Ермоловская_Татьяна Голосов: 1 Адрес блога: http://ertata.ru/ Добавлен:

Карта сирийской войны. Асад пошел на Ракку.

2016-02-18 17:56:59 (читать в оригинале)


Пока курды на севере Сирии добивают протурецких боевиков, правительственные силы выгнали террористов из Латакии, вошли в провинцию Ракка и претендуют на стратегическую ТЭС возле Алеппо

Наступление сирийской армии идёт по плану, несмотря на мирные переговоры, угрозы турецкого военного вторжения и интервенции американо-саудовской коалиции. Выполнив задачу по срезанию «зелёного» коридора на севере Алеппо, по которому шёл транзит боевиков, оружия и боеприпасов из Турции, силы Асада отдыхают, доукомплектовываются и готовят новую операцию.

Российско-сирийская коалиция уже приучила к неожиданным рапирным ударам: на небольшом участке линии столкновения концентрируются опытные бригады, военно-космические силы (ВКС) РФ отрабатывают позиции террористов, затем в короткий отрезок времени оборона противника вспарывается, что приводит к обрушению значительных участков фронта.


Таким образом были последовательно проведены несколько операций: в райне авиабазы Кувейрис, в северной Латакии, в южной провинции Деръа, и, наконец, на севере Алеппо. Куда ударит армия следом – большая загадка, тем более что ход мирных переговоров, инициированных Россией, может внести в планы военных серьёзные коррективы.

Расклад противоборствующих сил в Сирии. Красным – армия Асада и союзники, зелёным – мятежные и террористические группировки, жёлтым – курды, коричневым – Исламское государство

Курдский фактор

Локальная операция на севере Алеппо практически завершена. За одну неделю армия Асада при поддержке разношёрстного ополчения отрезала анклав боевиков от границы с Турцией, ударив по направлению к шиитскому анклаву с городами Нуболь и Захра, который больше четырёх лет находился в окружении. Пробитый коридор был расширен и укреплён, а дальнейшее наступление на север перепоручили «афринским» курдам, названным так по столице северо-западного курдского анклава. Стремительность операции говорит о хорошей подготовке и налаженной российскими военными советниками координации.

Наступление сирийской армии на севере Алеппо 01-08 февраля. Светло-коричневым – армия Асада и союзники, зелёным – мятежные и террористические группировки, жёлтым – курды, тёмно-коричневым – Исламское государство

Активное подключение «афринских» курдов – решение политическое. По факту, именно они ликвидируют анклав протурецких боевиков, поджимая террористов к турецкой границе. Главная цель – крупный город Азаз, одна из перевалочных баз для накачки Сирии терроризмом. Впрочем, этот аппендикс уже отрезан армией с юга, а Исламским государством (ИГ, организация, запрещённая в России) с востока, так что его значение с точки зрения логистики нулевое.

Курды, в свою очередь, образовывают буфер между Сирийской Арабской Армией (САА) Башара Асада и турками, что с одной стороны нервирует Анкару, а с другой – связывает руки ястребам Эрдогана. Одно дело атаковать солдат Дамаска, другое – формальных союзников США.

Расклад противоборствующих сил на севере Сирии на 16 февраля 2016 года. Светло-коричневым – армия Асада и союзники, зелёным – мятежные и террористические группировки, жёлтым – курды, тёмно-коричневым – Исламское государство

Решение российско-сирийской коалиции пропустить вперёд курдские отряды снижает риски прямой турецкой интервенции, но оставляет возможности для грязной гибридной войны. Это мы и наблюдаем: обстрелы сирийской территории, вторжение небольших отрядов турецкого спецназа, наконец, нагнетание обстановки с беженцами на границе. Вот уже несколько дней под огнём артиллерии находятся курдские Отряды народной самообороны YPG. Удары по району города Азаз наносят 155-мм самоходные артиллерийские установки Firtina, размещённые в турецкой провинции Килис.

Обострение конфликта стоит ожидать после того, как курды займут Азаз и подойдут ближе к турецкой территории, где расположены многочисленные «гуманитарные» лагеря. Надо также понимать, что курдские войска не выдержат сколь либо плотного удара противника – это в основном лёгкая пехота, темп наступления которой обеспечивают артиллерия и спецподразделения сирийской армии и удары российских ВКС. Но такая конфронтация будет стоить Эрдогану серьёзного международного давления – раз уже сегодня западные СМИ неожиданно критично оценивают агрессию Анкары, а Вашингтон призывает прекратить удары по сирийской территории.

Как брать Алеппо

Отрезав от турецкого снабжения боевиков в Алеппо (всего 45 километров до границы), сирийская армия сможет сфокусировать внимание на самом городе, который с 2012 года поделён примерно поровну между правительством и конгломератом группировок. В восточных кварталах города обосновались запрещённые в России «ан-Нусра», «Исламский фронт», «Ансар ад-Дин», «Имарат Кавказ в Шаме», а также незначительные отряды «Свободной сирийской армии». Так что опасения ряда экспертов, что мирная инициатива России, подразумевающая прекращение огня с согласованными группировками оппозиции, остановит активность Дамаска на этом направлении, беспочвенны. В Алеппо хватает террористов, которых не удастся замазать «умеренностью» при всей западной изворотливости. Но и лобовую атаку на город силы Асада предпринимать не будут.

Алеппо – крупнейший город Ближнего Востока. Ещё во времена Османской империи он уступал по численности населения только Стамбулу и Каиру. По состоянию на 2011 год здесь проживали около трех миллионов человек, сегодня осталось чуть меньше трети, то есть сотни тысяч мирных сирийцев, влачащих жалкое существование. В целом сегодня город уже находится во власти гуманитарного кризиса, а любая блокада или активизация военных действий приведут к социальной катастрофе. Об этом и кричат громогласно западные гуманисты, не предлагая, правда, другого, несилового решения проблемы.

При этом Алеппо представляет собой чрезвычайно плотную городскую застройку, усложнённую тоннелями, надстройками, переходами, вековыми слоями урбанизации. Кроме прочего, в городе много промышленных объектов: здесь концентрировалась львиная доля сирийской промышленности и были трудоустроены половина рабочих страны. Очевидно, что превращать громадный мегаполис во второй «Сталинград» Асад не намерен, как и посылать солдат на штурм укреплённых кварталов.

Скорее, стоит ожидать многосоставной операции по освобождению города, которая будет включать территориальную блокаду, шантаж снабжением и логистикой и непременно переговоры как с боевиками, так и с местными жителями. В последнее время в Сирии весьма успешно проходит диалог между армией и населением оккупированных территорий. Уже есть прецеденты, когда жители просят «умеренную» оппозицию оставить населённый пункт, чтобы не подвергать его разрушению. Возможно, в отдельных кварталах Алеппо можно будет применить такой же подход.

Вода и электричество

По некоторым сообщениям, сирийская армия уже готова начать наступление на северо-западе Алеппо, чтобы зачистить важный район Лайрамун и захлопнуть крышку котла для джихадистов в городе и окрестных деревушках. Кроме того, поддержать блокаду мегаполиса могут активные действия в других районах страны. Например, на востоке Алеппо, где за последние полгода силы Асада создали мощный анклав с опорой на авиабазу Кувейрис.

Расклад противоборствующих сил на севере и востоке Алеппо, сентябрь 2015-февраль 2016. Красным – армия Асада и союзники, зелёным – мятежные и террористические группировки, оранжевым – курды, чёрным – Исламское государство

На востоке Алеппо вот уже второй месяц закрывается большой «карман», в котором ещё держатся несколько тысяч боевиков ИГ. Но главное – здесь находится теплоэлектростанция, которая питает электричеством большую часть севера страны и весь Алеппо. До сих пор она управлялась советом местных жителей, формально располагаясь на территории «чёрных». В её исправной работе заинтересованы все: и население, и террористы, и «умеренные» боевики, и армия. Поэтому силы Асада не решались атаковать объект, кроме прочего, опасаясь того, что он заминирован. Однако во вторник Дамаск решил наступать, возможно, удостоверившись, что оборудование ТЭС находится в неработоспособном состоянии: на некоторых фото исламистов видны разрушенные котельные и турбины, разграбленное оборудование. Уже давно горит мазутохранилище. Естественно, предсказать сроки восстановления работы ТЭС хотя бы в ограниченном режиме невозможно, однако контроль над этим важным объектом позволит оказывать давление на упёртые кварталы города.

