Почти_новая_горжетка Голосов: 5 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/651208/ Добавлен: 2007-10-29 00:20:53 блограйдером jolly_m

Без заголовка

2013-09-03 13:38:10 (читать в оригинале)

 

 

А давайте я кои-то веки за Путина заступлюсь.  В новостях тут обсуждают психологический портрет человека, который мог нарисовать «Кошка вид сзади»

(для марсиан, которые не в курсе, поясню – Путин приехал пиариться на фоне начала учебного года и накалякал на какой-то сверхмодной школьной доске вот такой рисунок).

Ну и пошла бадяга специалистов-душеправов о том, что нарисовать такое мог только человек одинокий, неуверенный в своей мужественности, с нарушенными связами и прочая и прочая.

Я же в этом рисунке вижу только одно – его создал человек, который не умеет рисовать в принципе. И поэтому рисует то, чему его научили в детстве. Среди школьников ходили такие шаблоны-заготовки шутливых рисунков, которые мог повторить кто угодно – достаточно было заполнить простую комбинацию понятных форм. И два самых популярных были

«Кошка, вид сзади» и «Слоник, вид сзади».

Этими кошками и слониками были густо заполнены миллионы тетрадок советских школьников.  На уроках от тоски порой можно было вешаться – поэтому привычка тихо мазюкать ручкой на последней странице тетради была у всех – даже у тех детей, которые при более счастливых для них обстоятельствах держались бы за километр от любых форм изобразительного искусства.  Так что шаблоны были страшно популярны. Были еще, помню «Остров с пальмой» и «Портрет принцессы» - их тоже мог аккуратно перерисовать кто угодно. .

Способные к рисунку дети обожали копировать морды героев диснеевских мультфильмов. Еще более способные – орнаменты. Оригиналы малевали,  что в голову придет. А будущие дизайнеры с фантастическим правдоподобием воссоздавали шариковой ручкой на клетчатом листе игру света на хромированном крыле заграничного автомобиля во всем его хищном великолепии.

Был и еще один тип рисунка-игры  –страшно популярный. Слушая об ужасах фашизма и героизме наших отцов и дедов, советские дети массово рисовали в тетрадках – концлагеря.  Аккуратные ряды бараков. Ряды миниатюрной колючей проволоки. Крошечных человечков «палка-палка-огуречик» на апельплац.  Виселицы и газовые камеры. Овчарок размером с блоху. Грузовички, подвозившие «циклон Б» и увозившие трупики, горки с которыми всегда украшали край рисунка.

Суть рисунка-игры была не столько макабрической, сколько хозяйственной, требовалось нарисовать самое продуманное, самое интересное и необычноей лагереустройство.  Хороший, качественный концлагерь на разворот большой тетради  рисовался неделями, если не месяцами – ими потом хвастались на переменах.  

Помню, я, избегавшая концлагерной темы, пыталась рисовать в этом стиле что-то другое. Устройство средневекового замка, дом большой семьи, ферму. Но получалось как-то бессистемно и неинтересно.

 

---

Про голубей

2013-08-27 15:42:49 (читать в оригинале)

---

Без заголовка

2013-07-25 17:40:28 (читать в оригинале)

Сижу в редакции. Листаю чешский Maxim. Меня хлебом не корми, дай в славянских наречиях покопаться - я прямо как корсар перед кораблем с сокровищами себя ощущаю. Хватай, ребята, тащи и рви!
Разворот. На развороте ныряльщица в ластах в обнимку с акулой.
Ну, акула. Ну, ныряльщица. Ну, подумаешь.
Но как это звучит по-чешски!
«ЖРАЛКА И ПОТОПЕШКА».

---

Без заголовка

2013-07-24 14:55:27 (читать в оригинале)

 

 

Продавать урожай  советуете? Ну-ну. Мне еще не хватало кроме всего прочего понемножечку барыжить картошечкой.

Потому что единственный в нашей семье человек, который любит и умеет торговать – это, увы, именно я.  Вот мне понятен и азарт торговца,  и кайф от сделки, я  с младенчества обожала играть в магазин, впаривая очереди из пластиковых уточек и резиновых козочек  – листья подорожника в обмен на конфетные бумажки.

