Ермоловская_Татьяна Голосов: 1 Адрес блога: http://ertata.ru/ Добавлен:

Изысканная выпечка.

2013-10-04 22:04:57 (читать в оригинале)





























ertata

---

Фильмы о Сталине. Бич Божий и Вождь и Пастырь.

2013-10-04 20:40:37 (читать в оригинале)

Два фильма о Сталине режиссёра Анны Москвиной.


Бич Божий

Год выпуска: 2001
Страна: Россия
Жанр: документальный
Режиссер: Анна Москвина

Фильм рассказывает о великом человеке ХХ века И.В.Сталине, о его борьбе с мировой закулисой: с агентами ее в самой России и с внешним агрессором – фашистской Германией (1939-1945 годы). В марте 1917 года из Туруханской ссылки в Петроград приехал Иосиф Виссарионович Сталин, а в 1922 году на 11 съезде партии Сталин был избран Генеральным Секретарем ЦК. Сталину досталось тяжелое наследство, в том числе и Троцкий с его могучей организацией, целью которой было разрушение России. Троцкий писал: «Мы должны превратить Россию в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, какая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока». В 20–е годы у Сталина не было еще авторитета, необходимого для Генсека, поэтому во всех делах и выступлениях он подчеркивал, что является продолжателем дела Ленина. Постепенно Сталину при помощи власти удалось выдворить Троцкого из России, а потом уничтожить его сторонников


Вождь и пастырь

Год выпуска: 2004
Страна: Россия
Жанр: Публицистика
Режиссер: Анна Москвина

Фильм является продолжением "Бич Божий", в котором рассказывается о великом человеке ХХ века И.В. Сталине в борьбе с оппортунизмом. Авторы фильма - Татьяна Миронова и Анна Москвина


Скачать Бич Божий
Скачать Вождь и Пастырь


ertata

---

О чем молчит Сноуден.

2013-10-04 20:33:19 (читать в оригинале)


«Эдвард Сноуден раскрыл далеко не всю информацию, которой располагает», — уверяет адвокат бывшего сотрудника американских спецслужб Анатолий Кучерена

С момента взрыва информационной бомбы, заложенной Эдвардом Сноуденом, прошло уже более трех месяцев, но откровения бывшего сотрудника АНБ и ЦРУ продолжают оставаться — наряду с сирийским кризисом — темой № 1 в мировых СМИ. По популярности с ней может соперничать разве что судьба самого Сноудена. О невероятных приключениях американца в России, его дальнейших планах на жизнь рассказывает адвокат Сноудена Анатолий Кучерена.


— Анатолий Григорьевич, как так получилось, что именно вы стали представлять интересы Сноудена? Это была ваша собственная инициатива, просьба от самого Эдварда или в Кремле об этом намекнули?

— Когда я впервые получил от Сноудена приглашение о встрече, меня не было в Москве. Звонит мой помощник Валентина: «Эдвард Сноуден хочет встретиться с вами 12 июля в 17 часов в транзитной зоне аэропорта Шереметьево». Я отвечаю: «Слушай, не может быть. Наверное, розыгрыш какой-то. Надо бы перепроверить». Перепроверили — действительно Сноуден направил приглашение мне и еще ряду общественных деятелей, занимающихся правозащитной деятельностью.

— Кто-то вас ему порекомендовал?

— Это была рекомендация сотрудников аэропорта Шереметьево — пригласить известных адвокатов и правозащитников. Встреча началась с заявления Сноудена: «Уважаемые дамы и господа, перед вами человек, который совсем недавно слушал ваши телефонные разговоры и читал вашу переписку…» Эдвард сообщил, в частности, что обратился в 21 страну мира с просьбой о предоставлении ему убежища. Я заметил, что это абсолютно неправильный путь: прошение нужно подавать в стране пребывания. А спустя два дня он сам вышел на меня и попросил о встрече face to face. Разговор был о тонкостях российского законодательства. Он интересовался прежде всего порядком предоставления политического убежища. Я разъяснил, что если он подаст соответствующее прошение, результата придется ждать не менее полугода. Если же он попросит временное убежище, вопрос может быть решен намного быстрее. Самое позднее — через три месяца, а может быть, и гораздо раньше. Как вы знаете, он выбрал именно эту формулу. Ну а потом, после предоставления убежища, у него стали возникать другие вопросы, требующие квалифицированной юридической помощи.

— И вы стали адвокатом Сноудена.

— Да, меня можно назвать его адвокатом. Хотя проблемы, которые приходится решать, далеко не только юридического свойства. Я, например, единственная на сегодняшний день его связь с внешним миром. Даже его контакты с родителями осуществляются через меня.

