Большие гонки

В списке достопримечательностей города Сан Франциско не на последнем месте стоит улица Ломбард, носящая титул самой извилистой улицы мира. Вообще-то, это довольно длинная улица, и речь идет только об одном ее квартале, действительно, очень извилистом, живописном, обсаженном цветами. В погожие дни по улице Ломбард медленно спускается нескончаемая процессия автомобилей. Их водители, скорее всего и не рады, что их занесло на эту гору, и с нетерпением ждут-не дождутся момента, когда они наконец спустятся, перестанут подвергать прокатную машину опасности и поставят в список мест, которые обязательно надо было посетить, галочку. Ждать своей очереди, чтобы съехать вниз по Ломбард, тоже очень интересно. Ты стоишь в длинной цепочке машин на крутой горе, очень медленно продвигаясь вверх и, орудуя педалью газа, ручным и обычным тормозами и всеми известными тебе проклятиями, делаешь все, чтобы не скатиться назад, в передний бампер машины, которая стоит в очереди за тобой, и не уткнуться в задний бампер машины впереди тебя. Это отнимает много внимания, нервной энергии и бензина, но пассажиры твоей машины в это время могут вовсю наслаждаться видами города на ста холмах.

Жители улицы Ломбард почему-то не получают большого удовольствия при виде терзаний туристов, и недавно они подали в мэрию петицию с просьбой запретить автомобильное движение на их квартале. Пусть там ездят только те, кто там живет, и те, кто доставляет жильцам почту и пиццу.  Город отказал, поскольку туристы город кормят, и надо бы к ним относиться по-человечески. Хорошо, сказали домовладельцы квартала, давайте тогда взнимать плату за право проехаться по изгибам улицы Ломбард, причем плату немаленькую, сотню долларов, не меньше, только такая сумма может заставить нас смириться с шумом и выхлопными газами. В ответ горсовет разразился речью, которая живо напомнила мне угрозу Сталина Крупской, когда тот обещал, что если она не будет себя хорошо вести, он найдет другую вдову Ленина. В городе много холмов, сказали в горсовете, и, между прочим, есть улица Вермонт, не такая знаменитая, но почти такая же извилистая. И если вы, господа, будете продолжать капризничать, мы сделаем все, чтобы в путеводителях туристов направляли на улицу Вермонт, и там же они будут потом сидеть в кафе, заправлять свои машины бензином и покупать сувениры. А вы можете жить себе спокойно и наслаждаться тишиной.  Этот аргумент подействовал, и жалобы ломбардцев утихли. А я узнала про существование улицы Вермонт.

Стыдно, конечно. Я живу в городе уже почти сорок лет, исходила его пешком, думала, что весь, а оказалось, что нет, есть еще белые пятна на карте. Улица Вермонт оказалась в ничем не примечательных кварталах города, недалеко от городской больницы, той самой, в которой работает педиатром жена Марка Цукерберга, Присцилла. В нескольких десятках метров от  того самого извилистого квартала, похожего на знаменитую улицу Ломбард, проходит вечно забитое транспортом скоростное шоссе номер 101, и оказалось, что я неоднократно, сидя в пробках, смотрела на указатель “Выход улица Вермонт”. Вот, надо быть внимательней!

И еще оказалось, что в пасхальное воскресенье там всегда проходят гонки на детских велосипедах. На таких пластмассовых, для самых маленьких, даже не трех-, а четырехколесных. Тут я не выдержала и отправилась посмотреть на это мероприятие.

День выдался пасмурный, несколько раз даже начинал капать дождь. Этот год вообще  уродился очень дождливым, и, ошалевшая от обилия влаги, такого нетипичного в наших сухих субтропиках, зелень разрослась всюду, и очень пышно. Цвело все, что могло цвести. Белые каллы и оранжевые настурции, местные сорняки, росли на каждом свободном клочке земли. Сакура медленно роняла лепестки на мокрый асфальт. Пахло мокрой травой, мокрой землей, древесным дымом из каминов, близким океаном. Все кругом было тихо и расслабленно, как бывает только после обеда в туманный выходной день.