Как же торгует папа,  я могу рассказать.

Мне было лет четырнадцать, и папа в очередной раз устроил какую-то немыслимую огурцовую вакханалию на даче под Рязанью.  Первый год огурцоделия выдался неудачным, (я уже тут об этом, вроде, рассказывала), зато на второй год, учтя все агротехнические нюансы, папа вырастил примерно миллион огурцов. И вопрос утилизации встал очень остро, потому что даже до папы дошло, что столько бочек солений мы съесть не сможем, даже если планируем побить все рекорды долгожительства.  

… Да,  точно, это мы не в первый год поехали на рынок в Голутвин, не с чем нам тогда туда было ехать, это был именно второй год…

 

 

Ага, ну стоим мы с папой, значит, на колхозном рынке в Голутвине, а рядом с нами стоят огурцы в мешках. Много. Папа только что оплатил аренду прилавка и вот он смотрит на этот обитый цинком прилавок, и я вижу, что папа сквозь загар немного бледный. Но решительный. Он таскает мешки за прилавок,  а параллельно объясняет мне, что нет ничего зазорного в том, чтобы честно обменивать  плоды своего труда  на соответствующие дензнаки. Цитируя при этом Франклина и де Токвиля.

- Вы огурцы продаете?  -спрашивает нас какая-то дама в возрасте, перегнувшись через прилавок.

- Нет-нет, - поспешно объясняет папа. – Не продаем. У нас еще весы не настроены. И мы тут пока только все раскладываем. Но вы возьмите так, на пробу!

И насыпает даме  полную сумку маленьких зеленых огурцов породы «Изящные». Отмахиваясь от протянутого рубля.

- Это ты чего делаешь? – поинтересовалась я, глядя, как дама, тяжело кренясь набок, уносит от нас добычу.

- Ну, так,  - говорит папа. – Расторговываюсь на удачу .

Весы он настраивает примерно час. Ему не нравятся выданные нам в администрации гири. Они какие-то слишком ржавые. Папа долго счищает с них ржавчину, а потом обматывает гирьки ниточкой, чтобы возместить потерянный вес.  Все это он проделывает, стоя спиной к уже начинающим заполнять рынок покупателям и старательно загораживая своей могучей спиной огурцы от их алчных взглядов. Я сижу на прилавке, наслаждаюсь чудесным летним днем, шумом рыночной толпы. Удивительно, как много всего зеленого продают на подмосковных рынках. Зеленые ранние яблоки, зеленые огурцы, петрушка , укроп, кориандр, зеленоватые плоские репки, желтоватая зелень листьев салата, царственная зеленая бледность ранней же, еще совсем рыхлой капусты, интенсивно-зеленый горошек, а рядом с ним – малахит крыжовника, насыпанного горками на газеты…

Наконец папа с тяжелым вздохом поворачивается лицом к зрительному залу и решительно  высыпает на прилавок первое ведро огурцов.

 –Ладно, -выдыхает он,- продаем!

 

«Продавал» он примерно две минуты.  С каменным лицом глядя в небо,  он стоял за прилавком.  Если перед нашими огурцами тормозил потенциальный покупатель и принимался рассматривать товар, папа все же кидал на него взор. Таким взглядом, полагаю,  Прометей мог бы приветствовать приближение облизывающегося орла.

На третьей минуте папе показалось, что в толпе мелькнуло лицо его коллеги по ИНИОНу, он , как большая крыса, метнулся под прилавок и замер там.

- Посмотри, - сказал он мне, лежа на земле – Это не Александр Николаевич?  Там, слева.

 - В очках?

-  Да! Что он делает?

- Нюхает укроп. Па, я понятия не имею, как выглядит Александр Николаевич.

- Это невозможно, -сказал папа из-под прилавка. – Это скандал будет на весь институт.   Мы не делаем ничего незаконного, но репутация в научных кругах…

- Ладно – сказала я, - вылезай из-под прилавка и иди гулять, я тут сама поторгую.

