В 2016 г. Евгений Евтушенко побывал в Израиле. Включая Хайфу. Вот что он подарил мне, сидящей в зале:

Вот я здесь в тринадцатом ряду,  

Предо мной затылков тучки.

Слова его ко мне текут, плывут, бредут,

Подсознанье распирает, мучит, глючит.

Вдох и выдох, да и нет, вздох и киванье,

Шевелю губами в ритм и в такт:

То согласье, соглашенья знак.

Всё едино, всё – согласованье.

Так давно не приходили единственные те слова…

В глубине, в тиши неспешно ждали они своего часа,

И сейчас так долго, тяжко, лишь отчасти,

Как мираж, вдали туманятся, видятся едва.

Так давно не снисходило вдохновенье

С вышних, с дольних на седеющую голову.

И теперь тащить приходится мне волоком

Мысль за мыслью, слово за словом в битве с ленью…   

«Бен Лам: Маня, Вера, Пола» — новая выставка в Музее Иланы Гур. С 17 марта по 20 апреля 2017 года (куратор — София Декель-Каспи)

«Каждому интересно знать, что остроумные, красноречивые люди будут думать о месте, где они живут, когда годы рутины, ограничений и привязанностей притупят их зрение…»

Дан Цалка. «Тысяча сердец»

Замечательная выставка — редкий подарок для посетителей – открывается 17 марта в Музее Иланы Гур. Выставка гуру Fashion photography в Израиле, знаменитого Бена Лама, отошедшего от дел в 2010-м году, но продолжающего занятия фотографией, сосредоточившись в последние годы на съемке портретной и архитектурной. Его выставка в Музее Иланы Гур, названная «Маня, Вера, Пола» — на деле съемка портретов домов, портретов их хозяев в очень неожиданном ракурсе – через их вещи, их пространство.

Ванная комната, швейный уголок, чернильный набор, кухонная вешалка для полотенец, комната отдыха – одновременно скромная и комфортабельная, письменный стол и облицованная деревянными панелями библиотечная комната – это только часть того, что представлено на серии работ Бена Лама,  на ряде фотографий, зафиксировавших быт трех семей, уклад трех домов. Первый принадлежал Хаиму Нахману Бялику и его жене Мане (построен в 1925 году). Второй – это резиденция первого президента Хаима Вейцмана и его жены Веры в Реховоте (1935). Завершают список два дома первого премьер-министра и министра обороны Давида Бен-Гуриона и его жены Полы, один из которых находится на бульваре Бен-Гурион в Тель-Авиве (1930-1931), а второй, небольшой дом — в кибуце Сде-Бокере в Негеве (1953). Все эти дома стали музеями, вещи в них находящиеся – экспонатами, а фотографии, сделанные Бен Ламом – историческими документами.

Эти три семьи неизмеримо  повлияли на становление и развитие государства Израиль. Бен Лам фотографировал убранство комнат, одежду, предметы, которыми пользовались каждый день, то есть ежедневный быт – и тем самых отдал дань уважения тем, без кого, возможно, не существовало бы современного Израиля. Вот письменный стол и чернильница Бялика, пишущего «Агаду»; вот место, где сидел Бен-Гурион, когда ел похлебку «куц-муц», приготовленную любимой женой Полой; вот духи, которые Вера Вейцман привезла с собой из Великобритании на Ближний Восток.

Культурное влияние окружения – окружения прошлого и современного им — обусловило формирование вкусов трех семей. Архитектура и интерьеры их домов были (и остались в музее) различны, но в чем-то и схожи: модернизм семьи Вейцман; эклектика, граничащая с экзотикой, у Бяликов; стиль, который сегодня можно назвать ранним израильским, у Бен-Гурионов.

Традиционные ориентальные мотивы в росписи камина и висящие напротив картины современников — эклектика стала основой дизайна дома Хаима Нахмана и Мани Бяликов.

Быт Давида и Полы Бен-Гурионов был простым. Собранные и строгие на публике, дома они окунались в атмосферу тихого уюта.

