r_l Голосов: 1 Адрес блога: http://r-l.livejournal.com/ Добавлен: 2008-03-15 18:15:13 блограйдером Lurk

2016-04-21 00:21:59 (читать в оригинале)

Был в Эрмитаже.
Видел там картину художника Рубенса "Егору Просвирнину приснилось, что он теперь член ЦК ВЛКСМ и пришел в баню".

---

Фрагменты о Питере с картинками

2016-04-20 20:54:52 (читать в оригинале)


1.
- Хороший город, - говорил недавно на улице Северной Пальмиры и колыбели бесчисленного количества революций некий приезжий местному жителю, - я бы тут, пожалуй, пожил... месяц или даже два.
- Да, - соглашался местный, - хороший. Почему бы не пожить?
- ... Но не при этой власти, - продолжал приезжий.
- Пожалуй, - вновь согласился хозяин.
Трамваи, заблуждаясь, звенели, дул ветер, в окне ресторана "Рубинштейн" бескомпромиссно светились крахмальные скатерти в ожидании любителей крахмалу.



2.
Что всегда меня поражало в жителях Ленинграда и Петербургской области - это любовь к нестандартным ключам. Какие-то граненые, крученые, верченые изделия местных тайных умельцев, потомков слесарей из романов Достоевского, с трудом подходящие к криво врезанным и тоже замысловатым замкам, сперва найти нужную грань, потом чуть нажать, потом приподнять дверь вверх и тут же резко отпустить, и вот в этот момент - и только в этот момент - крутить, причем в непредсказуемом направлении. Простое действие превращается в магию, заставляющую вспоминать трепетание сердца Раскольникова (и, возможно, фривольное стихотворение Бродского).



3.
Шли болельщики какой-то местной футбольной команды, плотные, в шарфах, веселые, наверное, их команда выиграла у какой-то еще другой команды.
Один болельщик был прямой геополитик. Он кричал, маша руками, так:
- Нет, блядь, ты понимаешь, в чем там дело? Там, блядь, в том дело, что Крым, он как бы был сам по себе, а Донецк, он был как бы в составе Украины. Вот в этом, блядь, дело. А надо было сразу все брать. От Донбасса и весь юг. Одессу, блядь, Мариуполь. Вот в этом дело.
Собеседники молчали, подавленные мощью этой аналитики.
Промолчим и мы.



4.
На Невском я насчитал три разновидности полицейских.
Одни ходят парами, мордатые, чудовищно отъевшиеся, растленного и преступного вида и в круглых шапках какого-то сизого цвета. Другие в фуражках и синей форме, кривоногие, ходят тоже по двое, они все среднего размера, имеют длинные и также несколько кривые носы. Наконец третьи - тоже в фуражках и в синем, но сверх того снабжены почему-то красными повязками, как у дружинников, эти - мелкие, ходят неуверенными стайками по 5-6 особей.
Плакаты на остановках сообщают, что за дачу взятки положено до 12 лет лишения свободы, а за получение - 15. Это, по-моему, нелогично в отношении вертикали и разжигает ненависть к социальной группе "получающие взятки".



5.
Ходил в самую что ни есть классическую гимназию говорить о русском мире, но был внезапно увлечен реабилитацией генерала Баранова и неожиданно для себя соскользнул на оптимистические рельсы.
Сбережешь минуту - потеряешь жизнь!
Также предавался на Невском распечатыванию фотографий из инстаграма. Преувлекательное занятие!



6.
Стояли у станции метро "Адмиралтейская", прощались с Аркадием Борисовичем Блюмбаумом, да благословит аллах плоды трудов его.
Тут подвалил к нам человек сырокопченого какого-то вида, весь худой, ликом темный и в неопрятных очках. Он заплетающимся голосом спросил так:
- Молодые люди, скажите пожалуйста, вы стихи любите?
- Нет, - твердо отвечал Аркадий, - мы терпеть не можем стихов и никогда их не читаем. Просто ненавидим стихи.
- И даже Гандлевского? - со страхом и тревогой за наш культурный уровень поинтересовался незнакомец.
Потом мы увидели, что ему все-таки встретилась неподалеку отзывчивая к поэзии девушка.
Он отошел от нее, позвякивая полученной мелочью и не думая, верно, об авторских отчислениях.