Похожие цели может иметь и внезапное наступление армии Асада в центре страны. Впервые за полтора года правительственные силы вошли на территорию провинции Ракка и продвигаются в направлении военного аэродрома Табка. Освобождены несколько посёлков и заблокировано шоссе Саламия-Ракка. Операция осуществляется силами 555-ой бригада 4-й механизированной дивизии САА во взаимодействии с Национальными силами обороны, бригадой «Ястребы пустыни», Голанским полком и палестинской добровольческой бригадой «Аль-Кудс». Однако эта пёстрая группировка имеет в составе не более 1000 солдат, поэтому назвать операцию крупной на данный момент нельзя, и тем более сложно предсказать серьёзность амбиций по наступлению к самой столице ИГ городу Ракке. Тем более что силам Асада приходится растягивать коммуникации, чем в пустынной местности до сих пор мастерски пользовались летучие отряды джихадистов, быстрыми атаками разрывавшие линии снабжения.

Скорее всего, речь идёт о тактическом манёвре, который призван застать Халифат врасплох (это удалось) и оттянуть значительные силы сдерживания с севера (где ИГ не расширяет подконтрольную территорию, несмотря на яростные разборки курдов, протурецких боевиков и САА). Но в перспективе армейские части и ополчение способны продвинуться и освободить военно-воздушную базу Табка, которую боевики захватили в августе 2014-ого. На текущий момент правительственные силы находятся в 25 км от нее.

Расклад противоборствующих сил в центре Сирии. Красным – армия Асада и союзники, зелёным – мятежные и террористические группировки, жёлтым – курды, коричневым – Исламское государство

Если в Табке правительственным силам удастся создать плацдарм (как осенью в Кувейрисе), дальнейшие задачи могут стать куда более амбициозными. Во-первых, это наступление на оплот Халифата город Ракку, которая в сложившейся обстановке может примерить роль «Берлина в 45-м». Планы по захвату столицы ИГИЛ вынашивает Вашингтон, такая цель проскакивает в заявлениях турецких и саудовских лидеров. Забрав Ракку под свой контроль, Дамаск не просто опередит конкурентов, но нанесёт им политическое поражение, лишив крупной цели для интервенции в Сирию и подтвердив репутацию борца с «настоящими» террористами. Целью Дамаска может стать земляная плотина и ГЭС «Табка» на Евфрате, которая находится выше по течению от Ракки, а также громадное водохранилище Эль-Асад, которое вместе с ГЭС было создано в 1973 году при помощи специалистов из СССР. Огромное количество воды необходимо для полива главной местной сельскохозяйственной культуры — хлопка, ну куда важнее, что Эль-Асад снабжает питьевой водой Алеппо. Для Дамаска – это важный стратегический ресурс в регионе. Здесь же находятся важнейшие из немногих сирийских месторождений нефти.

Теоретически из района Табки можно начать операцию по деблокированию Дэйр-эз-Зора. Присутствие в этом районе позволит правительственным войскам отсечь силы ИГИЛ в Северном и Восточном Алеппо от Ракки и далее Ирака, для воздушных операций пригодится и лётное поле. Все эти обстоятельства как минимум облегчат жизнь силам Асада вокруг Алеппо и позволят сосредоточиться на мятежных кварталах.

Надо также отметить, что сегодня сложно предсказать ход Больших мирных переговоров. Но если предположить гипотетическую ситуацию, когда на севере и западе страны установится перемирие, освободившиеся войска Асада смогут использовать плацдармы на востоке для наступления против Исламского государства: от Кувейриса в сторону Эль-Баба, от Табки – в сторону Ракки, из Хамы – в сторону Пальмиры и Дейр-эз-Зора. При этом надо отметить, что Халифат вряд ли организует упорное сопротивление, особенно в пустынных районах, где можно цепляться лишь за перекрёстки, стратегические коммуникации и небольшие города. Ракка, по большому счёту, единственный ликвидный актив исламистов, потеряв который воины ИГ вынуждены будут отхлынуть в Ирак, на базовые плацдармы, в зону ответственности американцев. Что в перспективе и является гранд-задачей российско-сирийской коалиции.

Не удивительно, что такой разворот не выгоден американской и саудовско-турецкой группировкам. Ни по имиджевым обстоятельствам, ни по тактическим соображениям – ведь именно силы Запада должны повергнуть террористическое государство, а никак ни диктатор Асад. Взятие под контроль Дамаском территории своей страны усложнит планы любых государств по вторжению, просто выдернув из рук удобный предлог. Это важный аргумент для срыва мирных переговоров под любым соусом, тем более что Асад уже довольно жёстко высказался в отношении правил диалога с оппозицией, не подразумевающих значительные уступки.

Латакия зачищена

Завершить обзор удач сирийской армии и ополчения за последнее время нельзя, не упомянув фактическое завершение операции в Латакии. После того, как в конце января – начале февраля была стремительно освобождена большая часть северной провинции с укрепрайонами Сальма, Гмам, Рабия, Атира, САА снизили темп и принялись методично выгрызать высоту за высотой, подбираясь к последнему оплоту боевиков – городу Кинсабба.

Армия решала две задачи: аккуратная зачистка территорий провинции вблизи турецкой границы и выдавливание боевиков с гористой местности при минимальных рисках потерь. В итоге к среде последние высоты вокруг Кинсаббы были взяты, а с них открывается вид на северо-западные районы провинции Идлиб. Здесь ожидается генеральное наступление в ближайшие недели, направление – большой город Джиср Аль-Шугхур. По некоторым данным, Дамаск планирует ударить по Идлибу с четырёх сторон, и, не дав боевикам опомниться, перегруппироваться и получить поддержку из Турции, очистить северо-запад страны в ближайшие полгода. Если не подведут политики.

Петр Скоробогатый. «Expert Online»

ertata

---

РОССИЯ...

2016-02-17 21:26:50 (читать в оригинале)











































































































































ertata

---

Кисельные берега.

2016-02-11 18:43:33 (читать в оригинале)


В русской кухне есть блюда широко известные (щи, каши, блины) и есть временно забытые (кальи, кундюмы, леваши). Кисели находятся в пересечении этих двух множеств: оставаясь распространенным русским кушаньем, они редко готовятся по исконным рецептам. «Молочные реки, кисельные берега» — иронически говорят о сказочном благополучии, не задумываясь о том, как можно соорудить берега из современного жидкого киселя. Вместе с тем в национальной России за этой поговоркой стояло конкретное блюдо: затвердевший овсяный кисель резали на куски и употребляли с молоком.

Согласно «Повести временных лет» (XII век), кисель входил в рацион русских уже в X веке. В летописном своде описана военная хитрость, использованная в 997 году жителями Белгорода при осаде печенегами. Мудрый старец повелел голодающим белгородцам приготовить болтушку для киселя из «овса, пшеницы или отрубей» и вкопать кадь с ней в землю. Во второй колодец поместили кадь с сытой — водой, подслащенной медом. Печенегов пригласили на переговоры, сварили при них кисель и угостили вместе с сытой, продемонстрировав тем самым, что продолжать осаду бессмысленно — «Имеем бо кормлю от земле». На древнее происхождение киселей из зерновой муки указывает также этимология: слова «кислый» и «кисель» однокоренные и родственны слову «квас». В отличие от пресного горохового киселя, овсяный, ржаной и пшеничный кисели ставились на опаре или закваске, а потому имели кисловатый вкус.



