| Сегодня 30 января, пятница |
      |
  
|
  
Какой рейтинг вас больше интересует?
|
Главная /
Каталог блоговCтраница блогера на досуге/Записи в блоге |
 |
на досуге
Голосов: 1 Адрес блога: http://na-dosuge-lana.blogspot.com/ Добавлен: 2012-05-29 08:31:59 блограйдером lanaok |
Каково это — убить Усаму бен Ладена
2013-05-01 03:30:00 (читать в оригинале)УЧАСТНИК ОПЕРАЦИИ 2 МАЯ 2011 ГОДА, имя и возраст держатся в секрете:
Самое трудное — поцеловать детей на прощание. Хорошо, если они спят: ты просто уходишь, уезжаешь на задание, и они ничего не говорят. А когда они не спят, то плачут. Не хочется, чтобы это был последнее, что ты видел дома. Думаешь обо всем этом 5 минут по пути на базу, а потом клик — и ты готов ехать.
источник
Мое первое задание с «Командой №6» (подразделение, принимавшее участие в уничтожении бен Ладена. — Esquire) было в Афганистане. Потом Ирак, Афганистан, Ирак. Тогда я понял, какой это маленький мир. Те, кто смотрят войны по телевизору, думают, что все это происходит так далеко, что не имеет значения. Отстраняются. А на самом деле туда лететь на самолете несколько часов.
Первый раз, как туда попадаешь, странное чувство. Так вот о чем мне рассказывали по телевизору. Опасное место, горячая точка. Мы работали по ночам — выходили только на закате. В одну ночь приходишь в пустой дом, а на следующую внутри будет 13 парней с автоматами. Никогда не знаешь, что тебя ждет, пока не увидишь. Мы научились работать тихо. Вместо того чтобы взрывать двери, мы открывали замок, проникали внутрь и буквально будили их. Если не убить за ночь 5-6 человек, время потрачено зря, стоило пойти куда-нибудь еще. Это до фига убитых парней.
Мы входили — а там спит парень. У стены стоит туалетная вода, дезодорант, пояс шахида и калашников, гранаты лежат. А он спит рядом. Один такой спящий в Ираке проснулся и начал в нас стрелять. В результате мы там зачистили 7 или 8 домов — уничтожили целую ячейку «Аль-Каиды». Дюжину человек, не меньше. Женщин и детей не трогали. У нас тогда были две собаки в отряде — помогали вынюхивать их. Газеты потом цитировали какую-то местную: «Ниндзя пришли со львами».
Мы поняли, что задание нас ждет не рядовое, когда нас вызвали на базу в Вирджиния-Бич из Майами, где у нас были тренировочные погружения сразу после возвращения из Афганистана. А дежурное подразделение не тронули. Тогда много чего происходило — Ливия, «арабская весна». Понятно было, что будет круто, но насколько, мы не догадывались.
Поначалу нам, можно сказать, врали, туману напускали. Говорили про подводные кабели, как-то связанные с японским землетрясением, гнали еще какую-то дичь. Намекали на Ливию. Рассказывали, что где-то далеко есть убежище, мы полетим туда на двух вертолетах. Сколько народу внутри — неизвестно, но что-то из этого убежища надо будет вытащить. Поддержки с воздуха при этом не будет. Потом нам сказали, что в воскресенье утром мы едем в Харви-Пойнт, Северная Каролина, где нас проинструктируют и начнут тренировки. Старшина предупредил, что там будут люди из ОКСО (Объединенного командования специальных операций. — Esquire), а то и сам министр обороны. Тут я понял, что каша заварилась серьезная.
На первый инструктаж мы ехали втроем в одной машине. Операция, думали мы, будет в Ливии. Один из парней сказал: «Спорим, не Усама бен Ладен?» А второй: «Если бен Ладен, я у тебя в рот возьму». Потом, когда я бен Ладена застрелил, то привел этого приятеля показать тело. «Ну что, — говорю, — приступай».
В понедельник нашу группу собрали в большом учебном классе. Снаружи натурально посадили охранника. Кроме нас в помещении были генерал из ОКСО, сотрудники пакистано-афганского отдела ЦРУ, еще какое-то вашингтонское начальство и командир 6-го отряда. Командир, на вид, как всегда, совершенно невозмутимый, сказал: «Ну вот мы и подобрались вплотную к бен Ладену». И все стало понятно. Он смотрел на нас, а мы на него. Никаких тебе аплодисментов, никаких «ура». Мы все подумали в этот момент: «Отлично. Осталось всего-то прихлопнуть засранца». А чего тут еще думать?
Командир рассказал нам, как выглядит укрытие и как за ним следят. Там был один боевик — выше всех остальных, он все время ходил по двору. Они его называли «Шаги». Мы видели, что аналитик из ЦРУ жутко возбуждена. Как будто она хотела сказать: «Он у нас в руках. Это работа моей жизни, и я уверена в этом». Она давала процентов 80, что он там окажется.
У них был стол с макетом укрытия — мы стояли, смотрели на него и начали предлагать свои идеи. Здание было совсем не сложным, а времени была куча. Обычно приходится на ходу думать, нам говорят: вот цель, высадка через 20 минут, давайте свой план. Мы вообще любим поржать, когда обсуждаем операции, но тут было по-другому. Я сказал: «Ребята, сейчас не до шуток. 90 процентов, что обратно мы не вернемся. Раз уж погибать, давайте сделаем все как следует». Через несколько дней в Неваде, где мы тренировались на модели виллы, нам на глаза попались приготовленные для нас вертолеты. Я, когда их увидел, рассмеялся и сказал ребятам: «Расклад поменялся. Теперь у нас 90 процентов выбраться живыми. Я же не знал, что мы пойдем в бой на гребаных трансформерах».
