстоит  воевать  с  макаронниками и ему, полковнику, хотелось бы
знать, понравится ли распроклятому Клевинджеру, если его вычистят из
училища   и   загонят  на  Соломоновы  острова  в  похоронную  команду
закапывать   трупы.   Клевинджер  любезно  ответил,  что  ему  это  не
понравится.  Этот  болван  предпочитал  скорее  сам  стать трупом, чем
закапывать  чужие  трупы.  Тогда  полковник  сел  и  вдруг  сразу стал
спокойным и приторно вежливым.
    -- Что вы имели в виду, -- начал он неторопливо, -- когда утверждали,
что мы не сможем вас наказать?
    -- Когда, сэр?
    -- Вопросы задаю я, а вы извольте отвечать.
    -- Слушаюсь, сэр. Я...
    --  Может  быть,  вы  полагаете, что вас вызвали для того, чтобы вы
спрашивали, а я отвечал?
    -- Нет, сэр. Я...
    -- Для чего мы вас вызвали?
    -- Чтобы я отвечал на вопросы.
    --  Верно,  черт  возьми!  --  опять  заревел полковник. -- "Надеюсь,
теперь-то ты нам ответишь, не дожидаясь, пока я проломлю твою окаянную
башку!  Так  что  же,  дьявол  тебя задери, ты имел в виду, сволочь ты
этакая, когда говорил, что мы не сможем тебя наказать?
    -- Я не могу припомнить, сэр, чтобы я говорил такое.
    --  Извольте  говорить  погромче,  я  вас  не  слышу, -- Опять стал
вежливым полковник.
    -- Слушаюсь, сэр, я...

    -- Извольте говорить громче. Он вас не слышит.
    -- Слушаюсь, сэр, я...
    -- Слушайте, Меткаф!
    -- Да, сэр?
    --  Я вам, кажется, сказал, чтобы вы заткнули свою дурацкую глотку,
-- повысил голос полковник.
    - Слушаюсь, сэр.
    --  Так  вот  вы  и  заткните свою дурацкую глотку, раз я вам велел
заткнуть вашу дурацкую глотку. Понятно? Говорите громче, пожалуйста. Я
вас не слышу.
    -- Слушаюсь, сэр. я...
    -- Меткаф, это на вашу ногу я наступил?
    -- Нет, сэр, это, должно быть, нога лейтенанта Шейскопфа.
    -- Это не моя нога, -- сказал лейтенант Шейскопф.
    --  Тогда,  может  быть,  и  правда,  это  моя нога, -- сказал майор
Меткаф.
    -- Отодвиньте ее.
    --  Слушаюсь, сэр. Только сначала вы, полковник, уберите свою ногу.
Вы же наступили ею на мою.
    -- Уж не приказываете ли вы мне убрать мою ногу, майор Меткаф?
    -- Нет, сэр. О, никоим образом, сэр.
    --  Тогда  уберите  ногу  и  заткните  свою  дурацкую  глотку. -- Он
обернулся   к  Клевинджеру.  --  Будьте  любезны,  говорите  громче.  Я
по-прежнему вас плохо слышу.
    --  Слушаюсь, сэр. Я сказал, что не говорил, что вы не сможете меня
наказать.
    -- Что вы такое болтаете, черт вас побери?
    -- Я отвечаю на ваш вопрос, сэр.
    -- Какой вопрос?
    --  "Так  что  же,  дьявол  тебя задери, ты имел в виду, сволочь ты
этакая,  когда  говорил,  что  мы  не  сможем тебя наказать?" -- громко
прочитал капрал свою стенографическую запись.
    --  Верно,  --  сказал  полковник.  -  Так  что  же, черт возьми, вы
действительно имели в виду?
    -- Я не говорил, что вы не сможете меня наказать, сэр.
    -- Когда? -- спросил полковник.
    -- Что "когда", сэр?
    - Опять вы задаете мне вопросы!
    -- Простите, сэр. Боюсь, что я не понимаю вашего вопроса.
    --  Ладно,  тогда  иначе  Когда  вы  не  говорили, что мы не сможем
наказать вас? Поняли вы мой вопрос или нет?
    -- Нет, сэр, я не понимаю.
    -- Это вы уже только что говорили Теперь хотелось бы услышать ответ
на мой вопрос.
    -- Но как я могу ответить?
    -- Вы опять задаете мне вопросы.
    -- Извините, сэр, но я не знаю, что ответить. Я никогда не говорил,
что вы не сможете наказать меня.
