Раневскую о чем-то попросили и добавили:
- Вы ведь добрый человек, вы не откажете.
- Во мне два человека, - ответила Фаина Георгиевна. - Добрый не может отказать, а второй может. Сегодня как раз дежурит второй.
*
Раневская позволяла себе крепкие выражения, и когда ей сделали замечание, что в литературном русском языке нет слова "жопа", она ответила:
- Странно! Слова нет, а жопа есть...
*
Сотрудница радиокомитета N. постоянно переживала драмы из-за своих любовных отношений с сослуживцем, которого звали Симой: то она рыдала из-за очередной ссоры, то он ее бросал, то она делала от него аборт... Раневская называла ее "жертва ХераСимы".

*
Во время оттепели находились наивные люди, всерьез обсуждавшие проблему открытых границ применительно к СССР.
- Фаина Георгиевна, что бы вы сделали, если б вдруг открыли границы? - спросили у Раневской.
- Залезла бы на дерево, - ответила та.
- Почему?
- Затопчут! - убежденно сказала актриса.
*
В семьдесят лет Раневская вдруг объявила, что вступает в партию.
- Зачем? - поразились друзья.
- Надо! - твердо сказала Раневская. - Должна же я хоть на старости лет знать, что эта сука Верка Марецкая говорит обо мне на партсобраниях.
*
Раневская и Марецкая идут по Тверской. Раневская говорит:
- Тот слепой, которому ты подала монетку, не притворяется, он действительно не видит.
- Почему ты так решила?
- Он же сказал тебе: "Спасибо, красотка!"
*
Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на вокзал.
- Жалко, что мы не захватили пианино, - говорит Фаина Георгиевна.
- Неостроумно, - замечает кто-то из сопровождавших.
- Действительно, неостроумно, - вздыхает Раневская. - Дело в том, что на пианино я оставила все наши билеты.
*
Раневская обедала в ресторане и осталась недовольна и кухней и обслуживанием.
- Позовите директора, - сказал она, расплатившись.
А когда тот пришел, предложила ему обняться.
- Зачем? - смутился тот.
- Обнимите меня, - повторила Фаина Георгиевна и добавила, - на прощание. Больше вы меня здесь не увидите.

*
Когда в Москве, на площади Свердлова, установили памятник Марксу работы Кербеля, Раневская прокомментировала это так:
- А потом они удивляются, откуда берется антисемитизм. Ведь это тройная наглость! В великорусской столице один еврей на площади имени другого еврея ставит памятник третьему еврею!
*

Перед Олимпиадой 80-го года в московскую торговлю поступила инструкция: быть особо вежливыми и ни в чем покупателям не отказывать. По этому поводу ходило много анекдотов. Вот один, весьма похожий на быль.
Заходит в магазин на Таганке мужчина и спрашивает:
- Мне бы перчатки...
- Вам какие? Кожаные, замшевые, шерстяные?
- Мне кожаные.
- А вам светлые или темные?
- Черные.
- Под пальто или под плащ?
- Под плащ.
- Хорошо... Принесите, пожалуйста, нам ваш плащ и мы подберем перчатки нужного цвета и фасона.
Рядом стоит Раневская и всё это слушает. Потом наклоняется к мужчине и театральным шепотом, так, что слышит весь торговый зал, говорит:
- Не верьте, молодой человек! Я им уже и унитаз приволокла, и жопу показывала, а туалетной бумаги всё равно нет!
*