Глава вторая.

Глава 2.

            Слабый свет фонарей безуспешно пытался пробиться к земле сквозь поднявшуюся городскую метель. В течение последних вечерних часов, снега намело столько, что оставалось только пожалеть бедных водителей, которые начнут утро с поиска и выкапывания своих транспортных средств. Ветер,  забиравшийся в самые тонкие щели, сидел в них и страшным голосом завывал, а после вырывался оттуда со свистом и начинал вновь срывать шапки с ранее наметенных сугробов. В короткие периоды затишья, внимательный путник мог бы услышать, как с хрустальным звоном сталкиваются в воздухе снежинки и, падая, разбиваются в ледяную пыль. Конечно, такое очарование свойственно только ночной Москве где-нибудь на тихой окраине, лишенной сумасшедших, разрушающих ночное волшебство частников и таксистов. Самый внимательный смог бы заметить еще кое-что.

            Твари, двумя размазанными тенями, незаметно скользили от сугроба к сугробу, не оставляя следов. Белоснежный мех играл в мутном от снегопада свете фонарей, полностью сливаясь с окружением. Одна из них, слегка вырвавшись вперед, потянула носом воздух. Издав пронзительный, на грани слышимости, визг, тварь метнулась в сторону, ища укрытия. Вторая, упав на четыре лапы, в мгновение зарылась в сугроб.

- Сука… найду ведь, найду и убью… - из арки в стене дома, пошатываясь, вышел человек. Выходя из арки, он держался рукой за стену, но следующий шаг, лишил его этой надежной опоры, и он повалился лицом в снег.

- Найду и убью, обои… хррр… - монолог прервался хрипом, и лицо, прижатое мощной лапой, утонуло в снегу. Тварь, удерживающая жертву под собой, оторвала свою зубастую морду от шеи мужчины и протяжно взвыла, подражая порыву ветра. Мощная струя крови, толчками выбиваясь из разорванной артерии, обильно орошала снег. Вторая тварь, почуяв запах крови, молнией метнулась к телу и впилась в него острыми, как лезвия цепной пилы, зубами. С остервенением терзая свою жертву, твари как будто исполняли загадочный ритуальный танец. Белоснежный мех в мгновение окрасился кровью, и стали различимы очертания бестий, больше всего они напоминали росомах, но были гораздо крупнее. Куцый хвост, мощная грудь, массивные передние лапы, слегка вытянутая морда с полукруглыми, по-медвежьи, ушами.

            Закончив страшный ритуал, твари метнулись к стене и, как будто для них не существовало законов притяжения, за секунды забрались на крышу девятиэтажного здания, растворившись в темноте волшебной ночи, без частников и безумных ночных таксистов.

***

- Дождь, открой, я занята! – стараясь перекричать трели дверного звонка, Велена пыталась поудобней перехватить сотейник. Высокая, подтянутая, стильная стрижка. Крупные черты лица и никогда не сходящая с губ улыбка. В свои двадцать с хвостиком лет Велена успешно вела практику частного психолога и могла похвастаться обширной клиентской базой.

- Иду я, иду… - недовольно бурчал Дождь, подходя к двери.

- Димка, ты с Ладой? Отлично, заходите, - дверь гостеприимно распахнулась.

- Привет, пакет забери, - поздоровался я.

- Привет Дождь, - закрывая за собой дверь, кивнула жена.

- Как доехали, привет Лад, - в коридор выглянула Веленка.

- Отлично, - не сдержал улыбки я. Всегда считал, что кухонные фартуки, раскрашенные желтыми и розовыми  динозаврами на ярко синем фоне, совсем не красят девушек.

- Что ты зубы скалишь? – заметив мою улыбку, Велена тут же ответила на вызов, - Смотри, выпадут.

- Не выпадут, я их раньше повыбиваю, - встала на мою защиту жена.

- Давайте, на кухню проходите, - забирая у Дождя пакеты, сказала Велена.

            Любуясь на просвет мутным янтарем нефильтрованного пива в бокале, я слушал вялотекущий разговор. Просторное помещение кухни заполнял теплый неяркий свет, расслабляя зрение и настраивая на позитивный лад.

- Я же тебе говорю, эта ситуация - как герменевтический круг, - рассуждал Дождь.

- То есть? – спросила Лада.

- Ну, это принцип понимания, основанный на диалектике части и целого, - пояснила Велена.