Документ о предоставлении Эдварду Сноудену временного убежища в России
— Услуги адвоката, притом адвоката вашего уровня, стоят недешево.

— Он спрашивал, сколько стоят мои услуги. Я сказал: «Эдвард, давайте вы устроитесь, обоснуетесь…»

— «…а там посмотрим»?

— Нет, нет. Я просто сказал, что его главная задача — устроиться, а я готов ему всячески в этом помогать, в том числе в решении бытовых вопросов. И что он не должен беспокоиться насчет денег. Так что ни о каком гонораре и речи не было. Сноуден ведь, надо заметить, небогатый человек. Он располагает очень небольшими средствами.

— То есть для вас это благотворительность?

— Я могу себе позволить вести некоторые дела бесплатно. У меня, кстати, было достаточно много таких дел. Что же касается участия в судьбе Сноудена, то для меня был важен не столько общественный резонанс, вызванный этим делом, сколько сам факт его обращения ко мне. Понимая, в какой ситуации находится этот человек, я не мог отказать ему. И как профессионал, и просто по-человечески.

— Вы в курсе дальнейших планов Сноудена?

— Как я уже говорил, вопрос о его дальнейших действиях будет решаться на семейном совете. Собирается приехать его отец. Вероятно, приедут также мать и, возможно, бабушка с дедушкой. Только после этой встречи наступит какая-то определенность — и в отношении будущей работы Эдварда, и что касается жизненных планов в целом.

— Какие здесь варианты?

— Пока уровень опасности будет оставаться таким, каким он является на сегодняшний день, никакие варианты невозможны. По этой же причине, кстати, откладывается и поездка членов его семьи. Бывшие коллеги Сноудена могут попытаться воспользоваться приездом родителей, чтобы выследить его местонахождение. У меня есть определенная информация, пока я не могу ее раскрыть, свидетельствующая о том, что уровень опасности очень высок.

— Речь идет об угрозе для жизни американца?

— В том числе. Конечно, трудно сказать, что именно может произойти. Но пока американская сторона не сняла своих претензий к Сноудену, нельзя исключать ничего.

— Вы сообщили, что он находится в условиях, «приемлемых с точки зрения бытовых вопросов и с точки зрения его защищенности». Можно уточнить: что это за условия? Отель, квартира, Москва, Подмосковье, какой-то другой регион?

— Это территория Российской Федерации.

— Кто занимался созданием условий? По слухам, Сноудена опекает одно очень компетентное ведомство.

— Я далек от таких структур.

— Ну не так уж и далеки. Вы ведь член общественного совета при ФСБ.

— Я действительно вхожу в общественный совет при ФСБ, но это единственное, что связывает меня с данным ведомством. Поэтому мне сложно ответить на ваш вопрос. Во всяком случае, я не вижу рядом с Эдвардом никого, кого можно было бы идентифицировать как сотрудника российских спецслужб. Кстати, в свое время очень часто высказывалось сомнение в том, что он живет в транзитной зоне аэропорта. Но я-то с ним встречался — и много раз — именно там! Я не хочу раскрывать все подробности оказания помощи Сноудену. В том числе и по этическим причинам — чтобы это не выглядело каким-то бахвальством. Скажу лишь, что я тоже прилагал определенные усилия для решения вопросов, связанных с его обустройством. Решить, например, проблему жилья помогли мои знакомые.

— Насколько я понял из ваших заявлений, у Сноудена имеются телохранители. Кто именно его охраняет?

— Он пользуется услугами одной частной охранной фирмы. Но, понятно, что это не решает проблему безопасности.

— Кто все это оплачивает — охрану, квартиру, еду, одежду?

— Пока что он оплачивает из своих средств. Я тоже помогаю, чем могу. Но сейчас мы думаем об открытии счета в банке. Есть фонды, в том числе за рубежом, собравшие для него определенную сумму денег. И надо сделать так, чтобы Эдвард смог этими деньгами воспользоваться.

— По вашим словам, Сноуден не сидит взаперти, а свободно гуляет по улицам и даже путешествует. И при этом, как вы утверждаете, его никто не узнает. Как такое может быть?

— Если бы у меня была такая возможность, гипотетическая, я бы с удовольствием продемонстрировал вам, что в этом нет ничего удивительного. Он бы прошел мимо вас, и вы бы его не узнали. Это вопрос одежды и небольшого изменения внешности. Так что я никого не обманываю: он действительно свободно ходит по улицам.

— Но ведь риск все равно есть.

