Ермоловская_Татьяна Голосов: 1 Адрес блога: http://ertata.ru/ Добавлен:

Время Грозного.

2016-04-25 17:07:05 (читать в оригинале)


П.П. Соколов- Скаля. Взятие Иоанном Грозным ливонской крепости Кокенгаузен

Интерес к правлению и личности царя Ивана Грозного со временем не только не ослабевает, но и становится всё острее: слишком противоречивой личностью видится он нам сегодня.

Так кем же был Иван Грозный - злодеем, говоруном-начетчиком, потерявшим образ человеческий, или радетелем Государства Российского, избавителем от удельных распрей?

Об этом Василий Голованов беседует с членом-корреспондентом РАН, профессором исторического факультета МГУ, заведующим отделом истории средних веков Института Славяноведения РАН Борисом Николаевичем Флорей.

Борис Николаевич, ИВАН ГРОЗНЫЙ не сразу стал Грозным. Однако большинство наших классических историков - Карамзин, Соловьев, Костомаров - полагали, что семена будущего гнева были посеяны в душе осиротевшего царевича очень рано.

- Иван IV был старшим сыном великого князя Василия III и Елены Глинской. Его отец умер в 1533 году, когда Ивану было всего 3 года, и по старинному обычаю его мать, как опекунша малолетних сыновей - Ивана и младшего, Юрия, родившегося умственно отсталым, - оказалась вместе с «седмичисленной» Боярской думой во главе государства. Ей не удалось избежать притязаний родственников на трон, ожидающий сына. Одним из первых дел нового правления было заключение в тюрьму сына великого князя Московского Ивана III (отец Василия III и дед Ивана Грозного. - Прим. ред.), Юрия, владевшего Дмитровским уездом. В 1537 году власть попытался захватить младший сын Ивана III, Андрей Старицкий, но и тот был схвачен в Новгороде и умер в тюрьме. Однако интриги не прекращались: теперь власть «разыгрывалась» между двумя враждующими боярскими родами - Шуйских и Бельских. В 1538 году Елена Глинская умерла. Ходили упорные слухи, что она была отравлена. Шуйские отстранили от управления государством близких царевичу митрополита Даниила и дьяка Федора Мищурина, а обоих братьев «начали воспитывать как чужеземцев или последних бедняков», вплоть до лишений в одежде и пище. Можно себе представить отношение Ивана к своим попечителям. Недаром Сергей Соловьев писал, что Грозный вырос из семян ненависти, посеянных Шуйскими.



- Любопытно, что в это время царь Иван, вдохновляясь реформами, отправил в Германию саксонца Шлитте с просьбой прислать ему ремесленников, художников, аптекарей, типографщиков, людей, искусных в древних и новых языках, и даже теологов. Но сенат города Любека арестовал Шлитте и его людей и не дал привезти специалистов, нужных для модернизации страны, - с чего потом начал Петр.

- Такой эпизод был, но он только характеризует отношение Европы к нарождающемуся Русскому царству. Оно было враждебным. Однако сравнение Ивана с Петром может быть только условным. Разные исторические фигуры в очень разной исторической обстановке. Можно, пожалуй, сказать, что за время правления Грозного стране пришлось столкнуться со всеми теми проблемами, которыми потом империя занималась на протяжении всего XVIII века: борьбой за выход к Балтийскому морю, борьбой с крымским ханом и Османской империей. Слишком много проблем для молодого государства. Вообще, наше общество мало знает о том, насколько тяжелая была ситуация перед приходом Ивана Грозного к власти, потому что к этому времени возникла перспектива объединения татарских ханств под протекторатом Османской империи. И казанский хан Сафа Гирей уже дани от Москвы требовал. Вот почему первые походы Грозного 50-х годов были направлены именно против остатков Орды на Волге.

- Но, венчавшись в 1547 году на царство, Иван довольно быстро снискал славу православного государя: «Обычай Иоаннов, - писал один из современников, - есть соблюдать себя чистым перед Богом. И в храме, и в молитве уединенной, и в совете боярском, и среди народа у него одно чувство: «Да, властвую, как Всевышний указал властвовать своим истинным помазанникам!» Суд нелицеприятный, безопасность каждого и общая, целость порученных ему государств, торжество веры, свобода христиан есть всегдашняя дума его...»

- В 1547 году, вскоре после венчания Ивана на царство, в Москве случился ужасный пожар. Почти 2 тысячи человек погибло, и разъяренная толпа кинулась искать поджигателей: обвинили Глинских. Толпа бросилась к селу Воробьеву, где находился тогда Грозный, думая найти у царя скрывающихся родственников. Толпу разогнали выстрелами, и мятеж был быстро усмирен. Однако юный царь понял, что ему надо опираться на кого-то. Он сблизился с кругом лиц из молодых бояр, куда входили Курбский, Курлятов, Одоевский, Воротынский, Серебряный, новгородский священник Сильвестр и Алексей Федорович Адашев, образец гуманиста и филантропа своего времени, который и стоял во главе придворной партии. Это была партия, нацеленная на широкие реформы.

- И еще был ряд внутренних проблем, непреодоленная феодальная раздробленность. Чем знатнее были бояре, тем независимее они себя чувствовали в своих вотчинах. Возможно, Иван полагал, что государство, состоящее из лоскутков земельных наделов, неэффективно и во внешнеполитической борьбе?

- Я думаю, все тогдашнее окружение царя, вся, так сказать, ближняя дума это понимала. Поэтому был проведен ряд реформ. В 1549 году был созван Земский собор с представителями от всех сословий, кроме крестьянства. Была проведена земская реформа: по ней города и сельские общины на севере России получили широкое самоуправление. Органы местной власти перешли в руки выборных представителей. Усилились определенные позиции дворянских организаций, появился так называемый институт губных - ну, чтобы было понятнее, скажем «уездных» - старост. Одновременно происходило создание эффективной системы центральных органов управления - в это время образовались приказы. Но итоги реформ никогда не сказываются сразу. Возникла противоречивая ситуация, когда развитие страны могло пойти в разных направлениях. Оно могло, как в Европе, пойти по линии усиления сословных организаций, приобретения ими больших политических прав, а могло, наоборот, пойти по линии усиления роли самодержавной власти.

-Собственно, введение опричнины перечеркивало реформаторство и ставило во главу угла одну фигуру - царя-самодержца. Почему-то неожиданно произошел срыв. Что повлияло на это? Смерть жены? ливонская война? Стоглавый собор, где последователи Иосифа Волоцкого внушали царю, что он - единственный венценосный представитель власти, предназначенный править «Богоизбранной» страной

- Эта, как бы сказать, система представлений - она сложилась не при Иване Грозном. Она начала формироваться раньше в связи с падением Константинополя (29 мая 1453 года после почти двухмесячной осады Константинополь был захвачен войсками османского султана Мехмеда II. - Прим. ред.). Дело в том, что существовало - и в этом смысле не было разницы между Западом и православным миром - представление о том, что есть одна мировая христианская империя. В популярном «Откровении Мефодия Потарского» говорилось о том, что в финале мировой истории эта империя объединит весь мир, утвердит во всем мире истинную веру и на этом, так сказать, историческое развитие закончится, глава этой империи придет в Иерусалим и возложит свою корону в храме Господнем. Падение Константинополя и представление о том, что Москва теперь является Третьим Римом, центром христианского мира, логически приводило к выводу о том, что финал мировой истории будет связан с Русским государством, с Москвой. Конечно, эта система взглядов оказывала очень сильное воздействие на Ивана IV. Он был, наверное, первым, кто почувствовал себя царем в настоящем, библейском смысле. Помазанником Божиим. Для него это было откровением. И с тех пор его царственное Я само сделалось для него предметом поклонения. Кроме того, видимо, когда он размышлял над итогами реформ 50-х годов XVI века, у него возникала глубокая неудовлетворенность их результатом.

- А почему возникала неудовлетворенность?

- Результаты реформ медленны... Иван Грозный был нетерпелив, он хотел ощущать себя венценосным самодержцем, а круг советников ограничивал его, стали возникать ситуации, которые царя не устраивали. ливонская война за выход к Балтике началась до опричнины, а закончилась, когда большинство людей из опричного окружения Грозного были, в свою очередь, казнены. Так что решающим моментом стала не война. Война началась в 1558 году, и люди из ближней думы Грозного еще принимали в ней активное участие: до 1564 года, когда Курбский, опасаясь царского гнева, бежал в Литву, он был наместником в покоренной Ливонии; Адашев был воеводой в ряде завоеванных городов, покуда в 1560-м все его имения не были отписаны на государя, сам он заключен в тюрьму, а большинство его родственников просто вырезаны. Влиятельный член ближней думы Сильвестр спасся тем, что постригся иноком в Кирилло-Белозерский монастырь...

- Но это - репрессии, а не политика. А опричнина была политикой, причем такой, что целое десятилетие определяла всю внутреннюю жизнь России. В чем суть этой политики?

- Суть опричнины состояла в том, что Грозный применил к владениям старых удельных князей тот порядок, какой обычно применялся Москвой в завоеванных землях: он в лучшем случае отбирал у них прежние вотчины, раздавал их опричникам, а прежним владельцам давал поместья на окраинах Русской земли. Он понимал, что упразднить разом все старые обычаи и произвести сословный переворот в государстве можно, только опираясь на физическую силу, стоящую вне старого государева двора. Поэтому Грозный, собрав из служилых дворян опричное войско, в 1565 году уходит из Москвы в Александровскую слободу, где и обосновывается на долгие годы. При этом территория страны была поделена на опричную часть, которой владел царь, и на земщину, в которой оставались княжеские и боярские владения. Из опричнины периодически совершались набеги на земщину.

Своеобразие позиции Ивана Грозного заключалось в том, что идею нового государства, воплощающего правую веру, «изрушевшуюся» во всем остальном мире, он применил к современной ему Руси, участь которой по воле Господа была вверена в его руки. Главной задачей становились поэтому не реформы в государстве, а защита его от всех несогласных, от «заговоров» и «еретиков». Причем неверие в божественные предписания царя уже рассматривалось как отступление от веры. А политика была одна: ослабление верхушки боярства. Исследования Руслана Григорьевича Скрынникова, очень крупного специалиста, и Андрея Павловича Павлова из Петербурга показали, что первыми жертвами опричнины стали виднейшие бояре: первый воевода в казанском походе Александр Борисович Горбатый-Шуйский с сыном Петром, его шурин Петр Ховрин, окольничий Петр Головин, чей род занимал место московских казначеев, князь Петр Иванович Горенский-Оболенский, князь Дмитрий Шевырёв и другие. С помощью опричников, освобожденных от судебной ответственности, Иван Грозный конфисковывал боярские и княжеские вотчины, передавая их дворянам-опричникам. Самим боярам и князьям предоставлялись поместья в другом месте, например в Казани. Крупнейшие города - Ростов, Ярославль - были взяты в опричнину; Суздаль был взят в опричнину с самого начала, и князья, лишенные своих родовых вотчин, были переселены на окраины государства. Я когда-то занимался Рязанским уездом - южной для того времени окраиной государства до границы со Степью, - так вот там к концу XVI века мы видим многих ярославских князей на поместьях.

- Мы говорим об опричнине так, будто речь шла о переделе земли каким-то царственным землемером. Но речь в большей, может быть, степени шла о попрании всего человеческого, убийстве целых родов, пытках - и все это под личиной чуть ли не монашеского «смирения» и самого Ивана, и тех, кто его окружал: Малюты Скуратова, Басмановых, Афанасия Вяземского... Так что политика Грозного была не только в переделе земли, но и в терроре, который заставил бы безропотно повиноваться всю Россию.

