День Народного Единства начался!

beekjuffer

Про Америку и не только...

За что мы не любим Америку?

Торжественности в этом высказывании было гораздо больше, чем каких-либо других эмоций. Складывалось впечатление, что в той среде, откуда приехала участница, не любить Америку было модно. И она просто следовала этой моде. Ничего личного.

Во-вторых, американцы думают только о деньгах. Это еще один вопрос – кто думает о деньгах больше? Американский школьный учитель со средней зарплатой в 4000 доларов в месяц или школьный учитель в той же Москве, со среднемесячной зарплатой чуть больше 400 доларов? Сотрудник американской корпорации, живущий в доме (с лужайкой) в кредит под 4-6% годовых, или наш офисный планктон, за те же деньги купивший двушку в Бирюлево под 14-17%? И, в конце концов, американский дорожный полицейский – или наш сотрудник ГИБДД?

В-третьих, американцы – тупые. Конечно! Ведь только по-настоящему тупые люди способны создавать всякие там нанотехнологии, силиконовые долины, прочие МВА. Были бы умными – распилили бы бюджет и не парились.

Нам стыдно. Нам жутко стыдно осознавать собственное бессилие и бесперспективность своей родины, где до нас действительно никому нет дела, где большую часть жизни приходится думать только о деньгах, и где усилиями чиновников от образования страна неумолимо катится в трясину поголовного невежества.

Поэтому мы предпочитаем ничего не признавать и не принимать, сбрасываем накопившееся напряжение на охаивание Америки. Ну, или, как водится, на себя и свою страну.

Хотя пользы нам не приносит ни то, ни другое. Ведь лишь трезво (не в гневе, без обид, не обличая и не обвиняя никого) признав свое поражение, можно начать что-то делать, создавать себе шанс однажды выиграть. Только приняв свои недостатки, мы можем за ними увидеть достоинства. Американцы и прочие экспаты, кстати, видят их гораздо лучше.

Как-то раз я брал интервью у западного менеджера, возглавлявшего новый сетевой отель где-то на просторах необъятной. Найдя в моем лице заинтересованного слушателя, он долго рассказывал, какие трудности ему пришлось героически преодолевать в попытке наладить дела так, как того требовала франшиза. Как тяжело было внедрять стандарты качества, с каким сопротивлением сталкивался при попытке ввести какие-то элементарные процедуры, и т.д., и т.п.

Улучив момент, я попросил его дать свою характеристику того, чему нам, русским людям, нужно в первую очередь научиться, чтобы работать эффективнее. Разумеется, я получил подробный, корректный и тщательно аргументированный список. Затем я осторожно, спросил: а не было ли такого, чтобы он сам и его коллеги чему-то учились у здешних русских? Он тут же заулыбался. Ну как же! Очень многому…

Во-первых, умению принимать решения и действовать в ситуации высочайшей неопределенности. У вас непонятные правила игры, они постоянно меняются, но вы ухитряетесь вести дела в такой ситуации – вести успешно… это иногда кажется невероятным.

Во-вторых, изобретательности. Вы можете найти неожиданно простое решение, используя минимум ресурсов, инструментов, отремонтировать что-то буквально на коленке. У вас вообще много умельцев…

В-третьих, в-четвертых… он еще что-то говорил, но я это уже не запомнил. Меня поразили две вещи. Интерес и уважение, с которым все это говорилось. И признание каких-то своих слабостей без особого стыда или бравады. Да, вот в этом, в этом и этом вы сильнее, и нам есть чему у вас поучиться, говорил обычный иностранный менеджер. А я пытался вспомнить, когда я слышал, чтобы что-то подобное говорили мы про них. Увы!

Может быть здесь и зарыта та собака? Признавая достоинства других людей (организаций, государств, экономик, религий), отмечая моменты, где они явно сильнее нас, мы так же начинаем смотреть и на себя, искать в себе свои собственные достоинства, сильные стороны, ресурсы и скрытые возможности? Перестанем копировать лидера, зная, что все равно его не догоним. Вместо этого начинаем искать, в чем же сильнее мы?

На память сразу же приходит состояние отечественной микробиологии и генетики в начале девяностых годов прошлого века. Из оборудования – старые микроскопы да чашки Петри. Про финансирование мы вообще не говорим. Но даже в этих условиях наши ученые находили способ выйти на мировую арену. Они не могли тягаться с западом по глубине, масштабности и точности исследований. Поэтому они просто выбирали несколько тем, за которые еще никто не брался, ставили в них доступные их возможностям эксперименты, и если тема оказывалась перспективной – публиковали свои наработки в международных журналах. После чего в открытую таким образом тему ломились западные университеты со своими лабораториями, а наши, пожав лавры первооткрывателей, брались за поиск следующей… Ведь выжили!

Да, мы все выжили. Стали на ноги, научились как-то зарабатывать, пьем кофе за пять баксов и не считаем, что это дорого. Ну подумаешь – проиграли. Зато теперь мы точно знаем, что можем выжить в условиях полного слома всей экономики. И тот период, который переживаем ныне – тоже закономерен, его просто надо прожить. Проживем.

Может, стоит прекратить ругать победившего противника? Лучше присмотреться к нему, понять, что у них есть такое, чему нам стоит научиться? А потом посмотреть на себя и увидеть, что есть уникального в нас? Глядишь, так мы и найдем, наконец, ту самую национальную идею, которую нам все никак не может придумать правительство. Что нам правительство? Сами научились тушить пожары – сами найдем и национальную идею.