| Сегодня 9 марта, понедельник |
      |
  
|
  
Какой рейтинг вас больше интересует?
|
Главная /
Каталог блоговCтраница блогера Пишу слова/Записи в блоге |
|
Пишу слова
Голосов: 1 Адрес блога: http://nitoc.livejournal.com/ Добавлен: 2008-08-04 11:29:22 блограйдером pinker |
|
это кто-то другой
2012-11-01 21:22:03 (читать в оригинале)Был на БГ.
2,5 часа без антракта, вместо которого у него ответы на записки.
Их старого - 3-4 песни.
Если не знаешь песен, 70% текста не разобрать (типичная беда живых концертов; он еще интонирует, и каша во рту. А сегодня посмотрел исходники, что мы наснимали – так еще и фальшивит напропалую).
Инструменты - гитара, клавиши и флейта, которая весьма навязчива; перкуссия и барабаны удачны.
Сократить на треть, убрать самоповторы (текстовые и музыкальные), которых у него, оказывается, много (в результате концерт - одна длинная песня). В общем, концертное продюсерство, да. Чтобы совместить действо и сложившийся миф.
Он может о себе думать что хочет, или не думать, но получается что получается.
БГ большой обманщик (чуть было не написал проказник) - 30 с лишним лет морочить людям головы. В этот раз средства оказались уж очень скромными.
Но книжечку-то я у него подписал. Повысил стоимость.
служба такая служба
2012-10-30 23:58:58 (читать в оригинале) Поле караула полагалось увольнение. Созвонился с Лидой, договорились позагорать на Волге. Наутро мы с Толей подъехали. Купались, я неумеренно резвился, брызгался, Лида была серьезна и умоляла прекратить. К полудню сбегала домой и принесла гречневой каши с помидорами, и те стали ярчайшим гастрономическим впечатлением за всю мою к тому времени жизнь.
Ввиду нестерпимо теплого заката, уставшие после целого дня на Волге, рассеянно стояли у магазина. Толя покупал какое-то интеллигентное питье, планировали идти к нему смотреть фотографии. Мне, в моей морально устаревшей гражданке (широченные брюки колоколами, желтые туфли на каблуке), рядом с Лидой было неловко; молчал, молчала и она.
Они учились в параллельных классах, обсуждали общих знакомых. Я был лишним. Ушел в магазин, купил шампанского. «Может, не надо», - сказала Лида, когда я уже высвобождал пробку. Но кто ж ее спрашивает? И она больше ничего не говорила. Хотелось оглушающего веселья, чтоб спрятаться за ним; не дотягиваю я до нее, вот Толя дотягивает, а я не дотягиваю, не дотягиваю…
На вечерний «Метеор» опоздал, не очень и спешил; говорили, что можно на утреннем; успеть к утренней поверке. Что ж, проверим. Лида ушла когда стемнело. Впереди была еще целая ночь праздника.
Утром встал засветло. Пустой трамвай, Речной вокзал, спустился по лестнице вниз, в круглое, отдающее темной синевой, помещение, за окном рассветало; в окошке купил билет, встретил кого-то из наших, тоже возвращавшихся. Успели.
Колхоз. Где-то за Кашиным. Живем в бревенчатом клубе, спим на матрасах в актовом зале, я с краю, у стенки. За клубом старый заросший стад.
Работ не помню. Помню помывку в бане; тихий пухловатый Потапов стесняясь, обособился, мылся за дверью, в каком-то пустом помещении, что вызывало коллективную ухмылку. Вообще, армия – свора, если ты отдельно, тебя уничтожают.
Обедали в столовой. Холодный пол, окна во всю стену, качающиеся на тонких металлических ножках столы. Рядом магазин. В наш приезд его ограбили. Милиционеров не видел, у входа стояли два-три полусонных мужика в телогрейках.
Играли с деревенскими в волейбол. Я – в болельщиках. Думали, что легко их сделаем. Но проиграли. Вообще, деревенские оказались весьма не просты, на таком крепком себе уме.
В пустом клубе старший сержант Головченко (конопатый, с белесыми ресницами и оловянными глазами; во время учебы ничем не выделялся, но как предательски быстро выползает натура - стоит случиться условиям) гнобит курсанта Чердынцева. Тот, заикаясь, что-то энергично отвечает. Жалко стало Сашку. Защитник, решил вступиться: в колхозе мы – считай на гражданке, мол, чего нам делить? Но Головченко считал по-другому. Скоро уезжали, на коротких остановках обратного пути (оправиться и покурить), он подзывал меня к себе: «Курсант Осипов!» - и давал понять, что по приезде у меня будет веселая жизнь. В надежде на поддержку я глядел на Ларина, Гудкова, Овчинникова, они опускали глаза и молчали.