— Безусловно, риск есть. Но риск, насколько я понимаю, просчитанный Эдвардом. Он ведь специалист в таких вопросах и знает, что делает. Кстати, когда Эдвард еще находился в транзитной зоне, я по наивности решил его проинструктировать. «Эдвард, — говорю, — вам надо подумать о безопасности. В том числе что касается пользования телефоном, айпэдом и так далее». Он удивленно посмотрел на меня: «Это вы мне говорите?» Было, в общем, очень смешно.

— Логично предположить, что ваша собственная жизнь теперь тоже связана с конспирацией. Вы следите за тем, нет ли за вами хвоста?

— Если честно, то, конечно, обращаю внимание. Речь ведь идет не обо мне, я должен думать о безопасности моего доверителя.

— Замечали что-то подозрительное?

— Не могу ничего утверждать, возможно, это мое собственное субъективное представление, но какие-то странности бросались в глаза.

— Какие же?

— Ну, допустим, нестандартное поведение каких-то людей в общественных местах, проявлявших, как мне казалось, чересчур большой интерес к моей скромной персоне. Или, например, то, что в ходе моих передвижений по городу на протяжении долгого времени можно было наблюдать одну и ту же машину. Впрочем, я прекрасно понимаю, что спецслужбы располагают сегодня такими технологиями, что определить слежку подчас просто невозможно.

— Можно в таком случае быть уверенным, что Сноудена не выследят?

— Надеюсь, что те меры предосторожности, которые мы предпринимаем, не позволят это сделать.

— Известно, что бразильский парламент формирует специальную комиссию, члены которой намерены посетить РФ, встретиться со Сноуденом и расспросить его о деталях слежки американских спецслужб за бразильскими правительственными и бизнес-структурами. Вы и ваш доверитель в курсе этих планов?

— Мы слышали об этом. С похожими просьбами к нам уже обращались депутаты германского бундестага, представители Франции, Италии, Испании, некоторых других стран. Интерес этот понятен. Ведь одно дело, когда американские спецслужбы прослушивают своих собственных граждан. В этом случае американцы сами для себя должны решить, хотят ли они находиться под колпаком. И совсем другое — когда слежка идет за пределами страны. В том числе за руководителями государств, политиками, предпринимателями. Именно поэтому это так всех задело. Мы — в первую очередь, конечно, сам Эдвард — думаем сегодня о том, в каком формате ответить на адресуемые ему вопросы. Возможно, он проведет пресс-конференцию.

— В какой мере это будет соответствовать условию, выдвинутому Владимиром Путиным и, насколько я понимаю, принятому Сноуденом, — прекратить деятельность, наносящую ущерб интересам США?

— Это самый важный вопрос, ответа на него пока нет. Эдвард действительно дал слово не вредить интересам США и свое слово держит. Как видите, он не делает пока никаких заявлений. Та информация, которая продолжает всплывать в мировой прессе, была им передана еще в Гонконге. Понятно, что отозвать ее было бы невозможно.

— Журналист «Гардиан» Гленн Гринвальд, отвечая на вопрос, является ли полученная им от Сноудена информация исчерпывающей, заявил, что это лишь маленькая толика, верхушка того айсберга, которым располагает Сноуден. «Айсберг» действительно существует?

— «Айсберг», безусловно, существует. Эдвард раскрыл далеко не всю информацию, которой располагает.

— Довольно распространенное явление: человек, владеющий конфиденциальной информацией, связывает ее разглашение с возникновением какой-то неприемлемой для него ситуации. Например, с угрозой для жизни. Если что, мол, пеняйте на себя. Может быть, это как раз такой случай?

— Я, конечно, не обсуждал с Эдвардом подобные вопросы, но, думаю, этот вариант исключать нельзя. Поскольку очень люблю шахматы, то воспользуюсь шахматной аналогией: невозможно выиграть партию, сделав всего один ход. Требуется многоходовая комбинация.

— Согласно российскому законодательству политическое убежище не предоставляется, если «лицо преследуется за действия (бездействие), признаваемые в России преступлением». В нашем УК тоже есть статья «Государственная измена». Не поэтому ли в том числе был выбран вариант временного убежища?

