| Сегодня 10 марта, вторник |
      |
  
|
  
Какой рейтинг вас больше интересует?
|
Главная /
Каталог блоговCтраница блогера Пишу слова/Записи в блоге |
|
Пишу слова
Голосов: 1 Адрес блога: http://nitoc.livejournal.com/ Добавлен: 2008-08-04 11:29:22 блограйдером pinker |
|
дневники Пришвина
2012-02-17 22:34:42 (читать в оригинале)вот тут у
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=r88.10){kind=small}
paslen и про них и в связи с ними.
институтские chronique
2012-02-17 19:17:28 (читать в оригинале) Детали машин. Преподавал субтильный доцент Чернышов. Нестарый, педантичный, жидкие сальные волосы зачесаны назад, тонкое, никогда не улыбающееся лицо, ощущение отсутствия личной и вообще домашней жизни. Я боялся Чернышева, от него веяло метафизикой.
Курсовой. Рассчитать и вычертить редуктор. Подшипники радиальные, радиально-упорные, диаметры валов, сальники, манжеты, обороты, силы, номера, типы… Чертили на миллиметровке. Начать с подшипника – размер в таблице. Упорный буртик, вал, шестерня. Редуктор вырастал как узор. Еще это было похоже на тетрис, - умудриться красиво уложить.
До консультации у Чернышева еще часа полтора. Я, Куделя, Овчинников купили бормотухи и пришли к Ларину. Он жил неподалеку от Центрального корпуса. Пока суть да дело, показываю Куделе бледные начатки своего узора, о чем-то спрашиваю. Куделя после армии, у него уже навык понимать и управляться с жизнью. Сам я – барахтаюсь. Сидим, выпиваем. Инфернальный Чернышев заволакивался быстрее, чем текло время. И скоро совсем исчез. На консультацию не пошли.
До следующего раза.
И вот-таки. Я был неуверен и навязчив. И Чернышев вдруг взорвался. Начал кричать, что у меня нет нистыда-нисовести, что я жестокий человек. Стало жутковато. Слова из романа, где Чернышев не предусмотрен. Нетехнические термины в формальной области. Нет, демон, демон!..
ТММ. Теория механизмов и машин. Тут-Моя-Могила. Этот был с кашей во рту, картавил и говорил корОмысло. Профессиональное. Как возбУждено у милиционера, соусА у повара и Алкоголь у нарколога. Незло передразнивали. Но когда сдавали, говорили как и он. А есть другие варианты?
На экзамен умудрился пронести кирпич-учебник. Был разоблачен. Грозила пара, пересдача, обрушение миропорядка. Но как-то уболтал на жиденький тройбан.
Курсовой. Рассчитать и вычертить редуктор. Подшипники радиальные, радиально-упорные, диаметры валов, сальники, манжеты, обороты, силы, номера, типы… Чертили на миллиметровке. Начать с подшипника – размер в таблице. Упорный буртик, вал, шестерня. Редуктор вырастал как узор. Еще это было похоже на тетрис, - умудриться красиво уложить.
До консультации у Чернышева еще часа полтора. Я, Куделя, Овчинников купили бормотухи и пришли к Ларину. Он жил неподалеку от Центрального корпуса. Пока суть да дело, показываю Куделе бледные начатки своего узора, о чем-то спрашиваю. Куделя после армии, у него уже навык понимать и управляться с жизнью. Сам я – барахтаюсь. Сидим, выпиваем. Инфернальный Чернышев заволакивался быстрее, чем текло время. И скоро совсем исчез. На консультацию не пошли.
До следующего раза.
И вот-таки. Я был неуверен и навязчив. И Чернышев вдруг взорвался. Начал кричать, что у меня нет нистыда-нисовести, что я жестокий человек. Стало жутковато. Слова из романа, где Чернышев не предусмотрен. Нетехнические термины в формальной области. Нет, демон, демон!..
ТММ. Теория механизмов и машин. Тут-Моя-Могила. Этот был с кашей во рту, картавил и говорил корОмысло. Профессиональное. Как возбУждено у милиционера, соусА у повара и Алкоголь у нарколога. Незло передразнивали. Но когда сдавали, говорили как и он. А есть другие варианты?
На экзамен умудрился пронести кирпич-учебник. Был разоблачен. Грозила пара, пересдача, обрушение миропорядка. Но как-то уболтал на жиденький тройбан.