- Сергей Михайлович Соловьев видел главную закономерность деятельности Грозного в переходе от «родовых» отношений к «государственным», которые завершила опричнина. Из лоскутной Московии он создал все-таки единую Россию.

- А мне ближе позиция митрополита Филиппа, который отказался благословить Грозного, видя в его святошестве, покрывающем жестокость, худшее, что может случиться с христианством: христианство без любви, построенное на фанатизме. Разве это - не ересь?

- Митрополит Филипп - это из Жития его легко вычитывается - царя в ереси не обвинял. Ясно только, что он предлагал ему прекратить казни, прекратить разделение страны. Вот это действительно. Церковь тогда уже была очень жестко подчинена власти. Известен случай, когда одного новгородского епископа обвинили в заговоре против царя, зашили в медвежью шкуру и затравили собаками.

- Знаете, мне хочется вам зачитать: есть такой современный историк Андрей Юрганов...

- Да, знаю...

- И он пишет, что опричнина в восприятии Ивана Грозного была явлением не столько политического, сколько религиозного характера. «Опричнина - своеобразная мистерия веры, образ будущего на земной тверди. Опричные казни превращались в своеобразное русское чистилище перед Страшным судом. Царь добивался полновластия как исполнитель воли Божией по наказанию человеческого греха и утверждению истинного благочестия во спасение не только собственной души, но и тех грешников, которых он обрекал на смерть».

- Будучи в Александровской слободе опричным «игуменом», царь исполнял ряд монашеских обязанностей. Так, в полночь все вставали на полуночницу, в четыре утра - к заутрене, в восемь начиналась обедня. Царь сам звонил к заутрене, пел на клиросе, а во время общей трапезы читал вслух Священное Писание. Богослужение занимало девять часов в день. Историк Георгий Федотов считает, что, «не отрицая покаянных настроений царя, нельзя не видеть, что он умел... совмещать зверство с церковной набожностью, оскверняя самую идею православного царства.». Это, конечно, правильно все, но тут важно вот что: Иван преследовал вполне ясные для него и для теперешних историков цели. Другое дело, что о целях этих мы можем судить и по результатам, и по обширной переписке Грозного. А вот о том, что двигало им самим изнутри, что было причиной его неподконтрольной подчас жестокости, мы не знаем.

- Вот и гадай: что побудило его устроить резню в Новгороде? Правда ли, что Новгород собирался предаться Литве? И грозила ли православному миру ересь жидовствующих?

- Ну, с ересью жидовствующих было покончено задолго до Грозного, еще в конце XV века. А по поводу перехода Новгорода в подданство Польши и Литвы... Дело в том, что, слава богу, от Польши XVI века сохранилось большое количество источников - гораздо больше, чем от России XVI века. Сохранилась переписка, скажем, короля и литовских магнатов Радзивиллов, которые командовали армией. Если бы такие переговоры с новгородцами были, они бы отразились в этих источниках. Но этого нет. Как у Ивана Грозного такое представление сложилось? Мы не знаем. Он, видимо, лично был убежден, что это вот так. Но на основании каких данных это у него сложилось, мы не можем установить.

Понимаете, в чем сложность вот этих дел с Иваном Грозным? Она заключается в том, что в нашем распоряжении нет ни одного следственного дела. А их было довольно много, судя по старым описям. Но они уже в XVI веке были в плохом состоянии. Крошились, распадались и так далее. Поэтому реально до нас ни одного дела не дошло. В конце жизни Иван Грозный составил синодик по опальным и убиенным, и есть в нем большой список людей, которых он казнил и за которых велел молиться: таким образом, мы знаем, кто был казнен, а вот за что - невозможно установить. Но там действительно были огромные казни, поскольку в этом самом синодике опальных часто пишется, что такой-то всеродно казнен. Со всеми ближними.

- Можно ли по этому синодику определить число жертв опричнины?

- Речь идет о сотнях лиц. Это у Скрынникова в книге - она называется «Царство террора» - все есть, и там синодик напечатан. Но все-таки в нем перечислены люди, о которых царю было известно, но у этих людей были свои слуги и так далее, и их тоже казнили вместе с господами - но об этом в синодике не говорится.

- Вопрос, связанный с Ливонской войной. Ведь это, собственно, рождение государства происходило. То есть попытка экономики пробиться к источникам питания, к торговле, к Балтике.

- Ну да.

- И первоначально война ведь шла не без успеха.

- Первоначально это очень успешная была война. После взятия Нарвы там образовался крупный порт. Ситуация на Балтийском море просчитывается просто. Там единственный выход из Балтики на запад - Зундский пролив. Он находился под контролем Дании в то время, и там все фиксировалось - все суда, которые проходили, и так далее. Там масса материала, и этот материал изучали наши западные коллеги, и из него видно, что большое количество судов ходило в Нарву для торговли с Россией. Это все имело место. Пока Нарва не была захвачена шведами в самом конце войны.

- А вам не кажется, что то «царство террора», о котором говорит Скрынников, и привело к плачевному концу этой войны: страна была слишком запугана и истощена опричниной...

- Для конца Ливонской войны это абсолютно верно: действительно, люди не хотели воевать, боялись ответственности, было большое дезертирство. Есть такие документы. Этих людей приходилось разыскивать и отправлять силой на фронт. Но это в самом конце Ливонской войны.

- Я о конце и говорю. Впрочем, меня интересует и другое: каковы были результаты опричнины? Я тут выписал красноречивую цитату из советского историка Кузьмина: «Следствием опричнины стало падение экономических, политических, социальных показателей жизни страны на многие десятилетия, и, главное, были утрачены многие перспективы внутреннего развития. Формально опричнина занимает 1565-1572 годы. За это время на Россию обрушился террор, какового не бывало, по крайней мере, после татаро-монгольского нашествия <...> такого не было ни при одном ливонском, литовском или шведском нашествии».

- Я вам больше скажу - в известной мере действия Ивана Грозного подготовили Смутное время. Есть такие писцовые книги: они фиксируют, что к концу царствования Грозного во многих уездах земля запустела, народ разбежался, поля поросли лесом в руку толщиной. Это огромное разорение стало одной из предпосылок Смуты. И, собственно говоря, первое введение крепостного права было реакцией на начавшееся массовое бегство населения в конце Ливонской войны, потому что население было не в состоянии платить свалившиеся на него налоги. Но что тут надо иметь в виду? Грозный очень боялся аристократии, и он приложил максимум усилий, чтобы эта аристократия не представляла опасности. Помимо того что эти люди были лишены своих родовых владений, о чем я говорил, приложены были усилия к тому, чтобы эта аристократия находилась в Москве. В итоге знать из родовой аристократии превратилась в знать служилую и находилась в столице у двора.

Каков был результат? Эта аристократия перестала представлять опасность. Более того, она работала на государство.

- Вы это к чему говорите?

- К тому, что, как бы вы или я ни относились к Ивану Грозному, он построил свою политику на «усмирении» знати и добился своей цели.

- Курбский, основной идейный оппонент Грозного, тоже считал, что Русь - это центр всего христианского мира, называл Русь Святой Землей в своих текстах, но Курбский рассуждал по-другому: если в такой стране, как Русь, появился такой тиран, как Иван Грозный, значит, приближается конец света, а Иван Грозный - это предтеча антихриста.

- Да. А вот один из историков начала XX века, Роберт Виппер, рассматривал Ивана Грозного как гениального организатора и творца крупнейшей державы, в частности он писал о нем: «Ивану Грозному, современнику Елизаветы Английской, Филиппа II Испанского и Вильгельма Оранского, вождя Нидерландской революции, приходится решать военные, административные и международные задачи, похожие на цели создателей новоевропейских держав, но в гораздо более трудной обстановке. Талантами дипломата и организатора он, может быть, всех их превосходит. <...> Суровые критики как бы забыли, что вся вторая половина царствования Ивана Грозного проходила под знаком непрерывной войны, и притом войны наиболее тяжелой, какую когда-либо вело Великорусское государство».

- В государстве диктатуры пролетариата любой террор мог быть легко оправдан. И действительно, государство Российское рождалось очень трудно. Как вы вообще смотрите на этот период русской истории? Ну, и на личность Грозного, конечно?

- Чтобы судить беспристрастно, надо смотреть по результатам. В молодости Иван IV предотвратил экспансию османской империи на Русь: ему удалось взять Казань и Астрахань, на которые эта экспансия могла бы опираться. Территория государства расширилась на север, на юг и на восток: Россия в конце царствования Ивана Грозного почти вдвое больше, чем в начале. Полководцу Грозного князю Воротынскому удалось неподалеку от Москвы в 1572 году нанести такое поражение крымскому хану Девлет Гирею, что набеги крымчаков на Русь прекратились навсегда. Правда, Воротынский сам вскоре по навету в колдовстве умер под пытками.

Английский посол в Москве Джером Горсей пишет, что царь построил множество церквей, начал укреплять южную границу, строя города, острожки и устраивая засеки; под конец жизни он делал щедрые пожертвования монастырям, хотя во время опричнины подчас безжалостно грабил их. Особенно прославился Иван Грозный как блестящий оратор и полемист. Его переписка ныне издана и заслуживает отдельного внимания. Корреспондентами царя были английская королева Елизавета I, польский король Стефан Баторий, шведский король Юхан III, один из ближних царю опричников, Василий Грязной, литовский гетман Ян Ходкевич, польский политик Ян Рокита, Кирилло-Белозерский монастырь. Но, конечно, нигде аргументы царя столь не выверены, а интонация так не выразительна, как в длительной и страстной переписке Грозного с Андреем Курбским - где он отстаивает принцип самодержавной власти. Потом этот принцип - за который в XVI веке было пролито столько крови - так
и оставался нерушимым до самого последнего царствования, Николая II.

Может показаться странным, но Грозный был тонким ценителем музыки, любителем многоголосого распева. Федор Крестьянин, Иван Нос были крупнейшими русскими композиторами того времени; Грозный их пристроил в хор государевых царских дьяков.

По распоряжению царя был создан уникальный памятник литературы - Лицевой летописный свод. В том, что касается опричнины, надо признать, что в нашем распоряжении до сих пор нет серьезных доказательств, что царь сталкивался с непримиримой, готовой на крайние меры оппозицией, и продолжают сохраняться серьезные сомнения в существовании целого ряда заговоров, которые Иван IV подавлял с такой жестокостью. Приходится честно сказать, что на вопрос об историческом значении деятельности Ивана IV мы до сих пор не имеем окончательного ответа...

Журнал «Русский мир»

ertata

---

Петербургские типы. 1799 год.

2016-04-24 15:40:08 (читать в оригинале)


КВАСНИК.

Есть разнощик холоднаго напитка называемаго клюковным квасом, которой делается из меда и ягод клюквы. Его употребляют летом со льдом для питья: служит вместо лимонада для утоления жажды. Продают оной в городах, стоя с ним по большой части на открытых местах, а наипаче на рынке, где проходящие низкаго состояния люди с охотою его пьют, платя за один стакан малое число мелкой монеты. Квасник носит в стеклянном сосуде сей напиток в одной руке, а в другой стакан, имея оных нисколько еще в запасе завернутых в запан, которыя в случае многих питухов он употребляет.