В элегическом настроении я поднялась на вершину холма и увидела компанию веселых католических монахинь, которые только что поднялись на холм с другой стороны. В руках у них были маленькие пластмассовые велосипеды разных цветов. За монахинями следовали очень крупные зайцы, тоже с велосипедами, и я поняла, что пришла как раз туда, куда надо было.

Мы свернули за угол, и я увидела целую толпу гонщиков, которые серьезно готовились к соревнованиям. Следуя традициям города вечного карнавала, почти все были в костюмах. Больше всего было пасхальных зайцев. Белые зайцы, розовые зайцы, большие и маленькие, я заметила и страшного зубастого зайца в темных очках-консервах из фильма “Данни Дарко”.  Второй символ Пасхи, цыпленок, тоже был представлен в разных формах, некоторые вполне страшноватые.

Множество принцесс и фей, некоторые с дремучими бородами, парочка очень симпатичных ведьм, лейпречан вместе с радугой и горшком золота, команда из  “Star Trеck” на каких-то особенных белых велосипедиках, которые почему-то сразу вызвали в памяти стульчики для приучения маленьких детей к горшку, пара медведей, наверное, только что проснувшихся после зимней спячки, ковбои в широкополых шляпах, солидный господин в соломенной шляпе, рубашке с оранжевым галстуком и в белом летнем костюме и очень много совсем маленьких детишек и их родителей.

Я прошла через ряды участников соревнования, мимо пункта их регистрации, мимо переносных туалетов, которые тут были поставлены на время соревнований, в очередной раз оценила название компании, которая их поставляет на подобные мероприятия, Honey Bucket, “Ведерко Меда”, полюбовалась видом на город с холма и спустилась вниз по склону, чтобы видеть лица гонщиков, когда они выезжают из-за поворота.

Сначала с холма начали медленно и осторожно спускаться двух-трехлетние малыши, сопровождаемые родителями, которые придерживали и направляли как гоночные велосипеды, так и самих отважных гонщиков. Лица родителей были напряжены и сосредоточены. Между проезжей частью и тротуаром весь спуск предусмотрительно обложили брикетами сена, и детишки в самом крайнем случае могли только испугаться, но будь я на месте их родителей, поступила бы точно так же.

Я уже думала, что ничего интересного не произойдет, как вдруг с вершины холма раздался оглушительный шум и из-за угла показалась первая партия серьезных гонщиков. Они мчались на всех парах, врезаясь в брикеты сена, когда из заносило на поворотах, сталкиваясь друг с другом, создавая заторы, теряя свои крохотные велосипеды и части костюмов.

На моих глазах произошла трагическая декапитация белого зайца размером примерно с медведя. Вместо заячьей головы у него возникла всклокоченная человеческая, гораздо меньших размеров, а заячья голова покатилась с горы, всячески мешая движению. Молодой человек лет шести, сидящий на траве рядом со мной, занимался содержанием корзинки с шоколадными пасхальными яйцами и не обращал на гонки никакого внимания.

Промчались лихие бананы, розовая каракатица, странный небритый человек в ушанке и вся команда межзвездного корабля “Enterprise”.

За спиной у меня раздался мальчишеский голос: “Папа, я пошел еще разочек скатиться!” И я стала обращать внимание на то, что некоторые гонщики действительно летели с горы уже по второму разу. Обернувшись, я увидела процессию, идущую с велосипедами на спине по тропинке в гору. Среди них был и тот, в честь которого официально и был затеян христианский праздник Пасхи. Он неторопливо шел в гору. На нем был белый хитон, коричневый плащ, терновый венец и сандалии. На плечах у него покоился ярко-розовый трехколесный велосипед. У меня не поднялась рука его сфотографировать.

Я спустилась с горы и понаблюдала за гонщиками на финише. Их встречали друзья и родственники. Вокруг меня разворачивались трогательные сцены.

Вот такие события происходят в Сан Франциско в пасхальное воскресенье. В следующем году я опять сюда приду, возможно, с маленьким детским  велосипедом.