Привычные нам кисели на картофельном крахмале стали входить в русский быт в конце XVIII — начале XIX века, но широкое распространение они получили только к концу XIX века. Усвоение русской кухней картофельной муки в качестве новой загустки вызвало естественное развитие кулинарной традиции. Первым и наиболее популярным рецептом был клюквенный кисель, который стал связующим звеном между киселями из зерновой и картофельной муки. Оставаясь киселем в исконном смысле слова (клюква — кислая ягода), он относился к новой разновидности этого блюда — киселям на крахмале, многие из которых будут уже не кисловатыми, а сладкими. При этом картофельные кисели остались кушаньем: они готовились очень густыми и подавались застуженными с молоком (миндальным или коровьим) или сливками.

Овсяный и другие зерновые кисели

В «очерках о народной эстетике» «Лад» (1982) Василий Белов назвал овсяный кисель «любимейшей русской едой». Это блюдо прочно вошло в образный строй русского языка и в русский фольклор: овсяный кисель упоминается в сказках («Гуси-лебеди», «Три царства», «Морской царь и Василиса Премудрая»), народных песнях, пословицах и поговорках.

Остатки от просеянной овсяной муки (высевки) с вечера заливали водой и заквашивали; ранним утром настой процеживали и варили до загустения. Аналогичным способом готовили кисели пшеничный и ржаной на молоке или воде. Несколько усложненная технология предполагала использование сулоя (от «слить»): отруби или несеянную муку заквашивали, заливали водой и оставляли на несколько дней, переменяя воду, которая становилась все более прозрачной. Так родилась поговорка о дальних родственниках — «седьмая вода на киселе». Обыкновенно кисель варили из сырого сулоя, но сохранился и рецепт его высушивания для получения «кисельной муки» (Яценков Н. Новейшая и полная поваренная книга: в 2 ч. 2-е изд. Ч. 1. М., 1791. С. 251–252.). Варить зерновые кисели и готовить для них сулой могли также без этапа брожения — такие рецепты приведены, например, в «Руской поварне» (1816) Василия Левшина.

«Горячий кисель густел на глазах, — пишет Василий Белов, — его надо есть — не зевать. Хлебали вприкуску с ржаным хлебом, заправляя сметаной или постным маслом. Остывший кисель застывал, и его можно было резать ножом. Из разлевистой крынки его кувыркали в большое блюдо и заливали молоком либо суслом. Такая еда подавалась в конце трапезы, как говорили, „наверхосытку“. Даже самые сытые обязаны были хотя бы хлебнуть…». Отсюда пошла пословица «Киселю да царю всегда место есть» — в русской крестьянской кухне овсяный кисель считался лакомством. В обработанном поварами варианте он подавался «с медовою сытою, или миндальным молоком, или ореховым маслом» (Макарова А. Русская поваренная книга. М., 1880. С. 252, 253).

Аналогичное блюдо есть в немецкой кухне — Haferschleim, что сыграло известную роль в русской литературе. В 1816 году молодой романтик Василий Жуковский перевел идиллию Иогана-Петера Гебеля «Овсяный кисель» (Das Habermuß на алеманнском диалекте немецкого языка), где это кушанье символизирует идиллическую сельскую жизнь: «Дети, овсяный кисель на столе; читайте молитву; / Смирно сидеть, не марать рукавов и к горшку не соваться; / Кушайте: всякий нам дар совершен и даяние благо» и т. д. Стихотворение получило широкую читательскую известность, став программным произведением нарождавшегося русского романтизма, с характерным для этого направления вниманием к национальному укладу.

Овсяный кисель с сытой был традиционной поминальной снедью, которую подавали в конце стола. В этом качестве он неоднократно встречается в романе Павла Мельникова-Печерского «В лесах» (1871–1874): «Кисели готовила Никитишна разные: почетным гостям ― пшеничные с миндальным молоком, на улицу ― овсяные с медовой сытой». Существующие в Москве Большой, Малый и Нижний Кисельные переулки — это отголоски Кисельной слободы, которая располагалась вблизи Сретенского, Богородице-Рождественского и уничтоженного советской властью Варсонофьевского монастырей. В слободе проживали кисельники, которые варили кисели к поминкам.

Близким к зерновым киселям блюдом крестьянской кухни была саламата — «жидкий пресный кисель из какой угодно муки», по определению Мельникова-Печерского. Однако овсяный и другие кисели из зерновой муки не были приметой только крестьянского домашнего быта: в меню студентов и гимназистов Академии наук, утвержденном Михайло Ломоносовым в 1761 году, овсяный кисель с сытой присутствует в разделе «Студеное».

Гороховый кисель

Еще одним исконным русским кушаньем был гороховый кисель. Готовился он даже проще, чем овсяный: гороховую муку заваривали водой, избегая образования комков, доводили до кипения, разливали в посудины и остужали. Как отмечает Василий Белов, его «любили многие, ели его в постные дни горячим и холодным. В холодном виде застывший гороховый кисель разрезали ножом и обильно поливали льняным маслом». Более традиционной была подача с конопляным маслом.

В городах гороховый кисель был популярен как уличная еда, индустрия которой в Российской империи была весьма развита и разнообразна. Александр Башуцкий в «Панораме Санктпетербурга» (1834) отмечал, что «русский вовсе не заботится ни о времени, ни о месте своих завтраков или обедов. Он ест, где случится и тогда, когда почувствует в этом надобность: землекоп садится завтракать на берег своей канавки, кучер ест сидя на козлах, маляр на крыше или лесовине, извозчик на улице возле своей лошади. Сообразно с сими привычками, в Петербурге, кроме харчевен или простых трактирных заведений для народа, сотни разносчиков ходят по улицам или стоят близ мостов с яствами и питьями, соответственными временам года» (Башуцкий А. П. Панорама Санктпетербурга: в 3 ч. Ч. 3. СПб., 1834. С. 24–25).

Продажа киселя вразнос называлась кисельничанием, а сам торговец — кисельником или кисельщиком. В книге «Национальныя изображения промышленников» (1799) эта профессия описана подробно:

«Разнощики киселя ходят с лотком на голове по улицам, а когда стоят на рынке, то поставляют лоток свой на козелках; которыя сделаны из деревянных брусков сложенных крестообразно и связанных в верьху снурком. Кисель кладется на доску, накрывается белою ветошкою, на другом конце лотка находится довольное число деревянных тарелок, и таких же вилок или спичек; требующему киселя, отрезывает разнощик штуку, и изьрезывает оную на тарелке в мелкие куски, и поливает из находящейся у него фляги для лучшаго смаку конопляным маслом; тогда гость посредством за остренной деревянной спички наподобие вилок, кушает с аппетитом. Кисельник с подвижным своим столом переходит несколько раз в день с места на место, и останавливается больше там, где довольно видит рабочих людей и матросов. Здесь представляется пилильщик дерева, которой имея свое орудие в руках, и топор за поясом, утоляет киселем свой голод. Кисель варят обыкновенно из гороховой муки, а употребляется побольшой части в пост».

Кисельничание приносило скромный доход. В притче «Кисельник» известного русского поэта XVIII века Александра Сумарокова торговец гороховым киселем, стремясь поправить свои дела, опускается до воровства икон из алтаря. В сатирической поэме «Плачевное падение стихотворцев» другого поэта XVIII века Василия Майкова в качестве заведомого вздора приводится сцена, где «гороховый кисель министры продают».

Овсяный и гороховый кисели были популярными простонародными блюдами, но, как видно из приведенных цитат, гороховый кисель был более распространен в городах и маркирован в качестве еды для рабочего люда. В частности, гороховым киселем любили перекусить извозчики. «Особенно трудно было служить в извозчичьих трактирах, — вспоминал Владимир Гиляровский. — Их было очень много в Москве. Двор с колодами для лошадей — снаружи, а внутри — „каток‟ со снедью. На катке все: и щековина, и сомовина, и свинина. Извозчик с холоду любил что пожирнее, и каленые яйца, и калачи, и ситнички подовые на отрубях, а потом обязательно гороховый кисель».