В день перед заданием — совсем еще затемно — мы были во дворе нашего лагеря в Джалал-Абаде, и эта женщина из ЦРУ все мерила двор шагами. Она спросила, почему я такой спокойный. Я ей ответил, что такими вещами мы занимаемся каждую ночь: «На этот раз просто лететь подальше. Но мне-то ясно, что вы нервничаете, вы не можете ошибиться». Тогда она сказала мне: «Сто процентов, что он на третьем этаже. Так что бегите туда, если сможете».
Прежде чем сесть в вертолет, я позвонил всем своим. Позвонил отцу. Я потом только узнал, что застал его на парковке «Уолмарта». Говорю: «Привет, мне тут пора на работу. Пока. Спасибо, что ты есть». А сам думал, что последний раз ему звоню. Отец догадался, что происходит что-то очень важное, но что именно, он не знал. Он заплакал. Потом он рассказывал мне, что целый час просидел на той парковке в своем пикапе — выйти из машины у него не было сил.
Нам надо было лететь где-то полтора часа в одну сторону. Высадка и посадка — в темноте. Каждые 15 минут нам говорили, что нас не покрасили, — это значит, что радары нас не заметили. Над чужой территорией мы, как говорится, в родной стихии. Но вот только меня не отпускала мысль, что надо отлить, чтобы потом в бою об этом не думать. Я скорее в штаны напущу, чем пойду в бой с полным мочевым пузырем. Нам выдают такие специальные штуки, похожие на гибрид памперса со складной собачьей миской. Моя до сих пор цела, я ей ни разу не пользовался. А тогда я поссал в бутылку из-под питьевой воды. Я только потом вспомнил, что когда я стрелял в лицо бен Ладену, у меня в кармане лежала бутылка с мочой.
Мы открыли дверь вертолета, и я выглянул наружу. На местности все выглядело совсем не так, как во время тренировок: вокруг был город, огни, поле для гольфа. Я больше не думал, что меня сейчас убьют. Это обалденный момент. Я весь собрался, но страха не было.
У меня с собой была огромная кувалда на случай, если придется ломать стену. В северо-восточном углу двора мы заметили ворота и двинулись к ним. Заложили заряд, подорвали, и створки разворотились, как крышка консервной банки. Но ворота оказались фальшивыми, за ними была стена. Как в домике Багза Банни. Это был хороший знак, мы поняли по нему, что дом укреплен, просто так люди прятаться не станут.
Мы подбежали к въездным воротам на северной стороне и уже приготовились их взрывать, но нам их с другой стороны открыл боец, который высадился во дворе. Мы думали, что в какой-то момент они нас окружат. На видео по всему участку ходили боевики, и у него есть еще смертники. Но они были не готовы. Совсем расслабились. Те, кто мог стрелять, стрелял, но мы быстро с ними разобрались. Один боец подстрелил мужчину и женщину. Он сказал мне: «Господи, женщины лезут вперед своих мужиков. Хотят мученицами стать. Место тут точно непростое. Если и не бен Ладен, то какая-то большая шишка точно засела».
Мы вошли в главное здание. Там был холл, комната направо, комната налево. Мертвый парень и мертвая женщина. Мы пошли дальше. Еще две комнаты. А потом эта гребаная дверь — ее мы просто разнесли взрывчаткой. Я увидел девочку лет пяти, она плакала в углу. Я отнес ее в комнату напротив и отдал там женщине. Их там было, наверное, пятнадцать — и все, судя по всему, в этой комнате и жили.
В следующую дверь пришлось дважды стрелять, чтобы она открылась. Мы понеслись вверх по лестнице. Я был позади, когда передовой боец, номер первый, остановился. Он увидел Халида, 23-летнего сына бен Ладена. Я услышал, как он говорит шепотом: «Халид, поди сюда». Он сказал это сначала на арабском, потом на пушту. Халида сбило с толку, что его зовут по имени. Он высунулся с калашниковым в руках и получил пулю. Халид был одет в белую футболку и белые штаны, вроде как от пижамы. Больше у нашего объекта охраны не оставалось. Помню, как я подумал тогда: «Здорово было бы все-таки выжить сегодня, в эту потрясающую ночь».
В тот момент я еще ждал всяких подвохов типа веревочных лестниц и потайных комнат. Мы перешагнули через тело и пошли дальше. Номер первый двинулся дальше мимо двери, а четверо или пятеро ребят, которые шли передо мной, свернули на второй этаж, чтобы проверить помещения. Мы всегда так работаем — следим, чтобы в тылу было чисто. Халид был последней линией обороны. Номер первый тем временем заметил бен Ладена — тот выглянул из-за занавеси, закрывавшей вход с лестницы на третий этаж. Единственным взрослым мужчиной в доме на тот момент оставался бен Ладен. Боец выстрелил раз или два, мужчина скрылся в помещении.
Первый остановился на лестнице и ждал, чтобы кто-нибудь занял место второго номера. Я встал за ним, оглянулся и увидел, что позади нас никого. На третьем этаже были две телки, они орали на номера первого, он что-то орал в ответ. «Надо подниматься, — сказал он мне. — А то эти суки вконец вызверились». Помню, я еще повторил про себя: «Вызверились...» Красивое слово.
Я снова оглянулся — из наших так никто не появился. Тут мы поняли, что подмоги не будет. Надо было идти вперед. Я положил руку номеру первому на плечо и слегка сдавил его — это был сигнал «вперед». Мы пошли. На третьем этаже у первой двери справа он сгреб в охапку обеих женщин и оттащил их в сторону. Он думал, что если на них пояса шахидов, он собой прикроет меня от взрыва.
