Не знаю. Я чего-то смотрю на всё происходящее с грустью. Вырождение какое-то. Клоунада и дешёвая оперетка. Мне как бы есть с чем сравнивать. Тогда, в начале 90-х, если сравнить с тем, что произошло вчера (6 мая) на Болотной (мелкая стычка с ОМОН, жалкая попытка прорыва цепей и прочая школьная самодеятельность) – это была банальная и почти регулярная разминка. А реальное действие произошло в октябре 1993 года. И я в нём участвовал. Тогда стотысячный восставший злой народ смял все омоновские и дзержинские оцепления, прошёл от Калужской площади (то есть от той же самой точки сбора вчерашнего «марша») до самого Белого дома, захватил мэрию, отобрал у дзержинцев все их автомобили, погрузился на эти автомобили и помчался штурмовать Останкинский телецентр. А там этот народ попотчевали пулемётным огнём. И кровь текла по улицам. А на следующее утро на мост перед Белым домом пригнали танки и стали прямой наводкой херачить по зданию, в котором засели восставшие и которое было не просто зданием, а зданием Парламента. И людей убивали не по детски. Потом всех, кто сдался, выводили на стадиончик по соседству, превращённый в импровизированный концлагерь, и там зверски избивали, а кого и убивали. Всех лидеров восстания арестовали и обвинили в государственной измене. И что характерно, никто из тех, кто сегодня рассуждает про жестокости властей, почему-то тогда – в октябре 1993 года – не говорил ничего про «кровавый ельцинский режим». А наоборот, либеральная общественность очень радостно благодарили Бориса Николаевича, что «раздавил красно-коричневую гадину».

И мне, как рядовому участнику тех, октября 1993 года, событий (пусть я и несколько изменил идеологическое отношение к тем событиям), как-то грустно смотреть на все эти нынешние посты про «кровь пролилась!», «Россия изменилась навсегда!» и прочую такую же сопливую туфту. И хочется сплюнуть. Ну и конечно не могу не сказать, что некоторая толика злорадства у меня сегодня наличествует. Нет, конечно понимаю, что злорадствовать-то особо нечему. Но всё-таки нет-нет, да вспомню, как меня и тысяч таких же как я в 1993 году со всех каналов телевидения – а оно тогда сплошь было либеральным и проамериканским – называли подонками и мразями. За то, что нам не нравился курс президента Ельцина и мы с этим курсом были не согласны. А вот теперь представителям либеральной общественности не нравится курс выдвиженца президента Ельцина. А когда вчера они высказались на этот счёт их никто не стал расстреливать из крупнокалиберных пулемётов и танковых орудий. Их просто немного подубасили полицейские – как это делают полицейские всего мира, когда толпа нарушает предписания о массовых мероприятиях. И сразу такая возбуждённая реакция.

Нет, в самом деле история сперва происходит как трагедия, а потом повторяется как фарс. И вообще последнее время от всей этой внезапно политизировавшейся тусовки меня малость подташнивает. Причём от представителей обоих лагерей в одинаковой степени. Что характерно – у меня есть хорошие знакомые, которые яростно примыкают и к тому, и к тому лагерю. И каждый по своему прав. Общество яростно раскололось. И печально это всё чертовски. Какое-то массовое помешательство. «Кровь пролилась»… Да вы, господа, ещё настоящую-то кровь и не видели ни разу. Такую, знаете, густую чёрно-красную кашу на асфальте. А до этого сейчас ох как не близко. Ибо у нынешней оппозиции яиц нету. Так, хуета какая-то понтующаяся и разыгрывающая из себя ультрареволюционеров, зная, что за всю свою революционность получит максимум тысячу рублей штрафа. Тьфу. Тошно от этого говна. И такое чувство какое-то, как у Фила Коннорса из «Дня сурка». Буквально до боли зубовной знаю когда кто уронит свой поднос и что будет дальше. И такое ощущение, что я единственный так воспринимаю происходящее, а все остальные заняли чёткую позицию по ту или иную сторону некой линии. А линия-то – ложная совершенно и по какой стороне от неё не находись, разницы никакой. Разводка для лохов, так сказать. И что характерно, сам осознаю глупость написания этого текста, ибо он не нужен. Поскольку сейчас нужно обязательно быть «За» или «Против» или – если переступить линию – «Против» или «За». Но ничего не могу с собой поделать. Захотелось выговориться в пустоту.