| Сегодня 19 апреля, воскресенье |
      |
  
|
  
Какой рейтинг вас больше интересует?
|
Главная /
Каталог блоговCтраница блогера Клевер/Записи в блоге |
 |
|
Беглец
2012-10-12 20:22:00 (читать в оригинале)
"Небо испортило нам землю"
Иоганн Зёйме
Иоганн Зёйме
«Мы все… Без исключения…Тянемся к небу.»
Это желание живет, изводит нас, там, на подсознательном, где-то там, под коркой…слишком глубоко… слишком больно…
Но цель невозможна априори. До тех пор пока мы не откажемся от этих биологических капсул. Наших камер. Изоляторов строгого режима, камер одиночек.
-Ты разве не чувствуешь это?
Но кто будучи в здравом уме пойдет на подобное?
Эволюция застыла….Эволюция замерла… а может и вовсе сломалась… Ни что не вечно.
-«Иногда я вижу истинного Бога. Это бывает редко… Слишком редко что бы поверить. Слишком редко что бы сожалеть…
Но когда это происходит, я отчетливо слышу его голос… он требует…»
Она не особо жаждет со мной говорить.
-Держи на расстоянии руки того, кто может стать незаменимым.
Мы инстинктивно причиняем боль тем, кто нас любит. Это защитный механизм, своего рода система исцеления… По-другому нельзя… иного не дано.
Она часто молчит… Но это не то молчание, которое ты жаждешь… Это - абсолютная тишина. Холодная и вязкая.
-Я не могу спать… сколько дней?
Корабль рвется сквозь вечность, к иным мирам.
Бортовой журнал… через электроды, подведенные напрямую к вашему мозгу… снимает все мысли и ощущения.
-Я не могу есть….Сколько дней?
Пространство престает иметь какой либо смысл, когда ты потерялся…. Вселенная или душный отсек капитанского мостика.
Все сплетается в одно.
Она нашла сотню причин..
Я не нашел ни одной, чтобы ненавидеть.
Возможно все дело в ней?
Он лежит лицом в пол. На комбинезоне отчетливо читаются черные, липкие пятна.
Ему 17… было бы 18…. Помощник инженера, выпускник академии. Отличная характеристика.
-Ты принят сынок. Добро пожаловать на борт.
Он лежит лицом в пол. Черная желеобразная лужа…
Три выстрела… И все.
-Я определенно хреновый стрелок.
Одна пуля прошла мимо, угодив прямиком в панель системы жизнеобеспечения. Я слышу шипенье, насвистывание. Бесценный кислород стравливается через отводы в открытый космос.
-Сколько?
Час, два… это так важно?
Вторая пуля попадает в грудь. Он сразу же обмяк… его тело становится тяжелым, ноги больше не способны нести этот груз. Медленно, сипя, он начинает заваливаться… Дыра в легком.
-Парамедика!
Стечение обстоятельств… правильный угол, правильная высота, подкошенные колени. Третья пуля стремительно выдавливает глазное яблоко, дробит кости черепа.
-Аривуар, мразь!
Космическая лихорадка. Звездная чума.
Еще какие-то двадцать лет назад все газеты пестрили заголовками… Сегодня все предпочитают молчать… слишком велики масштабы… слишком ничтожны шансы…
Нет вакцины, не существует курса антибиотиков.
Хищник, что выжидает в холодной темноте космоса. Хищник, что наносит свой удар молниеносно. Там, где ты ждешь его меньше всего. Целые колонии выкашивались за считанные часы.
И так же внезапно он растворяется абсолютной темноте.
Нет научного объяснения этому явлению… Нет да же гипотез…
-Это все призраки прошлого… Я вам говорю это призраки прошлого.
Чертов корабль, несется, разрывая плоть вселенной, прямиком в ад….
А может… наоборот.. все это время я был в аду? Существовал в его правилах, придерживался его доктрин?
Я слышу их голоса, скрежет зубов, звериные вопли. Они там, за перегородками… жаждут….
Движимые примитивными инстинктами. Все, что нас друг от друга отделяет, это заблокированная дверь в отсек. Это лишь вопрос времени, когда они выломают ее, и ворвутся на мостик.
