Почти_новая_горжетка Голосов: 5 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/651208/ Добавлен: 2007-10-29 00:20:53 блограйдером jolly_m

Без заголовка

«- А обедать мы будем прямо в саду, под деревьями! Пусть нам там расстелют скатерть, положат подушки, никаких столов, никакой мебели.. Пусть все будет просто, естественно! – сказала она.
- Полагаю, - заметил мистер Найтли, - проще и естественнее всего будет сервировать обед в столовой и не создавать слугам лишних сложностей»
Д. Остен «Эмма»

Дискутировали мы тут со знакомой по поводу всего естественного и всего искусственного. Я в этом вопросе вообще человек неприятный. Например, горячо поддерживаю атомную энергетику, ГМО и искусственное вскармливание детей.

Без заголовка

На самом-то деле я не только в MAXIM и ELLE пишу. К моим услугам - весь огромный издательский холдинг Херст-Шкулев-Медиа. Вот, например, чудесный журнал Marie Claire звонит мне и говорит

- Слушай,  а напиши нам, почему ты живешь с родителями?

- А с кем еще я должна жить? С малознакомыми алеутами?

- Не-не-не. Напиши - почему в твоем зрелом возрасте ты все еще при маме. Читателям будет интересно.

Их читателям вообще многое интересно. Я не успела пока еще написать в Marie Claire разве что про  цвет своих трикотажных подштанников - и то, только потому, что у меня нет трикотажных подштанников. Кажется.   Почему-то Marie Claire делает ставку на личный опыт авторов и их глубокие переживания по его поводу.  

А еше там жутко милая редакторская правка. Такая - до невозможности очаровательная.

То есть, мою фразу "К счастью, я атеист", они, скажем,  аккуратно переправили на " к несчастью, я атеист".

А если я пишу, что летела  из  Москвы в Тбилиси с крысой, обгрызающей мой шарф, за пазухой, то они обязательно вставляли с "декоративной крысой".  Видимо, чтобы читательница не испугалась, когда в ее вооображении предстанет автор с огромным пасюком подмышкой.

А статью я написала. Вот такую.

Что можно сказать о человеке, который в зрелом возрасте и трезвом рассудке  предпочитает оставаться жить у родителей? Пусть этот человек расскажет все сам. 

 Marie Claire

Тата Олейник

Неприятно быть в чем-то согласной с депутатом Мизулиной, но из песни слова не выкинешь.  Да, я очень хорошо понимаю ее тоску по большим семьям в три поколения. Лучше, конечно,  в четыре, а то и в пять – но тут уж как повезет.

- Все, выбирай,  - сказал дорогой мне человек. – Или вы с ребенком переезжаете ко мне, или я ухожу. Я очень ценю и даже люблю твою маму и всех твоих родственников, но я так больше не могу.

- Как? – спросила я.

- Вас тут слишком много,  - ответил дорогой мне человек. – И со всеми нужно по утрам здороваться. И я хочу ходить в трусах по дому.

-  Так ходи.  Все потихоньку привыкнут, думаю.  Кроме меня, конечно, но я как-нибудь перетопчусь.

- Ты не понимаешь. Ты живешь в этом доме сама на положении ребенка. А я так не могу. Я взрослый мужик и мне нужно мое личное пространство.

- У нас две большие комнаты в личном распоряжении. Не считая детской.  Обраспространяйся. 

- Это не то. Это все колхоз. А мне нужно мое, отдельное жилье взрослого мужика. И оно у меня есть. И я тебя туда зову. Так что выбирай.

- А я уже выбрала, - ответила я. 

Так мы расстались с дорогим мне человеком, который правда до сих пор регулярно ошивается у нас в гостях и пьет чай с моей мамой. Все мои бывшие обожают пить чай с моей мамой и рассказывать, как я им жизнь поломала. 

Потому что мама – она у меня чудо. Абсолют всепрощения и понимания.

Помню, когда-то в бурном юношеском возрасте у нас дома происходила большая сцена. Ира узнала, что Дима спал  с Машей, Дима узнал, что Ира уходит от него к Оксане,  все они явились ко мне, туда же приполз и пьяный Боря с окровавленной почему-то физиономией – и все принялись орать и драться. Разбили мой аквариум с меченосцами. Попытались выбросить Борю в окно. В конце концов я тоже немножко озверела.