оправа, книги и прочее
2012-02-14 20:32:52 (читать в оригинале) К лету 79-го, через тетю Веру, родственницу отца, работавшую в Кремле секретарем одного из тамошних бонз среднего эшелона, родители достали мне импортную оправу. Золотую, небольшую, прямоугольную, с модной двойной перемычкой. Одним комплексом меньше.
Тетя Вера покупала отцу и книги, бывшие тогда в дефиците. Приносила начальнику списки, тот делал пометки. Из оставшегося, не очень официально, можно было набирать себе. Она редко звонила: брать-не брать? Не дефицитного в тех списках не было. Один раз в один-два месяца отец ездил на проходную к Спасской башне. Оттуда звонил тете Вере. Она выходила из-под ворот башни с двумя стопками книг, завернутых в бурую оберточную бумагу и перевязанных лохматой упаковочной веревкой. Таким способом, где-то с 1976 года, небольшая библиотека отца, юношеские приобретения которой я в отрочестве сумел серьезно проредить, распродав по друзьям, после долгого перерыва начала снова пополняться.
Позже, после института, к Спасской башне стал ездить я сам. С Надей или один. Получив свертки, мы едва доходили до Гума. Встав в угол одного из его заходных карманов, разворачивали: что там на этот раз?
В 86 году, покупая в Москве стенку, мы с Надей были вынуждены заказать ее на тётеверин адрес. Отец где-то в Загорске договорился с другой машиной. Пол дня, я, отец и шофер сидели у тети Веры в пустой квартире (сама была на работе) и ждали. Заваривали не просто дефицитный, - невозможный в тамошней жизни английский чай: в железной импортной банке заварка казалась бархатной на взгляд и одуряющее пахла неведомым бергамотом. Разумеется, я проверил тётеверины шкафы на предмет и качество книг. Их было у нее! Везде, - вверху, на антресолях, внизу, в тумбочках. Запомнилась престижная белая серия «Жизнь в искусстве». Разные по толщине томики в супере. Я вынул, подержал в руках толстенького Леонардо Да Винчи… То, что доставалось нам (собрания сочинений Анатолия Иванова с «Тенями, исчезающими в полдень», Константина Симонова, Вениамина Каверина) было очень-очень остатками.
Стенку мы, разумеется, не затаскивая к тете Вере, перегрузили с машины на машину. Отец даже еще что-то заплатил ребятам (за подъем на этажи они планировали заработать). Домой я ехал на электричке и прибыл на удивление вровень с машиной. Стенку поднимали втроем, помогал сосед Игорь Панников. Узнав, что у меня есть кагор, отец оживился – не надо самому расплачиваться. Под винегрет с сосисками мы втроем эту бутылку и выпили. Причем мне было неловко и за винегрет и за кагор – не мужские, не его, Игоря, рациона продукты.
Тетя Вера покупала отцу и книги, бывшие тогда в дефиците. Приносила начальнику списки, тот делал пометки. Из оставшегося, не очень официально, можно было набирать себе. Она редко звонила: брать-не брать? Не дефицитного в тех списках не было. Один раз в один-два месяца отец ездил на проходную к Спасской башне. Оттуда звонил тете Вере. Она выходила из-под ворот башни с двумя стопками книг, завернутых в бурую оберточную бумагу и перевязанных лохматой упаковочной веревкой. Таким способом, где-то с 1976 года, небольшая библиотека отца, юношеские приобретения которой я в отрочестве сумел серьезно проредить, распродав по друзьям, после долгого перерыва начала снова пополняться.
Позже, после института, к Спасской башне стал ездить я сам. С Надей или один. Получив свертки, мы едва доходили до Гума. Встав в угол одного из его заходных карманов, разворачивали: что там на этот раз?