Вид сей показывает место в С. Петербурге на Никольской площади против каменнаго театра: при крюкове канале, выходящем из фонталки в Неву реку, котораго, так как и всех прочих каналов, берега обведены диким гранатным камнем с железными перилами. С правой стороны против церкви видеть можно купца и почталиона, которые по христианскому обыкновенью знаменуют пред церьквою ядорацию свою Богу. С левой стороны проходит трубочист с веником, навязанным на долгой шест, которой сажею измаранным своим одеянием от всех прочих рабочих людей отличается: позади его идет женщина с мальчиком просящая милостину. А у канала на перилах сидит матрос с трубкою в роту.

ЗЕЛЕНЩИК.

Он носит свои огородные продукты на голове, где находятся также и весы. Зелень по сторонам связанная лежит на доске сделанной лотком. Репа и морковь, видимая на конце лотка, также лежащая на верху редька, продается пучками, а прочая мелочь, как-то: салата, спаржи, артишоки и проч. находится у него в кульках лыком связанном, которыя продаются на вес, по цене за фунт, капуста по одиночке кочанами, огурцы и тому подобные плоды сохраняет он в корзинках, или лубошных коробочках, и продается десятками. Платье зеленщика, каковое простые люди летом обыкновенно носят, состоит из красной рубахи с косым воротом и пуговицею, синих портов и белаго холщеваго балахона, на поясе по рубашке имеет ключи от своего скарбу: плоско тулейная же шляпа служит ему подставкою, посредством которой на голове своей не поддерживая руками может носить более двух пудов тягости.

В сем виде с одной стороны представляется малая часть Аничковскаго дворца, против котораго видна гобвахта. Мимо оной проходят колодники с караульным. Встречающийся молодой человек подает им милостину. На другой стороне проезжает финской мужик верхом на лошади, запряженной в телегу о двух колесах по их обыкновению, в которой везет для продажи уголья в мешках и чухонское масло в кадушке. Там же на стороне охтинская девушка разговаривает с солдатом.

ЗБИТЕНЩИК.

Сего рода промышленники получили свое право от соизволения Петра Великаго, приуготовлять и продавать горячей напиток на подобие чая, которой простые люди в зимнее время употребляют с великим удовольствием. Его варят из меду, а для запаху и лучшаго смаку кладут лавровой лист, или другия здоровыя травы. Также прибавляют несколько перца или имбиря. Разнощики сего збитня получают от хозяина договорную на целую зиму плату, должен каждой из них продать в день три баклаги по 150 коп. каждую. Есть ли же, что останется, то хозяин принимает от него за половину цены. Но когда продаст он более, то получает особливую за то плату, что бывает для него выгодно. Деревянныя баклаги, в которых носят збитень, обертывают вокруг войлоком и холстом, чрез что збитень с утра да половины дня, в самый крепкий мороз бывает в ним довольно горячь. Збитенщик баклагу сию носит, привесив чрез плечо, правою рукою поддерживает при наливании стакан, а в левой в скоромные дни носит бутылку с молоком, котораго он в угодность каждаго вливает. Он также носит крендели, на лыке навязанные, и булки или колачи в кульке, с боку за поясом, стаканы имеет футляр, зделанном из твердой кожи наподобие солдатской лядунки, которой привязывает над кушаком. Одеяние здесь изображаемаго есть нагольная шуба, Саратовская с заломом шапка, рукавицы, запан, которым вытирает стаканы, онучи ошнурованныя оборами, и лапти, плетеные из лык.

Вид представляет место близ калинкина моста на Петерговской дороге при матрозских казармах, где два знакомые поселянина встречаются, которые по обыкновенной простым людам учтивости сняв шапки кланяются друг другу. Далее в конец сей улицы видно едущую на санках с извощиком женщину, а на левой стороне выходит из питейнаго дома солдат покрепясь против мороза чаркою горячаго напитка.

МОЛОШНИЦА.

Живущие на предместии С. Петербурга лежащем за Невою, имянуемом Охтою, обыватели упражняются по большой части в столярном ремесле. А по причине хороших выгонов содержат довольно коров, то жены их торгуют молоком, которое возят оне зимою на санках, а летом носят в город на коромыслах, железными крючками на обоих концах утвержденных, на коих висят кувшины. Голос сих молошниц весьма преразлив, которыя крича идучи по улице так сводят его жалостно, как бы оплакивали усопшаго.

Место, представляемое в сем виде, есть при Вознесенской церкви, которой видно колокольня, близ оной проезжает почталион, имеющий на груди кожаную суму для сохранения писем, по выше его проходит збитенщик, а по правую сторону проежжает карета на зимнем ходу.

РЫБОПРОДАВЕЦ.

Люди сего промысла, не будучи сами рыбаками, содержат во всякое время свежую рыбу, в садках и лодках своих в реке, которую разнощики в ушатах на голове нося, по улицам продают, ушат покрывают сверьху сеткою, как для воспрепятствования уходу рыбе, так и плесканию из онаго налитой воды, в которую летом кладут штуку льду, дабы рыба от жару утомившись не могла заснуть. Деньги, получаемыя за проданную рыбу, кладет он в рукавицу, которая ему служит вместо кошелька, и носит за кушаком. Платье его состоит из короткой шубы, по верьх коей надевает зипун, обувь его лапти, а вместо чулков суконныя или холщевыя долгия онучи, обшнурованныя вокруг оборами почти до самых колен, на голове же шляпа. Таковая одежда доставляет ему выгоду без наималейшаго от мокроты и холода безпокойства.

Вид сей представляет берег Невы реки. При угольном доме на каменном фундаменте, стоит бутка, подле которой извощик с дрожками ожидает седока. По правую руку Козак, а в отдалении за Невою видна часть строения Академии Наук. При береге же суда пришедшия с разными продуктами.

ФИНСКОЙ МУЖИК.

Вид и одежда его делает от рускаго великое отличье верхней балахон с зади похож на Немецкой покрой, со стоячим воротником, которой в случае застегивается пуговицею. Во время верховой езды употребляет он вместо плети отрезок каната или отрывок ремня. Обувь его похожая на руские коты, называется боршни, которыя стягиваются ремнями, коими обернутыя ветошками ноги обвивает до икр. В одной руке имеет в кадочке чухонское масло, а в другой землянику в плетенном из древесной коры кузовке. Сии коробочки, в которых они носят для продажи разные свои продукты делают довольно искусно, как бы род корзинок.

В сем виде представляется берег реки фонтанки. По правой руке егерь утоляет жажду свою квасом, а по левой проежжают потролем Козаки с их важностию к обухову мосту.

САДОВНИК.

Сии разнощики не настоящие садовники, но работники их, или перекупщики, которые покупая от них большим количеством, продают в разницу из барыша. Цветы обыкновенно ими продаваемые суть гвоздики, нарциссы, розы, ясмины, балсаминки и тому подобные. Продающей разнощик носит их по улицам на доске, посаженныя в горшках на голове своей. Во время ветра обертывают бумагою дабы они не повредились от погоды. Летнее платье разнощиков сих обыкновенно мужичье, белой холщевой балахон а на ногах коты, кошелек его с деньгами висит у него всегда на поясе. Тяжесть, которую он двигает на голове своей бывает иногда чрезвычайна, но он сие делает из своей воли набирая более цветов чтоб лучшей получить заработок.

Вид представляет старика с мальчиком везущих на дрожках бочку воды, по выше онаго Лифляндской мужик везет на торг свои продукты на двух шестах вместе связанных, сидя верхом на лошади, мимо мальчика проходит Италианец с картинами неся оныя в кожаной суме за плечами: позади разнощика в отдаленности видна находящаяся на дворе сенатском колокольня, а другая старая Исакиевская на деревянных столбах. По левую сторону видна часть пустаго строения, где прежде была фабрика, мимо онаго проежжает извощик с большим возом порожних бочек на которых сидит против лошади, а сбоку идущий человек поддерживает бочки чтобы не развалились. В дали на углу сенатскаго дома, возят рабочия люди тележками материалы.

МАТРОС ПРОДАЮЩИЙ СЕРНЫЕ СПИЧКИ.

Матросы между работою своею при коробельном строении в Адмиральтействе, по праздникам и вечерам, упражняются в разном рукоделии, для продажи. Они делают столы, стулья, скамьи, сапожныя правила, щотки, и тому подобные разные вещи, но те кои не способны ни к какому ремеслу, делают метлы, веники, и серныя спички. Пучек оных спичек едва можно обнять рукою продают по копейке. Строевое их платье короткие с рукавами безфалд зеленаго сукна камзолы, такогож цвета широкие с напуском штаны, подвязанные тесьмою под коленом: круглая с лентою шляпа и стамедной красной кушак, но в свободное от должности время носят они собственное платье: при работе сшитое из парусины, а для прогулки, суконныя зеленаго цвета кафтаны с белым подбоем делаются с зади руским покроем с пугавицами в два ряда по сертушному, подпоясывается красным кушаком, на голове зимою круглая шапка с кошичьим околышем и с зеленым верхом. Это может быть для того, что они также проворно лазят на мачту как и кошки.

Вид представляет берег Екатерининскаго канала, по правую сторону идет купец в бекеше с муфтою на руках. Мимо его проежжает извощик в санях к кокушкину мосту. По берегу видны домы в коих склад дерева и продают дрова. Подле решетки бутошник берет под караул пьяную женщину, по левую сторону две женщины везут на санках купленную на рынке для себя провизию, которым мальчик с зади пособляет.

ПРОДАВЕЦ ПАСХАЛЬНЫХ ЯИЦ.

Есть род промышленников упражняющихся в одно время года в делании с разным украшением вербы и яиц, которыя продаются только на Святой неделе. Сие обыкновение по церковному обряду принятое христианами Греческой религии знаменует радость, которые поздравляя один другаго меняются крашеными яйцами. Сии пасхальныя яица раскрашиваются, или расписываются живописью и украшают их золотом и серебром в разных приятных и деях, и продаются от пяти копеек до рубля и более одно, смотря по искуству украшения. Разнощик сей, молодой человек одетой в пасадском платье держит в корзине разных сортов яицы одною рукою, а другою призывает проходящих и за охачивает чтоб у него их покупали.

Вид показывает Никольскую площадь, подле каменнаго театра. С правой стороны дама разговаривает с Немцом и Офицером, а на левой стороне два поселянина встретившись целуются с торжественным знаменованием сего праздника. По далее близь театра, мальчики играют в бабки. Они становят их парами и отшед на известное отдаление одною бабкою их сбивает, а кто больше собьет тот выигрывает.

РАЗНОЩИЦА КЛЮКВЫ.

Сии ягоды имеют разное название в некоторых местах моховыми, в других журавлиными ягодами, а здесь клюквою, из них делается не только квас выше описанной но и разныя здоровыя и приятныя напитки. Сия разнощица есть крестьянская деревенская баба, из числа бедных людей, которыя собирают ягоды, и носят для продажи в город чем они обыкновенно кормятся. Одеяние ее исподнее есть, сарафан с частыми маленькими на переди пуговицами по верх онаго, толстаго сукна кафтан для охранения от дождя, а на голове сверьх повойника повязана платком. Обувь же толстыя руские чулки и лапти, а во время слоты мужские сапаги. Сии ягоды собираемые осенью, не имеют того вкуса, как весною, когда они из под снега только выдут, а для сего весенние гораздо дороже и продаются. Их можно хранить без повреждения целой год. Зделанныя из нее морс и сыроп и за правляемыя другия напитки, приятны и полезны здоровью.

Сей вид представляет Андреевскую площадь, на Васильевском острове, между шестою и седьмою линиею. По правую сторону сидит бутошник у своей бутки, ищет в голове у товарища своего у себя на коленях, далее близ новопостроенных лавок проходит девушка с водою, на против ее трое мужчин везут ящик с товаром вдоль канала. В дали чрез строение видна церковь Андрея Первозваннаго и колокольня, а по левую сторону идут два Галландские карабельные шкипера.