Анатолий Кучерена с послом США в Москве Майклом Макфолом. Как говорит адвокат, США так и не предъявили беглому экс-сотруднику АНБ и ЦРУ никаких конкретных обвинений
— Нет, это связано исключительно со скоростью решения вопроса. Эдвард не мог ждать полгода в транзитной зоне аэропорта. К тому же разницы между этими статусами практически никакой. Временное убежище предоставляется на один год, но может продлеваться до бесконечности. Если же говорить о юридической стороне дела, то проблема в том, что мы до сих пор и не знаем, в чем конкретно обвиняют Сноудена: американская сторона не присылала на сей счет никаких официальных документов. Было лишь нравоучительное письмо генерального прокурора США, в котором тот убеждал, что в случае возвращения Сноудена к нему не будет применена смертная казнь. Но это же полный абсурд. Не генеральный прокурор, а суд определяет меру наказания! Да, у России и США нет соглашения об экстрадиции. Но если у вас действительно есть претензии к Сноудену, оформите, как положено, запрос, указав, какие законы он нарушил. И тогда уже начинайте требовать. Однако вместо этого мы слышим лишь: «Отдайте, отдайте, отдайте». Кстати, когда я встречался с американскими дипломатами в посольстве США в Москве, мне тоже первым делом заявили: «Вы должны его нам передать». На что я ответил: «Хорошо. Назовите норму закона, которая обязывала бы нас это сделать». Никто, естественно, такой нормы не назвал. Словом, право ушло на второй план, на первый вышла политика. Собственно, уже это не позволяет квалифицировать поступок Сноудена как обычный криминал. Это, безусловно, политическое дело.

— Многим видится в этом деле подтверждение тезиса о разгорающейся новой холодной войне между Россией и Америкой. Мол, обе страны действуют по принципу «враг моего врага — мой друг».

— Знаете, я очень хорошо помню времена холодной войны. И у меня вовсе нет ощущения, что сегодня мы переживаем что-то подобное. Да, между нашими странами есть множество разногласий, споров. Но как бы мы ни препирались по тем или иным вопросам, мы продолжаем нормально общаться, сотрудничать. Подтверждением могут служить недавняя встреча двух президентов и переговоры, посвященные разрешению сирийского кризиса. Такой уровень отношений можно называть как угодно, но только не холодной войной. К тому же что касается дела Сноудена, то Соединенные Штаты сами создали проблему: аннулировали паспорт Эдварда и заблокировали его тем самым в транзитной зоне.

— Тем не менее нельзя не видеть, что к беженцам из стран, с которыми у нас более дружеские отношения, в России относятся совершенно по-другому. Можно вспомнить достаточно много фактов выдачи граждан среднеазиатских государств, подвергавшихся на родине политическим преследованиям.

— Мне никогда не приходилось сталкиваться с тем, что в вопросе предоставления убежища существует какая-то избранность, что к гражданам одних государств относятся более жестко, а к другим — менее. Допускаю, что такое случается, но думаю, что это является все-таки исключением, не правилом. Если же речь идет о депортациях иностранных граждан, незаконно находившихся на территории страны, то так, извините, поступают во всех странах мира. Мы же не можем принимать всех, кто называет себя беженцем. Однако проблем в миграционной сфере, бесспорно, много. Законы, регулирующие пребывание иностранных граждан на территории России, пока, к сожалению, далеки от совершенства.

— Мы часто ругаем Штаты за то, что они не церемонятся с нашими гражданами, попавшими под каток американского правосудия. Но наши номинальные союзники ведут себя зачастую ничуть не лучше. Вас не нужно в этом убеждать, поскольку вы являетесь адвокатом Сулеймана Керимова.

— Вы правы. У меня довольно большой адвокатский опыт, но я, пожалуй, впервые столкнулся с тем, чтобы человека объявили в розыск, не направив ему до этого ни одной повестки, не предъявив никаких претензий. И, конечно же, вдвойне досадно, что такое происходит в Белоруссии, союзном нам государстве. В конвенции СНГ о правовой помощи четко прописаны процедуры, относящиеся к подобным ситуациям. Но, к сожалению, эти процедуры были проигнорированы. Всю информацию, касающуюся этого дела, мы получаем из СМИ. Недавно материалы дела запросил Следственный комитет России, сейчас идет их изучение. Лишь после того как мы дождемся результатов этой экспертизы, можно будет сказать что-то определенное. Очень сложно комментировать слухи и пресс-релизы.

— Вы назвали обвинения в адрес Керимова «политическим жестом». Какого рода политика имеется в виду?

— Мне трудно что-либо сказать о характере этой политики. Могу лишь как профессиональный юрист констатировать, что ситуация выходит за пределы правового поля. И, значит, является политической.

— Российский МИД недавно порекомендовал нашим гражданам, находящимся в непростых отношениях с американским правосудием, воздержаться от поездок в страны, имеющие с США соглашение о выдаче. Быть может, пришла пора распространить эту рекомендацию на некоторые другие страны? На ту же Белоруссию, например.