- Когда понимание целого складывается из понимания отдельных его частей, а для понимания частей необходимо предварительное понимание целого, - пояснил ее мысль Дождь.

- М-да, запутали вы меня, - улыбнулась Лада. - Ты мне вот что скажи, Дождь, гипноз ему действительно поможет что-нибудь вспомнить?

- Ну, если честно, это не совсем гипноз, это своего рода транс. Сенс не вводит человека в транс, а входит в него вместе с пациентом, - ответила за Дождя Велена.

- Да я помню, обычному гипнозу поддается лишь некоторая часть людей, в транс же можно ввести практически любого человека, - вспомнила Лада кое-что из книг по психологии.

- В этом состоянии человек концентрируется на своем внутреннем «я» и на время перестает воспринимать окружающую реальность. Я думаю, что это поможет его подсознанию, абстрагируясь от внешних раздражителей, снять с негативных воспоминаний блокировку, - повернулась ко мне Велена. – Ну что, готов?

- Как пионер! – улыбнулся я.

- Лад, ты не поможешь Дождю со стола убрать? – раздавив в пепельнице окурок, попросила Велена.

- Конечно, - звонко чмокнув меня в щеку, Лада начала складывать тарелки стопкой.

- А ты - в гостиную, - цепкий Веленин взгляд остановился на мне.

            В комнате Велена, указав мне на удобное глубокое кресло и приглушив свет, устроилась с ногами на диване напротив.

- Смотри на меня! – хлестко, как кнутом, вскрикнула она.

- Да смотрю я, смотрю, - неожиданно смутился я.

- Не разговаривай, - уже спокойнее.

- За окном темно, но не смотри туда, - казалось бы, простая фраза, но она полностью сбила меня с толку.

- Подними руку, - продолжила она. Не дожидаясь пока я начну движение, Велена сама приподняла левую кисть над подлокотником. 

- Ты сейчас не здесь, - ее речь потекла размеренным потоком, заставляя меня безоговорочно верить ей. Она слегка придержала дыхание, и я неосознанно начал подражать ей.

- Ты расслаблен, вокруг друзья, боятся нечего, - услышал я перед тем, как провалится в сладкую дрему.

- Где ты сейчас? – неожиданный вопрос в моей голове, заставил меня оглядеться. Я находился в узком коридоре, стены из красного кирпича и бетонный пол. В руках у меня была реплика штурмовой винтовки «Steyr AUG» для страйкбола со схемой компоновки «Bullpup», при которой магазин и затворный узел расположены позади рукоятки управления огнём.

- Друзья с тобой? – еще один вопрос из ниоткуда поставил меня в тупик. Обернувшись назад, я увидел Андрея-Советника, закутанный в маскировочную сетку, он мягким шагом отступал спиной ко мне. Хруст бетонной крошки под ногами вывел меня из ступора.

- Андрей? – окликнул я его. Андрей не поворачиваясь, сделал знак рукой – «продолжай движение», так, значит в этой паре я - ведущий. Переключив предохранитель с автоматического огня на одиночные, я плавно шагнул вперед. Картинка перед глазами качнулась, и на несколько мгновений я потерял ориентацию в пространстве. Сфокусировав зрение, понял, что уже нахожусь в другом месте. Длинная зала с низким потолком дробилась на комнаты тонкими кирпичными стенками без дверей. Отсутствие отделки и строительный мусор на полу подсказывали, что я нахожусь в недостроенном здании.

- Банди, проверь левый коридор, я возьму правый! – услышал я сзади возглас Советника.

Повернув голову налево, увидел узкий проем, заканчивающийся темной лестницей. Коснувшись кнопки, включающей подствольный фонарь, я двинулся вдоль стены.

- Граната! – резкий крик заставил меня обернуться. На играх наша команда в первую очередь заботится о безопасности играющих, соответственно, возглас предупреждения является хорошим тоном. За углом громыхнуло и послышалось резкое хлопанье пластиковых шариков, отскакивающих от одежды.

- Чисто! – голос Советника, значит, это его граната поразила «цель». Услышав за спиной шорох кирпичной крошки, я резко развернулся в сторону лестничного пролета, ведущего на нижний, подвальный этаж. Заметив что-то в темноте коридора, мазанул лучом фонаря по стене, надеясь поймать противника в круг света.

- Банди? – голос Советника, казался нереально далеким, как будто пробиваясь сквозь вату.