Все, на что я способен… три жалких выстрела…
-Я хреновый стрелок… но точно смогу забрать с собой одного или двух из ублюдков.
Она молчит…
В начале все было по-другому.
Это второсортное кино, что крутят в старом кинотеатре на углу 101 по вечерам вторника.
- Нам пару билетов на последний сеанс…
«Расскажи кому… и он лишь фыркнет недовольно в ответ»
Я не ждал… это не в моих правилах. И уж точно не просил.
Все идет своим чередом… Абсолютно все.
Город прекрасен на закате… Посмотри на него с плоских крыш. И он улыбнется тебе неоновой улыбкой.
Город манит…
А над головой - черный хрусталь неба… россыпь звезд…
Там миллионы таких же как ты смотрят в темноту… они наслаждаются ей…
Но есть одно но, в космосе нет верха и низа… так что с большей вероятность кто-то из вас сейчас падает…
«Мы все... без исключения… тянемся к небу »
-Или все же падаем?
Она взяла меня за руку.
В этот момент ты должен чувствовать опасность, необратимость. Это инстинкт данный природой, но химия, формула желания намного сильней любого природного позыва.
Мы все бываем хоть раз слепы….
Пленка рвется… кино обрывается на том самом месте…
-Док, вы меня понимаете?
Через несколько недель я уже был на борту этой посудины. Зачислен в штат как помощник начальника безопасности.
Корабль класса «Исследователь». Допотопная махина, 40 человек экипажа. Почти все они сейчас мертвы. Те, что еще дышат, обезумили и именно в эту секунду рвутся на мостик.
Все, что я хотел, это разобраться. Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Но любой вопрос в данном отрезке времени остается без ответа.
-Любил ли я?
Скрежет, стон стали, что рвется под натиском. Еще мгновение, и они будут здесь.
Пара отдать себе отчет…
-Хотя ко всем чертям!
Первым в комнату вваливаться Альберт. Старший медик. Его одежда пропитанная кровью, и выделениями из гнойных язв, болтается лохмотьями. Его лицо будто бы смято, часть скальпеля сорвана, обнажая молочного цвета кости черепа.
Рыча он скалиться, кровавая пена хлопьями слетает с его разорванных губ. Его движения… не естественны, кукольные рывки…
-Первый удар приходиться на центральную нервную систему. Так что вы с легкостью определите инфицированного по неконтролируемым мышечным сокращениям…
За ним в помещение проникают остальные. Их человек десять, а может и вся сотня.
Хотя это уже и не так и важно.
Их глаза источают первобытную животную ненависть, агонию… там уже нет и толики их прежних..
Пустота и голод…
С воплями и ревом они устремляются ко мне.
Пистолет разрежается… раз, два… один из членов экипажа валится на пол и начинает биться в предсмертных конвульсиях. Кровь ядовитым кипятком рвется из дыры в горле на стальной пол.
Второй, вопя, хватается за пах, падает и начинает крутиться волчком… Из него рвутся голоса самой преисподни…
-Да простят нас боги!
Расстояние ничтожно мало, она сокращается мгновениями…
-Что ты видишь? Что чувствуешь? Стоя на грани, между всем и нечем… Что ты ощущаешь?
И в то же время слишком медленно.
Их липкие от крови пальцы тянуться к моему горлу… их брызжущая слюна каплями падает на мое лицо…
-Давайте, сукины дети!
Три………….
Тишина….
Любил ли я? Ответ слишком очевиден…
«Мы все… Тянемся к небу»
«Мы все… падаем к небу»
__________________________________________________________________
автор текста: Rey Jons
Нужно говорить
2012-10-09 01:03:00 (читать в оригинале)
Нужно говорить. Одиночество – тихий враг человека, стремящегося к творчеству. Представьте диалог художников, актеров, писателей, музыкантов, поэтов, танцоров и многих других людей, кто стремится к воплощению своих вселенных. Представьте силу своего творческого порыва вне клетки одиночества, когда микрокосмосы каждого встречаются. Представьте, сколь многого можно добиться, слушая друг друга, пытаясь понять друг друга, не отказывая себе в попытке услышать творческое счастье других. В диалоге, в попытке понять себя через взгляд постороннего есть постижение различий, познание самой важной ценности человечества.