Мама!!-  заорала я,  вбегая на кухню и топая ногой. – Ты тут хозяйка вообще или кто?! Иди к ним и скажи, что они все козлы вонючие и чтобы немедленно валили все отсюда на хрен!!

Мама перелистнула страницу,  невозмутимо взглянула на меня и ласковым, но не допускающим возражений голосом отрезала

- Все вы тут – маленькие ангелы!

Да, вот такая она.  Вечно окруженная чрезвычайно разнокалиберными  маленькими ангелами, которые исправно порхают вокруг мамы на плешивых крылышках в ожидании своей порции любви и уважения.

После расставания с дорогим мне человеком я вышла замуж еще раз, и вот уже десятый год  муж не устает  мне рассказывать, какая у нас замечательная мама. Да и папа, в общем, тоже. Не говоря уж про Ольгу Васильевну. Вот, правда,  Леночка Григорьевна  – это уже перебор, но не так часто она у нас и ночует. К тому же и она, если разобраться, очень интересный, душевный человек, просто  очень старенький и совершенно ненормальный….

- А тебе все они не мешают?  –спрашиваю я.

- Это счастье, что я нашел вас всех, - отвечает он.

Как могли уже заметить читатели, наш дом полон жизни. Мамины гости. Наши гости.  Ребенкины гости. Собаки, кошки, рыбки, птички, крыски, черепашки.  Выходя на кухню,  ты рискуешь никогда из нее не уйти, потому что тут все время происходит что-то интересное. 

И да, я не представляю себе, как можно жить иначе. Точнее, представляю. Несколько раз мне случалось уезжать из дома – на учебу в Германию и по делам в Швейцарию. И ни разу я не досидела там до конца, а,  остервенев от одиночества и бессмысленности существования, меняла билеты,  паковала вещи и со всех ног неслась домой.  Я не понимаю, зачем жить, когда  выходя утром из спальни,  ты не видишь большое семейство, завтракающее свежими булочками  и интересующееся, как тебе спалось.

Это счастье – сидеть утром в халате, пить горячее какао и  анализировать свежие сплетни из маминого музея, узнавать  про  папины успехи в садоводстве,  про школу сынишки,  смеяться над программерскими  приколами мужа, слушать про валечкино конкистадорство сегодня на рынке, когда она пеняла продавцу, пiдвесившему цену на огирки,  ну-да, и про больные почки Леночки Григорьевны тоже можно послушать, почему бы и нет.   Каждый приносит сюда свои интересы и свои истории, делая богаче этот маленький, но такой уютный домашний мир.

Да, конечно, я почти всегда жила в обширной семье. На протяжении всех обозримых в нашей истории поколений, старшая дочь у нас всегда оставалась с родителями. Сыновья и младшие дочери могли  делать, что хотят, но старшая дочь всегда была при маме и папе. Когда я росла, у меня была прабабушка Фруза, бабушка Саша и мама. Все они жили вместе и у меня никогда даже мысли не возникало о том, что когда я вырасту – мне придется зачем-то куда-то  уходить из родного дома.   Вот мужчины – да, они приходят и уходят,  и вообще какие-то неприкаянные, а девочке незачем уходить, она тут своя и навсегда.

 В глубине души я испытываю страшное сочувствие к самостоятельным взрослым людям,  которые не живут со своими родителями, тетушками,  бабушками и дедушками.  Я не понимаю, как они выращивают, например, детей.  У нас дети растут как-то сами по  себе, постоянно  находясь на чьих-то руках, да  и на няню денег всегда хватает, потому что совместный бюджет нескольких поколений – это сила.  Не помню, чтобы наличие маленького ребенка хоть в чем-то ограничило мой сон, работу, развлечения или поездки  – наоборот, всегда еще нужно было выстоять очередь, чтобы потискать младенчика. Но меня это не слишком печалило – так как я хотела, чтобы мой ребенок был похож на меня, (законный родительский эгоизм), то и разумно было доверить его воспитание тем же людям, которые воспитывали меня.

Конечно, существуют правила, по которым нужно жить в большой семье. Не помню, чтобы их кто-то когда-то  формулировал вслух, но придерживаются у нас их неукоснительно.

1.       1. Нельзя никем командовать. Распоряжаться можно только детьми, взрослых родственников можно только просить что-то сделать. И желательно просить как можно реже. Зато желательно самому активно предлагать свою помощь, как только ты видишь, что в ней кто-то нуждается.