ПРОДАВЕЦ СВЕЖЕПРОСОЛЬНОЙ ИКРЫ.

Свежепросольную икру в летнее время, побольшой части делают перекупщики сами при солении покупаемой рыбы свежих осетров или белуги. Сия рыба великия им доставляет выгоды, сверьх сего еще вязигою, которая бывает продаваема пучками на подобие жил, также и клеем. Разнощики сии носят свежепросольную икру в маленьких круглых бурачках, которыя искусно делают из бересты с покрышкою, продают икру целыми бурачьками, а более на вес, для чего разнощик имеет всегда на плече безмен, а за плечами кулек с таковыми бурачьками на полненными икрою. Обыкновенное их платье зимою шуба, с косым воротом застегивается на одну пуговицу, подпоясываются крепко кушаком, на голове саратовская с заломом шапка, на руках рукавицы, а на ногах в худую погоду сапаги, а в хорошую лапти. Получаемыя деньги хранят в коженом кошеле за кушаком или за пазухою.

Вид показывает место, при фонталке у Симоновской церкви, на моховой улице, по правую сторону идет унтер-Офицер, по зади его едет извощик на лошади запряженной в санки; по левую сторону раскладывают бутошники огонь, для обогревания себя от стужи. Кровли домов покрытия снегом означают зимнее время. Близь кабака стоит разнощик, с санками продающии хлебы женщине.

ГРЕБЕНЩИК.

Сии художники начали действительно свой промысл в городе Архангельске не весьма с давнего времени, которыя ходя по улицам продавать гребни, носят с собою все принадлежащия к сему делу инструменты. Верстак его или кобыла висит на ремне через плечо, деревянныя тиски прицеплены к кушаку с одной, а с другой стороны заткнуты за кушак в деревянных футлярах на подобие шпажных ножен пилы, а в руке терьпуг, также лоскуток белой холстины, которою наводит глянец имеет у себя запоясом; он во всякое время, когда случится кому приказать поправить старой гребень, тотчас на том же месте ставит свой верстак отпиливает старыя зубы прочь нарезывает новыя, и в полчаса не более исправляет совсем гребень.

Вид означает место на вознесенском проспекте у синяго мосту; подле дома Графа Чернышева; по правую сторону проходит разнощик с хлебами накладенными на доске, которую несет он на плече. Не далеко от него полицейской солдат ведет колодников, у коих руки связаны на заде, при воротах Графскаго дома находится часовой салдат. На левой стороне идет матрос со щетками для продажи нарынке, при самом мосту видно часть бутки, за которою чрез мост проезжает кибитка, а близь оной мужик несет окорок ветчины, в дали видится Адмиральтейской крепости башня с золотым высоким шпилем на верху коего зделан корабль.

ПРОДАВЕЦ МУРАВЛЕНОЙ ПОСУДЫ.

Сего рода разнощики промышляют продажею всякаго рода муравленой посуды, детскими игрушками и разными мелочными безделицами, коими наполнив они карзины носят везде по улицам, из коих одна висит у него наремне за плечами, а другая в руке, за поясом ночной горшок, на переди прицеплено сито, а пред собою держит ветренную мельницу.

Вид сей представляет большую милионную улицу и канал называемый Мойкою, по правую сторону лампадчик очищает фонарь при доме называемом театральный корпус, в котором живут множество искусных певиц и танцовщиц, против коего чрез канал зделаны на сводах переходы из дворца в Армитаж, в нутри котораго к сей стороне находятся Рафаиловы ложи в пространных алеях, в точном расположении против Римскаго моделя. Великолепное украшение стоит великаго иждивения и достойно любопытства ученых людей; вход туда кроме чиновных придворных особ несвободен, хотя лучшим художникам иногда быть там позволяется, но неиначе как должен получить билет от Гофмейстера. Чрез канал видно нисколько реку Неву, по которой в отдаленности проходят купеческия иностранныя галиоты. По левую сторону подле канала против большаго угольнаго дома, идет купец с своею женою прогуливаться в летней сад.

БЛИННИК.

Харчевники для разноски блинов по улицам содержат мальчиков, которыя продают наиболее летом. Ибо зимою сей промысел не столь выгоден, по причине что скоро от холоду стынут; посуда его есть деревянная чашка в которую насыпано довольно соли, сверху до половины покрыта она лубочком, дабы чрез отверстие можно доставать оную соль, на оном лубке положены блины один на другой столбом и прикрыты ветошкою. Сии блины делаются из гречаной муки на дрозжах пекут их на жару в малых сковородах, в скоромные дни с яицами, а в посныя с снедками или с луком. Сковороды, чтоб к ним не приставал блинной раствор, намазывают конопляным маслом. Разнощики сии стоят более на рынке или при хорчевнях. Одежда их обыкновенная, какую носят все мужики зимою. Шуба, шапка и лапти: деньги за продаваемые блины носят в руковице за поясом, при котором имеет он запон.

Вид представляет сенной рынок, где видно часть Екатерининскаго канала. По правую сторону питейной дом, коего крышка покрыта снегом; мимо его везет мужик на санях воз сена, и двое пьяных идучи из кабака поют песни. По левую сторону женщина перекупщица стоит с мужиком, которой покупает у ней ласкутки сукна себе на шапку.

МЯСНИК.

Носящие по улицам мясо, суть разнощики, которые или сами набирают у мясников мясо, и продают из авантажа от того получаемаго, или бывают работники посылаемыя от мясников разносить по домам. Говядину продают они на вес, а телятину и баранину штуками. На доске кладет говядину или телятину покрывает сверьху холстиною и обвязывает онурком; где у него лежит также и безмен, сей лоток носит он на плече. Шляпу летом побольшой части держит в руке, суконной свой кафтан подпоясывает ремнем украшенным медными бляшками, при котором с боку висят у него на ремнях уклад и нож в ножнах, запан имеет он с нагрудником, а за пазухою в платке хранит получаемые деньги.

Положение места в сем виде, означает 3 ю мещанскую улицу при Екатерининском канале близь кокушкина мосту, по правой стороне два человека прогоняют для продажи гусей, по левую салдат несет на штыке хлеб, которой встретившийся с ним мужик у него покупает, а по мосту проезжает коляска запряженная парою лошадьми.

КОНФЕТЧИЦА.

Женщины так как и мущины, занимаются в городах разным промыслом, и носят конфеты в карзине по вешенной на ремне чрез плечо. Их платье городское, означает простое состояние, и состоит из юпки, телогрейки, или шугая, сверьху коего надевают для дождя суконной кафтан, на головах носят платки, а на ногах чулки и башмаки с пряжками.

Вид представляет здесь Никольской канал, за коим с левой стороны видна часть запасных хлебных Магазейнов, а посю сторону несколько будки, мимо которой проезжает верьхом полицейской драгун. По левую сторону одна женщина ведет корову на веревке привязанную за рога, а другая погоняет ее с зади палкою. Прямо их заканалом бастилия или новый едикуль, обнесенный высокою каменною стеною, на которой находится пять круглых башен.

ПРЯНИШНИК.

В летнее время сии промышленики, ставят большия при рынке и на открытых местах нарочно зделанныя с покатом столы, над которыми разтягивают они сшитую из холста навеску, на подобие односторонняго намета, которой служит им для защиты от солнца и дождя; зимою же возят они свой товар на санках по улицам. Их платье обыкновенно крестьянское, на низу шуба, а с верьху кафтан нароспашку, с тем только различием, что носят они коженыя чулки называемые бахилами, на которыя надевают коты, стягивая их снурками, а толстыя суконныя с напуском штаны запустя в чулки подвязывают под коленом.

Место сего вида находится на Невском проспекте, где чрез верьхи домов, видно купол Римско-католической церкви; по правую сторону женщина нечаянно упавши разбила несенной ею сосуд с молоком, и вставая плачет, а на левой стороне проходят по удице разнаго звания люди.

КИСЕЛЬНИК.

Разнощики киселя ходят с лотком на голове по улицам, а когда стоят на рынке, то поставляют лоток свой на козелках; которыя сделаны из деревянных брусков сложенных крестообразно и связанных в верьху снурком. Кисель кладется на доску, накрывается белою ветошкою, на другом конце лотка находится довольное число деревянных тарелок, и таких же вилок или спичек; требующему киселя, отрезывает разнощик штуку, и изьрезывает оную на тарелке в мелкие куски, и поливает из находящейся у него фляги для лучшаго смаку конопляным маслом; тогда гость посредством за остренной деревянной спички наподобие вилок, кушает с аппетитом. Кисельник с подвижным своим столом переходит несколько раз в день с места на место, и останавливается больше там, где довольно видит рабочих людей и матросов. Здесь представляется пилильщик дерева, которой имея свое орудие в руках, и топор за поясом, утоляет киселем свой голод. Кисель варят обыкновенно из гороховой муки, а употребляется побольшой части в пост.

Вид означает место находящееся на Мойке, между домов по обе стороны улицы, где опричь стен и окон ничего нельзя видеть, и кроме купола Лютеранской церкви стоящей на Невеком проспекте между Мойкою и Екатериненским каналом. По правой стороне проходит оконничник, или стекольщик, неся свои материалы в ящике под пахом, кричит: кому надобно починивать окны. Оглядывается на все стороны и примечает, не кличут ли его не имеет ли кто в его мастерстве нужды.

ИЗВОЩИК ЕДУЩИЙ НА ДРОШКАХ.

Промысел извощиков состоит в том, чтоб возить в городе разнаго звания людей, кто куда прикажет; за что он в разсуждении разстояния получает деньги. Они стоят по всем перекрестным улицам при бутках, также и нарынках, где во всякое время их сыскать можно. В летнее время возят они седоков на маленьких нарочно для того деланных дрожках с мадрацом.

Здесь представленный извощик в настоящем его виде, везет на Крестовой остров, где бывает в праздники гульбище, купца с его женою, в обыкновенном посадском уборе.

ЯМЩИК.

Сию должность отправляют те крестьяне, которыя вместо податей в казну, стоя на станциях содержать назначенное число для почты и курьеров лошадей; они сверьх сего, должны также возить и всех, кто только имеет для проезду на почтовых лошадей от Начальства подорожную, получая на версту за каждую лошадь назначенныя деньги.

Вид сей представляет ямщика и летнюю его упряж, которой на паре лошадей в кибитке, везет посланнаго курьером из Армии Офицера, а с боку на повозке сидит почталион; колокольчик привязанной к дуге, звоном своим из далека встречающихся понуждает сворачивать на сторону, и какого бы состояния кто нибыл, должен дать свободную ему дорогу. Привозке курьеров, ямщик должен гнать лошадей своих во весь опор, и положенное число в каждой час, двенатцать верст непременно уехать, под страхом наказания.

ИЗВОЩИК НА САНКАХ.

В зимнее время извощики имеют маленькие санки с резцами под низом полозьев, которые недопускают на заворотах раскатываться оным; чрез чтобы или седока уронить или проходящим людям по улице не могли учинить они вреда. В сие свободное от полевой работы время, весьма многие из деревень крестьяне приезжая в город занимаются сим промыслом чрез всю зиму, они тогда гораздо дешевле берут нежели летом. Однако никакой извощик без позволения Полиции возить в городе не смеет, пока не получит билет и номер, которой пришив на плечах всегда на себе носит, и которой также служит уверением для седока, во всяком случае, чтоб можно его после найти, ежели какая зделается пропажа или неудовольствие.