Не отвечая, я сделал несколько шагов вперед, пытаясь догнать ускользнувшего в темноту врага. Мир перевернулся передо мной дьявольской каруселью, и короткое ощущение полета оборвалось ударом в затылок.

- Банди? – в голосе я услышал нотки тревоги. – Банди, ты где?

- Не могу пошевелиться, - пытался выдавить я, но звук вырывался из горла клокочущим бульканьем, - тело не слушается…

Чернильная темнота обступила меня со всех сторон. Слабо пошевелив кистью, ощутил только пыль и стеклянное крошево. Легкое дуновение сквозняка взъерошило мои волосы, подняв облачко пыли, заставило меня зажмуриться. Неожиданно я почувствовал сильный холод, ледяное прикосновение коснулось ступней и поползло по телу вверх. Ощущая полную беспомощность перед нахлынувшим ужасом, я пытался кричать, но ледяной спазм сдавил горло.

- Ты, мой…ты будешь пить огонь… - прокрался в мое сознание шипящий стон.

- Банди! – крик ворвался, разбив оцепенение, и ледяная хватка тотчас ослабла.

            Я пришел в себя на полу, яркость освещения на мгновение ослепила меня. Окруженное ореолом рассеянного света, лицо Лады, склонившееся надо мной, затеняло люстру. Приподнявшись на локте, все еще плохо соображая, огляделся. В углу комнаты Дождь пытался успокоить бьющуюся в истерике Велену, прижимая ее к себе.

- Муж! Что с тобой? – трясла меня за плечо Лада, - что случилось?!

-Все в порядке Зай, - я попытался успокаивающе погладить ее по голове. Ковер подо мной был покрыт тоненькой корочкой изморози.

 - Муж, вставай, - Лада, обняв меня, пыталась усадить в кресло. Когда она говорила, изо рта вырывались облачка пара. Только сейчас я заметил, что в комнате сильно похолодало.

- Да ты замерз весь,  - усадив меня в кресло, Лада повернулась к Дождю, - как она?

            Велена уже успокоилась, перестав биться, испуганным зверьком лежала у Дождя на руках.

- Ничего, ничего… - осторожно поглаживая ее по голове. - Все уже кончилось.

- Что ты сделал?! – его яростный взгляд обжег меня.

- Я…

- Отстань от него! Он не виноват! – вернув Дождю не менее выразительный взгляд, вступилась за меня Лада.

            Свернувшись в комочек, бледная, трясущиеся руки скребут по ковру, как будто в надежде что-то найти. Испуганные глаза метались по сторонам, пытаясь кого-то увидеть. Посиневшие губы слегка искривились, сквозь стук сведенных судорогой зубов, я услышал лишь одно слово:

- Марена…

            Накачав Велену успокоительным и меланином, нам наконец-то удалось уговорить ее поспать. Дождь еще в течение часа сидел в ее спальне. Когда он вышел из комнаты, пошатываясь от усталости, мы с женой, в полном молчании, угрюмо курили на кухне.

- Она слишком много сил отдала, для того, что бы выдернуть тебя из транса.

- Как она? – поинтересовалась Лада.

- Лучше, завтра будет как новенькая. – Дождь распахнул холодильник, - мне, пожалуй, тоже не помешает слегка расслабиться.

Запотевшая бутылка водки, призывно стукнув донышком о столешницу, манила стекающими по ее бокам каплями конденсата.

- Достань стаканы, - сказал Дождь, водружая на стол вслед за бутылкой объемистое блюдо с мясными нарезками. – Нет, не здесь, слева от раковины.

- Она что-нибудь рассказала? - поставив на стол три стакана и апельсиновый сок, я сел на диван.

- Да. Одно слово. Она все время повторяла одно слово, точнее имя – Марена.

- Марена? – переспросил я.

- Марена, богиня старославянской мифологии Зимы и стужи. У славян было три «сезонные» богини. – Просветила нас Лада. - Жива - весна, Леля - лето. Жива - олицетворение плодоносной силы, юности и красоты всей природы и человека, то есть весны. Леля, от русского "лелеять, нежить, любить" - пламенная жаркая любовь, то есть лето.

- Марена – зима, - закончил за нее Дождь.

- Да, богиня бесплодная, богиня болезненной дряхлости, увядания жизни и неизбежного конца ее - смерти. Память о ней сохраняется как о жестокой и неумолимой. Ей неугодны никакие жертвы, кроме увядших цветов, сгнивших плодов, опавших листьев и угасших человеческих жизней.

