Мне нравится,
              как он сказал:
                            «Поехали!..»
(Лихой ямщик.
             Солома в бороде.)
Пошло по свету отзвуками,
                         эхами,
рассказами,
           кругами по воде...
...И Главного конструктора знобило.
И космодром был
               напряжённо пуст.
«Поехали!» —
такое слово
           было.
Но перед этим прозвучало:
«Пуск!!»
...И сердце билось не внутри,
                             а возле.
И было незнакомо и смешно.
А он ремень поправил,
будто вожжи,
и про себя губами чмокнул:
                          «Но-о-о!..»
И широко,
         размашисто,
                    стотонно,
надежд не оставляя на потом,
с оттяжкой
          по умытому бетону
вдруг стегануло
огненным кнутом!
И грохнул рёв!
И забурлила ярость!
Закрыла небо
            дымная стена...
Земля вогнулась чуть
и,
распрямляясь,
ракету подтолкнула.
А она
во власти
         неожиданного бунта,
божественному куполу под стать,
так отрывалась от земли,
                        как будто
раздумывала:
стоит ли
взлетать?..
И всё-таки она решила:
                      «Надо!..»
Запарена,
по-бабьи — тяжела,
сейчас
      она
         рожала
               космонавта!
Единственного.
Первого...

Пошла!
Пошла, родная!..

...Дальше было просто.
Работа.
И не более того.
Он медлил,
          отвечая на вопросы,
не думая,
что все слова его
войдут в века,
              подхватятся поэтами,
забронзовев,
надоедят глазам...

Мне нравится,
             как он сказал:
                           «Поехали!..»
А главное:
он сделал,
как сказал!

Разброд и шатание

Запасной аэродром

Первоапрельско-конспирологическое

Опять офлайн