Кисели на картофельном крахмале

Первые опыты по разведению картофеля в Российской империи предпринимались в частном порядке в первой половине XVIII века в соответствии с общеевропейской тенденцией. Государственную поддержку картофелеводство начало получать с 1765 года, когда вышло Наставление Сената «о разведении земляных яблоков» (№ 12406. — Мая 31. Наставление — о разведении земляных яблоков, называемых потетес (картофель) // Полн. собр. законов Рос. империи. Собр. 1-е. СПб., 1830. Т. 17. С. 141–148.). Самая ранняя из дошедших до нас русских поваренных книг, «Новейшая и полная поваренная книга» (1790, 2-е изд. 1791) Николая Яценкова, уже содержит рецепт приготовления картофельной муки — крахмала. Примечательно, что использовать его предлагается для молочных киселей (на миндальном и коровьем молоке), для клюквенного же киселя автор рекомендует муку из «сарочинскаго пшена», то есть рисовую. В «Хозяйственном описании Пермской губернии» 1813 года картофельные кисели упомянуты как примета городского уклада: крестьяне употребляют картофель «печеной, вареной, в кашах, и делают также из него с помощию муки свои пироги и шаньги (род пирожнаго); а в городах сдобривают им супы, готовят с жарким и делают из него муку для приготовления киселей» (Хозяйственное описание Пермской губернии по гражданскому и естественному ее состоянию: в 3 ч. Ч. 2. СПб., 1813. С. 162).

Производство картофельного крахмала в промышленных объемах началось в Российской империи после 1843 года, как часть комплекса «самых энергических мер для распространения посевов картофеля» (Пономарев Н. В. Исторический обзор правительственных мероприятий к развитию сельского хозяйства в России от начала государства до настоящего времени. СПб., 1888. С. 98, 252). Количество высеваемого картофеля значительно увеличилось, но все равно не могло сравниться с зерновыми культурами: в 1851–1860 годах в Московской губернии картофеля сажали в 10 раз меньше, чем зерновых, а в Вологодской губернии — в 23 раза меньше (Милов Л. В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 2001. С. 403). Поэтому, судя по толковым словарям и энциклопедиям, вплоть до конца XIX века картофельные кисели сильно уступали в популярности зерновым киселям и гороховому.

В «Словаре Академии Российской» (1789–1794) в качестве основного выделен овсяный кисель, также упомянуты кисели гречневый и гороховый (аналогично во втором издании 1806–1822 годов). В «Словаре церковнославянского и русского языка» (1847) кисель определяется шире, как «кушанье, приготовляемое посредством заквасы и варения из разного рода муки», но в качестве примера приведен только овсяный кисель. Аналогичное по смыслу определение киселя как кислого мучнистого студня (овсяного, ржаного или пшеничного; гороховый кисель упомянут отдельно) содержится в выходившем в 1863–1866 годах «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Даля (аналогично во втором издании 1880–1882 годов). Зато в изданной на рубеже XIX–XX веков энциклопедии Брокгауза и Ефрона картофельные кисели вынесены на первый план: «мучнистый студень, приготовляется из картофельной муки и фруктовых соков (клюквенный, вишневый, красно- или черносмородиновый, малиновый, яблочный и др.), приправляется лимонной цедрой или корицей, реже гвоздикой и др.; подается с молоком. Приготовляемый без фруктового сока, овсяный, ржаной, пшеничный К. ставится на опаре и закваске; гороховый — пресный».

Рецепты картофельных киселей содержат многие русские поваренные книги XIX века. Как отмечает Максим Сырников, «если по буквам исполнить любой из тех рецептов, получится кисель такой плотности и консистенции, что напитком его назвать никак нельзя» (Сырников М. Настоящая русская еда. М., 2011. С. 52). Действительно, ягодные, фруктовые и молочные кисели на картофельном крахмале были преимущественно холодными десертами. Вероятно, от зерновых киселей перешла традиция употреблять их с молоком (миндальным или коровьим) или сливками. Рецепты горячих жидких киселей в поваренных книгах встречаются гораздо реже и даются отдельно (См., напр.: Молоховец Е. Подарок молодым хозяйкам (1866); Авдеева Е. А., Маслов Н. Н. Поваренная книга русской опытной хозяйки (1912).).

Клюквенный кисель

Клюквенный кисель, вероятно, появился в русской кухне первым из ягодных и пользовался особой любовью. В конце XVII века он подавался на стол Патриарху Московскому и всея Руси Адриану, наряду с зерновыми киселями: «холодным» с сытой, сливками или соком и «горячим» с патокой или маслом (10). (То, что речь в данном случае идет именно о киселях из зерновой муки, подтверждает «Руская поварня» Василия Левшина.) Опираясь на приводимый Н. Яценковым рецепт, можно предположить, что изначально клюквенный кисель готовили на рисовом крахмале. С усвоением русской кухней картофельного крахмала кисель из клюквы стали готовить на его основе. Известно, что в 1829 году «картофельный клюквенный кисель» подавали Пушкину. С проникновением клюквенного киселя в широкий народный быт, он получил название «красного» в отличие от «белого» овсяного (Лутовинова И. С. Слово о пище русской. 2-е изд. СПб., 2005. С. 31.).

Этот кисель мог подаваться горячим как самостоятельное блюдо или же охлажденным с молоком/сливками и сахаром. По свидетельству Салтыкова-Щедрина, в Санкт-Петербурге в 1870-х годах в Малоярославском трактире подавали «клюковный кисель с сытою». Иногда он употреблялся в качестве подливы: в журнале «Москвитянин» за 1856 год наряду с «разными холодными киселями со сливками» упоминается «разварная сайка, облитая горячим клюковным киселем с сахаром» (Москва за столом // Москвитянин. 1856. Т. 2. С. 419).

Клюквенный кисель стал связующим звеном между киселями из зерновой и картофельной муки, демонстрируя естественное развитие русской кулинарной традиции. С одной стороны, клюква — кислая ягода, и мучнистый студень из нее был киселем в исконном смысле слова. Приготовление его с сахаром воспроизводило кисло-сладкую вкусовую гамму, характерную для овсяного киселя с сытой. С другой стороны, клюквенный кисель относился к новой разновидности этого блюда — на крахмале, многие из которых будут уже не кисловатыми, а сладкими. При этом «сладкие кисели» как особое кушанье упомянуты уже в «Домострое» середины XVI века (Домострой. 3-е изд. СПб., 2007. С. 67). Что они собой представляли в то время, доподлинно неизвестно, но весьма вероятно, что так называли зерновые кисели с сытой или патокой.

Миндальный и молочный кисели

Другой популярной разновидностью киселей на картофельном крахмале был миндальный кисель, который варили из миндального молока. Он неоднократно упоминается в «Лете Господнем» (1927–1944) Ивана Шмелева в качестве постного кушанья. В «Москве и москвичах» Владимира Гиляровского на поминовенном обеде «обносили миндальным киселем с миндальным молоком». Из коровьего молока и сливок готовили также молочный кисель с добавлением горького миндаля.

Эти рецепты близки к зерновым киселям на молоке, особенно к пшеничному. В то же время очевидно влияние бланманже, которое было широко распространено в России с конца XVIII века как блюдо парадного стола. Сравните в «Евгении Онегине»: «Да вот в бутылке засмоленной, / Между жарким и бланманже, / Цимлянское несут уже» (Об истории бланманже в русской культуре см.: Строганов М. В. Блан-манже // Онегинская энциклопедия. Т. 1. М., 1999. С. 121.). В русских поваренных книгах основная разница между миндальным/молочным киселем и бланманже заключалась в том, что для последнего использовали рыбий клей или желатин, а не картофельный крахмал.

