Ровно 200 лет назад, 19 декабря 1817 года, начался эпический переход аргентино-чилийской Освободительной армии под командованием аргентинского полководца Хосе де Сан-Мартина через Анды - величайший горный массив Южной Америки. Ее солдатам предстояло преодолеть около 500 километров по почти неприступным горам и скалам, чтобы помочь чилийским патриотам, поднявшим восстание против испанских колонизаторов.

К тому времени Объединенные провинции Ла-Платы (ныне - Аргентина), Парагвай и Уругвай уже завоевали независимость от испанской короны, но западные колонии - Чили и Перу, лежащие за Андским хребтом, все еще контролировались испанцами и их местными сторонниками. Самостоятельно чилийцы освободиться не смогли и обратились за помощью к аргентинцам. В ответ на это в Аргентине всего за 20 дней была сформирована добровольческая армия численностью 6370 человек. В нее входили 1512 аргентинских солдат и офицеров, выразивших желание участвовать в походе, 2266 бывших чернокожих рабов, 1200 чилийских эмигрантов, а также 1392 человека гражданского вспомогательного персонала. Артиллерийский парк состоял из 16 шестифунтовых и четырехфунтовых пушек,

Переход был исключительно тяжел и труден. Солдатам, привыкшим к равнинному и жаркому климату, приходилось подниматься на высоту до четырех километров и сутками идти в условиях нехватки кислорода среди снегов и обледенелых скал. Примерно зная о том, что им предстоит, участники запаслись теплой одеждой, но ее все равно не хватало, так как никто не предполагал, что холод будет настолько силен. Также остро не хватало дров для костров, поскольку жечь в горах было просто нечего. В таких условиях любое заболевание означало смертный приговор.

Путь занял 22 дня, в течение которых умерло, погибло или пропало без вести около 1000 человек. Животные оказались слабее людей, из 4300 обозных и кавалерийских лошадей и мулов выжили только 552. Из-за их массового падежа в горах пришлось оставить большинство припасов, а повозки - пустить на топливо. Также была брошена почти вся артиллерия, кроме четырех легких горных гаубиц.

И тем не менее, 10 февраля героический переход завершился, ослабленная и поредевшая армия спустилась на Чилийскую прибрежную равнину. Несмотря на большие потери, она уже через день, 12 февраля, атаковала и разгромила у городка Чакабуко испанскую армию генерала Рафаэля Марото. А 14 февраля Хосе де Сан-Мартин во главе своего войска вступил в столицу Чили Сантьяго. Но это уже другая история.

На заставке - командующий Освободительной армии генерал Сан-Мартин и его помощник, генерал Бернардо О`Хиггинс в Андах.



Боевое знамя и униформа пехотного офицера и линейного пехотинца Освободительной армии.



Завершение Андского похода. На переднем плане четверо солдат несут на носилках ослабевшего в пути генерала Сан-Мартина.

Тро́ицкая оса́да — осада Троице-Сергиева монастыря войсками Лжедмитрия II, продолжалась почти шестнадцать месяцев — с 3 октября (23 сентября по старому стилю) 1608 по 22 января (12.01 по старому стилю) 1610 года.





В начале 1608 года Лжедмитрий II и его приверженцы, одержав ряд важных побед над правительственными войсками, подошли к Москве и попытались организовать блокаду столицы. Особая роль в этом плане принадлежала Троице-Сергиеву монастырю, который к началу Смутного времени стал влиятельным религиозным и экономическим центром - по данным средневекового польского купца Станислава Немоевского, которые подтверждаются поздними русскими источниками, ежегодный доход троицких монахов составлял 10 тысяч злотых или 1500 рублей, громадные деньги по тем временам! Только в Замосковном крае троицкой братии принадлежало около 196 тысяч десятин земли (не считая поросшей лесом), свыше 7000 крестьянских дворов.