Я метнулся мимо него в комнату и замер за порогом. В комнате был бен Ладен. Он держал перед собой за плечи женщину и подталкивал ее вперед, не то чтобы на меня, а в сторону выхода. Это была Амаль, его самая молодая жена. Было темно, он ничего не видел. Ориентировался он только на слух. Передо мной была цель, сомневаться в этом не приходилось. Во время тренировок у нас там были мишени с его портретом.
В первый момент я подумал: какой же он тощий, какой длинный и какая короткая у него борода. Он был в этой своей белой шапочке, а под ней — почти налысо бритым, совсем как у нас по уставу положено. Помню, как я все это про себя отмечал. Меня поразило, что он такой высокий, выше всех нас — обычно наоборот, в жизни люди оказываются ниже, чем ожидаешь. Прямо как сейчас вижу: вон на полке лежит автомат, его знаменитый укороченный калашников. Бен Ладен подается вперед. Откуда мне знать, может быть, на его жене пояс шахида, и он сейчас заставит ее подорваться. Он может легко дотянуться до автомата. Он представляет угрозу. Стрелять надо в голову, чтобы он не успел нажать кнопку.
Я дважды выстрелил ему в лоб. Он начал заваливаться уже после первого выстрела. Грохнулся на пол рядом с кроватью, и я сделал третий выстрел — бах! — все туда же. В этот третий раз я смотрел сквозь голографический прицел. Бен Ладен был убит. Он не шевелился. У него вывалился язык. На моих глазах он сделал последние вдохи, уже чисто рефлекторно. Помню, я думал, глядя, как он испускает дух: «Это лучшее, что я сделал в жизни, или наоборот худшее?»
На базе в Джалал-Абаде мы вытащили бен Ладена из мешка и предъявили церэушникам и Макрейвену (адмирал Уильям Макрейвен, командующий ОКСО. — Esquire). Макрейвен приказал высокому бойцу лечь рядом с трупом, чтобы можно было оценить рост убитого. Пока изучали тело, я — как был, в форме и при оружии — сходил за той женщиной из ЦРУ. Подвел ее посмотреть и спросил: «Этот был вам нужен?» Она расплакалась. Тогда я отстегнул от автомата магазин и вручил ей на память. В нем оставалось 27 патронов.
Потом мы сопровождали тело в Баграм, и один момент мне там особенно запомнился. Я завтракаю на базе, ем сэндвич, стою рядом с трупом бен Ладена и гляжу на экран телевизора, где президент объявляет о том, что мы сделали ночью. Слушаю я его, смотрю то на тело, то на президента, жую свой сэндвич с сосиской, яйцом, сыром и беконом, а сам думаю: «Какого черта меня сюда занесло? Тут такое творится — а я кто такой?»
Самое трудное — поцеловать детей на прощание. Хорошо, если они спят: ты просто уходишь, уезжаешь на задание, и они ничего не говорят. А когда они не спят, то плачут. Не хочется, чтобы это был последнее, что ты видел дома. Думаешь обо всем этом 5 минут по пути на базу, а потом клик — и ты готов ехать.
источник
Мое первое задание с «Командой №6» (подразделение, принимавшее участие в уничтожении бен Ладена. — Esquire) было в Афганистане. Потом Ирак, Афганистан, Ирак. Тогда я понял, какой это маленький мир. Те, кто смотрят войны по телевизору, думают, что все это происходит так далеко, что не имеет значения. Отстраняются. А на самом деле туда лететь на самолете несколько часов.
Первый раз, как туда попадаешь, странное чувство. Так вот о чем мне рассказывали по телевизору. Опасное место, горячая точка. Мы работали по ночам — выходили только на закате. В одну ночь приходишь в пустой дом, а на следующую внутри будет 13 парней с автоматами. Никогда не знаешь, что тебя ждет, пока не увидишь. Мы научились работать тихо. Вместо того чтобы взрывать двери, мы открывали замок, проникали внутрь и буквально будили их. Если не убить за ночь 5-6 человек, время потрачено зря, стоило пойти куда-нибудь еще. Это до фига убитых парней.
Мы входили — а там спит парень. У стены стоит туалетная вода, дезодорант, пояс шахида и калашников, гранаты лежат. А он спит рядом. Один такой спящий в Ираке проснулся и начал в нас стрелять. В результате мы там зачистили 7 или 8 домов — уничтожили целую ячейку «Аль-Каиды». Дюжину человек, не меньше. Женщин и детей не трогали. У нас тогда были две собаки в отряде — помогали вынюхивать их. Газеты потом цитировали какую-то местную: «Ниндзя пришли со львами».
Мы поняли, что задание нас ждет не рядовое, когда нас вызвали на базу в Вирджиния-Бич из Майами, где у нас были тренировочные погружения сразу после возвращения из Афганистана. А дежурное подразделение не тронули. Тогда много чего происходило — Ливия, «арабская весна». Понятно было, что будет круто, но насколько, мы не догадывались.
Поначалу нам, можно сказать, врали, туману напускали. Говорили про подводные кабели, как-то связанные с японским землетрясением, гнали еще какую-то дичь. Намекали на Ливию. Рассказывали, что где-то далеко есть убежище, мы полетим туда на двух вертолетах. Сколько народу внутри — неизвестно, но что-то из этого убежища надо будет вытащить. Поддержки с воздуха при этом не будет. Потом нам сказали, что в воскресенье утром мы едем в Харви-Пойнт, Северная Каролина, где нас проинструктируют и начнут тренировки. Старшина предупредил, что там будут люди из ОКСО (Объединенного командования специальных операций. — Esquire), а то и сам министр обороны. Тут я понял, что каша заварилась серьезная.
На первый инструктаж мы ехали втроем в одной машине. Операция, думали мы, будет в Ливии. Один из парней сказал: «Спорим, не Усама бен Ладен?» А второй: «Если бен Ладен, я у тебя в рот возьму». Потом, когда я бен Ладена застрелил, то привел этого приятеля показать тело. «Ну что, — говорю, — приступай».