В «Росписи царским кушаньям» (1610–1613), составленной для польского королевича Владислава, сказано: «На блюдо киселя белого, а в него ковш молока пресного, ставец сливок». Возникает соблазн увидеть в «белом киселе» овсяный на молоке, в соответствии с народным словоупотреблением. Однако вероятнее всего речь идет об одном из вариантов бланманже (например, на рисовом крахмале), которое в то время было популярно в Европе среди высших классов общества. В поваренной книге Екатерины Авдеевой и Николая Маслова 1912 года «белым киселем» назван именно молочный на картофельном крахмале.

Кисели в советское время

В начале XX века кисели в русской кухне были представлены во всем многообразии, включая самые экзотические варианты. В вышеупомянутой поваренной книге приведены рецепты не только «дынного» и «шоколадного» киселей, но и киселя из саго (крупа из зернистого крахмала, добываемого из саговых пальм) с пряностями, который рекомендовано кушать «горячий с малиновым вареньем».

В советское время произошел знакомый по истории хлебного вина разлом: если толковый словарь Ушакова (1935–1940) еще ориентирован на систему значений императорской России, то словарь Ожегова (1949) фиксирует разрыв с русской традицией: «студенистое кушанье из какой-нибудь муки» превратилось в «студенистое жидкое кушанье».

В библии советской кулинарии, «Книге о вкусной и здоровой пище» (1939), кисели представлены довольно полно, включая миндальный и овсяный («Кисель из толокна с молоком»). Их предлагается готовить «средней густоты и густые» и подавать на стол «горячими и холодными». При этом рецепты ягодных и фруктовых киселей приведены в разделе сладких блюд, овсяный угодил в мучные блюда вместе с галушками и чебуреками, а гороховый не упомянут вовсе (Книга о вкусной и здоровой пище. М.; Л., 1939. С. 196, 227–231.). В той же книге 1952 года издания, которое считается образцовым, миндальный кисель и кисель из толокна были исключены, хотя само толокно осталось и из него предлагалось готовить нечто вроде саламаты (Книга о вкусной и здоровой пище. М., 1952. С. 229).

Разрушение единого класса блюд сопровождалось постепенным разжижением киселей на крахмале, превращением их в напиток. В «Кухне на плите и примусе» (1927) К.Я. Дедриной дана пропорция жидкости и крахмала 6×1, что соответствует дореволюционным нормам (Дедрина К. Я. Кухня на плите и примусе. Л., 1927. С. 120-121). В «Книге о вкусной и здоровой пище» 1939 и 1952 годов приведено близкое соотношение: на один стакан ягод кладут две столовые ложки картофельной муки. В той же книге 1987 года издания на две столовые ложки крахмала приходится уже четыре стакана жидкости.

К концу советского периода представление о картофельных киселях редуцировалось до современного уровня, а веками любимые русским народом овсяный и гороховый кисели были выведены из кулинарного обихода. Дошло до того, что в 1992 году врач Владимир Изотов умудрился запатентовать рецепт обыкновенного овсяного киселя в качестве лечебного блюда.

Своеобразие русских киселей

Превращение мучнистого студня в горячий напиток нарушило естественные взаимосвязи русской кухни с кулинарными традициями других европейских народов. Возникшую путаницу в полной мере отражает «Кулинарный словарь» (2002, издан посмертно) Вильяма Похлебкина. Он разделил кисели на «русские» (ржаной, овсяный, пшеничный и гороховый) и «ягодно-фруктовые», которые якобы являются «сладкими блюдами западноевропейской кухни». По Похлебкину, густые кисели принято готовить именно в Западной Европе, а в русской кухне будто бы приняты кисели средней густоты. Триумфом полузнания является предложение есть постный гороховый кисель с мясным бульоном или подливкой.

Студенистые блюда, подобные киселям, широко распространены в западноевропейской и вообще мировой кулинарии. Ярким примером может послужить рисовый пудинг, в разнообразных вариантах встречающийся по всему миру. Однако близость рецептов характерна в равной мере для овсяного, горохового, молочного и ягодно-фруктовых киселей, что естественно при тесном торговом и культурном обмене.

Довольно точный аналог киселей из зерновой муки можно найти в британской кухне XVII–XIX веков — flummery. Этот десерт готовился из размоченных овсяных или пшеничных высевок, но без заквашивания, и подавался с медом, сливками и другими добавками. Наличие в русской традиции этапа брожения примечательно, поскольку нашей кухне в целом свойственна кислая вкусовая гамма. Фламмери считается разновидностью пудингов, которых в английской кухне существует великое множество. Также в Великобритании существовал аналог нашей саламаты — gruel. Именно это блюдо составляло основу рациона обитателей работного дома в романе «Оливер Твист» Чарльза Диккенса.

Немецкий аналог овсяного киселя, Haferschleim, уже упоминался. Кроме того, в немецкой и датской кухне есть блюдо, полностью аналогичное киселям на картофельном крахмале: нем. rote Grütze, дат. rødgrød — буквально «красная крупа». Это сладкий десерт с красными летними ягодами изначально готовился из зерновых круп, затем в качестве загустки стали использовать картофельный крахмал. Rote Grütze также подается охлажденным с молоком или сливками.

Во французской кухне к киселям на крахмале ближе всего стоят ягодно-фруктовые желе, которые готовились с добавлением рыбьего клея, а позднее желатина. В «Альманахе гастрономов» (1852–1855) Игнатия Радецкого, где представлена русско-французская кухня середины XIX века, названия киселей продублированы на французском языке как «gelèe (kissel)». Вместе с тем Радецкий не смешивает эти блюда: в книге приведены рецепты малинового и клюквенного киселей и желе из тех же ягод, а также отдельно представлены схожие рецепты миндального киселя и миндального бланманже (Радецкий И. М. Альманах гастрономов: в 3 кн. СПб., 1852–1855. Кн. 1. С. 218. Кн. 2. С. 217, 268–269, 278. Кн. 3. С. 252.).

Сходство со студеными киселями на картофельном крахмале имеет турецкое лакомство лукум (рахат-лукум), который готовится на крахмале с розовой водой, смолой мастикового дерева или фруктовыми соками в качестве основных вкусовых эссенций. Аналог гороховому киселю легко находится в итальянской кухне — это полента из кукурузной муки (мамалыга в восточно-романских странах).

В русской кулинарной традиции XIX века кисели осознавались как своеобразное блюдо и не смешивались с близкими им желе, бланманже, пудингами и другими иностранными кушаньями. Выделять из этого ряда кисели на картофельном крахмале как «блюдо западноевропейской кухни» нет никаких оснований. Крахмал (рисовый, картофельный, маисовый) в качестве загустки применялся во многих европейских странах, и русская кухня с его усвоением шла в ногу со временем, сохраняя самобытность.

Кисели в современной русской кухне

В наше время ироническую поговорку «за семь верст киселя есть» (то есть отправляться в дальнюю дорогу за тем, что под рукой) можно смело употреблять в прямом смысле. В кафе и ресторанах редко встречаются даже жидкие ягодные кисели, не говоря уже о прочих разновидностях этого блюда.

В ряде заведений овсяный и/или гороховый кисель появился благодаря Максиму Сырникову. Таковы магазин русской кухни «Добрянка» в Новосибирске, московский ресторан «Воскресенье» и «Русская деревня» во Владимире. В Санкт-Петербурге овсяный кисель можно найти в ресторане «Поморский».