На момент знакомства с Верой Кацман у ученого и первого президента Израиля Хаима Вейцмана была невеста — Софья Гецуба. Однако истинные чувства и своенравный характер Веры победили, и она стала первой леди Израиля.

Нет такого уголка, куда бы ни направлял объектив своего фотоаппарата Бен Лам. Он умел тактично приподымать покровы личного пространства и давать зрителям возможность заглянуть в дом, то есть в какой-то мере и в душу публичных, общественных фигур. Он делал эти снимки днем, при естественном освещении – кажется, еще миг, и в кадре появятся сами хозяева. Неровно висящие полотенца, небрежно брошенные подтяжки, забытые на кровати шляпа и трость, недочитанная книга, сервированный стол, приоткрытый шкаф, непогашенная  лампа на письменном столе – жизнь этих домов продолжается уже без своих владельцев на снимках Бен Лама.

В 2010-м году Бен Лам решил, что после 50-летней профессиональной деятельности он может уже и отойти от дел, но, сохранив свою студию в промышленной зоне Петах-Тикве, продолжает занимаеться архивами и выставками, в том числе и той, о которой идет речь. Зимой 2016 года выставка «Маня, Вера, Пола» была представлена в Доме Художников в Иерусалиме, а с 17 марта и до 20 апреля будет демонстрироваться в Музее Иланы Гур в Яффо.

Бен Лам… Имя легендарное в мире фэшн-фотографии в Израиле. Он знал всех супермоделей своей эпохи, они практически стояли к нему в очереди – от знаменитой израильской супер-модели Тами Бен-Ами до американки Тайры Бэнкс. Он занимался не только чисто фотографией, но и рекламой, продюсированием показов мод и каталогов, периодическими изданиями, став одним из тех, благодаря кому фэшн-фотография в Израиле превратилась практически в искусство, пусть и связанное с коммерцией…

Все крупные израильские дизайнеры и в первую очередь Гидеон Оберзон (Бен Лам снимал для каталогов «Готекса» два десятилетия), а также Дорин Франкфурт, Михаль Негрин, Ронен Хен – все привлекали его к сотрудничеству. Бен Лам по прежнему дает интервью, ведет семинары, продолжает поразительно увлекать рассказывать о том, что было – а было очень много, и рассуждать на тему того, что такое настоящая фэшн-фотография. Он занят сейчас документальными проектами, делает портретные серии — спортсменки, черно-белая серия снимков эфиопских евреек; архитектурные циклы  – от парижского района Дефанс до переулков старой Праги и металлических остовов уходящих в небо офисных новостроек в Герцлии. И на этих снимках уже нет людей, ни одного человека. А по его интерьерным фотографиям на выставке в Музее Иланы Гур — тоже без единого человека в кадре, но наполненных тенями прошлого, легко увидеть характер тех, кто из этих интерьеров уже ушел, хозяев тех вещей, что запечатлены на снимках – удивительных снимках в наше время глянцевого гламура, пост-пост-модернизма и фотографий мобильными телефонами. «Сейчас фотография очень красивая и очень бездушная» — говорит Бен Лам, начавший свою карьеру фотографа тогда, когда остатки обеда, снятые смартфоном и выставленные в инстаграмм, еще не становились произведением визуального искусства.

Бен Лам родился в 1940-м году в Иерусалиме у родителей, репатриировавшихся из Украины и Польши в начале 1930-х годов. Его полное имя  — Бен Цион Альтерман. Бен Ламом он стал куда позже – так было удобнее подписывать фотографии. После окончания средней школы, где он в основном увлекался изучением ТАНАХа, он присоединился к ядру НАХАЛ в кибуце Керем Шалом.