Мы видим, слышим и чувствуем по-разному. Мы думаем, руководствуясь собой и только собой, сколь бы малы не были. Так давайте позволим себе вырасти, принять чувства и мысли других, рассказать о себе людям, способным воплощать нас в сферах, нам недоступных. Давайте учиться слышать других, чтобы творить не только на поле своих чувств. В этом залог разнообразия.
Поэт может писать стихи, чтобы их читать, чтобы их читали, чтобы их сжигать и чтобы их сжигали, но что, если стихи отдать художнику? Что он в них увидит? Цвет, композиция, образ – все это есть в стихах, но передано словом. Полотно способно принять это. Что если отдать поэтические строчки писателю и актеру? Сюжет, идея, драма – это тоже стихи, это тоже дух искусства. Танец и музыка способны воплотить экспрессию поэтического слова не хуже картины.
И так во всем. Нет пустых сочетаний! Танец может вплетаться в картину, актерское мастерство – плоть от плоти музыки; поэты и прозаики способны услышать музу художника. Мы можем дарить счастье вдохновения другим.
А если не отдавать себя? Если посвятить себя общению? Общению с теми, кто хочет слушать, кого хочется слушать, потому что у них есть, что сказать. Воплотить свой замысел вместе с людьми, у которых есть свои мысли, мечты, идеи – это новые горизонты, новая страсть, новый порыв вверх, над тяжестью мира и цинизмом эпохи постмодерна! Нужно говорить.
Человек – это творчество, движение, свобода.
_______________________________________________________________________
автор текста: Иван Серый
Мне страшно
2012-10-06 18:15:00 (читать в оригинале)
Говорят, если всего бояться, то можно всю жизнь просидеть дома и прождать, когда на тебя люстра упадет. Но я сейчас не о премудрых пескарях.
Я люблю знакомиться с новыми людьми. Каждый человек, действительно, как книга: у каждого своя история, своя манера говорить, свои шутки, словечки и у каждого свои взгляды. Все это необычно, необычность и привлекает. Этот выход за повседневные рамки, когда слушаешь Нового. Но в последнее время я снова предпочитаю молчать. Потому что не дай Бог лишнего сказать, обидеть или вдруг задеть те самые Взгляды. Мы в такое время живем. Все еще максималисты, все еще и нарциссы. Запал в припадках самолюбования на тему правопорядка, закона, принципов жизни, семьи, друзей, трудовых мигрантов, творчества, молодежных течений и-тэ-де, и-тэ-пэ. И слушаешь это. И вполне возможно, казалось бы это все совсем бредовым самодурством, но есть к нему, увы, все предпосылки.
У нас теперь не модно говорить про «свалить за бугор». И флаг Российской Империи как никогда, пожалуй, популярен. Но на этой волне хочется спросить: а много ли русских народных песен знаете вы, с зачесанными чубчиками и в «дедушкиных» брендовых свитерах. Нет, не хочу никого обидеть. Хочу лишь капельку смелости каждого из вас.
Лично мне сегодня страшно. Страшно. Страшно от того, что в новостях показывают. Страшно от того, что в новостях не показывают. Я уже не уверена, что могу мечтать, потому что для мечты нужна какая-то стабильность, так как привыкла свои мечты воплощать в реальность.
Мне страшно идти по боготворимому мною городу. Мне страшно узнавать подробности чужих несчастий. Мне страшно задевать чужие чувства. Мне страшно осознавать, что я видела и слышала в своей жизни, ибо в сущности это было лишь убожество повседневного. Но куда страшнее понимать, что кто-то видел и того меньше, чем я.
Мне страшно думать о том, что завтра будет. Никакой уверенности нет. Я не смотрю телевизор уже давно, я стараюсь меньше говорить, не показывать своих страхов и быть как все. Это самозащита. Но мне сносит крышу, когда понимаю, что все вокруг бояться не меньше моего. И активно обсуждают в сети фейковые законы бредового содержания. Последний на моей памяти был тот, что про дресс-код. Плутал он по Интернету прошедшей весной. Регламентировал длину юбок, модели обуви и, в общем, касался всей верхней одежды. И люди верили. И репост, репост, репост... А совсем недавно было про дам, которых надо в армию ссылать, если они не хотят рожать. Страшно мне от того, что мы верим во всё это от того, что ждем от нашего государства очередного приступа законотворческой шизофрении Но может быть, там им наверху тоже бывает страшно?..
