Железный критерий

Проект «Культурный альянс», первым полигоном для которого стала Пермь, придумали Владислав Сурков и Марат Гельман. «Суть его в том, чтобы распространить опыт пермского изнасилования на другие регионы. Для Суркова это — новая идеология государства. Для Гельмана — вантуз, которым он прокачивает региональные бюджеты», —утверждал Алексей Иванов, автор «Золота бунта» и других бестселлеров. В своем интервью сайту «ФедералПресс» писатель откровенен: «У Чиркунова (губернатора Пермского края. — Авт.) есть железный критерий: мнение Гельмана. А у Гельмана другой критерий: своя тусовка, которую ему надо кормить, чтобы она кормила Гельмана потом, когда в Перми все закончится… В кризис его бизнес пошатнулся, и пришлось с меценатов перепрыгивать на бюджет. Гельмана привез в Пермь меценат Сергей Гордеев, который придумал знаменитую выставку „Русское бедное“. Увидев, чего творит Гельман, Гордеев снял Гельмана с довольствия и ушёл из Пермского края. Пришлось Гельману, бунтарю и нонконформисту, искать поддержку в „Единой России“ и у Суркова».

Схема траты денег

Кстати, созданные за госсчет «высокохудожественные» мусорки, буквы и столбы принадлежат не городу и не краю, а гельмановскому Музею современного искусства PERMM. По истечении 11 месяцев с момента, как «объекты» были выставлены на всеобщее обозрение, они, согласно договорам, подлежат демонтажу. «Схема искусства траты денег и заметания следов, как видим, проста до безобразия», — замечает Сергей Оболенский из «Собеседника.ру».

"Сортир" против Пермской художественной галереи

Интересная цифирь: за указанный период зарплата сотрудников Музея современного искусства PERMM выросла в 2 раза — до 34 835 руб. А вот у тех, кто работает в Пермской художественной галерее, доходы существенно ниже — 6,6–9,9 тыс. руб. Т. е. на русское классическое искусство и на его хранителей — тьфу, главное — поддержать создателей маленьких туалетов «типа сортир». Добавим к этому, что Пермский краеведческий музей на правительственном часе в Совете Федерации был назван министром культуры Александром Авдеевым в числе тех, где выявлено наибольшее количество утрат экспонатов. Это связано с ветхим состоянием здания и плохими условиями хранения.

Зарплаты в 100 тыс. рублей

И снова о деньгах. Руководитель театрального проекта «Сцена-Молот» из команды Гельмана Эдуард Бояков получает 98 тыс. руб. в месяц. У него есть двойник — художественный руководитель Юрий Милютин с окладом в 112,9 тыс. руб. Есть и дорогостоящий режиссер — Дамир Салимзянов (92 тыс. руб. в месяц) с дешевым дублёром (оклад 9,1 тыс. руб). «Фактически в театре за счет бюджетных средств содержатся 2 художественных руководителя (или 3 — по уровню оплаты труда) и 2 режиссера, что не отвечает требованиям эффективного расходования бюджетных средств, в связи с чем 4 млн. 216 тыс. руб. признаются неэффективными для краевого бюджета…» — следует из отчета.

Концепция за 8 миллионов

А какой эффект от существования еще одной мутной «инновационной» конторки — «Центра по реализации проектов» (директор Вячеслав Торчинский, бывший владелец рекламного агентства «Новая волна»)?! Лишь в первом полугодии (!) 2011 года расходы этой организации на разработку концепций, идеологий, программ составили 7 млн. 914,9 тыс. руб. И следом карьерный взлёт — Торчинский становится председателем комитета по культуре Перми! Вот уж действительно: лучший бизнес — это госбюджет. Да и упоминавшаяся Вероника Вайсман рулит инновациями за счет народного кармана: в её проектном офисе 4 штатные единицы, каждая из которых обходится налогоплательщикам в 90 тыс. руб. В месяц.

"Культурная революция" и хунвенбины Гельмана

Слово писателю Алексею Иванову: «Судите по делам. Что нового создали в Перми за два года гельмановской „культурной революции“ его хунвейбины? Музей Гельмана, который за деньги края скупает работы друзей Гельмана. Гельмановский центр развития дизайна, который разрабатывает гербы для чиркуновских канцелярий. За счёт бюджета Гельман привёз кучу таких деятелей культуры, которые и сами могут собирать стадионы, но деньги за билеты тогда получит продюсер, а не Гельман. И пиар, пиар, пиар. А Пермский зоопарк остался на костях лучших граждан города. Музей стал вдвое хуже. Здание галереи отдают церкви, а нового здания и в планах нет. Все остальное как лежало в руинах, так и лежит. В городе нет не то чтобы киностудии, а даже книжного издательства. Все пермские бренды выброшены из культурного процесса, потому что соратники Гельмана — непрофессионалы, они не знают культурных технологий развития этих брендов».

Культуртрегерская оккупация

А вот оценка Игоря Аверкиева: «За три года культуртрегерской оккупации в Перми не появилось ни одной новой пермской звезды и даже звёздочки в театре, литературе, музыке, изобразительном искусстве. Всё, что было нового выдающегося, — всё завезённое… С приходом культуртрегеров пространство пермского творческого роста было просто забетонировано московским гастрольным „чёсом“, закупленными „легионерами“ и фестивальным конвейером…»

И, наконец, мнение публициста Владимира Семенко: «Секрет непотопляемости Гельмана — его деятельность как политтехнолога, а отнюдь не как галерейщика. Люди, которым он в свое время оказал „неоценимые услуги“, в благодарность дают хорошо украсть. Вот и вся культурка…».