2.       2. Нельзя ругаться, ныть и ворчать. Можно вздыхать, качать головой, улыбаться, прощать и забывать.

3.      3. У каждого члена семьи должно быть свое помещение, куда входят только со стуком. Поэтому дом должен быть большим.  Когда большая семья сообща живет в малометражке – это надежный способ превратить свою жизнь в успешный филиал чистилища.

4.       4. У каждого члена семьи есть своя личная жизнь, информацию о которой нельзя вытягивать из него клещами. Захочет – сам расскажет. Мужей это, кстати, тоже касается.

5.       5. Хорошая звукоизоляция комнат -  гарантия счастливой совместной жизни.

6.       6. Неважно, почему не закрыт колпачок у зубной пасты и кто слопал всю ветчину. Мир в доме дороже.

7.       7. Все родных в разговоре с другими родными нужно только хвалить. Или мягко над ними подшучивать, давая при этом понять, что ты все равно находишься от них в круглосуточном восхищении.

Вот, вроде бы и все. Не то, чтобы непосильное бремя, на мой взгляд.

А зато сколько великолепных плюсов мы имеем!

- Можно в любой момент сесть на самолет и улететь в Антананариву, не заботясь о том, кто будет кормить кота, поливать кактус и водить ребенка в школу.  

- Продукты можно покупать с приличной скидкой  оптом и сразу набивать ими машину под завязку. Все будет съедено, а остатки уничтожат  собаки.

- У тебя всегда под рукой есть великолепные собеседники, выросшие на тех же книгах, смотревшие те же фильмы и имеющие очень похожие с тобой взгляды на жизнь.

- Когда ты приносишь домой что-нибудь этакое –скажем, корзинку свежей земляники зимой,  сразу много восхищенных голосов говорят «ах, какая прелесть!». Что очень бодрит. Вообще наличие большой семьи очень стимулирует рефлекс добытчика. Не знаю, зачем бы я, живя одна,  стала покупать зимой землянику – баловать только себя как-то неинтересно.

- Ты вообще ничего не боишься - ни шагов за дверью, ни подозрительных шорохов в подъезде, потому что  в доме полным полно народа, а собаки уже вопят под дверью дурным голосом: «Заходите люди добрые!».  

- Тебе трудно ссориться с мужем, потому что вы остаетесь наедине друг с другом только когда вы этого хотите, а так по всей квартире разгуливает множество замечательных буферов, которые всегда охотно отвлекут вас от раздраженных мыслей.  Кроме того необходимость всегда вести себя дружелюбно в общих помещениях как-то машинально распространяется и на ваши с мужем отношения.    

- Ты в принципе не  понимаешь – что такое одиночество.

- Если все деньги куда-то делись, то хоть у кого-то в комодике  найдется заначка, которой хватит перекантоваться до получки.

- Если ты заболел, ты лежишь в постели, пьешь компот из клюквы и ничего не делаешь. А тебе вереницей подносят всякие вкусности, лекарства и интересуются, как ты себя, бедняжка, чувствуешь и не принести ли тебе еще подушечку.  

- Тебе всегда есть кого любить и о ком заботиться.

А дорогой мне когда-то человек  сейчас часто рассказывает, какой он был дурак.  Но уже поздно.

Без заголовка

Убирающий мужчина номер 2

После того как меня сослали в Германию, изучать вроде бы философию в Кельнском университете (хотя, честно говоря, я так и не поняла, чем я там вообще занималась эти полгода), я довольно быстро переехала из общежития к Хольгеру.

Особых чувств между нами не было – у меня родине остался небезразличный мне молодой человек,  Хольгер же вообще не был настолько развит эмоционально, чтобы любить хоть что-то, не говоря уж обо мне.

Тем не менее, мы отдавали друг другу должное.

Хольгер считал меня красивой  и умной. По крайней мере, он так говорил.

Я же была готова пойти на что угодно, даже на Хольгера, лишь бы снова оказаться в русскоязычной среде – а Хольгер говорил по-русски великолепно, куда лучше многих моих соотечественников – все ж-таки бундесвер, шпионская специальность, радиоперехват. Есть небольшие подозрения, что мое присутствие у себя в доме он оправдывал возможностью еще лучше изучить язык и образ мыслей потенциального противника.