Особый интерес представляют авторские версии традиционных русских киселей. Шеф-повар и совладелец московского ресторана Delicatessen Иван Шишкин удачно осовременил рецепт горохового киселя: «Я его довел почти до совершенства, хотя в нем только гороховая мука, вода и растительное масло. Но я копчу муку, варю овощной бульон, использую marmite (британская паста из дрожжевого экстракта с сильным соленым вкусом — М. М.) для соуса, который задает блюду, извините, вкус мяса. Жарю специальным образом соленые огурцы, делаю украшения из свежих побегов». Авторский гороховый и овсяный кисели Шишкин представлял на московском гастрономическом фестивале Omnivore 2013 и впоследствии ввел гороховый кисель в весеннее меню 2014 года. В постном меню 2014 года петербургского ресторана новой русской кухни «КоКоКо» также появился авторский гороховый кисель от шеф-повара заведения Игоря Гришечкина — с «подкопченным морковным пюре, луком фри и чипсами из бородинского хлеба». Этими двумя примерами история переосмысления киселей в современной русской кулинарии пока, к сожалению, исчерпывается.

Максим Марусенков

ertata

---

Толстой А.К - История государства российского. От Гостомысла до Тимашева (чит. Ларионов)

2016-02-11 16:30:08 (читать в оригинале)




ertata

---

Одиссея советского ЭПРОНа.

2016-02-04 20:24:18 (читать в оригинале)


ЭПРОНовцы за работой

ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ЛЕГЕНДАРНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ В ДОКУМЕНТАХ И ФОТОКАДРАХ

Вышедшую в прошлом году в ФГКУ КЖИ «ГРАНИЦА» ФСБ РОССИИ отлично иллюстрированную книгу «ЭПРОН. ДОКУМЕНТЫ ПО ИСТОРИИ ЭКСПЕДИЦИИ ПОДВОДНЫХ РАБОТ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ ПРИ ОГПУ СССР (1923-1931)» можно назвать событием по нескольким причинам. Во- первых, в неё вошли редкие, ранее ограниченно использовавшиеся архивные документы и материалы. Во-вторых, они рассказывают о некогда гремевшей на всю страну, а ныне подзабытой организации, в богатой истории которой были и триумфальные достижения, и полные драматизма неудачи, и настоящие приключения - продолжавшийся несколько лет поиск сокровищ. В-третьих, эти документы дают подробное представление об организации водолазного дела и подъёма затонувших судов в первые годы образования СССР. И конечно, эти, как и другие архивные материалы, добавляют штрихи к портрету эпохи, ставшей достоянием истории.

Вместо предисловия

В первой половине XIX века водолазными работами и подъемом затонувших судов в России занимались энтузиасты. А если дело доходило до подрядов на такие работы, то они доставались в основном иностранцам. Но такая ситуация не могла продолжаться долго. Уже во второй половине того же столетия стал увеличиваться объем водолазных работ, росла и необходимость в ремонте подводных портовых сооружений. В мае 1882 года Адмиралтейств-совет утвердил временный штат Кронштадтской водолазной школы. А еше через четыре года Главный морской штаб официально распространил и первые в России правила водолазной службы, разработанные преподавателями школы. Они получили название «Правила обращения с водолазными аппаратами и о технических обязанностях водолазов и правила ухода за заболевшими водолазами при водолазных работах».

Школа продолжала работать и после революционных событий 1917 года. Несмотря на трудности, связанные с Гражданской войной, разрухой и многочисленными переездами (Петроград - Саратов - Казань - Вольск - Петроград - Кронштадт - Севастополь, где в 1924 году школа вошла в состав Учебного отряда Черноморского флота), только в 1918-1922 годах она подготовила более 200 водолазов.


Что касается организации судоподъемного и водолазного дела в послереволюционный период, то она не оставалась без внимания советских властей. «С 1917 по 1923 годы организация судоподъемного дела в СССР прошла путь от национализации всего имущества и сосредоточения всех работ в Наркомате по морским делам до передачи всего судоподъема в НКПС (Народный комиссариат путей сообщения.)», - пишут в предисловии к книге ее авторы. При этом они отмечают: «Процесс реорганизации ни разу не доводился до конца и, естественно, не давал должного эффекта и положительных результатов».

Между тем во время Первой мировой и Гражданской войн в российских морских прибрежных водах затонуло большое количество боевых кораблей и гражданских судов. Их подъем, а также подъем находившегося на них имущества, включая военное, имел большое значение для восстановления флота, укрепления обороноспособности и экономики страны. Но наладить такие работы в серьезных масштабах могла только хорошо оснащенная техническими средствами организация, в которой работали бы специалисты высокого класса. Такой организации в стране не было.

Рождение ЭПРОН

Документально обоснованного ответа на вопрос, почему Экспедиция подводных работ особого назначения (ЭПРОН) возникла именно при Особом отделе Государственного политического управления, нет. Свет на этот вопрос проливают воспоминания руководителя ЭПРОНа Льва Захарова (Мейера) «Хроника экспедиции подводных работ особого назначения», датированные 1936 годом. Он писал : «В начале 1923 года приехавший в Москву с юга с бывшего Кавказского фронта В.С. Языков обращается в различные советские организации, в том числе к заместителю предреввоенсовета Склянскому и к начальнику морских сил Зофу с предложением организовать работы по подъему золота со знаменитого английского парохода «Черный принц» (под таким названием в историю вошел британский парусно-винтовой фрегат Ргіпсе.), затонувшего во время Крымской войны 2/4 ноября 1854 года под Балаклавой, как утверждает молва, с 500 000 фунтов стерлингов.

По рекомендации одного из чекистов, В.С. Языков обращается к Начальнику Московского Губернского Отдела ГПУ, который направляет его к заместителю председателя Коллегии ГПУ и начальнику Особого отдела ГПУ т. Г.Г. Ягоде.

13 марта В.С. Языков был принят Г.Г. Ягодой. В этот день помощнику начальника Особого отдела ГПУ Л.Н. Мейеру было дано распоряжение: 1) снаряд, предназначенный для спусков на большую глубину к затонувшему пароходу, должен быть построен в наикратчайший срок; 2) уже предстоящим летом надо начать спуски в снаряде на затонувший корабль; 3) экспедиции за золотом обеспечить наилучшими условиями работы».

Документально подтвержденной даты образования организации тоже нет. Как отмечают авторы книги, в ра¬личных изданиях и публикациях, посвященных деятельности Экспедиции, упоминаются приказ ГПУ от 23 марта 1923 года и мартовское решение коллегии ГПУ того же года, с которыми часто и связывают создание организации. Причем ссылка делается только на один источник - все те же воспоминания Мейера. Однако ни в фондах Центрального архива ФСБ России, ни в фондах других архивных учреждений страны таких распорядительных документов нет. Авторы книги подчеркивают, что первым документом о деятельности ЭГІРОНа, хранящимся в фондах Центрального архива ФСБ России, является письмо начальника Экспедиции Владимира Языкова от 5 мая 1923 года о предоставлении сметы предстоящих расходов для обеспечения поисковых работ на Черном море.

2 ноября 1923 года был издан приказ ГПУ № 463, согласно которому штат ЭПРОНа состоял из 58 человек. В декабре Экспедиция получает и первое плавсредство - спасательное судно «Кубанец». К этому времени сложилась следующая руководящая структура ЭПРОНа: руководителем организации от ГПУ стал Лев Мейер, который одновременно исполнял обязанности помощника начальника Особого отдела ГПУ, начальником Экспедиции - В.С. Языков. В состав руководства также вошли Ф.А. Шпакович, Е.Г. Даниленко, Д.А. Карпович. Главным врачом был назначен крупный специалист в области водолазной медицины К.А. Павловский.

Несмотря на многочисленные организационные трудности, в целом слабую техническую базу Экспедиции, энтузиазма и амбиций у ее организаторов было предостаточно. Об этом может свидетельствовать то, что в августе 1923 года они задумывались над операциями международного масштаба: через полпредство СССР в Англии были запрошены данные о затонувшем в 1912 году лайнере «Титаник».

Где золото, «Принц»?

Подготовительные работы к поиску «Черного принца» шли семимильными шагами. Сконструированный инженером-механиком Е.Г. Даниленко так называемый снаряд был построен в рекордные сроки - всего за три месяца. Этот гидростат представлял собой аппарат для подводных исследований и работ, который опускался на тросе с судна-базы. В камере гидростата размещался экипаж до трех человек. В снаряде была установлена система регенерации воздуха, научно-исследовательская аппаратура, телефон.