Центром Троице-Сергиева монастыря была мощная каменная крепость, возведенная в 1540—1550 годах на возвышенном месте, окаймленном глубокими оврагами. Занятие монастыря и последующий контроль над ним обеспечивали полную блокаду Москвы с востока и контроль над северо-восточными районами Руси, да и захват сокровищ монастыря позволял укрепить финансовое положение Лжедмитрия II.


(Вид Троице-Сергиевой Лавры. Гравюра И.И.Старченкова, 1877 г.)


Для решения этой задачи к монастырю было направлено объединённое польско-литовское войско гетмана Яна Сапеги, усиленное отрядами их русских союзников-тушинцев и казаков под командованием полковника Александра Лисовского. Данные о числе этих войск расходятся (по одним источникам — около 15 тысяч человек, по другим данным — до 30 тысяч человек). Историк И. Тюменцев приводит такие данные о войсках противника: польско-литовские полки и наёмники составляли 4,5 тысяч человек, тушинцы — 5-6 тысяч. В войске насчитывалось 6770 человек конницы и 3350 человек пехоты, общая численность войска составляла немногим более 10 тысяч человек, что по меркам того времени было значительной боевой силой. Имелось 17 орудий, но все они были полевыми, почти бесполезными для ведения осады.

Правда, захватить монастырь оказалось не так-то просто: монастырские укрепления состояли из 12 башен, соединенных стенами общей протяженностью 1250 метров, высотой 8—14 метров, толщиной один метр. На стенах и башнях размещалось 110 пушек, имелись многочисленные метательные устройства, котлы для варки кипятка и смолы, приспособления для их опрокидывания на неприятеля. Подходы к крепости преграждали рогатки и надолбы. Внутри крепости размещались храмы, монашеские кельи, многочисленные служебные помещения, в которых хранились значительные запасы снаряжения и продовольствия. Вокруг цитадели располагались село Клемятево и слободы, которые фактически являлись посадом при монастырской крепости.

Царь Василий Шуйский и его окружение прекрасно понимали стратегическое значение Троицкой крепости. Они своевременно направили сюда воевод: окольничего князя Григория Долгорукого-Рощу, дворянина московского Алексея Голохвастова, голов — переяславцев Бориса Зубова, Юрия и Афанасия Редриковых, каширянина Силу Марина, алексинца Ивана Ходырева, владимирца Ивана Болховского, тулянина Ивана Есипова, юрьевца Ивана Внукова с восемью «сотнями» дворян, Николая Волжинского со 110 стрельцами и казаков.

__________________
Надо сказать, что при всем понимании важности Троицкой крепости и героической осады, благодарность государей не была долгой и была не бескорыстной. Борис Годунов, Лжедмитрий и Василий Шуйский в общей сложности взяли из Троицкой казны 65655 рублей [Сказание Авраамия Палицына. С. 203]. Но после снятия осады В. Шуйский направил дьяка С. Самсонова для изъятия в обители материальных средств в пользу государства. “Архимарит же Иасаф з братьею вину пришествия его уведевше и ужасошяся”. Он пишет в Москву келарю, который обращается к царю, “полагает пред ним грамоту писание архимарита Иасафа”[Там же. С. 204.], однако царь пренебрёг этим прошением.
__________________


В свою очередь архимандрит Иоасаф и соборные старцы мобилизовали все воинские силы монастыря: монахов, имевших в прошлом боевой опыт (всего в Троице было примерно 260—270 старцев), 130—150 слуг, пушкарей и крестьян из монастырских вотчин. Многие ремесленники и крестьяне близлежащих слобод и сел, а также паломники, прибывшие на празднование дня памяти Сергия Радонежского, тоже взялись за оружие и пополнили ряды троицких воинов. Важную роль в обороне Троицы сыграли слуги «великих людей».

Таким образом, общая численность защитников монастыря по русским и польским данным осенью 1608 года составляла 2—2,5 тысячи воинов и около тысячи стариков, женщин и детей.