— Я бы очень не хотел, чтобы обострились наши отношения с Белоруссией. Это все-таки очень близкая нам страна, родственный народ. Но если речь идет о беспределе со стороны правоохранительных органов, о нарушении прав человека, то, конечно, не имеет значения, где это происходит — в США, Мексике или Белоруссии.

— Вернемся к Эдварду Сноудену. Вам наверняка известно, что одна из фракций Европарламента номинировала его на премию имени Андрея Сахарова.

— Я даже общался с господином, который является инициатором выдвижения.

— Считаете, ваш доверитель заслуживает этой награды?

— Думаю, да. На мой взгляд, он является самым настоящим героем. Это человек, который не побоялся бросить вызов мощнейшей государственной машине, который открыл людям глаза на то, в какой мере спецслужбы этого государства контролируют нашу жизнь. При этом он действовал абсолютно бескорыстно. Более того, потерял фактически все, что у него было. Такой человек заслуживает уважения.

— Одновременно другой фракцией Европарламента на премию Сахарова выдвинут Михаил Ходорковский. Что скажете, достойная кандидатура?

— Пусть это решают депутаты Европарламента.

— В ваших словах чувствуется сомнение.

— Конечно, у Ходорковского очень непростой жизненный путь… Но почему бы и нет? Если Ходорковского выдвинули, наверное, он того заслуживает. Могу только пожелать ему удачи.

— По вашим словам, Сноуден искренний, бескорыстный, идейно мотивированный человек. В общем, эдакий Дон Кихот. Но если это так, нельзя исключать, что в один прекрасный день он разочаруется и в России и начнет с той же степенью убежденности разоблачать российские порядки, тоже ведь далеко не идеальные. Или все-таки это можно исключить?

— Я бы не стал исключать никаких вариантов. Эдвард абсолютно свободный человек, никто не может запретить ему иметь свою точку зрения по тому или иному вопросу. Впереди у него, я уверен, интересная, насыщенная жизнь. Он активно изучает русский язык, интересуется нашей историей и культурой. Но останется он в России или решит уехать еще куда-нибудь — я предсказывать не берусь. Не думаю, однако, что сегодня он может сказать о нашей стране что-то плохое.

«Итоги»


ertata

---

Междометия.

2013-10-04 19:18:01 (читать в оригинале)


«Берлускони судят сейчас за то, что он живет с женщинами, а если бы он был гомосексуалистом, его пальцем бы никто не тронул».

Владимир Путин, президент России.

«Каждый баран, как говорил генерал Лебедь, должен носить свои рога».

Дмитрий Рогозин, вице-премьер правительства России.

«Я не знаю, как там Путин, но у меня по поводу падающих спутников есть довольно-таки параноидальная уверенность. Падают они неспроста. И не от нашего раздолбайства. Гнида где-то засела. Вредитель то бишь».

Павел Данилин, директор Центра политического анализа.

«25 лет я сохраняю девственность свою экономическую, коммерческую, нигде ничем не торгую, никаких бумаг не подписываю...»

Владимир Жириновский, лидер ЛДПР.

«Бэтмен внутри и Рэмбо снаружи — такой офицер и солдат нам нужен...»

Антон Губанков, начальник управления культуры Минобороны, автор песни в стиле рэп.

«Саддама Хусейна никогда бы они не повесили, если бы там (в Ираке) только морковка и брюква росли».

Геннадий Зюганов, лидер КПРФ.

«Звонит девчонка-журналист: «Евгений Вадимович, а можете прокомментировать заявление губернаторских политологов о том, что у вас маленький электобилити?» «...Да ладно, что вдруг маленький-то? Никто вроде никогда не жаловался».

Евгений Ройзман, кандидат в мэры Екатеринбурга.

«Юг Франции. Ницца. Думаю, дураки французы. Рядом море отличное, а они сидят возле бассейна все. Я покупался, потом спросил, почему они не купаются. А там грязь одна».

Владимир Жириновский, лидер ЛДПР.

«Купание в фонтанах — это не преступление. Это не самоцель — купаться и бить бутылки о голову, это чисто символическое мероприятие»

Николай Игнатов, начальник штаба ВДВ.

«Это тот же Ельцин, но только трезвый».

Геннадий Зюганов, лидер КПРФ.

«Две древнейшие профессии человека — рыбак и охотник. В отличие от того, что вы подумали».

Андрей Крайний, глава Росрыболовства.

«Выборы — это праздник. Как всегда, будут буфеты»

Валентин Горбунов, глава Мосгоризбиркома.

«Всех социологов России, как оленей пастухи якутские, я знаю в лицо».