Вставал он в 6. 05 и брался за пылесос.  Я засовывала голову под подушку и пыталась спать дальше.

В 6.45, закончив уборку и приготовив завтрак, Хольгер стаскивал меня за ноги с постели. Потому что последнюю нужно было застелить.

Я, лягнув фашиста для порядка, ползла в ванную – умываться и чистить зубы. Через несколько минут в дверях обычно появлялся Хольгер – с  традиционной утренней лекцией о том, что приличные люди не приближаются так к зеркалу во время чистки зубов, так как на зеркало летят капельки пасты.  

Я отвечала.

 - Никак не пойму,  –  говорил Хольгер, - в каких случаях все-таки используется «на х…!» , в каких « в ж..!», а в каких -  «в п..!».  Мне кажется, ты просто выбираешь их произвольно… Ну вот опять! Почему именно  этот оборот сейчас?

Хольгер был фактически вегетарианцем, но его попытки приучить меня питаться йогуртами и мюсли потерпели крах. Поэтому каждый день он с величайшей брезгливостью вынимал из продуктовой корзинки пару кусочков колбасы или фаршированной индейки и клал в специальную коробку для нечистой еды в холодильнике.

- Ты вообще собираешься вносить свою долю расходов на питание? – обычно спрашивал он, налив мне кофе.

- Нет.

- Но почему?!

- Потому.

- Ну все-таки, почему?

- Потому что ты не заслужил.

- Но ты же ешь?

- Ем.

- Но не хочешь платить?

 - Да.

- Почему? Ты что, считаешь, что наши с тобой…эээ…отношения я должен оплачивать?

- Да, придурок. Колбасой. У нас такая национальная, блин, традиция.

- Сколько раз я тебя просил – не тыкать нож в масло глубоко. Остаются неопрятные дырки. Просто проводи зубчиками ножа по поверхности – посмотри, так же удобнее и эффективнее.

- Хольгер,  я могу хотя бы один раз позавтракать в тишине и покое?

- Можешь. Если будешь правильно мазать масло. И ты опять поставила кружку мимо подставки! И ты же обещала мне не курить до и во время завтрака!

- Тебе это приснилось в эротическом сне.

- Нет, не приснилось. Ты понимаешь, что курить это вредно? И что ты заставляешь и меня быть пассивным курильщиком?

- Ты от этого раньше умрешь?

- Очень может быть.

- Тогда дай мне зажигалку.

- Ты же только что покурила! Ну вот… ты можешь объяснить, почему ты именно это словосочетание опять  выбрала?

Вернувшись их университета,  Хольгер первым делом взбивал все подушки на диванах, потому что на них были отпечатки меня. Потом садился сортировать чеки, наклеивая их в бухгалтерские книжки. Попутно ныл, что опять не туда поставила ботинки. Что я не положила на место книжку. Что мы должны быть в бассейне через 24 минуты, а я все еще не готова. И что мой купальник он специально вчера повесил широко, чтобы он высох, я его сдвинула, и он теперь влажный, а мокрые купальники могут нанести непоправимый ущерб женской репродуктивной системе….

С Хольгером мы дружим до сих пор. Но с тех пор  я научилась очень высоко ценить мужчин, неспособных отличать бардак от порядка и которым глубоко безразлично – водятся у них под кроватью страшно ухмыляющиеся комочки пыли или нет.

Без заголовка

А уж с чем феминистки со мной точно не согласятся, так это с тем, что….

Уж не знаю, признаваться или нет…

Ай,  ладно.

Я не считаю, что мужчина должен поддерживать порядок в доме.  С моей точки зрения,  если он будет чуть поменьше свинячить, выкидывать мусор  и иногда по моей особой просьбе  помогать мне помыть посуду или разобрать хлев в ванной – этого будет более, чем достаточно.

Потому что если я занимаюсь хозяйством – я занимаюсь хозяйством и сама решаю, что в этом доме где висит и как валяется. Принцип единоначалия, так сказать.

Уже 15 лет всем этим у нас заведуют помощницы по хозяйству - им делегированы все полномочия, и решения  по поводу того, где хранить носки, а где – коричные палочки, они тоже принимают самостоятельно, ибо хозяйки в доме – они. И если мне приспичит самой помыть полы или окна, ( а такое случается), я ставлю об этом Валю в известность, а она уже дает мне на это разрешение или накладывает вето: ишь, что удумали, завтра дождь обещали, опять все стекла замызгает, я сама в субботу сделаю.