В понедельник нашу группу собрали в большом учебном классе. Снаружи натурально посадили охранника. Кроме нас в помещении были генерал из ОКСО, сотрудники пакистано-афганского отдела ЦРУ, еще какое-то вашингтонское начальство и командир 6-го отряда. Командир, на вид, как всегда, совершенно невозмутимый, сказал: «Ну вот мы и подобрались вплотную к бен Ладену». И все стало понятно. Он смотрел на нас, а мы на него. Никаких тебе аплодисментов, никаких «ура». Мы все подумали в этот момент: «Отлично. Осталось всего-то прихлопнуть засранца». А чего тут еще думать?
Командир рассказал нам, как выглядит укрытие и как за ним следят. Там был один боевик — выше всех остальных, он все время ходил по двору. Они его называли «Шаги». Мы видели, что аналитик из ЦРУ жутко возбуждена. Как будто она хотела сказать: «Он у нас в руках. Это работа моей жизни, и я уверена в этом». Она давала процентов 80, что он там окажется.
У них был стол с макетом укрытия — мы стояли, смотрели на него и начали предлагать свои идеи. Здание было совсем не сложным, а времени была куча. Обычно приходится на ходу думать, нам говорят: вот цель, высадка через 20 минут, давайте свой план. Мы вообще любим поржать, когда обсуждаем операции, но тут было по-другому. Я сказал: «Ребята, сейчас не до шуток. 90 процентов, что обратно мы не вернемся. Раз уж погибать, давайте сделаем все как следует». Через несколько дней в Неваде, где мы тренировались на модели виллы, нам на глаза попались приготовленные для нас вертолеты. Я, когда их увидел, рассмеялся и сказал ребятам: «Расклад поменялся. Теперь у нас 90 процентов выбраться живыми. Я же не знал, что мы пойдем в бой на гребаных трансформерах».
В день перед заданием — совсем еще затемно — мы были во дворе нашего лагеря в Джалал-Абаде, и эта женщина из ЦРУ все мерила двор шагами. Она спросила, почему я такой спокойный. Я ей ответил, что такими вещами мы занимаемся каждую ночь: «На этот раз просто лететь подальше. Но мне-то ясно, что вы нервничаете, вы не можете ошибиться». Тогда она сказала мне: «Сто процентов, что он на третьем этаже. Так что бегите туда, если сможете».
Прежде чем сесть в вертолет, я позвонил всем своим. Позвонил отцу. Я потом только узнал, что застал его на парковке «Уолмарта». Говорю: «Привет, мне тут пора на работу. Пока. Спасибо, что ты есть». А сам думал, что последний раз ему звоню. Отец догадался, что происходит что-то очень важное, но что именно, он не знал. Он заплакал. Потом он рассказывал мне, что целый час просидел на той парковке в своем пикапе — выйти из машины у него не было сил.
Нам надо было лететь где-то полтора часа в одну сторону. Высадка и посадка — в темноте. Каждые 15 минут нам говорили, что нас не покрасили, — это значит, что радары нас не заметили. Над чужой территорией мы, как говорится, в родной стихии. Но вот только меня не отпускала мысль, что надо отлить, чтобы потом в бою об этом не думать. Я скорее в штаны напущу, чем пойду в бой с полным мочевым пузырем. Нам выдают такие специальные штуки, похожие на гибрид памперса со складной собачьей миской. Моя до сих пор цела, я ей ни разу не пользовался. А тогда я поссал в бутылку из-под питьевой воды. Я только потом вспомнил, что когда я стрелял в лицо бен Ладену, у меня в кармане лежала бутылка с мочой.
Мы открыли дверь вертолета, и я выглянул наружу. На местности все выглядело совсем не так, как во время тренировок: вокруг был город, огни, поле для гольфа. Я больше не думал, что меня сейчас убьют. Это обалденный момент. Я весь собрался, но страха не было.
У меня с собой была огромная кувалда на случай, если придется ломать стену. В северо-восточном углу двора мы заметили ворота и двинулись к ним. Заложили заряд, подорвали, и створки разворотились, как крышка консервной банки. Но ворота оказались фальшивыми, за ними была стена. Как в домике Багза Банни. Это был хороший знак, мы поняли по нему, что дом укреплен, просто так люди прятаться не станут.
Мы подбежали к въездным воротам на северной стороне и уже приготовились их взрывать, но нам их с другой стороны открыл боец, который высадился во дворе. Мы думали, что в какой-то момент они нас окружат. На видео по всему участку ходили боевики, и у него есть еще смертники. Но они были не готовы. Совсем расслабились. Те, кто мог стрелять, стрелял, но мы быстро с ними разобрались. Один боец подстрелил мужчину и женщину. Он сказал мне: «Господи, женщины лезут вперед своих мужиков. Хотят мученицами стать. Место тут точно непростое. Если и не бен Ладен, то какая-то большая шишка точно засела».
Мы вошли в главное здание. Там был холл, комната направо, комната налево. Мертвый парень и мертвая женщина. Мы пошли дальше. Еще две комнаты. А потом эта гребаная дверь — ее мы просто разнесли взрывчаткой. Я увидел девочку лет пяти, она плакала в углу. Я отнес ее в комнату напротив и отдал там женщине. Их там было, наверное, пятнадцать — и все, судя по всему, в этой комнате и жили.
В следующую дверь пришлось дважды стрелять, чтобы она открылась. Мы понеслись вверх по лестнице. Я был позади, когда передовой боец, номер первый, остановился. Он увидел Халида, 23-летнего сына бен Ладена. Я услышал, как он говорит шепотом: «Халид, поди сюда». Он сказал это сначала на арабском, потом на пушту. Халида сбило с толку, что его зовут по имени. Он высунулся с калашниковым в руках и получил пулю. Халид был одет в белую футболку и белые штаны, вроде как от пижамы. Больше у нашего объекта охраны не оставалось. Помню, как я подумал тогда: «Здорово было бы все-таки выжить сегодня, в эту потрясающую ночь».