Вид сего извощика представляет весь его убор и порядок всей упряжи. Он везет двух ремесленников на масленичную гору, из коих один закрывает от ветру лице свое муфтою, опасаясь чтоб не ознобить носа.

ПРОГУЛИВАЮЩИЕСЯ ГОСПОДА.

Зимою с великим удовольствием знатные обоего пола особы, а особливо дамы любят проезжаться в санях каковыя делаются из краснаго или другаго дерева хорошею работою; здесь едущия в санях суть: по правую сторону дама в капаре и теплом салопе, а по левую сидит мужчина в шубе и шапке Венгерской. На руках у него из сивых барашков муфта, оба накрыты теплою медвежьею полотью, алым сукном покрытою. Кучер в ямском платье, сидя на переди правит коренную лошадь, а припряжную понуждает вожжею вскачь, стоящий на запятках лакей, в ливрее и шляпе, подле него один гусар, а другой верьхом скачет по правую сторону коренной лошади, держа оную одною рукою заповод. На лошадях из полосатой материи покрывалы, которыя препятствуют снегу из под ног лошадиных заметывать кучера и сидящих в санях господ.

Сей вид представляет Никольскую площадь, где проходят взад и в перед люди. По правую же сторону видны палаты и разное строение по Набережной, а по левую Васильевской остров.

Читай ещё

Кисельные берега.
Русский закусочный стол.

ertata

---

ТАМ РУССКИЙ ДУХ.

2016-04-23 19:40:24 (читать в оригинале)


НАСЛЕДИЕ.

СКАЗКИ А.С ПУШКИНА

В записных книжках Фаины Раневской читаем: «Мальчик сказал: «Я сержусь на Пушкина, няня ему рассказала сказки, а он их записал и выдал за свои». Прелесть! Но боюсь, что мальчик всё же полный идиот».

Мнение о том, что няня Арина Родионовна наговорила Пушкину его знаменитые сказки, а он просто записал их стихами, распространено необычайно широко. Его разделяли даже такие знатоки творчества поэта, как Николай Смирнов-Сокольский - не только известный артист эстрады, но и не менее известный библиофил, автор книги «Рассказы о прижизненных изданиях Пушкина». В фельетоне «Золотая рыбка» он писал: «Пушкин, будучи взрослым и уже знаменитым поэтом, любил слушать сказки няни Арины Родионовны и после перекладывал их в искрометные строчки. Помните, например, его сказку о золотой рыбке?»


Эти слова Смирнова-Сокольского тем более странны, что еще в 1936 году в первом выпуске «Временника Пушкинской комиссии» литературовед и фольклорист Марк Азадовский напечатал обстоятельную статью «Источники сказок Пушкина». Ученый установил, что «из шести сказок, записанных Пушкиным, только одна («Сказка о попе и о работнике его Балде») идет непосредственно из устного творчества. Все остальные идут из книги, от книжных и западноевропейских и даже восточных (вернее, принимаемых Пушкиным за восточные) источников». По мнению Азадовского, сказки Пушкина стали его вкладом в спор о народности литературы: «В работе над сказками Пушкин шел тем же путем, каким шел во всей своей литературной деятельности, стремясь овладеть всем богатством мировой литературы. <...> Задачей же его является стремление передать чуждые сюжеты так, чтобы они стали подлинно-национальными».

И с этой задачей поэт справился превосходно. Не только в России, но и во всем мире сказки Пушкина воспринимаются как бесценные сокровища русской культуры, неотъемлемое достояние нашего народа, его великое наследие. Со временем они даже оказали влияние на фольклор. Об этих сказках мы вправе с гордостью сказать: «Там русский дух, там Русью пахнет!»

П.И. Геллер. Пушкин и няня. 1891 год

Ведь Пушкин был не только выдающимся знатоком народной культуры, но и непревзойденным знатоком народного языка. Вот неоспоримое доказательство: Александр Сергеевич много лет записывал русские песни, а затем подарил тетрадь с записями собирателю фольклора Петру Киреевскому. Отдавая тетрадь, Пушкин сказал: «Там есть одна моя, угадайте!» Сколько ни искал Киреевский, но так и не смог отличить пушкинскую «подделку» от народного творчества. И до сих пор ученые не могут установить, которая из этих песен написана поэтом.

Песни и сказки с детства окружали Александра Сергеевича. Как всякий ребенок, он слышал их еще в колыбели. Замечательной рассказчицей была не только няня, о чем все мы знаем со школьной скамьи, но и бабушка маленького Саши - Мария Алексеевна Ганнибал. Она привила будущему поэту любовь не только к сказкам, но и к истории. От нее Саша услышал семейные предания Пушкиных и Ганнибалов. В незавершенной поэме «Езерский» Александр Сергеевич признавался: «Люблю от бабушки московской // Я слушать толки о родне, // Об отдаленной старине».

История в устном, народном или семейном, изложении близка фольклору. «Преданья русского семейства» переплетаются с былинами. А от них рукой подать до народных песен и сказок. Очень короток путь от князя Владимира Красное Солнышко до царя Салтана. Это важно помнить, ведь работая над сказками, Пушкин пользовался и былинами.

Впервые к фольклору поэт обращается еще в юности. В лицее он пишет сказочную поэму «Бова», оставшуюся неоконченной. В 1818 году приступает к поэме «Руслан и Людмила» и завершает ее в 1820-м. Но эти произведения, особенно «Руслан и Людмила», более близки к западноевропейскому рыцарскому роману и к происходящей от него русской лубочной литературе, чем к фольклору.

В 1822 году Александр Сергеевич пишет сказку «Царь Никита и сорок его дочерей», называемую пушкинистами «нескромной». Нескромна она до такой степени, что не только ребенку, но и не всякому взрослому стоит ее читать. Между тем это уже настоящая пушкинская сказка, в которой видны прообразы последующих. И начинается она обязательным «жил-был»:

Царь Никита жил когда-то
Праздно, весело, богато,
Не творил добра, ни зла,
И земля его цвела.

И заканчивается непременным пиром:

Царь на радости такой
Задал тотчас пир горой,
Семь дней сряду пировали,
Целый месяц отдыхали.

К подлинным народным сказкам Пушкин обратился во время Михайловской ссылки. В деревне он коротал вечера, слушая рассказы няни. В ноябре 1824 года поэт сообщал брату Льву: «Знаешь ли мои занятия? До обеда пишу записки, обедаю поздно. После обеда езжу верхом, вечером слушаю сказки».

Р.Ф.Штейн. Иллюстрация к поэме «Руслан и Людмила» 1891 г.

Приблизительно в это же время (конец 1824 - начало 1825 года) Пушкин пишет пролог ко второму изданию «Руслана и Людмилы» - с детства всем нам известное «У лукоморья дуб зеленый.». Это стихотворение можно назвать основополагающим - в нем показано все волшебное многообразие русского фольклора и намечены сюжеты, к которым поэт мог бы обратиться. Недаром безымянный пушкинский современник в газете «Северная пчела» писал о прологе: «Это перечень всего сказочного мира русского».

Живя в Михайловском, Пушкин приходил на деревенские праздники или на ярмарку у стен Святогорского монастыря. Здесь поэт общался с крестьянами, в том числе с опытными певцами и сказителями, записывал их шутки, песни и побасенки. Бесценный опыт общения с народом впоследствии помог Александру Сергеевичу в работе над сказками.

Эта работа началась в 1830 году. Тогда Пушкин написал «Сказку о попе и о работнике его Балде». В 1831-м - «Сказку о царе Салтане». В 1833-м - «Сказку о мертвой царевне» и «Сказку о рыбаке и рыбке». В 1834-м - «Сказку о золотом петушке». К 1830-м годам относится и неоконченная «Сказка о медведихе».

Сам поэт причислял к сказкам и балладу «Жених», написанную в 1825 году. Но в наши дни «жених» не входит в круг детского чтения, поэтому обычно не помещается среди пушкинских сказок.

В.А. Табурин. Иллюстрация к поэме «Руслан и Людмила»

Происхождение «Сказки о попе и о работнике его Балде» Азадовский не стал подробно исследовать, поскольку считал этот вопрос «достаточно выясненным». Действительно, ее единственный источник - народная побасенка, записанная Пушкиным в 1824 году. И мы не будем на ней подробно останавливаться. Только вспомним, что при жизни поэта сказка не издавалась. Впервые ее напечатал в 1840 году Василий Жуковский. Причем по требованиям цензуры он поменял попа на купца Кузьму Остолопа. В искаженном виде произведение издавалось до 1882 года.

ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ БЕЛКА?

Пожалуй, важнейшая среди сказок Пушкина - «Сказка о царе Салтане». В ней не только раскрылся наиболее полно талант поэта-сказочника, но и отразились его чувства к красавице- невесте: любовь к избраннице и тревога за будущее. На это еще в 1933 году обратил внимание литературовед Александр Слонимский.

Действительно, в феврале 1831 года Пушкин пишет приятелю Николаю Кривцову: «Мне за 30 лет. В тридцать лет люди обыкновенно женятся - я поступаю как люди и, вероятно, не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей».

А летом 1831 года поэт пишет «Сказку о царе Салтане», в которой князь Гвидон вздыхает:

Люди женятся; гляжу,
Неженат лишь я хожу.

На это Царевна Лебедь замечает:

Но жена не рукавица:
С белой ручки не стряхнешь,
Да за пояс не заткнешь.

И в ответ:

Князь пред нею стал божиться,
Что пора ему жениться,
Что об этом обо всем
Передумал он путем.

Сходство чувств и мыслей очевидно.

«Сказке о царе Салтане» предшествует несколько черновых записей разных лет. Исследуя их, Азадовский установил, что сюжет заимствован Александром Сергеевичем из литературных источников - европейских романов и русских лубков. Один из источников - сказка «По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре» - встречается в рукописных книгах. Есть она и в известном собрании сказок Александра Афанасьева.

По всей Евразии распространен этот сюжет: царь подслушивает разговор трех сестер и женится на той, что обещает родить ему чудесного ребенка; после свадьбы царь отправляется на войну; в его отсутствие рождается чудесный ребенок, которого вместе с матерью хотят погубить завистливые сестры царицы, и проч.

Похожая сказка имеется, например, в сборнике «Приятные ночи» итальянского писателя Джованни Франческо Страпаролы. Этот сборник был известен Пушкину по французскому переводу баронессы д’Ольнуа.

Подобная побасенка также встречается во французском переводе «Тысячи и одной ночи», сделанном Антуаном Галланом. Но среди подлинных арабских сказок такого сюжета нет. Галлан совершенно произвольно включил его в свой перевод. Источник сказки Галлана неизвестен.

Когда-то литературовед Василий Гиппиус заметил: «Историческая роль Пушкина не сводится к роли передаточной инстанции, к роли комиссионера по поставке западноевропейского материала». И в этом случае Александр Сергеевич не просто перевел сказку с французского языка. Он переделал ее в подлинно народном духе. Из необработанного европейского алмаза получился чистый русский бриллиант.

Из побасенки «По колена ноги в золоте» Пушкин заимствовал волшебного кота: «У моря лукоморья стоит дуб, а на том дубу золотые цепи. И по тем цепям ходит кот. Вверх идет - сказки сказывает. Вниз идет - песни поет». Это чудо, которым в сказке пытаются удивить и отвлечь царя.

У Александра Сергеевича кот перебрался в пролог к «Руслану и Людмиле». А его место заняла волшебная белка, которая «песенки поет и орешки все грызет». Азадовский отметил: «Что же касается мотива белки, грызущей золотые орешки с изумрудными ядрами, то его источник остается пока совершенно неясным. Русскому фольклору он совершенно чужд».