" data-image-meta="{"aperture":"0","credit":"","camera":"","caption":"","created_timestamp":"0","copyright":"","focal_length":"0","iso":"0","shutter_speed":"0","title":"","orientation":"0"}" data-image-title="צילום — הילית כדורי" data-large-file="https://i0.wp.com/www.israelculture.info/wp-content/uploads/2017/03/צילום-הילית-כדורי.jpg?fit=360%2C519" data-medium-file="https://i0.wp.com/www.israelculture.info/wp-content/uploads/2017/03/צילום-הילית-כדורי.jpg?fit=208%2C300" data-orig-file="https://i0.wp.com/www.israelculture.info/wp-content/uploads/2017/03/צילום-הילית-כדורי.jpg?fit=360%2C519" data-orig-size="360,519" data-permalink="http://www.israelculture.info/ben-lam/%d7%a6%d7%99%d7%9c%d7%95%d7%9d-%d7%94%d7%99%d7%9c%d7%99%d7%aa-%d7%9b%d7%93%d7%95%d7%a8%d7%99/" height="448" sizes="(max-width: 311px) 100vw, 311px" src="https://i0.wp.com/www.israelculture.info/wp-content/uploads/2017/03/%D7%A6%D7%99%D7%9C%D7%95%D7%9D-%D7%94%D7%99%D7%9C%D7%99%D7%AA-%D7%9B%D7%93%D7%95%D7%A8%D7%99.jpg?resize=311%2C448" srcset="https://i0.wp.com/www.israelculture.info/wp-content/uploads/2017/03/צילום-הילית-כדורי.jpg?w=360 360w, https://i0.wp.com/www.israelculture.info/wp-content/uploads/2017/03/צילום-הילית-כדורי.jpg?resize=208%2C300 208w" style="margin: 0px; padding: 0px; border-width: 0px; border-style: initial; font-size: 12.8px; vertical-align: baseline; max-width: 100%; height: auto; backface-visibility: hidden;" width="311" />

Бен Лам. Фото: Хилит Кадури

В 1961 году, за день до службы в армии, он был ранен, когда миномет взорвался в его руках во время военной подготовки, и в течение многих месяцев Бен Лам был госпитализирован  в больнице «Шиба». После многих операций и длительной реабилитации его правая рука осталась частично парализованной, покалеченной, два пальцы были ампутированы, но это физическое ограничение стало причиной того, что позже он смог развить свою технику фотографии. В 1962 году он с юной женой Эстер улетели в Лондон, где Бен Лам начал занятия в одной из лучших школ фотографии того времени – в «Полтитехник», ставшей позже частью университета «Вестминстер». До тех пор я никогда не покидал страну, только богатые могли себе такое позволить», — вспоминал Бен Лам. Некоторое время он жил в США в эпоху хиппи, что отложило отпечаток на его жизнь. В 1967 году Бен Лам, окончивший «Политехник» с отличием и удостоенный награды «Institute of British Photographers Trophy Award for Highest Excellence in Photography», и его жена вернулись в Израиль. Рекламная отрасль в то время было мало развита, газеты выходили в черно-белом варианте, а раздел моды существовал только в «Хаарец» и вел его Питер Херцог, известнейший фотограф, уехавший в 1970-е годы в США, занявшийся кино и сжегший перед смертью весь свой архив. Бен Лам стал компаньоном модельера Гидеона Оберзона, вместе с которым они открыли школу манекенщиц и начиная с 1972 года Бенн Лам снимал все каталоги «Готекс» на протяжении нескольких десятков лет, создав, по сути, национальный бренд.