- А осень? – спросил я, чувствуя неувязку, - сезонов же четыре?

- Нет, у славян, не было четырех времен года, в нашем понимании. Богини отождествляли собой природные явления, связанные со сменой времен года: набирание сил; цвет и увядание, - объяснила Лада. – Зима, в древнеславянских верованиях, время нави, темных богов, когда из «светлых» божеств на земле остаются только Велес да Огонь-Сварожич.

- Ну, и что мы будем теперь делать? – спросила Лада после непродолжительной паузы.

- Что делать? Спать надо, - огрызнулся Дождь. – Устали мы все, такое чувство, что мне на плечи центнер кирпичей взвалили.

- Ладно, до утра, спокойной ночи, - похлопав Дождя по плечу, я встал. – Мы в гостиной ляжем.

- Сами разложите? – спросил Дождь.

- Да, отдыхай, - успокоила его Лада.

- Завтра вас будить? – решил узнать Дождь.

- С ума сошел? Завтра суббота! – ответил я.

            Лежа на спине, слушал сопение устроившейся на моей груди Лады. «Что сегодня случилось? Морок? Наваждение?  Если это был гипнотический транс, то почему события в памяти отложились урывками? И видел я все это как бы со стороны. Как будто кино смотрел. М-да, запутали вы меня еще больше, господа экстрасенсы».

            Осторожно выбравшись из-под руки Лады, сел на кровати. «Что со мной происходит? Сны еще эти, психоделические…». Нашарив на спинке стула джинсы, я прошлепал босыми ногами на кухню. Открыв холодильник, достал все тот же сок. Просунув руку между холодильником и кухонной стойкой, нащупал узкое стеклянное горлышко. Слегка потянув на себя, извлек на свет тонкую, на пол-литра, бутылку, запечатанную сургучовой пробкой. Абсент «Vincent Van Gogh», был положен в этот тайничок еще на прошлый день рождения Велены. Это единственная марка абсента с хорошим содержанием туйона, аж в целых сто двадцать миллиграмм. Туйон обладает довольно сильным галлюциногенным действием. Туйон – вещество природное. Он содержится и в соке пижмы, и в туе, но особенно высока его концентрация в полыни горькой – "артемизии абсинтиум".

            Сорвав сургуч, я избавил бутылку от затыкающей ее деревянной пробки и жадно отхлебнул. Сделав солидный глоток, ухватился рукой за стол, меня нещадно «повело».

Разводить всю эту хренотень с топлением сахара в коньячный бокал мне совершенно не хотелось. Усевшись на кухонный диванчик с ногами, подвинул к себе пепельницу и достал сигареты. Пошарив рукой на подоконнике, на ощупь цапнул пульт от телевизора. Пробежавшись по каналам, остановился на новостях.

            - Бесчеловечно жестокое убийство было совершено сегодняшней ночью в районе Университетского городка МГУ. «Ледяной» убийца, снова вышел на свою кровавую жатву. Как сообщает информационное агентство «Regnum», проявились новые подробности загадочных смертей в Москве. 1987 год ознаменовался не только холодной зимой, но и семью жертвами, тогда еще не известного «Ледяного» убийцы. Затем убийства повторились в 2002 году, было найдено еще семь трупов. Этот год синоптики назвали самым холодным за последние сто лет.

Нынешняя зима опять огорчает нас лютыми морозами, и убийца вновь выходит на охоту. По информации пресс-службы мэра города Москвы, личность убитого сейчас устанавливается. По Москве введен в действие план – перехват. На месте преступления не найдено никаких следов борьбы, как сообщил нам следователь в эксклюзивном интервью:

- «…складывается такое впечатление, что парень сам рвал себя на части, естественно в современных реалиях физической подготовки молодежи это не возможно…» - конец цитаты. Мы не показываем вам место преступления и  саму жертву из-за опасений повредить вашу психику, но можете мне поверить – это зрелище не для слабонервных. Следите за развитием событий в программе «За полночь», с вами была…

            - Ересь какая, - упавший мне на руку горячий сигаретный пепел вырвал меня из забытья. Выключив телевизор, раздавил окурок в пепельнице и, поцеловав на прощанье чудесную бутылку зеленого стекла, с сожалением убрал ее на место.

- Спать, спать, спать. - Зевая, я толкнул от себя дверь с кухни…