Чудесная белка Рататоск, живущая на исполинском ясене Иггдрасиль, упоминается в скандинавских преданиях, в «Старшей Эдде». Но Пушкин не был знаком с этой книгой.

Было бы соблазнительно предположить, что белка заимствована из «Слова о полку Игореве», которым Александр Сергеевич увлекался. Он сам принял участие в обсуждении того, как понимать выражение «Слова» о вещем Бояне: «растекашется мыслию по древу». Ученые до сих пор спорят: Боян растекался «мыслию» или «мысию» - белкой?

Увы, чтение «мысь» было предложено только в середине XIX века литературоведом Николаем Корелкиным. Сам Пушкин полагал в этом месте описку. По его мнению, Боян должен растекаться по древу не «мыслию», а «славием» - соловьем.

И нам остается только согласиться с Азадовским - происхождение чудесной белки совершенно неясно.

Р.Н. Браиловская. Иллюстрация к «Сказке о мертвой царевне и семи богатырях». 1915 год

КАМБАЛА, А НЕ ЗОЛОТАЯ РЫБКА

Не меньшее впечатление, чем «Слово», произвел на русское общество сборник былин Кирши Данилова, впервые изданный в 1804 году. Из этого сборника, из былины о богатыре Потоке, Пушкин заимствовал белую лебедушку, обернувшуюся «душой красной девицей». Из шутливой песни о дурне - бабу Бабариху. Заимствования из сборника Кирши Данилова также попали в «Сказку о мертвой царевне». Это пятигорские черкесы, которые неоднократно упоминаются в былинах.

У «Сказки о мертвой царевне» Азадовский обнаружил два источника: русский и немецкий - сказку «Белоснежка и семь гномов» из сборника братьев Гримм. Пушкин не знал немецкого языка. Но в его библиотеке была книга Vieux contes - первый французский перевод сказок братьев Гримм, вышедший в 1830 году в Париже. Именно им пользовался Александр Сергеевич при работе над своими произведениями. Из книги Vieux contes поэт заимствовал начало: царица ждет возвращения мужа; она сидит у окна и смотрит на снег; рождается дочь, белая как снег; царица умирает; царь женится во второй раз; мачеха ненавидит падчерицу и хочет ее погубить. В сказке Гримм Белоснежка находит приют у семи гномов. Поэт заменил гномов, чуждых нашему фольклору, богатырями. С этого места немецкую побасенку сменяет русская - сказка о царевне, заблудившейся в лесу. Ее запись имеется в тетрадях Пушкина.

В своем произведении Александр Сергеевич выводит новое действующее лицо - жениха-королевича Елисея. Его нет ни в немецкой, ни в русской сказках. В них юноша случайно наталкивается на гробницу царевны, «влюбляется в ее труп» (так записано в тетрадях Пушкина) и воскрешает ее поцелуем. Азадовский считал, что образ жениха, разыскивающего пропавшую невесту, взят поэтом из западноевропейской традиции. Обращение королевича Елисея к солнцу, месяцу и ветру заимствовано Александром Сергеевичем из сказки братьев Гримм «Поющий и прыгающий львиный жаворонок». В ней молодая королева ищет мужа, превращенного в белого голубя, и обращается к солнцу, месяцу и четырем ветрам. И только южный ветер открывает королеве местопребывание супруга.

Целиком из сборника Гримм взята «Сказка о рыбаке и рыбке», пожалуй, самая русская из всех сказок Александра Сергеевича. Сложно поверить, но перед нами немецкая «Сказка о рыбаке и его жене».

И.Я. Билибин. «Пришел невод с одною рыбкой...». Иллюстрация к «сказке о рыбаке и рыбке». 1908 год

Любопытно отметить, что первоначально поэт называл это произведение «песнь сербская» и хотел включить ее в цикл «Песни западных славян».

Конечно, и в русском фольклоре есть сказка о жадной жене, покорном муже и чудесном существе, исполняющем их просьбы. Но в наших побасенках вместо рыбки действует волшебное дерево-береза, птица-дрозд или коток-золотой лобок. Последняя просьба разбогатевших стариков - сделать их такими страшными, чтобы никто не осмелился похитить их сокровища. Эта просьба выполняется - старики превращаются в медведей.

В черновиках пушкинская сказка кончается так же, как и немецкая, - старуха заявляет мужу: «Не хочу я быть вольною царицей, я хочу быть римскою папой». Старик идет к морю, кличет рыбку, и та исполняет очередную прихоть «сварливой бабы». Рыбак возвращается к старухе - и что же видит?

Перед ним монастырь латынский,
На стенах латынские монахи
Поют латынскую обедню.
Перед ним вавилонская башня.
На самой верхней на макушке
Сидит его старая старуха.
На старухе сарачинская шапка,
На шапке венец латынский,
На венце тонкая спица,
На спице Строфилус-птица.

В немецкой сказке, побыв «римскою папой», старуха возжелала сделаться Господом Богом, чтобы солнце и луна двигались по небу с ее дозволения. И в черновиках Пушкина старуха заявляла: «Хочу быть владычицей солнца». Но затем поэт зачеркнул эти слова и написал: «хочу быть владычицей морскою».

Впрочем, Александр Сергеевич понимал, что конец у сказки получился слишком немецким. Русскому православному читателю образ римского папы не понятен и не близок. Поэтому он убрал последнее желание старухи. Впрочем, это не единственное отличие пушкинской сказки от гриммовской.

В последней желания старухи исполняет не просто золотая рыбка, а большая камбала, которая к тому же оказывается очарованным королевичем. И попадается камбала не в невод, а на удочку.

В немецкой сказке нет знаменитого разбитого корыта. У братьев Гримм первая просьба жены рыбака - новый дом вместо землянки. В нее, лишенная всего, старуха и возвращается. У Пушкина же старуха возвращается не просто в землянку, а к разбитому корыту. Это корыто - символ крушения честолюбивых желаний - замечательная находка Пушкина, без которой уже невозможно представить русскую фразеологию.

И, естественно, в немецкой сказке нет тех тщательно выписанных деталей нашего старозаветного быта (тесовые ворота, дорогая соболья душегрейка, пряник печатный и проч.), что так украшают произведение Пушкина.

«Сказку о золотом петушке» исследовала Анна Ахматова и в 1933 году посвятила ей статью «Последняя сказка Пушкина». Поэтесса установила, что источником сказки является «легенда об арабском звездочете» американского писателя Вашингтона Ирвинга. Она входит в сборник The Alhambra, изданный в Лондоне в 1832 году. Одновременно в Париже был напечатан и французский перевод - Les contes de lAlhambra. В библиотеке Пушкина имелось французское издание сборника.

Современники восприняли The Alhambra как собрание подлинных испанских народных сказок. Скорее всего, так его воспринял и Александр Сергеевич. Первоначально он довольно близко следовал за сюжетом произведения Ирвинга. Например, Пушкин перевел стихами прозаический отрывок о чудесных шахматах, имеющийся у американского писателя:

Царь увидел пред собою
Столик с шахматной доскою.
Вот на шахматную доску
Рать солдатиков из воску
Он расставил в стройный ряд.
Грозно куколки сидят.

Но в русскую сказку этот отрывок все-таки не вошел. Цензура также несколько сократила сказку при ее печатании в 1835 году в журнале «Библиотека для чтения». цензор Александр Никитенко убрал «крамольные» строки «Царствуй, лежа на боку» и «Сказка - ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок».

ИСПЫТАНИЕ ВРЕМЕНЕМ

При жизни Александра Сергеевича критика по-разному относилась к его сказкам. Широко известны недоброжелательные отзывы Виссариона Белинского о «мертвых безжизненных сказках» Пушкина, о его «неудачных опытах подделаться под русскую народность»: «Самые его сказки - они, конечно, решительно дурны, конечно, поэзия и не касалась их. Но все-таки они целою головою выше всех попыток в этом роде других наших поэтов. Мы не можем понять, что за странная мысль овладела им и заставила тратить свой талант на эти поддельные цветы».

Менее известны, но не менее любопытны отзывы других пушкинских современников. Собственно говоря, большинство из этих отзывов касается «Сказки о царе Салтане», напечатанной в 1832 году в третьей части «Стихотворений Александра Пушкина».

Например, поэт и критик Георгий (Егор) Розен писал в газете «Северная пчела»: «В сей книге есть и новые пьесы, между коими особого внимания достойна «Сказка о царе Салтане.» - большая прелестная пьеса, которая отдельно составила бы довольно порядочную книжку. Отделанная от сора и нечистоты и сохранившая только свое золото, русская сказка у него золотозвучными стихами извивается по чудесной области народно-романтического. Гений старины, омывшись, как лебедь, в Кастальском ключе пушкинской поэзии, носится мимо нас легким мелодическим полетом! Удивительно счастливо здесь соединена народность выражения со всею очаровательностью пушкинской дикции».

Неизвестный критик в «Дамском журнале» восхищался: «Нам остается только поздравить читающую публику с новым пиитическим удовольствием, в котором, без сомнения, займет первое место «Сказка о царе Салтане.».

Ф.Л. Соллогуб. иллюстрация к «Сказке о золотом петушке»

Недоброжелательно встретил сказки Пушкина издатель и критик Николай Надеждин. В своем журнале «Телескоп» он писал о «Сказке о царе Салтане»: «Одна сухая, мертвая работа - старинная пыль, из которой, с особенным попечением, выведены искусные узоры».

Надеждину вторил писатель и критик Ксенофонт Полевой. Он находил в литературных сказках только «подражание предкам». Произведениям Пушкина и Жуковского Полевой посвятил особую статью, «О новом направлении в русской словесности», напечатанную в журнале «Московский телеграф». Она заканчивается призывом к поэтам: «Остановитесь! Довольно опытов и неудачных странствований в чужие владения. Будьте русскими не прошедших веков, но настоящего времени».

С тех пор минуло почти два века. Мудрое время расставило все на свои места. Сегодня, пожалуй, только ученые-филологи помнят о Полевом и Надеждине. Да и Белинского теперь мало кто читает. Гневные статьи критиков обратились в «старинную пыль». А «мертвые безжизненные сказки» Пушкина благополучно пережили испытание временем.

И.Я. Билибин. иллюстрация к «Сказке о золотом петушке». 1907 год

Сколько поколений выросло на этих сказках! Сколько детей испытало истинное, ни с чем не сравнимое удовольствие при первом знакомстве с ними! Пушкинское лукоморье устояло назло всем бурям. Не повалили буйные ветры чудесный дуб, не оборвали его зеленые листья. И еще не один век кот ученый будет радовать наших детей - заводить песни и говорить сказки.

Дмитрий Урушев. Журнал «Русский Мир»

ertata

---

Что и немцу хорошо: малоизвестный очерк о дорогах и людях России середины XIX века.

2016-04-23 17:14:21 (читать в оригинале)


Иностранцы о России.

Если взять Российскую империю первой половины XIX века, то на память сразу приходит французский маркиз Астольф де Кюстин и его сочинение «Россия в 1839 году». Подвергнув уничтожающей критике Россию Николая I, маркиз сделался героем тогдашней информационной войны, в наши дни его труд переведён и издан полностью и существует даже в виде аудиокниги.

Но где же последователи французского сочинителя? По идее, если обвинения Кюстина построены на реальной почве, любой проехавший по России иностранец их должен повторить, а то и углубить. Для проверки мы отыскали неизвестную у нас и тем более никогда не переводившуюся на русский язык книгу немецкого профессора, совершившего большое путешествие по России в год смерти Николая I, в 1855 году. В процессе перевода с немецкого выяснилось, что впечатления у обоих иностранцев совершенно разные.

