Кто-то сказал сегодня на работе: если мы празднуем, значит, женщины в этой битве за всяко-разно равноправие проиграли.

  Всю ночь был спецагентом, передвигался челночком: два рывка влево, один вправо, рывок влево, два вправо – чтоб не пристрелили. Очень профессионально получалось.

  Ночью, в самом ее сердце упало зеркало, бабушкино, в тяжелой деревянной раме. Громыхало, кувыркаясь по ступеням мебели. В ужасе подскочили, будто рушились стены. Не разбилось. Оборвалась веревка, на которой оно висело.
  А Илья у себя в комнате полночи ловил мышь; когда я собирал по полу отскочившие от рамы деревянные части, он принес её в полиэтиленовом пакете. Завязали, пустили с балкона по ветру, дали гагарину шанс.

  Когда десять лет назад умер мой отец, я почти ничего не испытал, только беспокойство за мать. Это случилось в реанимации, быстро, от сердечно-легочной недостаточности.
  У меня не было к нему особых чувств. Временами в отце было что-то ханжеское, театральное, неискреннее, и я это сразу чувствовал; после института я настоял, чтоб он начал писать воспоминания, вот где этого оказалось много, и сейчас читать их я не могу. В свое время он сделал много боли матери, чему я был свидетелем. Лишь в раннем детстве, когда мы куда-то шли, и отец держал мою руку в своей большой руке, у меня к нему что-то возникало. Но те времена давно прошли.
  К матери уже пришли родная сестра отца и ее дочь. Мать плакала. Был момент, когда началась было истерика, и мне пришлось даже на нее прикрикнуть.
  Потом занимался похоронами, пошла какая-то механика. Только на кладбище, во время последнего прощания, вдруг накатило, и очень захотелось плакать. Но отвернулся, отошел и справился.

Сегодня, наконец, заменил одну из года полтора назад перегоревших лампочек в бра над зеркалом в прихожей. Нужна была спец. лампочка, удлиненная, называемая еще лампочкой для вытяжки, а таких в городе до вчерашнего дня не продавали.

Как только узнал, оделся и пошел, хотя до магазина было далековато, больше ни за чем мне туда было не надо, и цена ее была втрое выше обычной; зудело. Это плохо, когда в доме не заменяют перегоревшие лампочки, стоят часы или капает кран, и вообще, что-то сломано.

Некоторых читаешь и не комментируешь, потому что самодостаточны.