В тот момент я еще ждал всяких подвохов типа веревочных лестниц и потайных комнат. Мы перешагнули через тело и пошли дальше. Номер первый двинулся дальше мимо двери, а четверо или пятеро ребят, которые шли передо мной, свернули на второй этаж, чтобы проверить помещения. Мы всегда так работаем — следим, чтобы в тылу было чисто. Халид был последней линией обороны. Номер первый тем временем заметил бен Ладена — тот выглянул из-за занавеси, закрывавшей вход с лестницы на третий этаж. Единственным взрослым мужчиной в доме на тот момент оставался бен Ладен. Боец выстрелил раз или два, мужчина скрылся в помещении.
Первый остановился на лестнице и ждал, чтобы кто-нибудь занял место второго номера. Я встал за ним, оглянулся и увидел, что позади нас никого. На третьем этаже были две телки, они орали на номера первого, он что-то орал в ответ. «Надо подниматься, — сказал он мне. — А то эти суки вконец вызверились». Помню, я еще повторил про себя: «Вызверились...» Красивое слово.
Я снова оглянулся — из наших так никто не появился. Тут мы поняли, что подмоги не будет. Надо было идти вперед. Я положил руку номеру первому на плечо и слегка сдавил его — это был сигнал «вперед». Мы пошли. На третьем этаже у первой двери справа он сгреб в охапку обеих женщин и оттащил их в сторону. Он думал, что если на них пояса шахидов, он собой прикроет меня от взрыва.
Я метнулся мимо него в комнату и замер за порогом. В комнате был бен Ладен. Он держал перед собой за плечи женщину и подталкивал ее вперед, не то чтобы на меня, а в сторону выхода. Это была Амаль, его самая молодая жена. Было темно, он ничего не видел. Ориентировался он только на слух. Передо мной была цель, сомневаться в этом не приходилось. Во время тренировок у нас там были мишени с его портретом.
В первый момент я подумал: какой же он тощий, какой длинный и какая короткая у него борода. Он был в этой своей белой шапочке, а под ней — почти налысо бритым, совсем как у нас по уставу положено. Помню, как я все это про себя отмечал. Меня поразило, что он такой высокий, выше всех нас — обычно наоборот, в жизни люди оказываются ниже, чем ожидаешь. Прямо как сейчас вижу: вон на полке лежит автомат, его знаменитый укороченный калашников. Бен Ладен подается вперед. Откуда мне знать, может быть, на его жене пояс шахида, и он сейчас заставит ее подорваться. Он может легко дотянуться до автомата. Он представляет угрозу. Стрелять надо в голову, чтобы он не успел нажать кнопку.
Я дважды выстрелил ему в лоб. Он начал заваливаться уже после первого выстрела. Грохнулся на пол рядом с кроватью, и я сделал третий выстрел — бах! — все туда же. В этот третий раз я смотрел сквозь голографический прицел. Бен Ладен был убит. Он не шевелился. У него вывалился язык. На моих глазах он сделал последние вдохи, уже чисто рефлекторно. Помню, я думал, глядя, как он испускает дух: «Это лучшее, что я сделал в жизни, или наоборот худшее?»
На базе в Джалал-Абаде мы вытащили бен Ладена из мешка и предъявили церэушникам и Макрейвену (адмирал Уильям Макрейвен, командующий ОКСО. — Esquire). Макрейвен приказал высокому бойцу лечь рядом с трупом, чтобы можно было оценить рост убитого. Пока изучали тело, я — как был, в форме и при оружии — сходил за той женщиной из ЦРУ. Подвел ее посмотреть и спросил: «Этот был вам нужен?» Она расплакалась. Тогда я отстегнул от автомата магазин и вручил ей на память. В нем оставалось 27 патронов.
Потом мы сопровождали тело в Баграм, и один момент мне там особенно запомнился. Я завтракаю на базе, ем сэндвич, стою рядом с трупом бен Ладена и гляжу на экран телевизора, где президент объявляет о том, что мы сделали ночью. Слушаю я его, смотрю то на тело, то на президента, жую свой сэндвич с сосиской, яйцом, сыром и беконом, а сам думаю: «Какого черта меня сюда занесло? Тут такое творится — а я кто такой?»
Эверест не резиновый: местные племена избивают альпинистов во время подъемов на вершину
2013-05-01 03:27:00 (читать в оригинале)«Они пытались убить нас», - говорит британский фотограф, который в компании трех альпинистов подвергся нападению шерпов – народности, обитающей в окрестностях Эвереста.
источник
Британский альпинист рассказал вчера, что он и двое его коллег всерьез опасались за свою жизнь, когда на них напала орда шерпов. Джонатан Гриффит говорит, что около 150 шерпов избивали их кулаками, ногами и бросали в них камни. Это чрезвычайное противостояние произошло в тот момент, когда трое туристов направлялись к вершине самой высокой горы в мире, пишет Дэйли Мэйл.
Трое мужчин, в конечном итоге, вынуждены были покинуть опасный для жизни ледник, чтобы дальнейших нападений со стороны «озверелой толпы» и пока что отказались от своей попытки покорить вершину. Скандал разгорелся в минувшую субботу, когда мужчины вышли из своего лагеря, расположенного на высоте 23000 футов на преодоление высоты в 29000 футов. Невесть откуда взявшиеся непальские шерпы обвинили их в том, что они разрушают лед, когда по нему идут, а также нарушают неписанный этикет восхождения на гору, вбивая в поверхность льда связанные веревками клинья.