В лагере он меня несколько раз дергал, но по-крупному уберегло.
Вовка Гудков отсутствует ночами. Не отложилось, чтоб меня это особенно интересовало, мало ли в каком наряде-карауле. Недавно ездил к нему в гости. Он рассказал, что у пристани стоял сарай, жил дед; он договорился ставить там свою «Яву» и после вечерней поверки был таков. Ездил к своему "цветочку" в город. Кстати, ни разу никому не предложил вместе с ним, боялся огласки, и дойдет до начальства.
В лагере, за столовой, на воздухе ряды лавок. Вечерами в воскресенье крутят кино. Не столько смотрю, сколько брожу рядом в потемках – побыть одному.
Случались короткие увольнительные. Утром приехал отец Чердынцева на Запорожце. Набились. В городе договорились, что в шесть будем стоять на повороте из Первомайского. Дальше отрыв. Толя, магазин, музыка… Новые записи: Donna Summer («The Wanderer», «Grand illusion»), поющая на странном астматическом выдохе, эффект «флэнджер» закручивает внутренности в жгут и выдает эссенцию такой концентрации! Manfred Mann’s Earth Band «Blinded by the Light», Мик Роджерс хрипловато выпевает изумительной красоты абракадабру, которую и переводить-то не хочется, забирает одними звуками…
Боясь не успеть получить, набрать свое на короткой дистанции, возгоняю восприятие так, что гудит нутро. Ну, и набираюсь собственно. Как оказываюсь в шесть на повороте, не помню. И почему-то нас оказывается больше. Сидим сзади впятером. Отец Чердынцева чертыхается, но едет.
Ввиду нестерпимо теплого заката, уставшие после целого дня на Волге, рассеянно стояли у магазина. Толя покупал какое-то интеллигентное питье, планировали идти к нему смотреть фотографии. Мне, в моей морально устаревшей гражданке (широченные брюки колоколами, желтые туфли на каблуке), рядом с Лидой было неловко; молчал, молчала и она.
Они учились в параллельных классах, обсуждали общих знакомых. Я был лишним. Ушел в магазин, купил шампанского. «Может, не надо», - сказала Лида, когда я уже высвобождал пробку. Но кто ж ее спрашивает? И она больше ничего не говорила. Хотелось оглушающего веселья, чтоб спрятаться за ним; не дотягиваю я до нее, вот Толя дотягивает, а я не дотягиваю, не дотягиваю…
На вечерний «Метеор» опоздал, не очень и спешил; говорили, что можно на утреннем; успеть к утренней поверке. Что ж, проверим. Лида ушла когда стемнело. Впереди была еще целая ночь праздника.
Утром встал засветло. Пустой трамвай, Речной вокзал, спустился по лестнице вниз, в круглое, отдающее темной синевой, помещение, за окном рассветало; в окошке купил билет, встретил кого-то из наших, тоже возвращавшихся. Успели.
Колхоз. Где-то за Кашиным. Живем в бревенчатом клубе, спим на матрасах в актовом зале, я с краю, у стенки. За клубом старый заросший стад.
Работ не помню. Помню помывку в бане; тихий пухловатый Потапов стесняясь, обособился, мылся за дверью, в каком-то пустом помещении, что вызывало коллективную ухмылку. Вообще, армия – свора, если ты отдельно, тебя уничтожают.
Обедали в столовой. Холодный пол, окна во всю стену, качающиеся на тонких металлических ножках столы. Рядом магазин. В наш приезд его ограбили. Милиционеров не видел, у входа стояли два-три полусонных мужика в телогрейках.
Играли с деревенскими в волейбол. Я – в болельщиках. Думали, что легко их сделаем. Но проиграли. Вообще, деревенские оказались весьма не просты, на таком крепком себе уме.
В пустом клубе старший сержант Головченко (конопатый, с белесыми ресницами и оловянными глазами; во время учебы ничем не выделялся, но как предательски быстро выползает натура - стоит случиться условиям) гнобит курсанта Чердынцева. Тот, заикаясь, что-то энергично отвечает. Жалко стало Сашку. Защитник, решил вступиться: в колхозе мы – считай на гражданке, мол, чего нам делить? Но Головченко считал по-другому. Скоро уезжали, на коротких остановках обратного пути (оправиться и покурить), он подзывал меня к себе: «Курсант Осипов!» - и давал понять, что по приезде у меня будет веселая жизнь. В надежде на поддержку я глядел на Ларина, Гудкова, Овчинникова, они опускали глаза и молчали.