Физиономия автора

В 1864 году в Лейпциге вышла книга под названием «Путешествие по Западной и Южной России в 1855 году» («Reise im westlichen und suedlichen Russland im Jahre 1855»). Автор – немецкий учёный-агроном Александр Петцольд (1810 – 1889). Этот уроженец Дрездена в 1846-м был приглашён в Дерпт (потом Юрьев, ныне Тарту) и 26 лет преподавал в местном университете сельскохозяйственные науки.

Повидал профессор немало: он совершил ряд научных путешествий по России – по её Европейской части, на Кавказ, в Западную Сибирь и Туркестан, собрал во время этих поездок значительный этнографический и регионоведческий материал. После чего был благополучно забыт – несмотря на несомненную историческую значимость, работы Петцольда лишь в малой степени введены в научный оборот и ранее не переводились на русский язык, за исключением книги «Обозрение русского Туркестана».


Между тем наблюдения немецкого профессора позволяют с новой стороны взглянуть на представления о России середины XIX века.

Избранная нами книга хороша тем, что автор, обращаясь именно к немецкому читателю, пытается открыть ему реальное положение вещей в России: «В прошлых работах я вычёркивал всё не относящееся к сельскому хозяйству, однако в этот раз я не решился на такую сортировку… Причина – в Германии совсем не знают положения дел в России».

При этом Петцольд совершенно точно не относится к числу оплачиваемых из Петербурга авторов, писавших свои труды для западной публики по заданию российских властей (были, как известно, и такие, и деньги свои они получали не зря). Но, может быть, на тональность его выводов повлияло то, что на момент издания книги он всё ещё трудился на профессорской должности в Дерпте и был вынужден воздавать похвалы стране пребывания? Из текста этого не следует совершенно: это именно свидетельства очевидца, которому за много лет жизни в России начинают нравиться вещи, изруганные даже не Кюстином, а самим Пушкиным.

Почтовые станции стали лучше

Для удобства постижения мыслей профессора Петцольда имеет смысл напомнить классические пушкинские впечатления от передвижений поэта по нашей стране:

«Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бранивался? Кто, в минуту гнева, не требовал от них роковой книги, дабы вписать в оную свою бесполезную жалобу на притеснение, грубость и неисправность? Кто не почитает их извергами человеческого рода, равными покойным подьячим или по крайней мере муромским разбойникам?» («Станционный смотритель»).

…Теперь у нас дороги плохи,
Мосты забытые гниют,
На станциях клопы да блохи
Заснуть минуты не дают;
Трактиров нет. В избе холодной
Высокопарный, но голодный
Для виду прейскурант висит
И тщетный дразнит аппетит,
Меж тем, как сельские циклопы
Перед медлительным огнём
Российским лечат молотком
Изделье лёгкое Европы,
Благословляя колеи
И рвы отеческой земли.
(«Евгений Онегин»).

Но немецкому читателю, с Пушкиным не знакомому, Петцольд рассказывает нечто куда более оптимистичное, причём о вечной проблеме, о том, где вроде бы сплошные «дураки и дороги». Критика, правда, присутствует, с неё профессор и начинает: «В Авсеново, предпоследней почтовой станции перед Динабургом [далее Двинск, ныне Даугавпилс], нас ожидала первая задержка на почте из-за неподобающего поведения почтового служащего, отпустившего причитавшихся мне лошадей какому-то генералу, которому они по закону не полагались».

А вот далее Петцольд замечает много чего хорошего: «То, что во всей остальной Европе не ездят так быстро, как в России, давно известно; однако в России есть и безукоризненные в отношении путешествующих почтовые учреждения, что станет очевидно из дальнейшего изложения.

Если кто в России захочет ехать на почтовых лошадях (аналогично немецкой «Extrapost»), тот должен сначала получить «подорожную» (то есть дословно: «то, что даётся в дорогу»), бумагу, на которой кроме имени путешественника указан маршрут поездки и количество лошадей, которые путешественник имеет право истребовать. Как только путешественник прибывает на станцию, производится эта бумага; почтовый служащий заносит её содержание вместе с указанием о выданном количестве лошадей и временем отправления путешественника в особую книгу, затем следует заплатить «прогон» (почтовые деньги) и ехать дальше. Теперь может случиться, что лошадей не будет, в случае чего следует естественно ждать, и поскольку отсутствие лошадей нередко является вымышленным и сделано только с той целью, чтобы содрать с путешественника побольше денег, то на этот случай была придумана так называемая «жалобная книга», каковая книга должна лежать на каждой станции и в которую можно вносить любую жалобу, какого характера она бы ни была».

Это та самая пушкинская «роковая книга», но она, как проверено немцем на собственном опыте, оказывается, помогает! «Вышестоящий почтовый служащий время от времени проводит проверку, суть жалобы выясняется и виновные наказываются. К примеру, когда летом 1849 года на одной станции в Центральной России при покупке колеса меня обсчитал почтовый служащий, который вдобавок отказался предоставить мне жалобную книгу, то я посчитал себя обязанным оставить свою жалобу на следующей станции. Шесть месяцев спустя, когда я уже забыл об том деле, дерптская полиция по поручению петербургских властей вернула мне ту сумму, на которую я был обманут, с уведомлением, что деньги были изъяты у признанного виновным потового служащего, которого вдобавок оштрафовали за отказ выдать жалобную книгу».

На почтовых станциях в России нужна всего лишь немецкая дотошность, и тогда лошади найдутся: «Отсутствуют ли лошади на самом деле – в этом всегда можно убедиться, заглянув в станционный журнал. Там указано, сколько лошадей на станции должно быть вообще, сколько находятся в пути, когда они должны вернуться и сколько времени им положено на отдых и кормление. Таким образом, после изучения почтового журнала и в высшей степени простых вычислений положение вещей не может быть скрыто».

А ещё Петцольду просто приятно путешествовать по России, в том числе и с тем самым прейскурантом: «На каждой станции, особенно на крупных дорогах, путешествующим предоставляются достаточно комфортные, а на станциях шоссе даже роскошные условия, и каждый пассажир имеет право безвозмездно пользоваться отапливаемым номером, каких на больших станциях бывает даже две штуки. Утверждённые соответствующим ведомством прейскуранты на еду и напитки спасают путешественников от переплаты, так же, как и в кабинете станционного смотрителя, вывешены под стекло официальные объявления, расстояния до ближайших станций и стоимость лошадей».

Профессор даже считает, что его землякам стоит кое-чему поучиться по части организации движения: «Великолепно ещё неизвестное в Германии новшество, которое состоит в том, что на каждой русской почтовой станции вывешено описание, которые ставит путешественника в известие о том, что его ожидает дальше. Ради примера я привожу в переводе такое официальное объявление, которое я увидел на почтовой станции Александровск на левом берегу Днепра в Екатеринославской губернии».

Александровск ныне известен как Запорожье. Петцольд же полагает, что российские дороги вполне проходимы, особенно если путешественник – человек опытный: «Из всего этого можно узнать, насколько заботливо Почтовый департамент относится к интересам путешественников, и если несмотря на это путешественники иногда претерпевают неприятности, то в этом скорее больше вины путешествующей публики; возможно потому, что она не вполне знакома с почтовыми учреждениями (даже самый недобросовестный станционный смотритель редко когда решится обманывать путешественника, если заметит, что тот знаком с почтовой организацией), возможно и потому, что путешествующая публика не пользуется при любой возможности жалобной книгой, что должно давать повод к наказанию не выполняющих своих обязанностей, что в любом случае оказало бы благотворный эффект».

Тарантас

Дальше Петцольд вполне удачно опровергает не кого-нибудь, а Александра Дюма. Создатель «Трёх мушкетёров» поездил по России уже после Петцольда, в 1858-1859 годах, и не решился сесть внутрь ужасного транспортного средства по имени тарантас: «Увидев это устрашающее сооружение, имеющее некоторое сходство с коровой Дедала или быком Фаларида, Муане и Калино заявили, что, поскольку расстояние, которое предстоит проехать, не превышает трёх вёрст, они пойдут пешком».

Оказалось, что французу смерть, то немцу хорошо. В 1855-м Петцольд ездил на этом опасном объекте передвижения и даже получал удовольствие: «Это был так называемый тарантас, разновидность повозки, которая используется преимущественно в Центральной и Южной России. Особенность её конструкции заключается в соединении передней и задней осей с помощью двух длинных тонких дрог, посередине которых расположен кузов, что примечательно, без рессор. В такой неподрессоренной и в то же время отлично пружинящей повозке ехать одно удовольствие. Наш тарантас был необычайно огромного размера, судить о котором можно, представив, что внутри него в высшей степени удобно помещались шесть человек с общим багажом из шести чемоданов, такого же количества саквояжей, подушек и пальто, аппарата для приготовления чая и великого множества прочих мелочей, необходимых в долгом путешествии. Это был настоящий дом на колёсах, который зачастую по несколько дней подряд служил нам единственным кровом и ночлегом. Повозка-монстр имела лишь один недостаток – на поворотах она закладывала очень широкую дугу. Даже на широких улицах различных городов, в которых мы побывали, нам не удавалось повернуть сразу; чтобы развернуть повозку в противоположном направлении, нам зачастую приходилось проехать несколько улиц. При этом на коротких поворотах мы постоянно подвергались опасности опрокинуться или сломать одно из передних колёс».

Эстонцы и латыши

А где же угнетённый народ и критика его эксплуатации? И это присутствует в книге агронома родом из Дрездена. Освоившись в немецкоязычном в те времена Дерпте, профессор откровенно описал быт местных крестьян, уже свободных от крепостного права, отменённого в Эстляндии в 1816 году и в Лифляндии в 1819-м. Помещики из прибалтийских немцев при этом никуда не делись, а жизнь коренного населения слаще не стала: «Как известно, эстонцы – это финское племя, которое сегодня населяет Эстляндию и северную половину Лифляндии, а также большие и малые острова, расположенные к северу от Рижского залива и к западу от эстляндского побережья. Это в целом энергичный, и от этого упрямый и своенравный народ; эстонцы обладают грубым и крутым нравом, при этом они ленивые и неописуемо грязные. Можно смело сказать, что во всей Европе не найти той грязи, которую увидишь в жилище эстонца, за исключением, возможно, евреев в польских губерниях.

Эстонская изба походит скорее на хлев, чем на жилище человека: в зимнюю пору свиньи, овцы, куры и собаки живут там в одном помещении со своими хозяевами. Поскольку у печей нет труб, дым выходит через открытую дверь и небольшие отверстия в стенах, которые называют окнами, а также сквозь щели в соломенной крыше. При этом деревянные, срубленные из грубых брёвен дома находятся, как правило, в ужасном обветшалом состоянии, и если где-нибудь в другом месте избы даже самых бедных крестьян к лету украшают взошедшие сорняки, то эстонские свиньи, за которыми плохо присматривают, изрывают всю почву вокруг жилищ, не позволяя там появиться даже этому простейшему из сельских украшений. О насаждении кустарников или деревьев в декоративных целях и вовсе не может идти речи, поскольку уход за ними предполагает определённые усилия.

Жилище эстонца представляет таким образом зрелище печальное настолько, насколько это вообще возможно себе представить. Оно усугубляется ещё и тем обстоятельством, что составление деревни из большего или меньшего числа крестьянских дворов не подчинено даже малейшей регулярности; там и сям беспорядочно стоят строения, и сквозь них вьётся грязная деревенская улица. Эту мрачную картину дополняют непременно бурые или темно-коричневые цвета эстонского национального костюма».