29-летний фотограф и альпинист Гриффит, который пытался совершить свое первое восхождение на Эверест, и его более опытные коллеги – 45-летний итальянец Симоне Моро и 36-летний швейцарец Ули Стек - вернулись в лагерь, где на них тут же напали. «Разъяренная толпа шерпов, численностью в 100-150 человек подбежали к нашей палатке, вытащили нас оттуда и стали избивать, - говорит Гриффит. – Они набили нам множество синяков и разорвали нашу одежду, а Ули кто-то ударил камнем в лицо». «Это было очень страшно. Мы, будучи альпинистами, и так подвергаемся огромному риску, но тогда я впервые за всю жизнь подумал, что мне конец», - говорит фотограф.
Шерпы заявили альпинистам, что в следующую ночь один из них умрет, а остальные последуют за ним позже. Гриффит. Он сказал, что они изначально проигнорировали советы других альпинистов убегать, как только они увидят толпу, направляющуюся к их палатке. «Мы думали, что сможем с ними поговорить, обсудить ситуацию и разобраться в ней», - говорит он. «А потом мы не могли убежать, ведь бы нас обязательно догнали бы», - рассказывает Гриффит. «Мы честно думали, что погибнем», - добавил он.
Министерство туризма, впрочем, заявило, что это было всего лишь «маленькое недоразумение», в котором легко можно было разобраться и пообещало в дальнейшем обеспечить безопасность альпинистов.
Трое мужчин, в конечном итоге, вынуждены были покинуть опасный для жизни ледник, чтобы дальнейших нападений со стороны «озверелой толпы» и пока что отказались от своей попытки покорить вершину. Скандал разгорелся в минувшую субботу, когда мужчины вышли из своего лагеря, расположенного на высоте 23000 футов на преодоление высоты в 29000 футов. Невесть откуда взявшиеся непальские шерпы обвинили их в том, что они разрушают лед, когда по нему идут, а также нарушают неписанный этикет восхождения на гору, вбивая в поверхность льда связанные веревками клинья.
29-летний фотограф и альпинист Гриффит, который пытался совершить свое первое восхождение на Эверест, и его более опытные коллеги – 45-летний итальянец Симоне Моро и 36-летний швейцарец Ули Стек - вернулись в лагерь, где на них тут же напали. «Разъяренная толпа шерпов, численностью в 100-150 человек подбежали к нашей палатке, вытащили нас оттуда и стали избивать, - говорит Гриффит. – Они набили нам множество синяков и разорвали нашу одежду, а Ули кто-то ударил камнем в лицо». «Это было очень страшно. Мы, будучи альпинистами, и так подвергаемся огромному риску, но тогда я впервые за всю жизнь подумал, что мне конец», - говорит фотограф.
Шерпы заявили альпинистам, что в следующую ночь один из них умрет, а остальные последуют за ним позже. Гриффит. Он сказал, что они изначально проигнорировали советы других альпинистов убегать, как только они увидят толпу, направляющуюся к их палатке. «Мы думали, что сможем с ними поговорить, обсудить ситуацию и разобраться в ней», - говорит он. «А потом мы не могли убежать, ведь бы нас обязательно догнали бы», - рассказывает Гриффит. «Мы честно думали, что погибнем», - добавил он.
Министерство туризма, впрочем, заявило, что это было всего лишь «маленькое недоразумение», в котором легко можно было разобраться и пообещало в дальнейшем обеспечить безопасность альпинистов.
Каждому по родовой усадьбе от ЛДПР
2013-05-01 03:20:00 (читать в оригинале)Вы уже слышали что предложили ЛДПР?
источник
Вот что придумали:
Фракция ЛДПР внесла на рассмотрение Госдумы пакет законопроектов о родовых усадьбах. Депутаты предлагают выделять гражданам в безвозмездное пользование землю для создания Родовой усадьбы.
Эту землю нельзя будет продать или поделить на части, здесь нельзя будет возводить многоквартирные жилые дома или создавать предприятия, загрязняющие окружающую среду. Усадьба должна стать родовым гнездом, которое невозможно купить или продать, а можно только передать по наследству. Здесь семья должна построить дом, где можно будет прописаться, возвести все подсобные помещения, разбить парковую зону, заниматься выращиванием продуктов сельского хозяйства. Сам участок и произведенная сельскохозяйственная продукция не будут облагаться налогами.
Согласно внесенному законопроекту, каждому гражданину нашей страны гарантируется право на создание своей Родовой усадьбы. Это право включает в себя выбор земельного участка, его безвозмездное предоставление государством, обустройство на нем Родовой усадьбы, владение, пользование и распоряжение и передачу Родовой усадьбы по наследству.
Фракция ЛДПР внесла на рассмотрение Госдумы пакет законопроектов о родовых усадьбах. Депутаты предлагают выделять гражданам в безвозмездное пользование землю для создания Родовой усадьбы.
Эту землю нельзя будет продать или поделить на части, здесь нельзя будет возводить многоквартирные жилые дома или создавать предприятия, загрязняющие окружающую среду. Усадьба должна стать родовым гнездом, которое невозможно купить или продать, а можно только передать по наследству. Здесь семья должна построить дом, где можно будет прописаться, возвести все подсобные помещения, разбить парковую зону, заниматься выращиванием продуктов сельского хозяйства. Сам участок и произведенная сельскохозяйственная продукция не будут облагаться налогами.
Согласно внесенному законопроекту, каждому гражданину нашей страны гарантируется право на создание своей Родовой усадьбы. Это право включает в себя выбор земельного участка, его безвозмездное предоставление государством, обустройство на нем Родовой усадьбы, владение, пользование и распоряжение и передачу Родовой усадьбы по наследству.
Сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадал
2013-04-30 04:23:00 (читать в оригинале)Иногда, чтобы создать атмосферу кровавых событий на экране, режиссеры прибегают к крайним мерам. Когда сделать боль реальной на экране можно только причинив её, некоторые действительно рискуют здоровьем и жизнями актёров.
источник
Актёр, игравший Иисуса в «Страсти Христовы»,
действительно был покалечен
Взрывы, обезглавливание и другие сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадал
Режиссером фильма был Мел Гибсон, и он не церемонился с Джеймсом Кэвизелом, сыгравшим роль Иисуса. В сценах, где Иисус несет крест, по распоряжению Гибсона Джеймс Кэвизел получил несколько ударов хлыстом по спине — в результате у него остался порез длиной 35 см. Несчастья на этом не закончились — в сцене с распятием Иисуса Кэвизел подцепил инфекцию, переохлаждение и вывихнул плечо. Кроме того, на съёмках его поразила молния, правда, не причинив особого вреда. В конце концов, картина стоила жертв — она стала самым кассовым фильмом с рейтингом R.
Сцена погони во «Французском Связном»
Взрывы, обезглавливание и другие сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадал
Фильм «Французский Связной» 1971-го года запомнился зрителям 10-минутной погоней на автомобилях, где главный герой по кличке Попай преследует преступников. В этой сцене актёр Джин Хэкмен на своём автомобиле врезается в другую машину. Сцена не была подстроена, Хэкмен действительно врезался в машину какого-то парня — съемки проводились в жилых районах города и улицы не перекрыли. Не помогла избежать аварии ни сирена, установленная на крыше, ни полицейский в салоне автомобиля.
Взрыв с участием Чоу Юнь-Фат в «Круто Сваренных»
Взрывы, обезглавливание и другие сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадал
В 1990-х годах за Джоном Ву закрепилась слава жёсткого и требовательного режиссера боевиков. Ву и сам признавал, что слишком усердствовал со взрывами, от которых могли пострадать актёры.
В фильме «Круто Сваренные» с Чоу Юнь-Фатом есть сцена, где главный герой бежит с ребёнком на руках, а за его спиной происходят несколько взрывов. Первый дубль Ву не очень понравился, и он добавил ещё пиротехники. Так что когда в кадре вы видите убегающего от огня Юнь-Фата — он действительно спасает свою жизнь. После съёмок сцены актёр назвал Ву ублюдком и ушёл со съёмочной площадки. Правда, потом он вернулся, чтобы одолжить штаны.
В фильме «Хороший, плохой, злой» актёра чуть не обезглавили
Взрывы, обезглавливание и другие сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадал
Один из наиболее известных и успешных фильмов о гражданской войне — это «Хороший, плохой, злой». В фильме есть сцена, где герой Эли Уоллаха — Туко, прикованный наручниками к охраннику, прыгает с поезда, убивает охранника, и чтобы поезд разорвал цепь наручников, ложится рядом с железнодорожными путями. Сегодня использовали бы компьютерную графику, но в 1966-м году поезд был настоящим, и актёр рисковал быть обезглавленным — Уоллах играл сцену, стараясь не плакать.
Ещё одним опасным эпизодом был тот, где Туко собираются вешать, а персонаж Клинта Иствуда спасает его, стреляя в верёвку. Уоллаха посадили на лошадь, завязали руки за спиной, а на шею надели верёвку — от небольшого взрыва, разорвавшего верёвку, лошадь испугалась и проскакала со связанным Уоллахом на спине несколько километров.
Молчаливый и безбашенный Бастер Китон
Взрывы, обезглавливание и другие сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадалПусть Бастер Китон был менее популярным актёр немого кино, чем Чарли Чаплин, даже самые опасные трюки он выполнял сам.
Так, в фильме «Пароходный Билл» 1924-го года, стена обрушивается прямо на героя (актёр остался жив только благодаря тому, что стоял в правильном месте). Не сомневайтесь — на Бастера Китона падала настоящая двухтонная стена. По словам актёра, стена упала всего в нескольких сантиметрах от его головы, а вся съёмочная команда отвернулась во время съемок этого эпизода.
Позднее, на съемках фильма «Шерлок-младший», где Китон должен был повиснуть на водопроводе, поток воды сбил актёра на землю, он ударился головой и сломал шею, но о переломе узнал только спустя десять лет.
Фриц Ланг и его правдоподобное насилие
Немой фильм «Метрополис» немецкого режиссера Фрица Ланга вдохновил многих фантастов. В фильме есть сцена, когда женщину-робота сжигают на костре. На съемках эпизода актриса находилась так близко от огня, что её платье охватило пламя, и Лангу самому пришлось тушить огонь.
В сцене с затопленным помещением детям пришлось пробыть в холодной воде несколько часов, периодически приближаясь к сильным струям и рискуя утонуть. Другим фильмом Лэнга, где актёру угрожала опасность, был «М». В сцене, где героя Питера Лорре избивает разъярённая толпа, есть кадр, где его бьют ботинком прямо в колено. Эту сцену пришлось повторить около 13 раз, после чего актёр не мог ходить очень долго.
источник
Актёр, игравший Иисуса в «Страсти Христовы»,
действительно был покалечен
Взрывы, обезглавливание и другие сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадал
Режиссером фильма был Мел Гибсон, и он не церемонился с Джеймсом Кэвизелом, сыгравшим роль Иисуса. В сценах, где Иисус несет крест, по распоряжению Гибсона Джеймс Кэвизел получил несколько ударов хлыстом по спине — в результате у него остался порез длиной 35 см. Несчастья на этом не закончились — в сцене с распятием Иисуса Кэвизел подцепил инфекцию, переохлаждение и вывихнул плечо. Кроме того, на съёмках его поразила молния, правда, не причинив особого вреда. В конце концов, картина стоила жертв — она стала самым кассовым фильмом с рейтингом R.