Мне хочется верить, что все мы достигнем своих вершин. Только страшно. Но ведь говорят, что если всего бояться, то можно всю жизнь просидеть и ждать, когда люстра... Только все чаще чувствуешь себя Алисой в зазералье, потому что абсурд, потому что не должно так быть.
__________________________________________________
автор текста: Ольга Трохинова
Карт-Бланш
2012-10-05 19:46:00 (читать в оригинале)
Что же ты, моя девочка пьяная, пальтишко измятое, дождём обрызганное, куришь одну за одной, и быстрыми глазами-маятниками бегаешь из угла в угол, словно пытаясь взмахом ресниц заретушировать неудобное молчание? Ты же знаешь, что наша эпоха оборвалась в тот момент, когда хирург взмахом скальпеля надорвал тонкую чувственную плоть, и внутри твоего естества перестало колотиться последнее спасение наших убийственных дней.
Но небо... Небо такое синее, такое девственно прозрачное, такое «за всех и вся переживающее», что я вздыхаю с каким-то сатанинским облегчением, и, чувствуя его незыблемость, шагаю в пространство, беззаботно подчиняя себя вдохам и выдохам Города, за каждым поворотом и изгибом улицы утрачивая тебя, втайне полагая, что поезд, рвущийся по рельсам со скоростью панических двухстах пятидесяти километров в час, можно остановить одним лишь поцелуем и крепостью прикосновений.
Теперь я понимаю, что в случаях, когда ты начинаешь идти на компромиссы с самим собой, это значит, что ты проиграл; невозможно, чудовищно, непоправимо, проиграл самому себе. Но понял я это теперь, а тогда только улыбался и думал, что через все пропасти на свете можно перекинуть мост, и жить на свете три тысячи лет, не думая об авариях и катастрофах.
Мне хочется убежать о тебя, от твоего злого лица, от отчаянно заломленных рук; хочется перестать чувствовать свою надуманную вину, которой ты отравила нас в тот день, когда медсёстры ввезли тебя на каталке в палату, и ты, сдвинув брови к переносице, широко раскрыв глаза, облила меня желчью из обвинений и оскорблений. Ты обвинила меня, и именно тогда я пошёл к Ней.
Некоторые, когда им страшно, залазят с головой под одеяло, а я спрятался между ног другой женщины. Я не носил ей фиалок, и не обнимал по ночам, как тебя, мою любимую славную, злую девчонку. Я торопливо снимал одежду и, если угодно, занимался лечебной гимнастикой, впрыскивал в душу анестезию, пытался создать иллюзию, что у меня всё в жизни благополучно. Я безуспешно тщился доказать самому себе, что начинаю новый этап в жизни, что я уже сделал первый шаг, заведя любовницу, и что теперь, после всего пережитого, после того, как я смог вынести дикий страх, я имею моральное право всё порвать, начать снова, разорвать жилы и ткани наших отношений, которые, как умирающий организм гигантского животного лопаются и разрываются с оглушающим, протестующим треском. Я полагал, что могу причинить тебе боль в отместку за то, что ты вытворяла со мною последние полгода, которые я малодушно терпел едкость и издёвки во имя мысли, что нужно потерпеть ещё несколько недель, и мы снова будем смеяться и без повода просить друг у друга прощение, как делают все только что осознавшие, что они любят, люди.
А потом землю засыпало снегом. Искрящимся, скрипучим и невыносимо белым, снегом. Я с наслаждением вдыхал его морозную свежесть, и если бы мог, то забивал бы им, как табаком папиросы, что курил в ту зиму. Я нарочно оставлял автомобиль за три квартала от нашего дома, чтобы только проложить свой след в его белом пуху, чтобы только ещё больше осознать грандиозность его падения... И то, чем я упивался в то время больше всего, и погубило тебя.