Первый спуск снаряда на глубину был осуществлен 2 сентября 1923 года. В аппарате находился только конструктор. 9 сентября аппарат уходил на глубины в 95 и 123 метра. Эти спуски были рекордными не только для России. В то время никаких сведений о более глубоководных погружениях и, в частности, о постройке за границей аппаратов, подобных появившемуся в 1924 году «подводному танку Рено», у специалистов ЭГІРОНа не было. Так что создание глубоководного снаряда, без сомнения, было самостоятельным советским решением труднейшей проблемы проведения глубоководных работ.

В то время как завершалось строительство глубоководного аппарата и проходили его пробные погружения, в районе Балаклавы с начала августа работали военные тральщики. Они проводили промеры глубины. Для поиска затонувшего судна использовали металлоискатель. Делались попытки осмотреть дно при помощи самолета, а в дальнейшем для этого использовался аэростат.

С 7 августа в Севастополе начали изучать технику проведения подводных взрывов и их эффективность. Причина: возникли предположения, что добраться до золота можно будет только после разборки железного корпуса «Черного принца». И без взрывов при этом не обойтись.

На 1 сентября 1923 года было подсчитано, что расходы экспедиции, связанные с поиском золота, составили 34 ООО золотых рублей.

Регулярные работы с использованием глубоководного снаряда начались 11 сентября. Обследовалось все пространство дна Балаклавского залива, начиная от выхода в бухту и от западного скалистого берега. К середине октября стало ясно, что поиски «Принца» вряд ли могут быть успешно завершены до конца 1923 года. Погода не благоприятствовала золотоискателям, а каждый месяц содержания экспедиции обходился в три-четыре тысячи рублей золотом. Было принято решение отложить работы до следующего года.

В 1924 году с целью уточнения места гибели «Черного принца» и информации о нахождении на его борту золота были сделаны запросы в Лондон для наведения справок в Британском адмиралтействе и в Рим для получения информации от итальянского инженера Рестучио, который разыскивал затонувшее судно еще в 1905 году. Судя по всему, эти шаги не дали существенных результатов. Тем не менее работы продолжались весь 1924 год.

«Обследование морского дна около Балаклавы на недосягаемых до этого глубинах сопровождалось целым рядом интереснейших приключений, которые могли привести к гибели всего оборудования и спускающихся людей. По данным наблюдений можно восстановить картину гибели английской эскадры (в составе которой находился «Черный принц») в ноябре 1854 года», - писал позднее Мейер об этом этапе поисков.

Однако «Черного принца» так и не нашли. Работы были прерваны до осени 1925 года, когда в Балаклаву была послана небольшая группа водолазов с заданием обследовать береговую линию на глубинах до 12 саженей (одна морская сажень равна 1,8288 метра. - Прим. ред.). Совершенно неожиданно водолазы обнаружили заваленные грунтом обломки старого парового судна. Многое говорило о том, что это был «Черный принц», но полной уверенности в этом не было. А стоимость дальнейших работ, которая оценивалась в 200 ООО- 400 000 рублей, явно охладила пыл золотоискателей.

В декабре 1926 года начались переговоры с японской фирмой «Синкай Когиосио Лимитед», в результате которых была достигнута договоренность о ее участии в подъеме «Черного принца». Работы проводились в 1927 году, но поиски золота завершились безрезультатно. В ноябре японские концессионеры, чьи затраты превысили 300 000 рублей, отказались от продолжения работ. Согласно договору концессии японцы передали ЭИРОНу образцы своей водолазной техники (большой интерес, в частности, представляла японская водолазная маска) и привезенное современное оборудование, включая мотокомпрессор и моторефулер, которые они закупили на Западе. Тогда же водолазы из ЭПРОНа изучили спуск под воду в масках. «Концессия сыграла большую роль, приобщив нас к высокой иностранной технике подводных работ», - отмечал Мейер. На этом поиски золота «Черного принца» были завершены.

Правда, это была не единственная «золотая» эпопея ЭГІРОНа. В мае 1924 года неутомимый искатель подводных кладов Языков, который в конце предыдущего года был уволен с должности начальника Экспедиции, обратился с новым предложением о розыске золота. На этот раз речь шла о паровой шхуне «Москва», затонувшей в 1919 году на глубине 6-8 саженей на береговых рифах в 60 км южнее Петровска (Махачкала). На судне эвакуировались из Красноводска спасавшиеся от наступления красных белогвардейский штаб и представители местной буржуазии. По словам ряда свидетелей, на шхуне находилось много ценностей. Ягода снова разрешил ЭПРОНу попытаться разыскать золотой клад, тем более что его история насчитывала всего несколько лет. В конце мая Языков выехал на Каспийское море.

Работы по осмотру «Москвы» начались лишь в начале августа и продолжались до октября. В 1925 году они были возобновлены. А в июле водолазы пришли к неутешительному выводу: никаких ценностей на месте крушения «Москвы» нет. Работы каспийской партии, базировавшейся на пустынном берегу в районе, где процветал бандитизм, требовали специальной охраны. В общей сложности они обошлись в 30 000 рублей.

Подлодки, металл, пароходы...

Потерпев фиаско в поисках золота, ЭПРОН начал быстро брать реванш, организовав подъем затонувших судов и находившихся на морском дне других «богатств», так необходимых молодому советскому государству.

Первые успехи юной организации на этом поприще зафиксированы в кратком очерке «История работ ЭПРОНа с 1923 по 1925 годы», написанном Мейером. В документе, в частности, отмечается, что крупных спасательных работ за этот период провести не удалось, за исключением спасения подорвавшегося на мине тральщика «Язон» и попавших в шторм двух рыбачьих шхун.

Вместе с тем очерк содержит такие данные: «В Одессе в двухмесячный срок поднята подводная лодка «Пеликан», ныне предположенная к достройке Морским ведомством и переданная Никгосзаводам. В Севастополе поднят миноносец N''266, паровой портовый катер и частный катер. Кроме этого Экспедицией произведен подъем двух цилиндрических понтонов по 100 тонн, затопленных с повреждениями в Балаклаве.
В данное время Экспедиция занята подъемом французского тральщика «Перванша», затонувшего в 1918 г. в Севастопольской бухте. Тральщик должен быть поднят к 1 февраля сего года.

Кроме подъема целых судов, Экспедиция, по мере возможности, про-извела подъем из воды металлолома (в порядке очистки бухт), причем за весь истекший период ею поднято, в приблизительных цифрах: цветных металлов - около 1500 пудов, стальной проволоки свыше 3000 пудов, чугуна около 3000 пудов и лома железной стали около 15 000 пудов».

1925 год ознаменовался важными организационными изменениями, связанными с Экспедицией. Черноморско- Азовское отделение Госсудподъема было упразднено, а ЭПРОН объявили основным судоподъемным органом в Черноморско-Азовском бассейне. Экспедиции передавалось все имущество ликвидированного отделения, а штат ЭПРОНа был увеличен до 180 человек. В том же году из полного названия организации были убраны слова «особого назначения», и она стала называться «Экспедиция подводных работ на Черном и Азовском морях» (ЭПРОН).

Отделения организации формировались на Балтике и на Севере, в том числе на крупных речных и озерных системах.

Как красноречиво свидетельствуют собранные в книге материалы, успехи ЭПРОНа не возникали сами собой, а были результатом самоотверженного труда коллектива организации. Причем бороться Экспедиции приходилось не только с морской стихией, нехваткой техники и технических решений для проведения сложных подводных операций, но и буквально с душившей организацию в первые годы ее работы нехваткой средств. И это притом что ЭПРОН очень быстро стал хозрасчетной организацией. Казалось бы, работай да зарабатывай, но не тут- то было.