    --  Речь идет не о том, когда вы это говорили. Я прошу сказать нам,
когда вы этого не говорили.
    Клевинджер тяжело вздохнул:
      --  Всегда.  Всегда  не говорил, что вы не сможете меня наказать,
сэр.
    -  Это уже звучит лучше, мистер Клевинджер, хотя это к явная ложь.
Прошлой  ночью, в сортире, разве вы не заявили шепотом другому подлому
сукину  сыну,  который  тоже  нам  не  нравится,  что мы не сможем вас
наказать? Кстати, как его фамилия?
    -- Йоссариан, сэр, -- сказал лейтенант Шейскопф.
    --  Вот-вот,  верно,  Йоссариан.  Йоссариан? Это что -- его фамилия?
Черт   побери!  Что  это  еще  за  фамилия?  У  лейтенанта  Шейскопфа
объяснение было наготове.
    -Йоссариан - это фамилия Йоссариана, сэр, -- объяснил он.
    - Хорошо, допустим, что так. Так вы не шептали Йоссариану, что
мы не сможем вас наказать?
     -- О нет,сэр.Я сказал ему шепотом,что вы не сочтете меня виновным.
     -- Может быть, я слишком глуп,-- прервал полковник,-- но я не
улавливаю разницы.Да,я,наверное,здорово глуп, если не улавливаю
разницы.
    - Ммм...
    -  Вы  --  несчастный  сукин  сын! Вы согласны с этим? Не лезьте со
своими  объяснениями, когда вас не просят! Если я что-то утверждаю, я
ни  от  кого  не  требую разъяснений. Так вот, вы -- несчастный сукин
сын, не так ли?
    -Нет ,сэр!
    -"Нет сэр"? Значит, вы считаете меня жалким лгуном?
    -- О нет, сэр...
    -- Тогда вы -- несчастный сукин сын, правильно?
    -- Нет, сэр.
    -- Вы что, драться со мной собираетесь?
    -- Нет, сэр.
    -- Вы признаете себя несчастным сукиным сыном?
    -- Нет, сэр.
    --  Будь  ты проклят, тебе явно не терпится подраться со мной! Да я
сейчас  перепрыгну  через этот стол и вытряхну из тебя твою трусливую,
вонючую  душонку,  которой  цена два вонючих цента в базарный день, да
еще переломаю тебе руки и ноги!
    - Переломайте, переломайте! -- закричал майор Меткаф.
    --  Меткаф, вы -- вонючий сукин сын! Я же вам приказал заткнуть свою
вонючую, трусливую, дурацкую глотку.
    -- Слушаюсь, сэр. Извините, сэр.
    -- Вы лучше не извиняйтесь, а заткнитесь.
    --  Я попробую, сэр. Не попробуешь -- не научишься. Это единственный
способ научиться, сэр.
    --  Что это  такое? Откуда вы взяли?
    -- Все так говорят, сэр. Даже лейтенант Шейскопф говорил.
    -- Вы говорили?
    -- Да, сэр. - сказал лейтенант Шейскопф. -- Так все говорят.
    --  Ну  хорошо, Меткаф. Может быть, вы все-таки попробуете заткнуть
вашу  дурацкую  глотку  и тем самым научитесь ее не разевать? Итак, на
чем мы остановились?- Прочтите мне последнюю строчку стенограммы.
    --  "Прочтите  мне последнюю строчку стенограммы " -- прочел капрал,
который знал стенографию.
    --  Да  не мою последнюю строчку, идиот! -- загремел. полковник. -- А
чью-нибудь еще!
    -- "Прочтите мне последнюю строчку стенограммы", -- прочитал капрал.
    --  Да  это  тоже  моя  последняя  строчка!  --  завизжал полковник,
становясь пунцовым от гнева.
    -  О  нет,  сэр,  --  запротестовал капрал. -- Это уже моя последняя
строчка,  раз  я прочитал ее вам секунду назад. Неужели вы не помните,
сэр, всего лишь секунду назад...
    --  Ах  боже ты мой! Прочтите мне его последнюю строчку, идиот! Как
ваша фамилия, черт побери?
    -- Попинджей, сэр.
    --  Отлично,  вы  --  следующий  на  очереди.  Как только кончим его
судить, возьмемся за вас. Ясно?
    -- Да, сэр. В чем меня будут обвинять?
    --  Какая  разница! Вы слышите, господа? И он еще спрашивает! Скоро
узнаете,  Попинджей.  Как  только  мы покончим с Клевинджером, в ту же
секунду вы и узнаете. Ваш отец -- миллионер или сенатор?
    -- Нет, сэр.