Свободным шагом уверенной в собственном великолепии, женщины, ты вдавливала ступни в эту какую-то даже мистическую белизну, высоко поднимала голову, и упруго несла себя над землёю... И также упруго, как ты себя несла, ты также гибко изогнулась в спине, когда тебя подбросило от соприкосновения с поверхностью мчащегося грузовика, который занесло на снежном повороте.
Воспоминания - образы твоего большого, подпёртого изнутри крохотным телом нашего ребёнка, живота, твои вмиг ставшие измученными глаза, звериный крик и посиневшее от ужаса лицо водителя, тошнотворный запах крови и ночи, сводили меня с ума. Пытаясь забыть, и оттого снова возвращаясь мыслями к тому вечеру, я старался мысленно изменить ситуацию, переиграть её, постепенно дойдя до того, что реальность стала казаться несуществующей, суррогатной подменой той действительности, что существовала лишь в моей голове.
Я часами сидел в кафе, бродил до изнеможения по городу, совершал ряд бессмысленных действий, и всё ради того, чтобы прийти домой именно тогда, когда твои веки уже сомкнёт сон, и мы не сможем скрестить шпаги.
В какой день после того рокового вечера я понял, что больше не хочу тебя? В какой момент во время ссоры ощутил внутри настолько неконтролируемое бешенство, что кинул тебе в лицо всё, что замалчивал столько месяцев? О, как я любил унижения, как я упивался твоими упрёками. Мне нравилось слушать, как ты кричишь, что я виноват в произошедшем, что если бы я подъехал за тобой к парадной, то ты не попала бы под колёса, и наш ребёнок был сейчас жив. В конце концов, я начал копаться в истоках и задумался: почему появление этого ребёнка было таким желанным? Отчего я так надеялся, что его рождение станет нашим общим облегчением?
И тогда пришло осознание, что я всё выдумал; из прежней страсти к тебе, из-за безумного страха, бродившим во мне как настаивающееся вино, с которым я наблюдал за умирающей нашей связью, мне думалось, что если у нас будет общий ребёнок, я привяжу тебя к себе; тогда я всё делал бессознательно, по наитию, любой способ и средство казались идеальными для осуществления моих целей, в которых скользила острая жажда до тебя. Ты же будто витала в пространстве надо мною, поступала, как тебе заблагорассудится, и едва замечала мои чувства; я был чем-то на манер преданного пса: ты могла исчезать, скользить по поверхности, но я был обязан утолять твоё тщеславие, и непременно находиться рядом.
И, возможно, эта рабская канитель имени тебя продлилась ещё пару лет, благодаря твоему бесспорному умению держать кнут над головой человека так, чтобы он ещё и умолял о том, чтобы ты опустила его на спину, но я неожиданно глубоко вздохнул, двумя резкими движениями рассёк воздух руками и, будто впервые, увидел тебя истинную.
Оказалось, что в ритме бешеной погони, пока я находился сзади, я всегда видел лишь спину; если угодно, фасад здания, не подозревая о той истинной сути, что скрыта за ним. Я не замечал, что здание гнило не снаружи, а изнутри, и когда увидел, то понял, что ты мучительно и бесповоротно изменилась. Ты допустила оплошность, моя дорогая, ты зарвалась, и перестала следить за своими движениями, полагая, как все внутренне наивные диктаторы, что я не очнусь, и буду вечно гнуться под воздействием страсти. А я вдруг понял, что от того, что я любил и хотел, осталась лишь привлекательная оболочка и ничего более.
И таким образом, первым шагом к окончательному освобождению стала Она. Несколько ночей в неделю под предлогом ссоры с тобой. Дальше - больше. Обеды, встречи в библиотеке и пригородном кафе. Конечно, ты всё понимала, но, как всегда, не воспринимала всерьёз. Я же пытался переменами вычеркнуть твоё присутствие из собственной жизни, весом нового вытиснуть наличие старого. Твои чувства в расчёт я не брал, это могло помешать мне идти по той тропе, что чётко прорисовывалась в воображении. Я пытался медленно и постепенно отвыкнуть, и уничтожить последнее, что осталось; уничтожить давнюю привычку ощущать себя преступником, вечным Иудой, и подонком, я и так, слишком долго удовлетворял твою потребность злиться. Теперь мне захотелось жить.