Потому что главный убиратор и порядкоподдержатор в доме должен быть один –а остальные могут рассматриваться лишь в качестве подсобных работников.

Но мужчину в этой роли я видеть не хочу. Хватит. Насмотрелась. На моем жизненном пути было два Мужчины Убирающих. Да, это не репрезентативная выборка, но ошибку личного опыта из человеческого сознания пока никто убрать не смог.

Убирающий мужчина номер 1. Папа

Мой папа - чистюля. Его ботинки всегда сияли, как зеркало, и даже перед тем, как выбросить их – с уже стоптанными до дыр подметками - на помойку, папа машинально начищал их бархоточкой. Его сорочки всегда был крахмальной белизны. Он мог часами экспериментировать с пятнышками на плаще – и подбирал-таки идеальный состав зелья, выводящего именно эту грязюку.

Но женился-то он на маме - девочке с цыганскими вкраплениями в генеалогическом анамнезе. Я отлично помню, как велось хозяйство в доме бабушки. Во время уборки весь хлам  ссыпали в большие картонные коробки вперемешку – непонятно чьи кофточки, книжки, пакетики с семенами, банки с кремом,  поломанные игрушки и еще тысячи объектов сомнительного назначения. Коробки ставились горой и накрывались покрывалом или скатертью. Вся бабушкина квартира была уставлена этими пирамидами хеопса, и  я провела детство, ползая и прыгая на них и разыскивая там разнообразные сокровища.

С проблемой чистоты пола решалось еще проще. Летом пол иногда подметали и наскоро , за 3-4 минуты, протирали палкой-ленивкой или палкой-валявкой – это такая швабра с зубьями, к которым пристегивался кусок мешковины.  Но осенью, весной и зимой этим никто не заморачивался. Бабушка выписывала  много прессы – и прочитанные газеты расстилались на пол по всей квартире во много слоев. Когда газеты становились совсем уж непрезентабельны, их сгребали в мешок, мешок выкидывали, а на пол клали свежие листы «Советской России», «Правды» и «Известий.»

Маму растили в убеждении, что мещанский быт – это дело стопятое, а в человеке важнее верность идеалам и возвышенный образ мыслей.

Папу растила бабушка Полина Матвеевна, которая мельчайшую тусклинку на медном тазу для варенья воспринимала как личное оскорбление.

Совместная жизнь мамы и папы была ярка и поучительна. Я не буду ее описывать, потому что мне для этого батального живописного  таланта не хватает.  

Где-то раз в две недели папа Убирался. Мама изгонялась из помещения, мне выдавались грязные рейтузы с драной фуфайкой, папа разоблачался до семейных трусов и мы приступали к борьбе с хаосом. Все стулья в доме ставились на стол ножками кверху, кресла помещались на диваны.  И мы начинали… ах,  как одно нецензурное слово сюда бы подошло!… ну, допустим,  НАЧИЩАТЬ пол. Сперва он подметался. Потом начерно мылся. Потом мы ползали на карачках с ножиком, соскребая темные пятнышки с линолеума и досок, выковыривали пыль из-под плинтусов и батареи. Потом мы мыли пол горячей водой с мылом. Потом натирали его сухими тряпками. Потом стирали все эти тряпки (пальчиками нужно работать, пальчиками, не хватай ничего лапой, аккуратно держи за кончики и выкручивай!»! . Потом принимались за стены…. За столы. За шкафы. Мы начищали зубной пастой ручки дверей и полировали их войлоком.    В конце концов я впадала в какой-то туманный анабиоз, ползая на истертых коленях уже чисто механически и плохо соображая, что делаю.  Мы отжигали на огне потемневшие сковородки и натирали до одури зеркала мятыми газетами.  И ВСЕ это время папа варварским голосом напевал одну из трех песен, которые он вообще умел петь.

«Жил отважный капитан»

«Дерева вы мои, дерева, не рубили бы вас на дрова»

И

«Для чего нужно крыло? Для летания оно».

 Где-то с 5  до 16 лет я боялась только одного. Страшных слов «Пора бы как следует прибраться», произнесенных папиным голосом.  

Про Мужчину Убирающего номер 2  я как-нибудь потом расскажу, если захотите.