В конце 1960-х в Израиле возникла газеты газет «Дувшанит» («Лютик»), через год названная « Ат» («Ты») – первый глянцевый журнал мод в Израиле. Редактором этого журнала в то время был Томи Лапид ( в свое время, когда Бен Лам учился в Лондоне, Лапид был там обозревателем от «Маарива» и Бен Лам, который подрабатывал где только мог, одно время был нянькой при Яире Лапиде, нынешнем председателе партии «Еш Атид». Еще одним его подопечным был внук Марлен Дитрих). Редактор раздела моды журнала «Ат» Двора Левин отвела Бен Ламу колонку, которую он вел бесплатно… Зато это была постоянная рубрика, где он публиковал свои фотографии. В конце 1970-х Питер Херцог уехал из Израиля, Бен Лам занял его место и очень быстро стал известен в мире фотографии моды – и не только в Израиле. Он сотрудничал, к примеру с Пьером Карденом… Стал считаться иконой израильской фэшн-фотографии и работал не только с Тами Бен-Ами (до сих пор знамениты ее снимки в купальнике со «змеиным» узором – Бен Лам не скрывал влияние на него Хельмута Ньютона), но и с Хели Гольдберг, Сапир Кауфман. Он стал одним из первых, кто приглашал манекенщиц из-за заграницы и также одним из первых израильских фотографов моды, снимавших для зарубежных фэшн-изданий. Бен Лам принес в Израиль новый фотографический стиль – движение моделей и тканей в кадре. По сути, он манипулировал этим движением и цветом так же, как сегодня манипулируют фотошопом. Использовал и монтаж, создав ряд снимков под влиянием картин Рене Магритта.

Ностальгия по старой фотографии, безусловно, существует, но оправдана ли она сегодня, когда технологии настолько доступны, а картинки — визуальный образ — главенствует над вербальностью и фотография, как-то и было предсказано, стала основным способом передачи информации? «Философская подоплека фотографии изменились, но все еще далеко не каждый может назвать себя фотографом – говорит Бен Лам. – У настоящего фотографа должна быть цель – достигнуть совершенства в том, что он делает. Мне всегда была важна эстетика. Сегодня же куда более принята анти-эстетика — нечеткость, размытость, изломанность. Я никогда не делал снимок, если он был не в фокусе или если меня не устраивала композиция, если что-то на мой вкус не было превосходно».

Когда речь шла о моде, то в глазах Бен Лама превосходно должно было быть всё: каждая деталь, свет, жест, постановка. «Я не верю ни в какие правила в фотографии – говорил Бен Лам, — просто есть вещи, которые очень важны. Мода была другой, мы вдохновлялись моделями, выбирал место съемки в зависимости от рисунка на ткани, ландшафт в зависимости от орнамента. Когда увлечение технологиями пройдет, то снова начнут искать качество, необычность, свежесть. На самом деле я не очень рад тому, что прекратил заниматься фэшн-фотографией, но меня не устраивало, что очень многие вмешивались в процесс съемки – от стилистов до визажистов. Мне необходима полная самостоятельность. И потому я и занялся архитектурной и интерьерной съемкой – тем, чем давно хотел заниматься. На самом деле, фэшн-фотография и фотография архитектуры схожи. Я подустал от ярких цветов на купальниках «Готекс». Может, если я бы работал с зарубежными Домами Моды – например Александра Маккуина, я бы еще остался в фэшн-индустрии. Но, ежедневно надо начинать что-то новое, находить что-то для себя интересное. Так я и делаю – и потому у меня нет никакой ностальгии. В 25 лет я думал, что продержусь в фэшн-фотографии до 40, но перестал ей заниматься лишь в 68 лет… ».
Сегодня Бен Ламу 77 лет и он продолжает снимать – для себя, для души… И для нас.

Выставка «Бен Лам: Маня, Вера, Пола» в Музее Иланы Гур. продлится до 20 апреля (впервые эта выставка была представлена зимой 2016 года в Доме Художников в Иерусалиме). Куратор — София Декель-Каспи.
Сайт Музея Иланы Гур — http://www.ilanagoormuseum.org/
Страница Музея Иланы Гур в фейсбуке — https://www.facebook.com/ilanagoormuseumoldjaffa
Страница мероприятия – https://www.facebook.com/events/1825671534349747/

Текст подготовила Маша Хинич. Фотографии предоставлены пресс-отделом Музея Иланы Гур

Пару недель назад поехали искать тюльпаны. Вот что из этого получилось...

Чего мы там только не нашли! Цикламены, анемоны, серебрянные шишки и красивые виды...