- Ну попробуй,  - милостиво согласился папа.  - Я  пока понаблюдаю. Тебе это тоже будет хорошая практика…кхм… товарно-денежных отношений.

Мы оба с папой знали,  что с практикой товарно-денежных отношений у его дочери все было даже слишком хорошо, я еще с трех лет проворачивала в детском саду длинные цепочки сложных сделок, и фея бабла никогда не была ко мне немилостива.  Просто дома у нас  это ни при каких обстоятельствах не обсуждалось. Если папе удавалось найти и вскрыть мою очередную заначку, он  молча отдавал эти смятые трех- и пятирублевки маме – на содержание семьи  - и все делали вид, что деньги взялись неизвестно откуда. Я тоже предпочитала благоразумно молчать.

 

Все оставшееся время папа шнырял по рынку, «присматривая» за мной – то тут, то там его голова вдруг выглядывала из толпы,  как мордочка крупного тюленя – из  морской ряби.

Я же вдохновенно торговала. Я раскладывала огурцы красивыми горками. Сбрызгивала их водой из ведра для придания им заманчивого блеска. И я орала. Несусветную,  но бодрую чушь

- Подходи-налетай, огурцы покупай!  По рупь пятнадцать кило, огурцы свежайшие, еще три часа назад висели на плети, покупай, походи! Страна рязанская, огурцовая! Огурцы изящные – сочные, душистые! Подходите, пробуйте!

Мне казалось, что на базаре торгуют именно так - спасибо «Ходже Насреддину», а также многочисленным описаниям одесского рыбного привоза. 

Так как остальные рязанские нордические торговцы явно были не в курсе, как следует правильно продавать овощи, и предпочитали делать это молча, мой одинокий голос звенел на весь рынок.  Мне было весело. Я еле успевала орудовать гирями,  коробка с деньгами уже не вмещала свое содержимое,  и за полтора часа все огурцы были проданы. Последний мешок оптом купил наш сосед по прилавку, который честно признался, что еще пять минут –и он оглохнет.  

 

А из вырученных денег папа приобрел мне в магазине уцененных товаров дипломат со сломанным замком и большие коричневые уродливые туфли – типа, подготовил  меня к новому учебному году.  

Там просто больше ничего не продавалось, а папе явно хотелось меня одарить, хотя  он так и не проронил ни одного слова о моих торговых способностях ни сразу, ни дома.

А когда мама спросила, поедем ли мы еще на следующей неделе –папа так быстро ответил «Нет!», что мама сочла разумным не вдаваться в уточнения.  .

Ну ничего, оставшиеся огурцы мы засолили.

---

Без заголовка

2013-07-24 03:35:52 (читать в оригинале)

Мой папа одержим страстью к земледелию. Не поймите меня неправильно, я тоже не имею ничего против возделывания почвы и разведения огородов. Даже люблю это дело. Но с моей точки зрения, идеальное земледелие выглядит так:
Я просыпаюсь утром на даче. Делаю чашку кофе. Любуюсь садом. Потом спускаюсь вниз и вскапываю грядку размером с дамскую сумочку. Сажаю туда три куста земляники. Два часа курю в шезлонге, пью чай и удовлетворенно созерцаю результаты своего труда. Примерно так.
Но папа - о, это совсем другое дело. Его фигура - в закатных лучах, с воздетой мотыгой - неизбежно украшала все наши дачные пейзажи. Папа мыслит масштабно. Он мыслит примерно так:
«Под чеснок отведем две сотки, этого, полагаю, хватит».
- О да, папа! – осторожно отвечаем мы. - Этого будет более, чем достаточно. Мы будем надежно избавлены от дефицита чеснока в нашей жизни. А если мы еще и придумаем – что с ним делать, то наше существование станет совершенно гармоничным.
Сейчас, когда мы купили полгектара земли и начали там строить как бы дом, папа, естественно, совершенно сорвался с цепи. Мысль о том, что на вверенной нам территории остается хотя бы клочок почвы, еще не засаженный брюквой или ревенем, ввергает его в холодный пот.
Еще с зимы он начал, по-особенному щурясь, смотреть на Лешу и Гая. Энергично требовал, чтобы они больше ели. Я-то понимала, что к чему, я-то выросла при рабовладельческом строе, но наши рафинированные молодые люди до сих пор не сталкивались с первобытными стихиями в диком их проявлении...