Николай Левичев, председатель партии «Справедливая Рос­сия».

«Почему-то всегда, если есть возможность что-то отрезать, отрезают самые интересные места, оставляют только моменты, когда ты почесал за ухом».

Николай Левичев, председатель партии «Справедливая Рос­сия».

«Что касается ситуации с Навальным, я считаю, что вполне допускаю, и наоборот, считаю, что он должен участвовать в выборной кампании».

Сергей Собянин, врио мэра Москвы.

«У нас нет задачи утихомиривать. Я, честно говоря, не считаю себя психотерапевтом, не владею медицинскими приемами».

Дмитрий Ливанов, глава Минобрнауки.

«Я против самовыражения девочек, которые приходят (в школу) с открытой грудью, с открытыми пупками. Потому что мы сами, возможно, провоцируем не то, что зачем мы приходим в школу».

Ольга Тимофеева, сопредседатель центрального штаба ОНФ.

«У «Единой России» есть такой подход — кто с нами не согласен, тот клоун».

Илья Пономарев, депутат Госдумы.

«Российский селянин уже не удовлетворяется тем, что имеет просто дом… Он требует, чтобы в этом доме была вода».

Николай Федоров, министр сельского хозяйства.

«Во время лета, конечно же, активизируются не только люди, но и инфекции»

Геннадий Онищенко, глава Роспотребнадзора.

«Я сама была свидетелем того, как люди приходят и не только добрые слова говорят и на что-то немножко жалуются… отражают свое настроение, свое отношение к кандидату (Сергею Собянину), которое является не просто подписью, а еще и надеждой на то, что все эти дела в городе будут выправляться».

Людмила Швецова, заместитель председателя Госдумы.

«Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин... оппозицию описал в двух фразах. Одна — «надо годить». Вот оппозиция «годит». Еще замечательная фраза: «Стоят на коленях, но вижу, что бунтуют».

Станислав Белковский, политолог.

«Поскольку это разновидность мошенничества, без уголовных дел вряд ли мы сможем решить эту проблему в стране, хотя они и не должны иметь массового применения».

Игорь Артемьев, глава ФАС.

«У нас один индус жил в транзитной зоне семь лет, но его оттуда в итоге перевели».

Светлана Ганнушкина, глава комитета «Гражданское содей­ствие».

«До сих пор нет решения о содержании животных в городе Москве. Три миллиона кошек и собак!.. Уже крокодилов заводят, тигров заводят! Они кусают, но все равно хочется какого-то развлечения».

Владимир Жириновский, лидер ЛДПР.

«Новая одежда, одеяло, батарейки для электронных устройств или зарядные устройства, может, ему планшетник нужен для общения с родственниками…»

Алексей Лобарев, председатель профкома профсоюза сотруд­ников и ветеранов правоохранительных и силовых структур, об Эдварде Сноудене.

«Соединенные Штаты гарантируют Навальному не только пособие политическое. Они гарантируют ему личную неприкосновенность… В принципе Навальный может ходить по улицам российских городов и бить людей. И ему за это ничего не будет».

Евгений Федоров, депутат Госдумы.

«Рыбалка, на мой взгляд, она очень близка ментальности русских, характеру русскому, потому что это терпение всегда, это всякий раз надежда, что вот на этот-то раз будет по-другому, будет более счастливо и нам повезет обязательно».

Андрей Крайний, глава Росрыболовства.

«Я в свое время очень радовался, что не написал диссертацию кандидатскую. А сейчас радуюсь, что не стал академиком. Правда, мне не предлагали».

Александр Чернов, вице-президент фонда «Сколково» по внешним коммуникациям и рекламе.

«В Россию въезжает очень много иностранных граждан. Это сложно, это напряжение. Но не это самое главное. Главное, что иностранные граждане вовремя не выезжают».

Константин Ромодановский, глава ФМС.

«Кто-то пытается идти на выборы мэра Москвы весь в белом, кто-то по традициям своей партии — в красном, а я иду весь в зеленом».

Сергей Митрохин, кандидат в мэры Москвы.

«С точки зрения сильного игрока он (Сергей Собянин) допустил на поле других игроков, чтобы почувствовать свою силу. Как Спартак, гладиатор».

Валерий Трапезников, депутат Госдумы.

«Я единственное не понял: крепкий хозяйственник — это всегда враг конкуренции или нет?»

Дмитрий Медведев, председатель правительства России.

«Темпы роста того, что требует наша экономика сегодня в области развития конкуренции, действительно, в общем, можно сказать, черепашьи».

Игорь Артемьев, глава ФАС.