Катлав (земляничное дерево), с его колокольчиками и как-будто окрашенным стволом, более крупные колокольчики клематиса и даже не знаю что...

Ну и один тюльпан, единственный...

Зато много бутонов.

Традиционная фотосессия.

А потом опять съездили в миндальный сад, там до сих пор было цветение анемонов, диких орхидей и отцветшая мандрагора.

В этот город идут налегке,
Помня только про имя и племя,
Этот город стоит на реке,
А река называется Время.
Время жить и время умирать,
Камни разбрасывать и камни собирать,
Время любить и время забывать,
Время горевать, время пировать, время воевать.
Синевой он навылет пробит,
Белым камнем, как птица, отмечен,
А над городом ангел трубит,
И трубу его слышно далече.
Он зовет и зовет нас туда,
Гложет душу и сердце тревожит,
Хоть до смерти кричи: "Ни-ког-да!.."
Но тебе ничего не поможет.
Ты напейся его тишины,
Ты пройди мимо арок и башен,
А когда отойдешь от Стены,
Может, кто-то крылом и помашет.
Время жить и время умирать,
Камни разбрасывать и камни собирать,
Время любить и время забывать,
Время горевать, время пировать, время воевать.

    Во время спуска со скрижалями с горы Синай,Моше видит,как евреи поклоняются золотому тельцу.Он немедленно разбивает скрижали,потому, что не верит, что еврейский народ готов их принять.Б-г тоже так считает,но Моше напрягает все свои способности,чтобы просить Б-га о прощении и возможности получить еще один шанс.Моше поднимается еще на сорок дней,для получения новых скрижалей.Но на этот раз Моше должен их сам выбить на камне. Сама передача тоже происходит не в такой торжественной обстановке,как в первый раз и не сопровождается чудесами.Недельная глава начинается с заповеди, предписывающей каждому еврею в возрасте от двадцати лет и выше,приносить пожертвование во имя Б-га размером строго в полшекеля: богатый должен дать не больше, и бедный — не меньше,чем полшекеля.С этого приношения и началось строительство Мишкана.В первый раз евреи дали по полушекелю,когда их считали.Из этих полушекелей,принесенных 603 550 людьми,были изготовлены серебряные подножия,в которые вставлялись бревна для стен Миш-кана и столбы для разделяющей завесы.Во второй раз каждый еврей дал по полшекеля на приобретение жертвоприношений и всего остального,необходимого для службы в Храме.В третий раз каждый давал собственно на строительство Мишкана,и здесь участие не было одинаковым;каждый давал,что имел:кто— голубую шерсть,кто — лен,кто — золото, кто— серебро...Заповедь о полушекеле—одна из 613 заповедей Торы.Каждый мужчина,начиная с двадцатилетнего возраста,обязан был,пока существовал Храм,приносить полшекеля на годовые расходы Храма.Первого адара объявлялось начало сбора полушекелей,которое завершалось к нисану.Первого нисана в Храме начинался новый финансовый год,т.е.с первого нисана в Храме приносили жертвы, приобретенные на средства, собранные для этого года.Собранные по всей стране полушекели хранились в специальном помещении.Когда надо было взять оттуда деньги, посылали за ними коhена.Процедура извлечения денег была продумана до мелочей.Тот,кто выносил полушекели из комнаты, входил в нее в одежде без карманов и подкладки,босой — без обуви и без носков,даже борода у него должна была быть редкая,чтобы в ней ничего нельзя было спрятать.А если ему вздумается положить в рот монету-другую?!Требовалось,чтобы,входя и выходя, он непрерывно говорил: “вот я беру,вот я выношу…” .Зачем все это нужно?Ведь выбирали для этой цели честнейшего из честных?Но в жизни человеческой случается разное.Скажем, человек разбогатеет.Начнутся разговоры:понятное,мол, дело,у жирного горшка потрешься — разжиреешь.А обеднеет коhен,выносивший корзину с полушекелями,—тоже повод для пересудов: краденое впрок не пойдет— Б-га не обманешь! Воровать нельзя вообще,а у Храма — тем паче!Когда царь Давид должен был внести плату за участок земли для Храма,он разделил требуемую сумму на двенадцать частей,так что каждое колено внесло по пятьдесят шекелей. Что стоило царю самому уплатить эти шестьсот шекелей?Но он хотел,чтобы весь народ участвовал в покупке.Так беднейший нищий и самый благополучный богач оказывались равными участниками в обеспечении службы и приобретении места для Храма...

