Оружие было новое, его секреты, конечно, нужно было хранить от врага. Хотя немцы аналогичную, но более мелкую систему Nebelwerfer честно именовали «химическим минометом».

Честно, потому что и Nebelwerfer («мечущий туман»), и БМ-13 предназначались для ведения химической войны. Невысокая в сравнении с артиллерией точность компенсировалась значительным полезным объемом в боевой части снаряда, который можно было загрузить отравляющими веществами для применения по площади.

Однако Вторая мировая война так и не стала, к счастью, химической. Зато обычные разрывные снаряды М-13 пришлись впору.

Ракеты запускались с балочных направляющих, штатно их было 16 штук (восемь балок, но две ракеты на балку). Направляющие ставились на обычный грузовик — сперва ЗИС-6, а в конце войны на лендлизовский американский «Студебеккер», трехосную полноприводную машину высокой проходимости.

Были аналогичные машины и с другими калибрами — например, БМ-8 под 82-мм РС, или более тяжелые БМ-31-12 («Андрюша») с 300-мм ракетами увеличенного могущества. Но фронтовая «катюша» — это в первую очередь БМ-13.

Почему машину так прозвали? На этот счет есть два мнения. Одно — результат творческой переработки условий первого применения БМ-13 14 июля 1941 года под Оршей. Там батарея капитана Флерова отработала, закатившись на крутой пригорок.

Второе мнение ничем не подкреплено, но художественно достоверно — прозвище «катюша» БМ-13 якобы получила за звук работы. Солдаты вермахта прозвали эту установку «сталинским органом». Работала она действительно впечатляюще: под совершенно пронзительный, неестественный визг в небо уходили огненные полосы стартующих ракет. А теперь вспомните, как тянется строчка песни «Выходи-и-и-и-ила на берег Катюша…»

Особенно смотрелось это в темноте — например, под утро, когда скоротечной артиллерийской подготовкой начиналось советское наступление. Впечатление совершенно деморализующее, особенно с учетом разрушительных последствий падения снарядов М-13. Они были не столь точны, как снаряды ствольной артиллерии и разлет иногда давали приличный. Но при массовом применении по открыто расположенной живой силе и технике реактивные снаряды «катюши» давали жару в самом прямом смысле.

Взрывчатки в каждом из них было 4,9 кг — почти столько же, сколько в более крупном 152-мм гаубичном снаряде. При этом подрыв заряда инициировался с двух сторон, что давало дополнительный эффект при встрече двух волн детонации: мощное фугасное воздействие и разлет горячих (до 600–800 градусов Цельсия) осколков корпуса. А еще есть невыгоревший ракетный порох в двигателе, который загорался, разлетаясь во все стороны.

Именно этот «ад», как его описывают очевидцы, и породил легенду о «термитных снарядах», от которых «горело даже железо». Термитные снаряды для БМ-13 действительно испытали в 1942 году, но они… оказались не столь эффективны, как обычные разрывные!

Имя БМ-13 прижилось настолько, что слово katyusha в отношении любой простой установки для запуска реактивных снарядов прочно вошло в целый ряд языков мира и используется до сих пор.

Источник