«Я всегда говорил, что пишущий журналист умнее телевизионного, но телевизионный, к сожалению, влиятельнее».

Виталий Третьяков, декан Высшей школы телевидения МГУ имени М. В. Ломоносова.

«Алексей Навальный — убежденный националист... С таким человеком объединяться... Я бы замуж за него не пошла».

Галина Михалева, первый зампредседателя московского реги­онального отделения партии «Яблоко».

«Были сыры — болезненная тема, забылось... Сейчас выплыла новая тема».

Геннадий Онищенко, глава Роспотребнадзора.

«Мы знаем с вами, к чему в прежние времена привела борьба с алкоголем — начали самогонку варить, начали денатурат пить».

Владимир Путин, президент России.

«Обращает на себя внимание факт снижения количества получения взятки на 6,5 процента при одновременном росте на 30 процентов зарегистрированных фактов дачи взятки».

Александр Буксман, первый заместитель генерального прокуро­ра РФ.

«Можем ли мы всегда повторить содержание собственного «Твиттера» в глаза человеку, которому пишем? Нет... то же самое, произнесенное в публичном пространстве, в конечном счете приведет к применению одной из статей или Уголовного, или Административного кодекса».

Ольга Баталина, депутат Госдумы.

«Конечно, все в мире любят халяву, не только мы. Но нельзя же в ней целиком и по уши сидеть».

Сергей Сельянов, продюсер.

«История России начинается с доисторических — такой парадокс — времен».

Владимир Чуров, председатель Центризбиркома.

«Нас продолжают интересовать японские автомобили, которые, к сожалению, завозятся».

Геннадий Онищенко, глава Роспотребнадзора.

«Все это организовано ЦРУ! Государственным департаментом, посольством США в Москве! Да полмира помогает Навальному!»

Владимир Жириновский, лидер ЛДПР.

«Занимался анализаторами заряженных частиц в окрестностях Марса и понял, что это не мое. Понял, что меня интересуют вопросы, которые находятся ближе, чем Марс».

Олег Митволь, председатель центрального совета партии.

«Никакого ущемления лиц с иной по признаку сексуальной ориентацией ни на Олимпиаде, ни до Олимпиады, ни после не будет».

Дмитрий Козак, вице-премьер правительства России.

«Те конфликты, что вы видите по телевизору, — это шоу-бизнес».

Алексей Митрофанов, депутат Госдумы.

«Альянс Зеленых — Народная партия» «К сожалению, Ленинград, Питер, стали забивать мигрантами, позабыв о своих лучших традициях, но, мне думается, все-таки этот дурман, этот туман скоро пройдет».

Геннадий Зюганов, лидер КПРФ.

«Или мы все чистые и прозрачные, или мы тогда тоже начинаем политтехнологические приемы, которые находятся ниже пояса».

Николай Левичев, председатель партии «Справедливая Россия».

«На Воробьевых горах мы насыплем самый большой пляж в Европе».

Михаил Дегтярев, депутат Госдумы.

«Прибыль, рентабельность — это хорошо, но должны быть деньги».

Александр Лукашенко, президент Белоруссии.

«Парк «Фили» — это для того, чтобы бегать, кататься на велосипеде, дышать лесом».

Сергей Капков, и. о. руководителя департамента культуры Мос­квы.

«У нас изменится микробный, вирусный пейзажи».

Геннадий Онищенко, глава Роспотребнадзора.

«Больше шальных денег в спорте не будет. Показал результат — получи бешеные деньги».

Александр Лукашенко, президент Белоруссии.

«Ни у кого нет антигрузинских настроений. Возьмите Церетели, кто-нибудь говорит: о, это главный наш скульптор грузин. Он президент Академии художеств, у него прекрасные скульптуры. У него ресторан!»

Владимир Жириновский, лидер ЛДПР.

«Была намеренно выбрана такая форма проведения мероприятия… чтобы показать себя как в очередной раз гонимых на почве уже предвыборной кампании».

Алексей Майоров, и. о. руководителя департамента региональ­ной безопасности Москвы.

«Казалось, ну делай комсомольскую карьеру, чего там тебе париться? Куда ты там поперся на север? Туда едут одни неудачники или авантюристы».

Сергей Собянин, врио мэра Москвы.

«Есть еще очень важный индикативный показатель... это так называемая одежда обучающихся, в просторечии называемая школьной формой».

Геннадий Онищенко, глава Роспотребнадзора.

«Большой запрос родителей был в части системы безопасности на ограждения».

Андрей Воробьев, губернатор Московской области.