Но не вся Прибалтика такова. Чуть южнее Петцольд обнаружил людей более симпатичных: «Совершенно по-другому, и притом с лучшей стороны, показывают себя латыши. Эти населяющие Юг Лифляндии и Курляндию родственники литовцев по природе своей более мягкосердечные, робкие и застенчивые, при этом более послушные, мирные, гостеприимные и гораздо более чистоплотные, чем эстонцы. Они живут на обособленных хуторах и дома свои поддерживают в гораздо лучшем состоянии, чем эстонцы. Печи у них, как правило, с трубами, у крестьян есть отдельные комнаты; каждый вид домашних животных держат в отдельном хлеву. Садик и огород лишь изредка отсутствуют, крестьянский двор часто украшают высаженные деревья. Внешний вид латышей приятнее, чем эстонцев, поскольку национальный цвет латышского платья белый или бледно-серый. Это последнее обстоятельство делает явным различие между латышами и эстонцами даже для заезжих путешественников, поскольку оно слишком сильно бросается в глаза, чтобы его не заметить».

Мы убедились, что и в своих этнографических наблюдениях приезжий, но освоившийся немец был вполне объективен. Свою задачу он выполнил честно – показал соотечественникам Россию такой, какой она была на самом деле в 1855 году. Может, потому его труд и был позабыт достаточно быстро.

***

Итого: наш эксперимент показал, что на каждого Кюстина, который Россию терпеть не может из-за врождённой аллергии, обязательно найдётся свой Петцольд, которому удаётся в наших палестинах неплохо адаптироваться. И не так страшна была та самая николаевская Россия, если не смотреть на неё сквозь затемнённые очки информационной войны.

Вечный спор Кюстина и Петцольда продолжается и в наши дни – одним везде мерещатся двойные унитазы, а другим просто нравится Олимпиада в Сочи. Петцольдов даже в западном человечестве, похоже, всё-таки больше, но в истории они редко запоминаются надолго.

Михаил Борисёнок. История России

Читай ещё:

Тройка – не птица

ertata

---

Самые большие корабли в мире.

2016-04-22 23:20:00 (читать в оригинале)


Расскажем о самых больших кораблях планеты: пассажирских, военных, грузовых, промышленных. Некоторые из них настолько велики, что не могут пройти в каналы и проливы, а вход в большинство портов мира им закрыт.

Семь самых удивительных кораблей-великанов. Пять из них отправлены в плавание недавно, два уже списаны, а на один вы даже можете купить билет. Каждый из них — чемпион в своей категории.


Самый длинный корабль на Земле

Длина — 488 м, ширина — 74 м, дедвейт — 600 000 т. Спущен на воду в 2013 году.

Самый большой корабль на планете и крупнейшее плавучее сооружение, когда-либо созданное человеком, — это Prelude FLING. По длине он равен знаменитой Стене плача в Израиле. На борту могло бы разместиться пять полноразмерных футбольных полей или 175 олимпийских плавательных бассейнов. Однако его предназначение состоит в другом: это первая в мире плавучая фабрика по добыче и сжижению природного газа.

Судно принадлежит нидерландско-британской нефтегазовой компании Shell, построено в Южной Корее компанией Samsung Heavy Industries, а работать будет у берегов Австралии, добывая газ с океанского дна — первое бурение запланировано на 2017 год. В строгом смысле слова это не совсем корабль: Prelude не сможет плыть своим ходом, и до рабочего места ее придется буксировать. Зато этот монстр непотопляем и неубиваем: он создан специально для службы в «зоне циклонов» в открытом океане и способен выдержать ураган даже пятой, наивысшей категории. Запланированный срок службы — 25 лет.

Башни Петронас со шпилями

Длина — 458,45 м, ширина — 68,86 м, дедвейт — 564 763 т. Спущен на воду в 1979 году, утилизирован в 2010-м.

Крупнейший танкер для перевозки нефти Seawise Giant за свои размеры попал в Книгу рекордов Гиннесса. Корабль на 6 м длиннее, чем 88-этажные башни Петронас в Куала-Лумпуре вместе со шпилями, а в ширину примерно равен футбольному полю. Он настолько велик, что осадка не позволяла ему проходить через Суэцкий, Панамский каналы и Ла-Манш.

Спроектированный и построенный в Японии компанией Sumitomo Heavy Industries Ltd. в середине 1970-х, танкер был предназначен для греческого заказчика. Однако тот отказался от покупки: в ходе испытаний обнаружилась сильная вибрация корпуса во время плавания задним ходом. В итоге судно было перепродано гонконгской компании и перестроено: его водоизмещение при полной загрузке достигло абсолютного рекорда — 657 018 т. За свою долгую жизнь корабль несколько раз менял владельцев и названия, он был Happy Giant, Jahre Viking, Knock Nevis, Mont, ходил под либерийским, норвежским, американским флагами и под флагом Сьерра-Леоне.

В 1986 году Seawise Giant едва не был разрушен во время ирано-иракской войны. Ракета, пущенная иракским истребителем, вызвала пожар на борту, экипаж эвакуировался, а судно село на мель в Ормузском проливе и считалось затонувшим. Норвежцы его нашли, починили и отправили в новое плавание. С 2004 года самый большой в мире танкер перестал быть плавучим и использовался как хранилище нефти вблизи Катара. В 2009 году он проделал свое последнее путешествие к берегам Индии и был разобран на металлолом. После утилизации великана самыми крупными супертанкерами являются четыре корабля TI-класса с двойным корпусом: Oceania, Africa, Asia и Europe. Они имеют длину 380 м и превосходят своих конкурентов по дедвейту — 441 585 т.

Беговая дорожка стадиона

Длина — 400 м, ширина — 58,6 м, дедвейт — 184 605 т, вместимость — 19 100 teu (1 teu — стандартный 20-футовый контейнер). Спущен на воду в 2014 году.

В январе 2015 года самый длинный в мире контейнеровоз CSCL Globe совершил свой первый рейс из Китая в Европу. Он был построен на южнокорейской верфи Hyundai Heavy Industries и принадлежит китайской компании China Shipping Container Lines. Хотя это судно — самое крупное среди контейнеровозов (на нем могли бы проходить забеги на дистанцию 400 м), оно уступает по грузоподъемности другому гиганту: MSC Oscar, которое также недавно было построено в Южной Корее для итальянской компании и может перевести на 124 контейнера больше. Разница невелика, зато у китайского контейнеровоза и длина больше, и двигатель самый мощный в мире: в моторном отсеке судна прячется дизельный двигатель MAN мощностью 77 200 л. с. и высотой 17,2 м. Корейские судостроители не собираются останавливаться на достигнутом и прогнозируют появление новых гигантских контейнеровозов.

Четыре статуи Свободы

Длина — 382 м, ширина — 124 м, дедвейт — 48 000 т. Спущен на воду в 2013 году.

Судно-катамаран Pioneering Spirit, которое до февраля 2015 года называлось Pieter Schelte, — абсолютный чемпион по площади палубы. Создатели утверждают, что на нем может поместиться небольшой городок. В длину можно было бы уложить четыре статуи Свободы (93 м с постаментом). Корабль был построен в Южной Корее по проекту финской компании. Его функция — прокладка подводных трубопроводов и перемещение буровых платформ. В январе 2015 года судно прибыло в Европу и уже успело оказаться в центре скандала из-за своего названия — в честь нацистского преступника Питера Шельте Хеерма, офицера войск СС, который был признан виновным в военных преступлениях и обманом избежал наказания. Увидев гигантский корабль с таким названием в Роттердаме, еврейские общины Великобритании и Голландии подняли шум, в результате чего за переименование корабля высказалось даже правительство Великобритании. Под давлением общественности глава компании Allseas, которой принадлежит чудо-корабль, и родной сын Питера Шельте Эдвард Хеерма согласился не использовать имя отца в названии катамарана и поменял его на нейтральное Pioneering Spirit.

Целый город

Длина — 362 м, ширина — 60 м, дедвейт — 19 750 т. Спущен на воду в 2009 году.

Самый большой круизный корабль Allure of the Seas вмещает 6296 пассажиров и 2384 членов экипажа. Сделанный в Финляндии норвежским предприятием STX Europe, он принадлежит американо-норвежской компании Royal Caribbean International и курсирует между США и Европой. На его борту помещается целый город: 2700 кают, парк с живыми деревьями и цветами, ледовый каток, акватеатр, скалодром, театр на 1380 зрителей, а также магазины, бары, рестораны, бани, сауны и пр. Примечательно, что у этого корабля есть близнец того же класса — круизный лайнер Oasis of the Seas. Однако Allure of the Seas на 5 см длиннее. Цена на 12-дневное плавание через Атлантику из Форт-Лодердейла в Барселону начинается от 53 600 руб.

Шесть Пизанских башен

Длина — 362 м, ширина — 65 м, дедвейт — 402 347 т. Спущен на воду в 2010 году.

Самые большие сухогрузы для перевозки руды носят название Valemax: это серия кораблей бразильской горнодобывающей компании Vale SA. Семь рудовозов были заказаны этой фирмой в Южной Корее и еще 12 — в Китае. Пионером среди близнецов было судно Vale Brasil, переименованное позже в Ore Brasil: оно запущено на воду в 2010 году и служит для перевозки руды из Бразилии в Азию. Этот балкер заменяет собой 11 150 грузовиков-рудовозов, сжигает за сутки почти 97 т топлива и занимает второе место среди кораблей по дедвейту, уступая первенство суднам TI-класса. В силу своих размеров причалить может лишь в некоторых глубоководных портах Бразилии, Китая и Европы. На нем могло бы запросто поместиться шесть Пизанских башен, если выложить их в длину.

90 самолетов

Длина — 342 м, ширина — 78,4 м, водоизмещение — 94 781 т. Введен в эксплуатацию в 1961 году, списан в 2012 году.

Американский авианосец USS Enterprise (CVN-65) превосходил по длине все военные корабли мира, а также был самым первым в мире авианосцем с ядерной силовой установкой. Максимальная вместимость составляла 5828 человек, одновременно на борту могли находиться до 90 самолетов, но обычно размещали 60. Общий боезапас вооружений составлял 2520 т. Изначально планировалось создание шести подобных машин, но из-за высокой цены ($451 млн) он остался единственным в своем роде — его особенностью были не только размеры, но и наличие восьми реакторов типа A2W.

Авианосец стал символом военно-морской мощи США и использовался почти во всех войнах и конфликтах с участием этой страны: в Карибском кризисе, во Вьетнамской войне в 1965 году, в Ираке в 1998 году, в Афганистане в 2001 году, в Иракской войне 2000-х, в борьбе с сомалийскими пиратами в 2011-м.

За свою долгую жизнь авианосец выходил в море 25 раз, совершил одно кругосветное плавание (в 1964 году), установил рекорд по числу боевых вылетов с борта корабля (65 за одни сутки в 1965 году) и чуть не взорвался в 1969 году, когда на борту произошел незапланированный самозапуск авиабомб, что спровоцировало разлет ракет и уничтожение 15 самолетов. Тогда 27 человек погибли, 314 человек получили ранения, а ущерб, нанесенный кораблю, был оценен в $6,4 млн. Однако чудо-авианосец был восстановлен и продолжал плавать, пока не был списан в 2012 году. Его полная утилизация запланирована на 2016 год.

Евгения Шмелева «Моя Планета»

ertata