7.
Ну вот, добрался я до музея Достоевского.
В музее Достоевского в кассе сидит интеллигентная старушка.
Я ей говорю:
- Дайте мне, пожалуйста, билет за 200 рублей.
- Почему это? - спрашивает старушка.
- Понимаете, - говорю, - я - честный иностранец.
- Ой, да ладно! 120 рублей, - отвечает старушка.
Беспроцентщица.
Ну или приняла за самозванца.
Там была выставка про роман "Преступление и наказание", и одна женщина спелых лет говорила своей товарке, указывая на факсимиле рукописи сурового православного гения:
- Посмотри, Елизавета, какой ровный почерк. Очень аккуратный. Все как по линеечке. Это свидетельствует о ровном характере, редкость среди мужчин, между прочим. А говорят: псих был. А вот эти петли на буквах, видишь? Они свидетельствуют о сложном характере все-таки. Знаешь, Елизавета, это у меня хобби - по почерку определять личность. Я как специалист говорю: такой почерк среди мужчин довольно редкий.
Елизавета кивала.
Потом, уже в мемориально-квартирной части, в детской эта женщина обратилась к смотрительнице:
- Скажите, пожалуйста, а чем его дети питались обычно?
Смотрительница охотно и уверенно ответила:
- С Владимирского рынка молочные продукты брали.



8.
- Сережа! - раздался за моей спиной громкий, с надрывом голос в баре "Хельсинки" на Кадетской линии. - Ты, блядь, какой-то СЛЕПЕЦ! Я тебе говорю, ты все время общаешься с этими людьми, с которыми мы пытались работать. Сережа, ты понимаешь, с кем ты общаешься? Сколько можно? Они пишут пост, что 80% русских - рабы. А я им говорю: "Если вы такие ВОЛЬНОДУМЦЫ, то идите, блядь, на хуй!" Так я им говорю, Сережа. Знай: я не разделяю мнений Ахутина.
Тут вдруг оратор умолк, и я обернулся, чтоб на него посмотреть. Все, как я предполагал, крупный, бритая голова, мордатый, лет сорока. Черная майка под пиджаком. Недопитый бокал пива. Только я думал, что у него борода, а у него нету.
Потому что культурная столица и Петр Первый.



9.
Встречался с Леной Г.
Лена Г., в сущности, святая - она с головой сидит в своей гимназии и в фонде, который занимается раковыми больными.
Говоря о положении дел, Лена Г. просто начинает плакать. Слезами.
Вот все, что вам надо знать о положении дел.