Начало осады


Руководители польско-литовского войска не ожидали упорной обороны монастыря, основываясь на массовом неприятии населением Руси царствования Василия Шуйского и параличе российской государственной власти. Поэтому отказ русского гарнизона сдать Троице-Сергиев монастырь без сопротивления поставил их в трудное положение. Первым делом осаждавшим пришлось спешно сооружать собственные укреплённые лагеря и готовиться к трудностям штурма, одновременно пытаясь вступить в переговоры с осаждёнными. Однако в последнем вопросе Сапегу ожидала неудача — архимандрит монастыря Иоасаф в ответном послании ему поставил во главу угла не исполнение присяги царю Василию Шуйскому, а защиту православия и обязанность «верно служить государю, который на Москве будет». Копии этого послания в виде грамот широко распространялись по Руси, сыграв значительную роль в росте национального самосознания русского народа. Таким образом, оборона монастыря с самого начала приобрела в глазах самих осаждённых и в глазах русского общества того времени общенациональный, глубоко государственный характер, умноженный на значение вооружённой защиты одной из главных православных святынь.


(Василий Верещагин. Осада Троице-Сергиевой лавры)


С октября 1608 года начались мелкие стычки: осаждавшие боролись с русскими лазутчиками, осаждённые пытались отсечь и уничтожить мелкие группы осаждавших на строительных работах и заготовке фуража. Началось строительство подкопов под башни монастыря. В ночь на 1 ноября 1608 года была предпринята первая попытка штурма одновременной атакой с трёх сторон. Осаждавшие зажгли одно из передовых русских деревянных укреплений. Пламя пожара осветило порядки наступавших войск. Прицельным огнём многочисленной русской артиллерии штурмующие были остановлены и обращены в бегство. В ходе последующей вылазки были уничтожены разрозненные группы тушинцев, укрывавшиеся во рвах. Первый штурм окончился полным провалом с значительным уроном для осаждавших.

Осаждённые предпринимали частые вылазки: защитники монастыря пытались отсечь и уничтожить мелкие группы осаждавших на строительных работах и заготовке фуража.

По монастырской описи вылазок, дошедшей до наших дней, с 3 октября 1608 до конца января 1609 года осаждёнными была сделана 31 вылазка. В ходе одной из вылазок, обнаружив подкоп под башни монастыря, два крестьянина села Клементьевского взорвали себя в нём, нарушив коварные планы неприятеля. В ходе другой был тяжело ранен сам Александр Лисовский.


События 1609 года. Цинга

С января 1609 года ухудшилось положение осаждённых — из-за отсутствия продовольственных запасов началась цинга. Уже в феврале смертность достигала 15 человек в сутки. Также стали истощаться немногочисленные запасы пороха. Получивший об этом информацию гетман Ян Сапега начал подготовку к новому штурму, планируя подрыв крепостных ворот заготовленными мощными петардами. В свою очередь, воеводы Василия Шуйского попытались поддержать осаждённых, направив в монастырь обоз с грузом в 20 пудов пороха, в сопровождении 70 казаков и 20 монастырских слуг. Полякам удалось захватить гонцов, которых старший этого обоза направил в монастырь для координации плана действий. Под пытками гонцы раскрыли известные им сведения. В результате в ночь на 26 февраля 1609 года обоз попал в одну из засад, охранявшие обоз казаки вступили в неравный бой. Услышав шум боя, воевода Долгорукий-Роща предпринял вылазку. В результате засада была рассеяна, ценный обоз прорвался в монастырь.

Раздосадованный неудачей полковник Лисовский приказал наутро вывезти под стены монастыря и зверски казнить захваченных гонцов и взятых в ночном бою четырёх пленных. В ответ Долгорукий-Роща приказал вывести на стены и зарубить всех имевшихся в монастыре пленных — 61 человек, в большинстве своём казаков-тушинцев и наёмников. Итогом стал бунт тушинских отрядов среди осаждавших, обвинявших Лисовского в гибели своих товарищей. С этого времени раздоры в лагере осаждавших стали усиливаться.