В 86 году, покупая в Москве стенку, мы с Надей были вынуждены заказать ее на тётеверин адрес. Отец где-то в Загорске договорился с другой машиной. Пол дня, я, отец и шофер сидели у тети Веры в пустой квартире (сама была на работе) и ждали. Заваривали не просто дефицитный, - невозможный в тамошней жизни английский чай: в железной импортной банке заварка казалась бархатной на взгляд и одуряющее пахла неведомым бергамотом. Разумеется, я проверил тётеверины шкафы на предмет и качество книг. Их было у нее! Везде, - вверху, на антресолях, внизу, в тумбочках. Запомнилась престижная белая серия «Жизнь в искусстве». Разные по толщине томики в супере. Я вынул, подержал в руках толстенького Леонардо Да Винчи… То, что доставалось нам (собрания сочинений Анатолия Иванова с «Тенями, исчезающими в полдень», Константина Симонова, Вениамина Каверина) было очень-очень остатками.
Стенку мы, разумеется, не затаскивая к тете Вере, перегрузили с машины на машину. Отец даже еще что-то заплатил ребятам (за подъем на этажи они планировали заработать). Домой я ехал на электричке и прибыл на удивление вровень с машиной. Стенку поднимали втроем, помогал сосед Игорь Панников. Узнав, что у меня есть кагор, отец оживился – не надо самому расплачиваться. Под винегрет с сосисками мы втроем эту бутылку и выпили. Причем мне было неловко и за винегрет и за кагор – не мужские, не его, Игоря, рациона продукты.
Толя, согласись! Ведь интонационно так?!
2012-02-09 15:01:24 (читать в оригинале) О Толе здесь много по разным поводам и мимоходом. Читая отрывки, он удивлен. Накатывает душная волна несправедливости. Я в белом, а о нем снисходительно и, обиднее всего, не по существу. Так вот по существу: он был главным около меня, а я около него, а то, чем мы занимались – писали песни, аранжировали, выступали – было главным для обоих. Мы понимали, что у нас нечто получается, нам нравилось это состояние. И дальше по убывающей: нам нравилось нравиться другим, и мы кайфовали сами от себя. Чувство неловкости по этому поводу у меня возникало чаще, чем у него (тут я опять в белом!). Случай. Очередное собрание клуба. Мы с Толей - несколько выпимши. Во хмелю чувства обостряются, и двигались мы в разных направлениях. Толя всё пел, пел, уже и один, без меня. А я вдруг понял и увидел, что другим это не нужно, и они только из вежливости, а сами уже тихо переговариваются, томятся. Во время нового Толиного захода это надо было кончать. Случился обмен репликами, Толя не понял, и я схамил:
- А тебя вообще никто не просил тут петь!..
Он обиделся смертью. Все разошлись. Остаток вечера я почти испуганно объяснялся. Мы опять пили. Потом шли в сторону Мигалова почему-то к дяде Жене, тете Нине, Ленке и Ирке (моим двоюродным сестрам). В середине пути Толя сказал, что у меня хорошо получилось убедить и утешить, и блаженно повеселел.
Тетя Нина достала селедку на белый кухонный стол, мы выпили с дядей Женей по одной-второй. Ирка училась в художественном училище, на стенах в маленькой комнате висели ее работы. Толя взял мелок пастели и, уверяя, что тут всё не так, стал дорисовывать. Ирка дулась и нервно огрызалась.
А еще, мне теперь понятно некоторое снисходительное отношение к нам калининских КСПшников, в фестивалях которых мы участвовали. Другой жанр. Почти эстрада. Вместе с нарциссизмом получалась гремучая смесь, роняющая и заставляющая их кспшное высокоблагородие с собой считаться. Допускаю, что мы были невыносимы, и чувство неловкости было трудно вытерпеть.
Наверное, совсем избавиться от этой артистической натуги нельзя. Уменьшить с возрастом. Достичь баланса, сосредоточиться на главном. На Нечто, которое либо есть, либо нет. У нас было. Жена, послушав недавно наши записи 81 года, сказала, что встречаются очень красивые мелодические куски, и вообще, заметно возбудилась.
Как это происходило? Сразу неправильно. Всё должно возникать в голове. На дистанции. А мы цеплялись за аккорды и бухались в плоскость.
Аранжировки. Разложить в терцию было самое простое. Важнее найти хотя бы малую особенность. Но еще важнее то, что получалось само собой.
Я писал всё меньше, Толя всё больше. Ближайшие три года это расстояние будет увеличиваться. Опять в разные стороны!..
Андрей Ефимов из моей группы на поздних курсах как-то попал к Толе в дом. Репетировали. «Ты присутствуешь при…», - пафосно заявили мы и занимались вроде бы нудным, - бесконечно пропевали одно и то же, - но фактически чревовещали.