«Может быть, эти две сестры Чехова не уезжали бы в Москву, если б была решена проблема жилья».

Светлана Орлова, врио губернатора Владимирской области.

«В сорок первом нам дали по морде, мы дошли до Берлина. Дадут по морде, мы куда хочешь дойдем».

Павел Бородин, экс-госсекретарь Союзного государства Рос­сии и Белоруссии.

«В ставропольские школы... девочки стали ходить в элементах хиджаба».

Ольга Тимофеева, сопредседатель центрального штаба ОНФ.

«Мировая экономика припала, и наша за ней немножко присаживается»

Владимир Путин, президент России.

«Из системы образования, в общем, произрастают все наши возможности, наши достижения и все наши беды последующие».

Дмитрий Медведев, председатель правительства России.

«Обучение — это большая физиологическая стоимость для школьников».

Геннадий Онищенко, глава Роспотребнадзора.
«Нигде никогда не работал. Негодяй. Как Ленин, как Карл Маркс».

Владимир Жириновский, лидер ЛДПР.

«Появился Петр I — все обустроилось. Появилась Екатерина II — все обустроилось. Появился Борис Николаевич — все обустроилось».

Павел Бородин, экс-госсекретарь Союзного государства России и Белоруссии.

«Когда мы ходим в единой одежде, мы едины».

Ольга Тимофеева, сопредседатель центрального штаба ОНФ.

«Большинство жителей доверило мне необходимость тех изменений, которые назрели».

Андрей Воробьев, губернатор Московской области.

«Легитимность власти в Республике Дагестан фактически была доведена до очень низких уровней. Сейчас измеряем — где-то около 70 процентов. И это мы считаем нашей главной победой».

Рамазан Абдулатипов, глава Дагестана.

«Тема, которая у нас является вечнозеленой в последнее время».

Дмитрий Медведев, председатель правительства России.

«Молдавия на грани того, что мы запретим и повторим драконовские меры 2005—2006 годов».

Геннадий Онищенко, глава Роспотребнадзора.

«ГКЧП не проиграло. Мы временно отступили. Двадцать два года мы смотрим, кто же у нас предатели».

Владимир Жириновский, лидер ЛДПР.

«Мы барахтаемся здесь, как дураки».

Александр Лукашенко, президент Белоруссии.

«Лишних денег не будет, их вообще не бывает, а уж тем более в таких условиях».

Дмитрий Медведев, председатель правительства России.

«Во многих странах это называется захватом власти и карается двадцатью годами на темной стороне тюрьмы без права переписки».

Николай Коломейцев, депутат Госдумы.

«Пока у нас в полиции… не изжиты, извините, бутылки из-под шампанского и прочие признаки явного такого фальсификации доказательств».

Ольга Баталина, депутат Госдумы.

«Процесс формирования политических партий носил естественный для нашей политической системы частично искусственный характер».

Владимир Плигин, глава комитета Госдумы по конституционно­му законодательству.

«Когда девочка бежит в коротенькой юбочке с голыми ножками, представляете, какой массив тела охлаждается одновременно»

Геннадий Онищенко, глава Роспотребнадзора.

«Вы же знаете, в России четыре беды — осень, зима, весна и лето».

Сергей Иванов

«Сюрреалистический пейзаж, когда в дожде, в холоде двигаются чудовища, которые называются автомобильным транспортом в нашей стране».

Геннадий Онищенко, глава Роспотребнадзора.

«Я там (в городе Шахты) был — отличный город: все живут в одинаково убогих многоквартирных домах».

Алексей Диденко, депутат Госдумы.

«То, что происходило, кроме как неандертальством или махновщиной, не назовешь».

Михаил Сердюк, депутат Госдумы.

Я немножко ощущаю себя некомфортабельно, как тот честный старик, который сказал: «Господин президент, я честный старик, мне нечего терять, вы гений».

Дмитрий Саймс, президент Центра национальных интересов.

«С нами считались все в этом мире. Я служил три года в армии в Германии. Со мной немцы через дорогу здоровались».

Геннадий Зюганов, лидер КПРФ.

«Хотим в 2014 год, Год культуры, уже войти с зарплатой».

Владимир Мединский, министр культуры.

«Скоро будут нерусские все таксисты, банщики, и останется заменить русских журналистов, чтоб здесь с акцентом азиатским или кавказским нам бы извещали об известиях».

Владимир Жириновский, лидер ЛДПР.

© Журнал "Итоги"

Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия
Междометия


ertatahttp://ertata.ru/post256618838/

---

Фото Жизнь.

2013-10-04 01:10:28 (читать в оригинале)
























































ertata