Возникли раздоры и в гарнизоне монастыря между стрельцами и монахами. Имели место факты бегства людей к врагу.
Девятого мая, на праздник святителя Николая, архимандрит Иоасаф освятил придел Мирликийского Чудотворца в северном нефе Успенского собора, после чего последовало во всём “облегчение” [Сказание Авраамия Палицына. С. 177; Церковно-исторический Месяцеслов Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М., 1850. С. 47]. Двадцать седьмого мая последовал ожесточённый ночной приступ противника, во время которого архимандрит Иоасаф с соборными старцами совершил молебен в Троицком соборе “о помощи на враги” [Сказание Авраамия Палицына. С. 178.]. После отбития штурма в последовавшей вылазке взяли “панов и русских изменников 30 человек. И повелеша им в жернова играти; и тако работающе на братию и на все Троицкое воинство” [Там же. С. 179.].


(Молебен в Троицком соборе во время осады, возглавляемый архимандритом Иоасафом. Литография XIX века)


Знавший о трудностях осаждённых Сапега предпринял подготовку к новому штурму, а для гарантии успеха направил в монастырь перебежчика поляка Мартьяша с заданием войти в доверие к русскому воеводе, а в решающий момент вывести из строя часть крепостной артиллерии. Участвуя в вылазках и стреляя из пушек по тушинцам, Мартьяш действительно вошел в доверие к воеводе Долгорукому. Но накануне штурма, назначенного на 8 июля, в монастырь перебежал православный литвин, сообщивший о лазутчике. Мартьяш был схвачен и под пыткой сообщил все известное ему о предстоящем штурме. Хотя к тому времени силы гарнизона уменьшись более чем втрое с начала осады, правильная их расстановка в местах ударов противника и на этот раз позволила отстоять монастырь. Штурмующие были отбиты в ночном бою, при последующей вылазке в плен захвачено более 30 человек. Но число воинов среди осажденных уменьшилось до 200 человек.

Поэтому Сапега сразу же стал готовить третий штурм. За счет присоединения действовавших в окрестностях отрядов тушинцев, он довёл численность своего войска до 12000 человек. На этот раз атака должна была осуществляться со всех четырёх сторон, чтобы добиться полного раздробления ничтожных сил гарнизона. Сигналом для атаки был пушечный выстрел, от которого начнётся пожар в крепости, если пожар не возникнет — то второй выстрел, а если и тогда пожар не возникнет — то третий выстрел независимо от результатов. Штурм был назначен на 7 августа 1609 года. Видевший приготовления к нему воевода Долгорукий-Роща вооружил всех крестьян и монахов, приказал вынести на стены весь порох, но шансов на успех сражения практически не было.



(Гетман Ян Пётр Сапега)


Осаждённых могло спасти только чудо, и оно произошло. Запутанная система сигнала к штурму сыграла свою роковую роль: одни отряды бросились на штурм после первого выстрела, другие — после последующих. В темноте порядки штурмующих смешались. В одном месте немецкие наемники услышали за спиной крики русских тушинцев и, решив, что это - вышедшие на вылазку осажденные, вступили с ними в бой. В другом месте при вспышках выстрелов польская колонна увидела заходящий на неё с фланга отряд тушинцев и также открыла по нему огонь. Артиллерия осаждённых открыла огонь по полю сражения, усиливая суматоху и возникшую панику. Сражение между осаждавшими перешло в кровавую резню друг друга. Численность перебитых друг другом составила сотни человек.


Голод


С этого момента Сапега оставил попытки взять монастырь штурмом и решил уморить защитников крепости голодом. Историк Евгений Голубинский писал: «Дразня аппетит голодных Троицких сидельцев, они пасли скот по запрудной стороне - за прудами, на южной стороне монастыря, по Красной горе и на Клементьевском поле. Приманкой скота поляки рассчитывали вызвать осажденных на вылазку, в надежде побить их. Осажденные действительно и сделали вылазку, но только она кончилась тем, что они совершенно здорово, то есть без всякой потери в людях, добыли часть скота. В самый день Успения Божией Матери, 15 августа, осажденные выслали несколько конных людей на стадо, которое паслось на Красной горе; высланные, проехав тайно Благовещенским врагом, неожиданно напали на сторожей стада и побили их, а стадо погнали к монастырю».