В лагере он меня несколько раз дергал, но по-крупному уберегло.
Вовка Гудков отсутствует ночами. Не отложилось, чтоб меня это особенно интересовало, мало ли в каком наряде-карауле. Недавно ездил к нему в гости. Он рассказал, что у пристани стоял сарай, жил дед; он договорился ставить там свою «Яву» и после вечерней поверки был таков. Ездил к своему "цветочку" в город. Кстати, ни разу никому не предложил вместе с ним, боялся огласки, и дойдет до начальства.
В лагере, за столовой, на воздухе ряды лавок. Вечерами в воскресенье крутят кино. Не столько смотрю, сколько брожу рядом в потемках – побыть одному.
Случались короткие увольнительные. Утром приехал отец Чердынцева на Запорожце. Набились. В городе договорились, что в шесть будем стоять на повороте из Первомайского. Дальше отрыв. Толя, магазин, музыка… Новые записи: Donna Summer («The Wanderer», «Grand illusion»), поющая на странном астматическом выдохе, эффект «флэнджер» закручивает внутренности в жгут и выдает эссенцию такой концентрации! Manfred Mann’s Earth Band «Blinded by the Light», Мик Роджерс хрипловато выпевает изумительной красоты абракадабру, которую и переводить-то не хочется, забирает одними звуками…
Боясь не успеть получить, набрать свое на короткой дистанции, возгоняю восприятие так, что гудит нутро. Ну, и набираюсь собственно. Как оказываюсь в шесть на повороте, не помню. И почему-то нас оказывается больше. Сидим сзади впятером. Отец Чердынцева чертыхается, но едет.
Яху! Я все эти сегодняшние непогоды в ЖЖ переждал на работе, был шибко занят, даже не сунулся
2012-10-27 23:34:31 (читать в оригинале)
Был на Спивакове и нац. филармоническом оркестре. Полный зал нашего Дворца Культуры на 1500 мест с балконом.
Что меня смущает (если не считать двух дам сзади, всякий раз пренеприятнейшими обертонами орущих «браво»). Программа популярная, просветительская, что еще повезешь в провинцию, пусть и подмосковную. Красиво, и даже несколько раз - мурашки по спине. Но было мгновение, когда Спиваков, с его балетными движениями и квазиодухотворенным лицом, показался мне каким-то закупоренным, а всё это богослужение, - доведенным до совершенства ритуалом, лишенным живого содержания.
***
2012-10-25 18:17:08 (читать в оригинале) Второй караул был на отъезде от города, в стороне от трасс и начальства. Тот же старлей. Сидеть на вышке, сторожить периметры. Взял тетрадку, что-то писал. Солнце, облака, лес вдалеке… Они тут не человеческие, - солдатские и рассматриваются с точки зрения пользы или опасности. И вот небо, облака, лес, армейская дребедень внизу, которую мы охраняем, - всё настолько игрушечное, специально расставленное, красивое!.. Эти картины со временем станут только ярче. Они есть то, из чего, в конце концов, состоит жизнь. Всё происходящее обостряло внимание и обеспечивало будущее полновесным счастьем (понимаю фронтовиков или афганцев - они навсегда остались там).
Караул по лагерю. Головченко, с нашего потока, отслуживший в армии и потому теперь в звании «старший сержант», заставлял носить от умывальников воду и поливать из лейки песок у палаток, чтоб тот не пылил и был красивого, на армейский вкус, темного оттенка. Сам все больше спал по палаткам, время от времени выходя наружу и щурясь от солнца.
День закончился лирически. Заступил на пост у каптерки. Вечером одолжил у Гудкова (он стоял передо мной) приемник, ночью на посту слушал музыку; вообще-то не положено, но я приручал здешнюю жизнь, лебезил и заискивал. Первый раз за всё время пошел дождь. Несильный. К утру утих. Крупные капли стекали с листьев и падали на землю. Скоро из другого измерения набежала наша орда, начинался учебный день. Ушел спать.
Вечером, не ожилал как, получил увольнительную. Серая, чванливая бумажка! Скинул ненавистные галифе, выглядел странно: сапоги, городские брюки, гимнастерка; но гимнастерка с желтыми туфлями была бы странней, в городе много воинских частей, полно патрулей; а так, брюки заправил в сапоги, получился колхозник.
На пристани в ожидании катера пол часа ерзал. В городе радовался трамваю. Бабульке-кондукторше объяснил, что из лагерей, оплатить нечем. «Хорошо», - и коснулась рукой плеча.