Без заголовка

Я – не феминистка. То есть, я, безусловно, поддерживаю равные имущественные, юридические и гражданские права для обоих полов, и, например, шариатские нормы, пусть даже во многом работающие на благо части женщин, мне кажутся чудовищным анахронизмом.

Но в целом нет, не феминистка.
Мне совершенно запросто можно подать пальто, пододвинуть стул и рассказать при мне анекдот про блондинок.

Правда, иногда я могу испытать ярость феминистского толка. Например, тут недавно проскакивал восхищенный текст о некоем советском командире, который, захватив несколько немцев в обществе двух русских дам, застрелил «немецких подстилок». Это мне кажется нечестным – когда женщин сперва одни подвергают насилию, а потом другие убивают «за аморальность».

Но по большей части я никак не умею негодовать на «патриархальный мир», потому что я никогда не ощущаю своей подавленности, униженности и оскорбленности, живя в нем. Наоборот, я пользуюсь тут всеми правами мужчины, но имею при этом некоторые преференции. Например, если я в какой-то тяжелый жизненный момент публично сяду в лужу и разревусь там во всю пасть от безысходности (не то, чтобы я злоупотребляла таким времяпрепровождением, но исключать ничего нельзя), то мне никто и слова дурного не скажет. Имею право, спасибо полу. А будь я неправильного пола – пришлось бы после такого стреляться, вероятно.

И я могу носить розовые юбки и заколки в виде вишенок, (опять –таки чисто теоретически, вы понимаете). А половина населения страны – не может. Им это не положено, потому что. А вот женщине можно все, что можно мужчине, и еще порядком сверх того.
И получить по морде в темном переулке у меня риск куда меньше. Да, конечно, женщины часто становятся жертвами насилия. Но мужчины с насилием сталкиваются намного чаще.

Всегда, всю жизнь, я ощущала по отношению к себе снисходительность общества. Мне это казалось милым. Не то, чтобы я нуждалась в этой снисходительности, но приятно было иметь ее в пассиве.

Будучи очень крепкой физически, я порой ощущаю себя самозванкой. Например, когда окружающий меня мужчина выхватывает из моих рук тяжелый чемодан и несет его, сгибаясь. Я-то знаю, что мне нести этот чемодан было бы легче. Но, слава гендерным стереотипам, я имею полное право пожать плечами и идти за чемоданоносцем налегке, весело посвистывая.

Мне совершенно все равно, когда при мне насмехаются над женским умом и женской логикой. Я испытываю при этом такие чувства, …ну, примерно, как чувствовал бы себя мужчина, при котором ругали бы мужскую форму больших пальцев ног.
Ну, женский, так женский. С каким есть, с тем и живем. Ничего, как-то справляемся и бог бы с ним.

Я абсолютно спокойно отношусь к добровольной проституции, потому что считаю – взрослая разумная женщина должна иметь право распоряжаться своим телом так, как ей в голову взбредет. Ее можно отговаривать, увещевать, пытаться предлагать ей более симпатичные альтернативы образа жизни - но, скажем, сажать в тюрьму ее клиентов потому, что они-де, изнасиловали женщину, воспользовавшись ее бедственным материальным положением – тоже кажется мне нечестным. Либо женщина – это сильное, разумное и самостоятельное существо, которое само может принимать решения – либо она нуждается в принудительной опеке общества. А я не люблю принудительную опеку.
Да, быть проституткой – опасное занятие. Но в мире много опасных занятий. Пожарные, скажем, военные, полицейские… не говоря уж о канатоходцах.

И уж конечно, запрещать суррогатное материнство на том основании, что это типа того, что торговля людьми и эксплуатация женщин – в моей системе ценностей является абсолютной придурью.
В моей системе ценностей это вообще не общества собачье дело. Если есть женщины, которым нравится носить и рожать, (а такие есть, я сама парочку знаю), то у них должно быть полное право реализовывать свой талант профессионально.

И уж тем более я не хочу ничего слышать о работорговле и эксплуатации от представителей организации, которая сотни лет оправдывала рабство – Божественным Законом. Что-то я не припомню, чтобы РПЦ каялась за активнейшую поддержку крепостничества и за то, что сама была крупнейшим рабовладельцем в России, имея в крепостных миллионы монастырских крестьян, гнущих спину на церковной барщине, ага.