10.
Возле Балтийского вокзала раньше было такое кафе, "Сестра гастрита" или как-то так называлось. И я ввиду дождя сегодня туда направился кофе попить перед автобусом.
Но там окна затянуты какой-то мусорной черной пленкой, и нету больше ни сырников, ни солянки, даже вывески нет.
Пошел я тогда дальше по набережной обводнейшего из каналов, свернул налево и обнаружил многообещающее заведение под титулом "Кофе с собой". Поглядел в окно: вроде столы и стулья есть. Зашел.
Говорю девушке за стойкой: "Вы ведь мне чаю дадите, и чтоб не с собой, а тут?"
- Только чаю? - спрашивает девушка и смотрит на меня, как на инопланетного гостя. - Конечно, дам.
Улыбается, чаю наливает, деньги берет, сдачу дает.
И только тут вдруг проносится запах водки по воздуху, и сразу же кто-то меня сзади заключает в объятия.
Ну я, конечно, от объятий уклоняюсь и оборачиваюсь.
А там пришли посетители-завсегдатаи. Один маленький совсем, как рыбка-корюшка, с совершенно прозрачными глазами, лет немолодых, в кепке. Он сидит бледный на стуле и икает. А второй меня обнимать опять лезет: этот лет тридцати, толстый, рожа красная, под кожаной курткой - черная майка, а на майке Путин и написано "Самый вежливый человек".
Я опять от объятий уклоняюсь, и говорю ему:
- Какая у вас интересная майка.
А он отвечает:
- Дядя Коля?
- Не думаю, - говорю.
А он тогда:
- Дядя Петя?
Я повторяю:
- Майка у вас очень интересная.
Он говорит:
- Я-то сам Сергей, Серега, а тебя как звать? Дядя Толя? Ты вот почему не хочешь, чтоб я тебя обнял? Русский человек хочет обнять другого человека! Так чего ты, дядя Боря? Я же вижу: ты не русский человек. Ты, как это, палестинский. Ну в смысле: израильский, да?
- Ваша, - говорю, - наблюдательность делает вам честь. Можно и так сказать.
- Точно, - говорит, - ты, дядя Миша, палестинский израильский человек. Я вижу по лицу все. А у меня, знаешь, у меня три крови намешано. Один дед - русский, другой - белорус, а третий - вепс. Веришь? Вепс. Вот я тебе сейчас это расскажу, дядя Лева. Лена, налей мне, как обычно.
- Тебе не велели наливать, - ответила Лена.
- Как не велели? Да я же тут с другом - вот, дядя Рома же.
И он обернулся, чтобы указать на меня, но я уже давно выпил залпом свой чай и ретировался, не дав ходу милой привычке внимать исповедям серег.
Так что ничего не могу вам рассказать о третьем деде Сереги.
Вепсе.



11.
Саша Фельдберг недоумевал: "Не понимаю, как тебя вообще в Россию пускают?"
Я думаю, это - часть какого-то дьявольского плана: вот все, что я могу сказать по этому поводу.

---

2016-04-15 11:47:49 (читать в оригинале)

Вспомнил, как обсуждали с Гаспаровым мою статью про 1812 год. МЛ скептически сказал, что не понимал слово "дискурс", как ему ни силились растолковать, пока не начал его просто заменять словом "болтовня", и тогда все встало на места. Я отвечал, что именно в этом значении, собственно, слово и употреблял. МЛ очень вежливо, но настойчиво говорил, что не любит "деструктивистов", не находит в них вкуса (так он обзывал всех постструктуралистов). Я опять согласился и сказал, что вот все-таки для Барта я бы сделал исключение. Гаспаров неожиданно отвечал: "Вы знаете, я почему-то тоже хотел бы для него сделать исключение".
(Старость это когда гуглишь и обнаруживаешь, что уже писал это, причем все ключевые слова работают, а ты не помнишь.)
Еще вспомнил, как шли с МЛ тогда на кафедру после его спецкурса и говорили о Мандельштаме, Гаспаров все время поворачивался рабочим ухом и так забавно немного притормаживал на некоторых поворотах темы, не ментально, а вполне физически, чуть замирал. Помню, я соврал, что мне мерещится, будто Виллон как-то рифмовался для Мандельштама с Есениным - и МЛ завис чуть-чуть сильнее, чем раньше.

---

Пострадавший от советской песни

2016-04-15 11:03:46 (читать в оригинале)

Пришло напоминание, что надо сдать антологию "Русские советские песни" в библиотеку, продлить уже нельзя. А я в Питер уезжаю. Теперь буду должен сорок центов Исаковскому, Добронравову, Евтушенко, Павлу Герману, Н. Матвеевой и даже Лебедеву-Кумачу.
Особенно, конечно, обидно, что Грибачеву тоже.

---

2016-04-13 00:16:13 (читать в оригинале)

Рыдайте, Музы! Аполлон,
Возьми вонючий веник
И прочь гони с Парнаса вон
Тех, кто заради денег
Или вообще не знаю, блять,
Великой зло державе на -
Шойгу не увенчал опять,
А увенчал Коржавина,
Который все проводит дни
В Америке при этом.
Еще б Обаму бы они
Назначили поэтом!