И вот сейчас я сижу напротив тебя, и впервые за долгое время мне не хочется ни утешать, ни убеждать тебя в своей любви, ибо твои драмы и вечный фарс стали мне абсолютно чужды и неинтересны. Оказывается, страсть способна довести до слепоты, а прозрение превратиться в убийственный аргумент.
Видя, что твои глаза опять набираются слезами, а морщинка у рта начинает подёргиваться судорогой протеста, я кладу руку тебе на ладонь, и эта неожиданная примиряющая ласка объясняет последнее, что осталось недосказанным: что я тебя больше не люблю, что в моей жизни больше нет места губительному состраданию.
Я слышал о людях, которые, уходя, не берут с собой ничего. Теперь я понимаю их. Беря свободу высокой ценой отречения, я не в праве перед самим собой претендовать на апартаменты в центре города и автомобиль вишнёвого цвета. Я оставляю тебе всё. Себе же беру самое малое. Себе я забираю себя.
______________________________________________________________________________
автор текста: Анастасия Чайковская
Разговор по душам
2012-10-04 22:03:00 (читать в оригинале)
В нашем обществе не принято говорить то, что думаешь. Нельзя делать то, что хочешь. Ты выделяешься из общей массы и тут же становишься изгоем.
В нашем обществе принято говорить то, что ты думаешь, делать то, что хочешь.
Это значит ты крутой, модный, у тебя есть своя точка зрения. Ты выделяешься из общей массы. Которая пытается выделиться из общей массы.
И что же тогда делать?
Мы насквозь пропитаны реальностью, и при этом теряемся в догадках, что такое реальность.
Что есть настоящая реальность. Ты знаешь? И я не знаю.
Все реально и нереально одновременно.
Современная молодежь не знает настоящей жизни. Не умеет отличать настоящее от выдуманного, искусственного. Кто-нибудь в этом чертовом мире знает настоящую жизнь?
Плохо быть оптимистом - потому что ты несерьезный человек, слепой глупец, одевший розовые очки.
Плохо быть пессимистом – потому что ты мрачный морализатор, ненавидящий людей.
Говорят, современные дети разучились радоваться жизни. Есть чему радоваться, когда родителям глубоко до лампочки на своих детей.
Говорят: «..мы вырастили безжалостных монстров…которые не имеют понятия о культуре…и ценностях»
Мы? Ах, да мы… Местоимение такое.
Есть чему радоваться, когда детям становится наплевать на своих родителей.
Говорят, современная молодежь слишком избалованная, слишком развязная.
Нет, ну она, конечно, сама ни с того ни с сего стала избалованной и развязной.
Говорят, что…
Говорят…
Говорят…
Господи, да когда ж вы уже замолчите? Кто-нибудь что-нибудь умеет делать, кроме того, как говорить и ничего не делать?!
Да, да, да. Я сейчас сижу и выношу тебе мозг. Нет. Вообще-то я себе выношу мозг.
Что? Я потерянный человек?
А ты «найденный» что ли?
Да? Да, я сумасшедшая, совершенно чокнутая. А может, я хочу быть сумасшедшей.
Может, я не могу так. Мне нужно что-то делать…чтобы не увязнуть.
В чем? Не знаю…В жизни, в которой каждый день похож на предыдущий, как пить дать.
Что случилось? Да нет, ничего.
А, у тебя проблемы на работе? Какие?
Бла бла бла. Ты не хочешь меня слушать. Я попусту сотрясаю воздух…Хм. А может, ты не умеешь слушать? Бла бла…
Что я сказала? Да нет, ничего…Живой труп. Я сказала живой труп. Как же это называется, забавное название.. А, оксюморон, полезная вещь.
Я пошла. Куда?
Дальше танцевать, чтобы не застрять в монолите.
Что? У меня в голове хаос?
Да, у меня в голове хаос. И что с того? Тебе не интересно, от чего я устала?
Интересно, но ты устал. Ха ха. Смешно. Ты устал от моего хаоса…Ты же знаешь, хаос – основная движущая сила таких как я.