(Монахи прорываются сквозь осаду и скачут к князю Михаилу Скопину-Шуйскому за помощью)

Но к осени в монастыре разразился настоящий голод - запасы зерна кончились, люди съели всех птиц и кошек.


Конец осады

Осенью 1609 года русские войска князя Михаила Скопина-Шуйского нанесли ряд поражений тушинцам и полякам, после чего начали наступление к Москве. Двигаясь из Калязина, русские полки освободили Переславль-Залесский и Александровскую слободу. В бывшей царской резиденции был устроен лагерь для усиления войска стекавшимися со всей страны отрядами. Чувствующий угрозу Сапега принял решение нанести по Скопину-Шуйскому упреждающий удар. Оставив часть своего войска осаждать Троице-Сергиев монастырь, он двинулся к Александровской слободе, но был разбит в битве на Каринском поле.

После этого, отряды Скопина-Шуйского заблокировали отступившего назад гетмана в его собственном лагере. Было восстановлено регулярное сообщение между осаждёнными и идущими на помощь войсками.

Это было сделано вовремя. К тому моменту осажденный монастырь представлял из себя жуткое зрелище: обезлюдевшая крепость призраков, которую защищали еле стоявшие на ногах живые мертвецы. Поляки, подъезжавшие к крепостным стенам, содрогались от ужаса при виде этих скелетов, обтянутых кожей, и того ледяного упорства, что снова и снова понимало их в бой.

29 октября 1609 года и 14 января 1610 года обороняющиеся получали подкрепление: в монастырь прорвались отряды стрельцов воевод Давыда Жеребцова (900 человек) и Григория Валуева (500 человек). Усиленный гарнизон приступил к активным боевым действиям. В одной из вылазок стрельцы зажгли деревянные укрепления лагеря Сапеги. Численное превосходство неприятеля не позволило им ворваться в лагерь, но исход борьбы стал уже ясен. Зная о скором подходе основного войска Скопина-Шуйского, Сапега приказал спешно снять осаду. 22 января 1610 года польско-литовские отряды отошли от монастыря в сторону Дмитрова. Там они были настигнуты и разбиты русским отрядом воеводы Ивана Куракина. В результате Сапега привёл обратно к Лжедмитрию II немногим более 1000 человек.

В осаждённом монастыре к концу осады осталось не более 1000 человек из бывших там к началу осады, из них численность гарнизона составила менее 200 человек.

Благополучное окончание осады оказало значительное влияние на настроения населения, подняло боевой дух войска, которое впервые за время Смуты дало столь решительный отпор иноземным захватчикам.


После снятия осады архимандрит Иоасаф по благословению Патриарха Ермогена ушёл на покой в место своего пострижения — Пафнутиево-Боровский монастырь, который испытал вскоре вражеское нападение. И. О. Тюменцев полагает, что архимандрит “Иоасаф, как прежде в Троице-Сергиевом монастыре, убедил братию, дворян и стрельцов сесть в осаду и дать отпор врагу” [Тюменцев И. О. Смутное время в России… С. 545.]. Но в отличие от Троицкого монастыря, Боровская обитель из-за измены воеводы 5 июля 1610 года была взята интервентами. “Литовские ж люди внидоша в церковь и начаша сещи игумена и братью <…> и побиша всяких людей в монастыре” [ПСРЛ. Т. 14. С. 98–99. См. также: Древняя российская вивлиофика. Изд. 2. М., 1789. Ч. 11. С. 419–422.]. При этом погиб и мужественный архимандрит Иоасаф. Так мученически закончил свой жизненный путь герой Троицкого “сидения”.

Память преподобномученика Иоасафа Боровского совершается 12/25 января и 5/18 июля.

Преподобный отче наш Сергие и преподобномучениче Иоасафе, молите Бога о нас!