    Евреи были прощены.Но в словах Всевышнего о дальнейшем пути содержалось очень важное изменение.До сих пор жизнь евреев в пустыне не подчинялась законам природы, во всем ясно виделась рука Всевышнего. Теперь же все должно было идти более естественно.“И говорил Г-сподь Моше:“Иди, поднимись отсюда ты и народ,который ты вывел из Египта,в землю, о которой Я клялся Авраhаму, Ицхаку и Яакову,говоря:твоему потомству дам Я ее. И Я пошлю перед тобою малаха,и изгоню кнаани, эмори, и хити, и призи, хиви и йевуси, — в землю, текущую молоком и медом.Ибо Я не пойду в твоей среде — ибо народ жестоковыйный ты…”.Моше стал просить,чтобы Б-г по-прежнему вел народ. “И сказал: если я обрел милость в Твоих глазах, мой Господин, пусть же пойдет Г-сподь в нашей среде—ибо народ жестоковыйный он”.По существу,Моше говорит Всевышнему:да, правда, евреи — народ упрямый, “с жесткой шеей”, их не повернешь,не сдвинешь,но, чтобы жить по законам Торы,не отступать от них, даже если все над тобой смеются, даже если ты выглядишь круглым дураком,надо быть твердым,как скала. Для этого требуется народ “жестоковыйный”. Да,именно это— причина, чтобы Б-г шел “среди нас”,потому что именно народ “с жесткой шеей” подходит для жизни по Торе.Ну,"постирали" Амана,приняли больше,чем всегда-пора и о Песахе подумать.Тупой вопрос:"Могут ли неевреи принимать участие в седере?".Попробую пояснить,почему 100%-НЕТ.Я не собираюсь говорить о всяких либерастических "иудаизмах".Тех просто распирает от толерантности,они и не догадываются поди,что этого делать нельзя категорически. Песах есть и будет праздником только для ЕВРЕЕВ.Одно из таких НЕТ можно найти в Галахе.Если появятся неевреи на седере,то есть опасность,что хозяин-еврей начнет готовить для неевреев на свежеоткошерованной кухне.Там же сказано,что нееврей НЕ МОЖЕТ есть от песахальной жертвы.Нееврей НЕ МОЖЕТ брать в руки открытое вино,даже закрытое пробкой(а пьем мы 4 бокала!).Ну,и наконец,Аггада читается как мицва для евреев и о нашем исходе.Могут ли неевреи,находящиеся в ПРОЦЕССЕ настоящего гиюра участвовать в седере?Тоже-НЕТ.Только после полного гиюра,став "евреем"-плииз...