Во-первых, дорого обошлась неудачная охота за золотом. Средства, выделенные на это предприятие, и другие работы в период 1923-1924 годов, тяжким грузом висели на балансе организации, поскольку всегда рассматривались как ссуда, полученная от ОГПУ, и ее нужно было вернуть (что и было сделано в 1930 году). Во-вторых, увеличение количества операций по подъему судов, развитие ЭПРОНа в регионах (практически на всю страну) и разносторонняя деятельность, включая такие направления, как, например, подготовка водолазов, издание специального бюллетеня, требовали постоянной финансовой подпитки. Судя по всему, давала о себе знать и экономическая неискушенность руководителей ЭПРОНа, сказывались и организационные недоработки. Но главным было то, что ведомства, казалось бы, заинтересованные в деятельности Экспедиции, либо отказывались делать заказы на работы, ссылаясь на нехватку средств, либо недоплачивали ей за уже выполненные заказы. Вот что писал об этом Мейер: «От подъема военных кораблей все эти годы мы имели убытки. За подъем эсминца «Калиакрия» («Дзержинский») мы получили 130 000 руб., при себестоимости в 170 000 руб. За подъем подлодки «АГ-21» мы получили 100 000 руб., затратив 155 000 руб. За подъем подлодки «Л-55» мы получили 78 000, не дополучив за эту работу перерасходованных 1500 руб. Наконец, подъем «Гаджибея» обошелся в 313 000 руб. против 275 000, полученных по договору. Таким образом, паши убытки по перечисленным четырем подъемам составили 135 000 руб.»

В другой раз он отмечал: «Например, сдаваемые в порт торпеды стоимостью около 10 тыс. рублей каждая оплачиваются по цене 250-300 рублей. Ссылаясь на недостаток средств, Мор-вед (Морское ведомство.) отказывается финансировать предстоящие крупные судоподъемные работы в Новороссийске».

Но в конечном счете многие трудности были преодолены, и Мейер не без гордости отмечал: «После огромных успехов 1928 года, положение ЭПРОНа к началу 1929 года было очень крепким».

Впрочем, этот триумф длился недолго. Летом 1930 года Лев Захаров (Мейер) был освобожден от должности руководителя Экспедиции. Еще через полгода, в январе 1931-го, ЭПРОН был передан в ведение Народного комиссариата путей сообщения (НКПС).

В водолазы я б пошел...

Работа сотрудников ЭПРОНа была не только очень тяжелой, часто связанной с долгой разлукой с семьей и постоянными переездами, но и очень опасной. Мейер признавал, что малые жертвы, которые понесла Экспедиция за первые семь лет деятельности, можно объяснить только особенной удачей. Однако профессиональной подготовке, благонадежности и личным качествам работников руководители организации всегда уделяли огромное внимание.

Кто были первыми работниками Экспедиции? Большинство из них составляли местные жители Севастопольского района, Новороссийска и окрестностей Херсона и Николаева. Все они были моряками, многие прошли службу в военном флоте еще в царское время. «Этот состав все время подвергался постоянной проверке, много увольнялось, много принималось вновь, - писал Мейер. - Теперь нужно считать всех работников Экспедиции, оставшихся на службе с того времени, достаточно проверенными и надежными людьми, перевоспитанными в ЭПРОНе и полностью втянутыми им в советское русло».

Были в Экспедиции и старые водолазы, которые, по словам Мейера, имели ряд характерных черт (практически поголовное пьянство и рвачество), «определенных условиями водолазного дела в дореволюционное время». Впрочем, эти два «качествам были изжиты в ЭПРОНе достаточно быстро.

Перековкой кадров занимались политруки, которых Мейер старался набрать из чекистов. «Эти товарищи принесли в то время неоценимую пользу развитию подводных работ, заражая других чекистской идеологией,темпами и ударничеством, и всем, что присуще чекистам-партийцам, - писал Мейер. - В это же время политруки, выполняя роль комиссаров, ревниво оберегали наше дело от всегда возможной халатности или саботажа людей, пришедших в ЭПРОН из старого мира».

По мере организации ЭПРОНом курсов водолазов появилась возможность специального и очень тщательного отбора новобранцев. Многие пришли из рабочих, были комсомольцами, имели неплохое образование и хорошую предварительную подготовку, отличались крепким здоровьем. Очень жестким был и отбор среди завершивших курсы. Например, 7 ноября 1926 года в Балаклаве состоялся выпуск молодых водолазов. Из 15 человек девять были отсеяны. Зато квалификация оставшихся шести была высокой.

Передача ЭПРОНа в ведение НКПС, судя по всему, не пошла Экспедиции на пользу. По крайней мере горечью наполнены последние строки написанной Захаровым (Мейером) «Хроники экспедиции подводных работ особого назначения»: «В старом ЭПРОНе люди имели одно ценнейшее качество, которое многие хотят себе приписать, и не по заслугам, тем самым быстро расшифровывая себя, как гордецов и самолюбцев. Старые эпроновцы были действительно скромными людьми и, как принцип, избегали всякого шума и саморекламы...

Когда ЭПРОН был передан в НКПС, появились новые люди (Медведев, Ф. Крылов). Чекистам пришлось быстро уйти. Ничего в этом пока скверного нет. Но, как водится, у нас до сих пор в наследство остались лакейство и угодничество, желание выслужиться, прикарманив чужое, подсидеть других, новые люди начали принижать все, что было в ЭПРОНе в 1923-1930 годы, начали приписывать себе незаслуженные достижения и невообразимые доблести. Но и это еще полбеды.


На сегодняшний день старые эпроновцы «в загоне». Главное в том, что их пугают увольнением, их обходят с наградами, которые сыпятся как из рога изобилия. Многих прекрасных работников и нет уже в ЭПРОНе. Вот это является позором последнего периода жизни ЭПРОНа. Этот позор нужно уничтожить, смыть с лица старого Краснознаменного ЭГІРОНа».

Эти строки датированы 15 февраля 1936 года. А 11 июня 1937 года Захаров (Мейер) был арестован в поезде «Севастополь - Москва», обвинен в шпионаже и приговорен к высшей мере наказания 10 августа 1937 года. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирован он был в 1956 году.

Эту работу трудно переоценить

Только за неполное первое десятилетие работ ЭПРОН поднял 110 судов, из которых 76 были восстановлены и пополнили надводный и подводный военный и гражданский флот СССР. Стоимость поднятых подлодок, кораблей и судов превысила 50 миллионов рублей. Водолазы Экспедиции подняли с морского дна более 13 тысяч тонн черного металла, 4700 тонн брони, 1200 тонн цветного металла, 2500 тонн механизмов, которые были реализованы.

К концу 1920-х годов ЭПРОН стал основной отечественной организацией по проведению аварийно-спасательных работ на всех водных акваториях страны. В мирное время ЭПРОН спас сотни аварийных или терпящих бедствие кораблей и судов, а в начале Великой Отечественной войны был передан ВМФ СССР и преобразован в аварийно-спасательную службу ВМФ.

В те же 1920-е годы Экспедиция стала общесоюзной школой подготовки водолазов.

Большой интерес и значение представляли исследования в области водолазной медицины, которые проводили врачи ЭГІРОНа.

Экспедиция щедро делилась опытом. В издававшемся ЭПРОНом бюллетене публиковались статьи о достижениях и опыте работы в области подъема затонувших судов в нашей стране и за рубежом.

Все это свидетельствует о том, что значение Экспедиции дпя развития водолазного дела, подъема затонувших и спасения терпящих бедствие судов, а также ее вклад в возрождение экономики и обороноспособности страны в целом действительно трудно переоценить.

Сергей МУШКАТЕРОВ
Иллюстрации из книги «ЭПРОН. Документы по истории Экспедиции подводных работ
особого назначения при ОГПУ СССР (1923-19311»
Журнал «ФСБ За и Против»

ertata