Сцена погони во «Французском Связном»
Взрывы, обезглавливание и другие сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадал
Фильм «Французский Связной» 1971-го года запомнился зрителям 10-минутной погоней на автомобилях, где главный герой по кличке Попай преследует преступников. В этой сцене актёр Джин Хэкмен на своём автомобиле врезается в другую машину. Сцена не была подстроена, Хэкмен действительно врезался в машину какого-то парня — съемки проводились в жилых районах города и улицы не перекрыли. Не помогла избежать аварии ни сирена, установленная на крыше, ни полицейский в салоне автомобиля.
Взрыв с участием Чоу Юнь-Фат в «Круто Сваренных»
Взрывы, обезглавливание и другие сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадал
В 1990-х годах за Джоном Ву закрепилась слава жёсткого и требовательного режиссера боевиков. Ву и сам признавал, что слишком усердствовал со взрывами, от которых могли пострадать актёры.
В фильме «Круто Сваренные» с Чоу Юнь-Фатом есть сцена, где главный герой бежит с ребёнком на руках, а за его спиной происходят несколько взрывов. Первый дубль Ву не очень понравился, и он добавил ещё пиротехники. Так что когда в кадре вы видите убегающего от огня Юнь-Фата — он действительно спасает свою жизнь. После съёмок сцены актёр назвал Ву ублюдком и ушёл со съёмочной площадки. Правда, потом он вернулся, чтобы одолжить штаны.
В фильме «Хороший, плохой, злой» актёра чуть не обезглавили
Взрывы, обезглавливание и другие сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадал
Один из наиболее известных и успешных фильмов о гражданской войне — это «Хороший, плохой, злой». В фильме есть сцена, где герой Эли Уоллаха — Туко, прикованный наручниками к охраннику, прыгает с поезда, убивает охранника, и чтобы поезд разорвал цепь наручников, ложится рядом с железнодорожными путями. Сегодня использовали бы компьютерную графику, но в 1966-м году поезд был настоящим, и актёр рисковал быть обезглавленным — Уоллах играл сцену, стараясь не плакать.
Ещё одним опасным эпизодом был тот, где Туко собираются вешать, а персонаж Клинта Иствуда спасает его, стреляя в верёвку. Уоллаха посадили на лошадь, завязали руки за спиной, а на шею надели верёвку — от небольшого взрыва, разорвавшего верёвку, лошадь испугалась и проскакала со связанным Уоллахом на спине несколько километров.
Молчаливый и безбашенный Бастер Китон
Взрывы, обезглавливание и другие сцены из известных фильмов, при съёмках которых только чудом никто не пострадалПусть Бастер Китон был менее популярным актёр немого кино, чем Чарли Чаплин, даже самые опасные трюки он выполнял сам.
Так, в фильме «Пароходный Билл» 1924-го года, стена обрушивается прямо на героя (актёр остался жив только благодаря тому, что стоял в правильном месте). Не сомневайтесь — на Бастера Китона падала настоящая двухтонная стена. По словам актёра, стена упала всего в нескольких сантиметрах от его головы, а вся съёмочная команда отвернулась во время съемок этого эпизода.
Позднее, на съемках фильма «Шерлок-младший», где Китон должен был повиснуть на водопроводе, поток воды сбил актёра на землю, он ударился головой и сломал шею, но о переломе узнал только спустя десять лет.
Фриц Ланг и его правдоподобное насилие
Немой фильм «Метрополис» немецкого режиссера Фрица Ланга вдохновил многих фантастов. В фильме есть сцена, когда женщину-робота сжигают на костре. На съемках эпизода актриса находилась так близко от огня, что её платье охватило пламя, и Лангу самому пришлось тушить огонь.
В сцене с затопленным помещением детям пришлось пробыть в холодной воде несколько часов, периодически приближаясь к сильным струям и рискуя утонуть. Другим фильмом Лэнга, где актёру угрожала опасность, был «М». В сцене, где героя Питера Лорре избивает разъярённая толпа, есть кадр, где его бьют ботинком прямо в колено. Эту сцену пришлось повторить около 13 раз, после чего актёр не мог ходить очень долго.
Взрыв в Праге
2013-04-30 03:53:00 (читать в оригинале)Мощный взрыв в одном из домов Праги повредил несколько зданий в Старом городе, счет пострадавших идет на десятки. По последним данным, их уже 55 человек. Повреждены здания Пражской академии музыкальных искусств, Карлова университета, Национального театра. По предварительной версии, причиной взрыва стала утечка газа, однако точных сведений об этом нет, как и о том, есть ли погибшие. Взрыв, как отмечает издание Ceske Noviny, произошел в 10 часов утра по местному времени (12:00 по московскому времени).
источник
Под завалами могут находиться люди, предположительно, трое.
источник
Под завалами могут находиться люди, предположительно, трое.
Категория «Размышления»
Взлеты Топ 5
 | ||
|
+1561 |
1596 |
fiona |
|
+1550 |
1597 |
Алексей Чернов |
|
+1529 |
1559 |
Elen_i_rebyata |
|
+1513 |
1584 |
Малти_Ошер |
|
+1512 |
1589 |
Дрочливый_Драчун |
Падения Топ 5
 | ||
|
-2 |
74 |
Рыжая_Лада |
|
-2 |
1264 |
Сайт визажиста Мокровой Инны блог |
|
-2 |
947 |
G-Traveler | Сайт заметок путешественника |
|
-5 |
53 |
BJohn |
|
-6 |
17 |
Аццкей_Сотона |
Популярные за сутки
Загрузка...
BlogRider.ru не имеет отношения к публикуемым в записях блогов материалам. Все записи
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.