    Равенство в этом созданном Б-м мире одновременно существует и не существует.Не существует равенства в том смысле, что стартовые условия для душ, ниспосланных в наш мир, индивидуальные, для каждого свои. Мы как бы поселяемся в некие кабинки, которые могут располагаться выше или ниже, или совсем в грязи.Эти кабины, их месторасположение связано с духовным состоянием общества на данный момент. Мы поселяемся в эти кабинки с заданием исправить, очистить и, если получится, подняться вместе с ними. И в возможностях исправить, очистить свои кабины мы, похоже, равны. Но, даже если мы надраим до блеска свою кабину, подняться вместе с ней часто может оказаться выше наших сил.Т.е. вполне возможна ситуация, когда даже самая белоснежная кабина продолжит находиться в кромешной грязи. И всё потому, что наша кабина связана тысячами невидимых нитей и связей с другими, образующими ту самую «карусель». И мы не можем привести в движение нашу кабину, не затрагивая другие. Но… мы вполне можем «заработать» «покататься» на «карусели», очищая свою кабину и помогая чинить другие.И вот тут-то может оказаться, что для приведения карусели в движение не хватает элементов, замыкающих «электрическую цепь» нашей карусели. Это те самые духовные и материальные составляющие, которые мы должны перенести в Иерусалим и, быть может, в другие ключевые точки. Но прежде всего в Иерусалим, потому что именно там расположен механизм, который только и способен привести в движение нашу карусель. И мы должны завести этот механизм. Перенеся в Святой Город недостающие для него, но лишние для других элементы.И тогда любой, заработавший на «билет», сможет «покататься» на нашей «карусели», поднимая себя и свою кабину всё выше и выше…Может быть, можно понимать «Лешана габаа бирушалаим габнуя. — В будущем году —в восстановленном Иерусалиме!» следующим образом.Мы все (или очень многие из нас) должны, если так нужно и если выйдет, в году этом, следующем и т.д. отдать, перенести часть себя, а также, может быть, помочь перенести и составляющую от кого-то ещё, от других людей, в Иерусалим. Как в духовном, так, может оказаться, и в материальном плане. Речь идёт о нашей духовной и\или материальной составляющей, которая должна быть перенесена в Иерусалим, должна быть отдана ему и изначально предназначена для этого.И тогда, если это делать правильно… круг, цепь «замкнётся» и «карусель» придёт в движение. Святой Город начнёт настраиваться сам и настраивать всю страну на изначально предназначенную ему роль – спасение Израиля, его народа, страны и всего мира. Что и означает «восстановление». Восстановление истинного предназначения Града Давида. Как в материальном, так и в духовном смысле. И это может происходить и в этом году, и в следующем, и в последующем и т.д.И тогда на самом деле, в наши дни, из Иерусалима, с Сиона начнёт, будет приходить спасение…

    Исход стал началом длительного процесса, который, возможно, не закончился и сегодня. В момент совершения греха золотого тельца народ разделился на две группы: тех, кто стремятся ко Всевышнему, и тех, кто отрицает Его закон.И несмотря на то,что,увидев Моше,спускающегося с горы Синай,все,кто находился в стане, раскаялись,след,оставленный грехом в глубине души,было трудно уничтожить полностью.Это определило разное отношение к вере в среде еврейского народа на протяжении всей истории. Вплоть до разрушения Первого Храма были люди,которые нарушали союз с Б-гом и занимались идолопоклонством,но были и те,кто скрупулезно исполнял все заповеди,поддерживая союз,заключенный у Синая.Напряжение, всегда существовавшее между этими двумя частями народа,нередко приводило к страшным войнам и бедствиям.Некоторые из царей считали,что следует прислушиваться к народу,и вводили обычаи идолопоклонников,идя вслед за значительной и влиятельной частью населения, тянувшейся к чужой культуре.Пророки неоднократно предупреждали, что лишь приверженность союзу со Всевышним даст успех,а отказ от Торы во имя политических интересов приведет к катастрофе.Аарон-тот самый,которого Моше так готовился посвятить в коэны!-руководил процессом, хотя он и не был инициатором.В конце концов, Аарон не видел в этом ничего постыдного; объявляя праздник в честь новоявленного изваяния,он назвал его "праздник во имя Всевышнего",именуя Б-га тем самым именем,которым Его именовал Моше.На статую указывали и говорили:вот Б-г,который вывел нас из Египта. И имели в виду– Б-га. Единого.Необъятного.А бычок - наглядный образ. Он не помешает.Помешал.Единственный человек,который понимал,что наглядный образ не годится для приближения понятия о Б-ге к человеческому разуму,что народ, избранный для Работы,не может проводить ее,не понимая точно разницу между символом и тем,что он изображает-этот человек спускался с горы Синай со скрижалями, на которых начертаны Десять Заповедей,и увидел "праздник во имя Всевышнего" и пляски вокруг золотого тельца.Он ударил скрижалями о скалу и разбил их.Другой, может быть, примирился бы с таким "приближением" Творца. Другой бы,может быть,отказался от этого на-рода,раз он нуждается в приближении.Другой мог бы принять заманчивое предложение:"Я уничтожу их Моим гневом,а из твоего потомствa выведу великий народ".Моше возвращается на Синайскую гору и говорит: "Г-споди! Накажешь Ты их или нет - сотри меня из книги, которую Ты написал!"Ощущение вины за тех,кого вел,заставило его произнести эти страшные слова;но будем благодарны ему за них-мы видим,что Моше воспринимал Б-га как автора Книги,в которой мы-персонажи.Автора,который волен стирать и добавлять героев.Б-г ответил:"кто согрешил против Меня,того Я и сотру из книги;а ты- иди".Только Автор знает,кто грешен;только Он решает,кого стереть.Зря Он ничего не делает,и Книга,которую Он пишет-добрая книга.Доверимся Ему.