    --  Тогда  считайте,  Попинджей, что вы сидите по горло в дерьме, и
притом  без  лопаты.  А  может  быть,  ваш папенька -- генерал или член
правительства?
    -- Нет, сэр.
    -- Прекрасно. Чем же занимается ваш папенька?
    -- Он умер, сэр.
    --  Превосходно. В таком случае вы на самом деле вляпались по уши,
Попинджей. Ваша фамилия действительно Попинджей? Вообще, что это еще
за фамилия такая -- Попинджей? Что-то она мне не нравится.
    --  Попинджей  --  это  фамилия Попинджея, сэр, -- объяснил лейтенант
Шейскопф.
    --  В  общем, мне все это не нравится, Попинджей, и мне не терпится
вытряхнуть  из  вас вашу вонючую, трусливую душонку и переломать вам
руки и ноги. Кадет Клевинджер, повторите, пожалуйста, черт вас побери,
что вы там шептали или не шептали Йоссариану вчера вечером в сортире?
    -- Слушаюсь, сэр. Я сказал, что вы не сочтете меня виновным...
    --  Вот  отсюда  и  начнем.  Что  конкретно  вы имели в виду, кадет
Клевинджер, когда говорили, что мы не сочтем вас виновным?
    -- Я не говорил, что вы не сочтете меня виновным, сэр.
    -- Когда?
    -- Что "когда", сэр?
    -- Проклятье! Вы опять решили меня изводить?
    -- Нет, сэр. Прошу извинения, сэр.
    -- В таком случае отвечайте на вопрос. Когда вы не говорили, что мы
не сочтем вас виновным?
    -- Вчера поздно вечером, в сортире, сэр.
    -- Это единственный раз, когда вы этого не говорили?
    --  Нет, сэр, я всегда не говорил, что вы не сочтете меня виновным,
сэр. Йоссарияу я сказал, что...
    --  Никто  вас  не  спрашивает,  что  вы сказали Йоссариану! Мы вас
спрашиваем, что вы ему не сказали. Нас вовсе не интересует, что вы ему
сказали. Ясно вам?
    -- Да, сэр.
    -- Тогда продолжаем. Так что вы сказали Йоссарйану?
    -- Я сказал ему, сэр, что вы не сочтете меня виновным в нарушениях,
которые мне приписывают, и восторжествует...
    -- Что восторжествует? Не бормочите себе под нос!
    -- Прекратите бормотать!
    -- Слушаюсь, сэр.
    --  А  уж  если  вы бормочете, так не забудьте пробормотать слово
"сэр".
    -- Меткаф, опять вы, мерзавец...
    -- ...восторжествует справедливость, сэр, -- пробормотал Клевинджер.
-- Я сказал, что вы не сочтете меня виновным и воет...
    --  Справедливость?  --  удивленно  спросил  полковник.  -- Что такое
справедливость?
    -- Справедливость, сэр, -- это...
    -- Истинная справедливость -- это прежде всего несправедливость, --
усмехнулся  полковник  и  стукнул  жирным  кулаком  по столу. -- Я тебе
сейчас  растолкую, что такое справедливость. Справедливость -- это удар
коленом  в  живот.  Это  --  когда  пыряют  снизу  ножом  в  горло, под
подбородок,  исподтишка.  Справедливость  --  это  когда  в темноте без
предупреждения  бьют  по голове мешком с песком или прыгают на горло и
душат.  Вот  что  такое справедливость! Если мы хотим стать сильными и
крепкими, чтобы победить макаронников! Стрелять с бедра! Понял?
    -- Нет, сэр.
    -- Ты мне не сэркай.
    -- Слушаюсь, сэр.
    -- И когда вы не сэркаете, вы обязаны прибавлять "сэр", -- отчеканил
майор Меткаф.

    Клевинджер, конечно, был виновен: иначе как же можно было бы его в
чем-то   обвинять!   И  поскольку  единственный  способ  доказать  его
виновность  заключался  в том, чтобы признать его виновным, так и было
сделано.   Клевинджера   приговорили   к   пятидесяти   семи  штрафным
маршировкам.   Попинджея  посадили  под  замок  --  чтобы  впредь  было
неповадно...   А   майора  Меткафа  отправили  на  Соломоновы  острова
закапывать  трупы.  По  субботам Клевинджер был обязан пятьдесят минут
шагать  взад  и  вперед  перед  домом  начальника  военной  полиции  с
незаряженной винтовкой, оттягивающей плечо.

Пасха

Ipad - что выбрать из программного обеспечения