А ведь, как круто заново открывать мир. Вдыхать запахи сирени, травы, дождя, бегать босиком, просто бегать, смеяться, есть мороженное, возвращаться в детство, делать все то, что давно забыто... Все чувства будто обострены.
Я еще ребенок? А ты знаешь, говорят, что у детей умное сердце. Черт. Говорят.
В нашем обществе принято говорить то, что ты думаешь, делать то, что хочешь.
Это значит ты крутой, модный, у тебя есть своя точка зрения. Ты выделяешься из общей массы. Которая пытается выделиться из общей массы.
И что же тогда делать?
Мы насквозь пропитаны реальностью, и при этом теряемся в догадках, что такое реальность.
Что есть настоящая реальность. Ты знаешь? И я не знаю.
Все реально и нереально одновременно.
Современная молодежь не знает настоящей жизни. Не умеет отличать настоящее от выдуманного, искусственного. Кто-нибудь в этом чертовом мире знает настоящую жизнь?
Плохо быть оптимистом - потому что ты несерьезный человек, слепой глупец, одевший розовые очки.
Плохо быть пессимистом – потому что ты мрачный морализатор, ненавидящий людей.
Говорят, современные дети разучились радоваться жизни. Есть чему радоваться, когда родителям глубоко до лампочки на своих детей.
Говорят: «..мы вырастили безжалостных монстров…которые не имеют понятия о культуре…и ценностях»
Мы? Ах, да мы… Местоимение такое.
Есть чему радоваться, когда детям становится наплевать на своих родителей.
Говорят, современная молодежь слишком избалованная, слишком развязная.
Нет, ну она, конечно, сама ни с того ни с сего стала избалованной и развязной.
Говорят, что…
Говорят…
Говорят…
Господи, да когда ж вы уже замолчите? Кто-нибудь что-нибудь умеет делать, кроме того, как говорить и ничего не делать?!
Да, да, да. Я сейчас сижу и выношу тебе мозг. Нет. Вообще-то я себе выношу мозг.
Что? Я потерянный человек?
А ты «найденный» что ли?
Да? Да, я сумасшедшая, совершенно чокнутая. А может, я хочу быть сумасшедшей.
Может, я не могу так. Мне нужно что-то делать…чтобы не увязнуть.
В чем? Не знаю…В жизни, в которой каждый день похож на предыдущий, как пить дать.
Что случилось? Да нет, ничего.
А, у тебя проблемы на работе? Какие?
Бла бла бла. Ты не хочешь меня слушать. Я попусту сотрясаю воздух…Хм. А может, ты не умеешь слушать? Бла бла…
Что я сказала? Да нет, ничего…Живой труп. Я сказала живой труп. Как же это называется, забавное название.. А, оксюморон, полезная вещь.
Я пошла. Куда?
Дальше танцевать, чтобы не застрять в монолите.
Что? У меня в голове хаос?
Да, у меня в голове хаос. И что с того? Тебе не интересно, от чего я устала?
Интересно, но ты устал. Ха ха. Смешно. Ты устал от моего хаоса…Ты же знаешь, хаос – основная движущая сила таких как я.
А ведь, как круто заново открывать мир. Вдыхать запахи сирени, травы, дождя, бегать босиком, просто бегать, смеяться, есть мороженное, возвращаться в детство, делать все то, что давно забыто... Все чувства будто обострены.
Я еще ребенок? А ты знаешь, говорят, что у детей умное сердце. Черт. Говорят.
_____________________________________________________________________________
автор текста: Варвара Ильина
Категория «Образование»
Взлеты Топ 5
 | ||
|
+493 |
506 |
В интересном положении |
|
+450 |
511 |
Документальное кино |
|
+439 |
471 |
ГОРОСКОП |
|
+406 |
514 |
Документальные фильмы |
|
+377 |
445 |
Темы_дня |
Падения Топ 5
 | ||
|
-1 |
13 |
Волонтеры. Красный крест |
|
-1 |
30 |
Skytao |
|
-3 |
8 |
Улицы Праги |
|
-7 |
5 |
Планирование проекта |
|
-8 |
6 |
Адреналин продаж |
Популярные за сутки
Загрузка...
BlogRider.ru не имеет отношения к публикуемым в записях блогов материалам. Все записи
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.