Ништкошер!

    Председатель общины всё время в мыслях.Как бы сделать чего.Мы – как бы чего не сделать.

    Люди в нашей общине словно носки.Похожи друг на друга,легко пропадают и начинают вoнять,если их слишком часто использовать.

    Когда творишь добро,тебя перестаёт грызть совесть, и начинает душить жаба.

    То,что еще совсем недавно называлось эгоизмом,беспринципностью и подлостью,теперь гордо именуется в нашей общине "умением жить".

    Заветная мечта каждой вороны-чтобы кто-нибудь, весь в белом, встал под её веткой.

    Многие в нашей общине несчастливы лишь потому, что думают, будто другие счастливы.

    Мы в общине любим ставить перед собой нерешаемые задачи, чтобы потом их не решать.

    В Москве открылось совместное российско-израильское предприятие "С гоем пополам".

    В одном среднем американском городишке 3 синагоги:ортодоксальнаая,консервативная и реформистская.Жители городка страдали от нашествия крыс.Ладно бы только в домах,но они бегали и в синагогах во время молитвы Поэтому прихожане собрались в синагогах на обсуждение,каждая община-отдельно.Ортодоксы постановили, что это кара с небес (гзера ми-шамаим)."Нет выбора",-сказал раввин,-"придется жить с этим".В консервативной общине обсудили вопрос и решили действовать в духе ответственности по отношению к окружающей среде,сочетая это с социальной деятельностью. Они поймали всех крыс и отнесли в лес за городом.Через два дня те вернулись.А реформисты решили принять всех в качестве полноправных членов общины.С тех пор крыс видно в синагоге только один день в году,в Йом Киппур.

    Дуракам в еврейских общинах проще:у них везде свои.

    Подходя к раввину с вопросом о тайнах мироздания,помни,что за пять минут он тебе все равно не успеет их раскрыть,а дольше ты просто, скорее всего, не станешь слушать...

    Те,кто постоянно жалуются на жизнь,очень возмущаются,когда ставят под сомнение их право быть самыми несчастными.

-Умные люди никогда себе такого не позволят!

-А тебе-то откуда знать,что мы можем себе позволить, а что нет?!

    Ох,как тяжело переносится счастье,удача, благополучие у другого члена нашей общины...

    С Сарой не спорил даже и навигатор.

    Только в нашей общине есть разница между понятиями «нельзя»,«вообще нельзя» и «категорически запрещено».

За власть Заветов!

    Сегодня-Парашат Пара,мы читаем Ки Тисса,Шмот 30:11-34:35;мафтир,Бемидбар,19:1-22 и hафтару Йехизкияху,36:16-38.

Целых 7 (семь) лет я смотрю через открытые ворота нашего завода на эту свалку металла. Жду вдохновения. Как Морис Равель,который в "Болеро" отразил впечатления от посещения сталелитейного завода. Или как Игаль Тумаркин, у которого когда-то начался роман с металлоломом. Но моя Муза все время занята чем-то другим... или другими...