Днем, кроме того, что достал швейную машинку и ушил галифе, ничего не склалось; никого не застал и вечером оказался один. Шел у Комсомольской площади, щурился на фонари, на громаду ТЭЦ с яркой надписью «Коммунизм – это электрификация» и думал про то, что у меня в запасе еще прогулка по вечернему городу и человеческий ужин дома.
В другой раз мы с Юрой Шаровым попали на пост в артпарк, на отшиб: выходить из будки, поднимать-опускать на веревке шлагбаум, пропуская БТРы. Два часа службы пролетали быстро. Но самое ценное – ночью можно было спать. В свободное время уходил в расположение, в законном безделии бродил между палаток, с кем-то говорил, кому-то махал рукой, вольно засунув другую в карман.
В мертвый час теплого заката крытый брезентом грузовик привез из города книги. Сундук с библиотекой сбросили около каптерки. Пока майор кокетничал с двумя-тремя подбредшими к сундуку курсантами, рылся. Книги были незнакомы и неприятны. Добравшись до дна, оценил весь развал и выбрал журнал «Иностранная литература» за 77 год. Он был толстый и никем не читан.
В столовой положил журнал рядом на лавку, и тот ее влажно шлепнул. Человеческий звук и предмет.
На вечер нужно было обзавестись светом. Нашлась гильза от крупнокалиберного пулемета, Юра отрезал от шлагбаума кусок веревки, у копавшегося у грузовика шофера одолжили керосину, сплющили горловину. Испробовали. Пламя коптило.
В журнале я выбрал окончание какого-то романа. Название ни о чем не говорило, фамилия автора, написанное русскими буквами, звучало косноязычно.
Читать начал в сумерках. Быстро стемнело. Зажег коптилку. Пришел Юра, перекинулись парой слов, потом он дико, с разбегу грохнулся спать прямо на голые доски кровати.
«Она так радовалась нашим покупкам. Она распоряжалась. Смело выбирала еду, всякие вещи для уборки и стирки, кухонную посуду. Купила даже хорошенький голубой совок для мусора и щетку, разрисованную цветочками. И еще фартук, и шляпу от солнца. Мы загрузили взятую напрокат машину. Пророческое чутье заставило меня сохранить шоферские права. Но теперь, с отвычки, я вел машину очень осторожно.
Было пять часов того же дня, и мы были далеко от Лондона…
…Меня мутило от счастья, так естественно, с таким деловым видом Джулиан играла роль хозяйки и командовала мной, будто мы уже много лет женаты… Я купил хереса и столового вина, потому что так водится у женатых, хоть и понимал, что буду пьян одним блаженством. Мне почти хотелось побыть одному, чтобы наедине подумать обо всем, что случилось».
Последние страницы перевернул заполночь. Коптилка разгорелась, гасить не хотелось. Жало торчало неподвижно и было отравлено. Шаров храпел, пердел, скрипел зубами.
Утром небо затянули серые тучи. Все давалось с трудом, как с похмелья. Чего-то ждали. Юра куда-то надолго убегал.
Номер, название и год журнала я записал в тетрадку, к письмам Маринке.
Палаточный городок издалека казался вымершим. Шаров не приходил. Я поста не покидал, боялся. За два часа до окончания караула, ушел и я.
В расположении действительно никого не было. Окликнул пробегавшего майора. Тот поинтересовался, откуда я. Узнав, скинул участие, побежал дальше: «Увольнение, все в городе!»
Айрис Мердок «Черный принц». ИЛ № 11. Оставшиеся номера я искал осознанно и купил в 83 году в букинистической лавке в Прибалтике, где мы были с Надей по турпутевке.
Караул по лагерю. Головченко, с нашего потока, отслуживший в армии и потому теперь в звании «старший сержант», заставлял носить от умывальников воду и поливать из лейки песок у палаток, чтоб тот не пылил и был красивого, на армейский вкус, темного оттенка. Сам все больше спал по палаткам, время от времени выходя наружу и щурясь от солнца.
День закончился лирически. Заступил на пост у каптерки. Вечером одолжил у Гудкова (он стоял передо мной) приемник, ночью на посту слушал музыку; вообще-то не положено, но я приручал здешнюю жизнь, лебезил и заискивал. Первый раз за всё время пошел дождь. Несильный. К утру утих. Крупные капли стекали с листьев и падали на землю. Скоро из другого измерения набежала наша орда, начинался учебный день. Ушел спать.
Вечером, не ожилал как, получил увольнительную. Серая, чванливая бумажка! Скинул ненавистные галифе, выглядел странно: сапоги, городские брюки, гимнастерка; но гимнастерка с желтыми туфлями была бы странней, в городе много воинских частей, полно патрулей; а так, брюки заправил в сапоги, получился колхозник.