(по возможности внешняя аккустика или наушники)
- А тебя вообще никто не просил тут петь!..
Он обиделся смертью. Все разошлись. Остаток вечера я почти испуганно объяснялся. Мы опять пили. Потом шли в сторону Мигалова почему-то к дяде Жене, тете Нине, Ленке и Ирке (моим двоюродным сестрам). В середине пути Толя сказал, что у меня хорошо получилось убедить и утешить, и блаженно повеселел.
Тетя Нина достала селедку на белый кухонный стол, мы выпили с дядей Женей по одной-второй. Ирка училась в художественном училище, на стенах в маленькой комнате висели ее работы. Толя взял мелок пастели и, уверяя, что тут всё не так, стал дорисовывать. Ирка дулась и нервно огрызалась.
А еще, мне теперь понятно некоторое снисходительное отношение к нам калининских КСПшников, в фестивалях которых мы участвовали. Другой жанр. Почти эстрада. Вместе с нарциссизмом получалась гремучая смесь, роняющая и заставляющая их кспшное высокоблагородие с собой считаться. Допускаю, что мы были невыносимы, и чувство неловкости было трудно вытерпеть.
Наверное, совсем избавиться от этой артистической натуги нельзя. Уменьшить с возрастом. Достичь баланса, сосредоточиться на главном. На Нечто, которое либо есть, либо нет. У нас было. Жена, послушав недавно наши записи 81 года, сказала, что встречаются очень красивые мелодические куски, и вообще, заметно возбудилась.
Как это происходило? Сразу неправильно. Всё должно возникать в голове. На дистанции. А мы цеплялись за аккорды и бухались в плоскость.
Аранжировки. Разложить в терцию было самое простое. Важнее найти хотя бы малую особенность. Но еще важнее то, что получалось само собой.
Я писал всё меньше, Толя всё больше. Ближайшие три года это расстояние будет увеличиваться. Опять в разные стороны!..
Андрей Ефимов из моей группы на поздних курсах как-то попал к Толе в дом. Репетировали. «Ты присутствуешь при…», - пафосно заявили мы и занимались вроде бы нудным, - бесконечно пропевали одно и то же, - но фактически чревовещали.
(по возможности внешняя аккустика или наушники)
внимание, сейчас вылетит птичка
2012-02-06 14:13:59 (читать в оригинале) После Нового, 1979, года Тамара тоже появилась в клубе, и я, маньяк, был доволен. Ей было двадцать семь лет. Короткое время была замужем. У Олега, общего друга, поинтересуюсь. Он ответит: он повел себя странно. Я почему-то решу, что он начал пить. Полутора годами позже, когда отношения с Тамарой были уже на обратном склоне, поинтересуюсь и у нее. Она то ли температурила, сидела дома, и я приехал навестить, то ли была расстроена – случай располагал к всё смывающей откровенности – сказала противоположное, но так же неопределенно: у нас было всё слишком нормально. Я внял серьезности причины, даже представил интонацию (скука), и большего, - имя, кто он и где он сейчас, - мне узнать не удалось.
Весной мне исполнялось двадцать. Семь лет, со всеми отягчающими – разница в период молодого, быстрого обмена веществ существенная. Но, ровно из-за того же угарного метаболизма, она мне была и не важна.
Весной мне исполнялось двадцать. Семь лет, со всеми отягчающими – разница в период молодого, быстрого обмена веществ существенная. Но, ровно из-за того же угарного метаболизма, она мне была и не важна.
Категория «Музыканты»
Взлеты Топ 5
 | ||
|
+187 |
221 |
Yurenzo |
|
+178 |
226 |
FLL |
|
+170 |
187 |
rled |
|
+149 |
196 |
Elgrad.info - живой город - Соберемся вместе! |
|
+147 |
182 |
Vlad_Topalov |
Падения Топ 5
 | ||
|
-3 |
15 |
Nique |
|
-6 |
2 |
Евгений Гришковец |
|
-9 |
13 |
Мартышка_с_Алмазами |
|
-10 |
45 |
Детские советские композиторы |
|
-15 |
77 |
Indie Birdie Blog |
Популярные за сутки
Загрузка...
BlogRider.ru не имеет отношения к публикуемым в записях блогов материалам. Все записи
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.