… Я должна отдать должное Леше. В отличие от Гая, которые предпочитал большую часть времени проводить в обмороке на поленнице, Леха копал. Он копал, стиснув зубы и делая вид, что все в порядке. Он копал от рассвета до заката. Он копал первый раз в жизни и , на мой взгляд, накопался на всю оставшуюся. Он плечом к плечу с папой поднимал лопатой целину…. Я прямо начала им гордиться.
- Культиваторы- это баловство, - говорил папа, маниакально орудуя лопатой. – И никаких тракторов я сюда не пущу! Не позволю губить плодородный слой! На первый раз – осторожная ручная вскопка, потом – только безвспашное земледелие! Леша, разбивай комки тщательнее, Гай, выбирай корни и таскай их в компост. А ты иди-иди отсюда, не путайся под ногами, мадама. Раз уж решила бездельничать, раз уж их благородие слишком хороши для лопаты - то и не мешай людям работать!
Устыдившись, я тоже брела за лопатой. В этом были и свои положительные стороны. Например, я исключительно ясно поняла, что писать статьи – вовсе не трудно. Трудно – это когда ты двенадцать часов копаешь, а писать статьи – это легко, весело и приятно. Я, собственно, раньше очень твердо это понимала, но потом как-то подзабыла.
Вечерами папа, выпив чаю, садился делать перевод, высказавшись в том смысле, что нет ничего лучшего, чем смена труда физического – трудом интеллектуальным.
А мы втроем собирались во дворе у костра и строили планы побега.
- Мама. Ты не думай, ты просто вызови завтра водителя. Мы с Лешей скрутим деда, запихнем в его машину…
- Мы его не сможем скрутить, - задумчиво говорил Леша.
- Нам мама поможет. Или пускай он остается, а мы уедем. Мне учиться надо!
- Ого, какие речи я слышу. Учиться, значит, захотелось?
- Ты не представляешь как! Меня переполняет жажда знаний!
- Нельзя его тут оставлять одного. Он сорвет себе жилы и откинет копыта. И, кстати, нам еще копать восемнадцать ям под яблони. Метр на метр на метр.
- Как раз хватит, чтобы нас всех похоронить.


- Я вот одного не понимаю, - Леша чертил палочкой по углям. - Сколько урожая приносит один куст картошки?
- Килограмма полтора. А если хороший урожай, то и по три можно снять
- Будем верить, что урожай будет плохой. Значит… значит у нас будет примерно пять тонн картошки?
- Ага.
- Но зачем?!
- А зачем встает солнце? В природе нет целеполагания, это антропоморфизм.
- Но что мы с ней будем делать??!!
- Ну, это будет выглядеть примерно так. Мы наймем машину системы газель. Забьем ее мешками по самую крышу. Развезем картошку по всем нашим квартирам. А потом будем с нею жить. Дарить друзьям и родственникам. Любоваться тем, какая она коричневая и как ее много. Прыгать через мешки, добираясь до туалета. Собака будет гонять клубни по полу. Мы будем иногда на них спотыкаться и падать – это смешно. Когда к весне картошка начнет потихонечку гнить, мы, втихаря от папы, будем ее осторожно выкидывать. В принципе, все это не так страшно, поверь, мы так уже жили не раз, и это даже весело. Ты картошки не бойся, ты их бойся!
И я махнула рукой в сторону будущего яблоневого сада.

PS. Вчера папа вернулся на дачу после двухнедельного отпуска. Позвонил и звенящим от счастья голосом сообщил, что урожай картофеля будет огромным – он выкопал два куста на пробу, так клубни заполнили целое ведро. Ура!!!