На пристани в ожидании катера пол часа ерзал. В городе радовался трамваю. Бабульке-кондукторше объяснил, что из лагерей, оплатить нечем. «Хорошо», - и коснулась рукой плеча.
Днем, кроме того, что достал швейную машинку и ушил галифе, ничего не склалось; никого не застал и вечером оказался один. Шел у Комсомольской площади, щурился на фонари, на громаду ТЭЦ с яркой надписью «Коммунизм – это электрификация» и думал про то, что у меня в запасе еще прогулка по вечернему городу и человеческий ужин дома.
В другой раз мы с Юрой Шаровым попали на пост в артпарк, на отшиб: выходить из будки, поднимать-опускать на веревке шлагбаум, пропуская БТРы. Два часа службы пролетали быстро. Но самое ценное – ночью можно было спать. В свободное время уходил в расположение, в законном безделии бродил между палаток, с кем-то говорил, кому-то махал рукой, вольно засунув другую в карман.
В мертвый час теплого заката крытый брезентом грузовик привез из города книги. Сундук с библиотекой сбросили около каптерки. Пока майор кокетничал с двумя-тремя подбредшими к сундуку курсантами, рылся. Книги были незнакомы и неприятны. Добравшись до дна, оценил весь развал и выбрал журнал «Иностранная литература» за 77 год. Он был толстый и никем не читан.
В столовой положил журнал рядом на лавку, и тот ее влажно шлепнул. Человеческий звук и предмет.
На вечер нужно было обзавестись светом. Нашлась гильза от крупнокалиберного пулемета, Юра отрезал от шлагбаума кусок веревки, у копавшегося у грузовика шофера одолжили керосину, сплющили горловину. Испробовали. Пламя коптило.
В журнале я выбрал окончание какого-то романа. Название ни о чем не говорило, фамилия автора, написанное русскими буквами, звучало косноязычно.
Читать начал в сумерках. Быстро стемнело. Зажег коптилку. Пришел Юра, перекинулись парой слов, потом он дико, с разбегу грохнулся спать прямо на голые доски кровати.
«Она так радовалась нашим покупкам. Она распоряжалась. Смело выбирала еду, всякие вещи для уборки и стирки, кухонную посуду. Купила даже хорошенький голубой совок для мусора и щетку, разрисованную цветочками. И еще фартук, и шляпу от солнца. Мы загрузили взятую напрокат машину. Пророческое чутье заставило меня сохранить шоферские права. Но теперь, с отвычки, я вел машину очень осторожно.
Было пять часов того же дня, и мы были далеко от Лондона…
…Меня мутило от счастья, так естественно, с таким деловым видом Джулиан играла роль хозяйки и командовала мной, будто мы уже много лет женаты… Я купил хереса и столового вина, потому что так водится у женатых, хоть и понимал, что буду пьян одним блаженством. Мне почти хотелось побыть одному, чтобы наедине подумать обо всем, что случилось».
Последние страницы перевернул заполночь. Коптилка разгорелась, гасить не хотелось. Жало торчало неподвижно и было отравлено. Шаров храпел, пердел, скрипел зубами.
Утром небо затянули серые тучи. Все давалось с трудом, как с похмелья. Чего-то ждали. Юра куда-то надолго убегал.
Номер, название и год журнала я записал в тетрадку, к письмам Маринке.
Палаточный городок издалека казался вымершим. Шаров не приходил. Я поста не покидал, боялся. За два часа до окончания караула, ушел и я.
В расположении действительно никого не было. Окликнул пробегавшего майора. Тот поинтересовался, откуда я. Узнав, скинул участие, побежал дальше: «Увольнение, все в городе!»
Айрис Мердок «Черный принц». ИЛ № 11. Оставшиеся номера я искал осознанно и купил в 83 году в букинистической лавке в Прибалтике, где мы были с Надей по турпутевке.
Категория «SEO»
Взлеты Топ 5
 | ||
|
+539 |
551 |
QoSyS |
|
+530 |
550 |
zwerjok |
|
+513 |
620 |
Psd Tutorials |
|
+501 |
549 |
Темы_дня |
|
+464 |
504 |
Я,мой блог и интернет |
Падения Топ 5
 | ||
|
-1 |
21 |
Блог интернет-разработчика |
|
-2 |
6 |
SeoAdvice |
|
-5 |
3 |
Идеи, которые могут изменить мир |
|
-6 |
152 |
Олимпийский блог |
|
-7 |
2 |
SEO Критик |
Популярные за сутки
Загрузка...
BlogRider.ru не имеет отношения к публикуемым в записях блогов материалам. Все записи
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.