Результат этих бюджетных вливаний изумил даже привычных к эпатажу и большим тратам западных авангардистов. Так, всего за 9 млн рублей при въезде в Пермь был выстроен идеальный, с точки зрения местных искусствоведов, символ коррупционного распила — 12-метровая объёмная буква «П», сколоченная из еловых брёвен. «Арт-объект» «Сфера» обошёлся дешевле — всего в 5 млн рублей. Троица человечков с мусорными бачками, так называемых трэшменов, стоила государству сущие копейки — по 102 тыс. рублей за штуку. Примерно столько же было потрачено на каждого из целой команды деревянных «красных человечков», установленных на газоне перед зданием краевой администрации. Зато высокохудожественная «Стена», на деле представляющая собой решётчатый забор из клееного бруса, сразу облегчила краевой бюджет на 35 млн рублей.

Но самым дорогостоящим проектом оказался фестиваль «Белые ночи»: его почти 200-миллионной сметы хватило бы на годовое финансирование всех объектов культуры любого из краевых райцентров. Организаторам такая сумма запредельной не казалась. Более того, сам Гельман в одном из своих интервью жаловался на чисто технические трудности в освоении средств: «…к сожалению, бизнес-механизмы не поспевают за нашим темпом. Пермь творческая за три года обогнала Пермь деловую на порядок».

Реальную стоимость возведения незамысловатых бревенчатых конструкций ключевых пермских «арт-объектов» легко подсчитает любой квалифицированный прораб. А вот масштаб сумм, осевших в карманах гельмановской команды, можно установить только приблизительно. Некоторое представление о легальных доходах «культурных революционеров» даёт обнародованный в 2011 году отчёт Контрольно-счётной палаты края. По данным ревизоров, за 2,5 года зарубежные поездки ближайших соратников Гельмана обошлись бюджету в 1 млн 253 тыс. рублей. К примеру, бывший краевой министр культуры Борис Мильграм трижды посетил Цюрих для консультаций по вопросу разработки концепции Пермской художественной галереи. Бюджетные траты на зарплату двух художественных руководителей и двух режиссёров театрального проекта «Сцена-Молот» составили 4 млн 216 тыс. рублей. И только в первой половине 2011 года на содержание штата Центра по реализации проектов Вячеслава Торчинского краевая администрация потратила без малого 8 млн рублей.

Как умирали очаги традиционной культуры

В финансовой сфере возможность бесконтрольных трат ограничена размером бюджета. Фактически гельмановская команда культуртрегеров жила на деньги, предназначенные для поддержания местных учреждений культуры. И каждый затратный проект московской тусовки приводил к сокращению объёма финансирования пермских домов творчества, клубов, кружков, библиотек, музеев и театров. Урезание расходов шло по нарастающей: в 2011-м, на пике «культурной революции», краевая администрация сэкономила на традиционной культуре 68 млн, а в нынешнем году сокращение составило уже 90 млн рублей. Проект создания «культурной столицы Европы» привёл к ликвидации трёх сотен культурно-досуговых центров, 197 библиотек и 308 сельских киноустановок. По причине недостатка финансирования были сокращены 42% работников культуры. Коллапс традиционной культуры серьёзно повредил международному имиджу Перми: западная общественность крайне негативно отнеслась к закрытию лучшего в России финно-угорского фестиваля KAMWA.

Скандальная известность — главный актив любого московского тусовщика. А уж его монетизация, судя по опыту Марата Гельмана, — дело техники. Как в своё время писала Лидия Сычёва, «культурный альянс» политтехнолога уже вовсю «шагает по стране»: клоны пермских «красных человечков» были замечены в Ижевске, Тверь приютила у себя гельмановский центр современного искусства «ТверЦА», а нефтяная Тюмень потратилась на проведение фестиваля.

«Не надо думать, будто губернаторы и региональные чиновники не знают, в чём состоит «искусство Гельмана», — отмечает Лидия Сычёва. Нетрудно заметить, что каждый региональный прорыв «культурной революции» проходит на фоне очередного громкого скандала. Не стал исключением недавний визит Марата Гельмана в Краснодарский край. Политтехнолог приготовил для богатого южного края ещё более грандиозный проект, чем для бедствующего Пермского. Для житницы России планировалось создать образ края развлечений по примеру американского Лас-Вегаса и, конечно, центр современного искусства. Невостребованность бизнесом и отторжение обществом — для него по-прежнему пустой звук. Ведь главное — глобальность бюджета проекта, а потому задумка должна быть утопической, а лучше и нереализуемой.

Гельман приехал с выставкой… и со скандалом. Протестующих краснодарцев и казаков попытались выдать за адекватную реакцию на новаторское искусство. Против проведения выставки Icons в Краснодаре выступили епархии. Сам Гельман заявляет, что в выставке нет ничего, что могло бы оскорбить чувства верующих. Но проведённая Гельманом выставка «не открыла кассы», как пишут комментаторы ЖЖ Гельмана. Разочарованный визитёр начал устраивать шумиху и выдал себя с потрохами: ответственные лица в администрации края в одночасье превратились в глубоко неразбирающихся. Видимо, не простив обиду РПЦ и Краснодарскому краю, политтехнолог распространяет самые невероятные слухи: бездушные краснодарские священники якобы отказались отпевать погибших во время наводнения в Крымске.

Полностью материал можно прочитать здесь.

P.S. Вот это яблоко, например, обошлось пермскому бюджету в 1 миллион рублей.