Mila111111 Голосов: 4 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/mila111111/ Добавлен: 2007-11-11 12:39:13 блограйдером Free_project

Сознанием обладает все живое на земле!

2015-01-23 14:16:28 (читать в оригинале)


Растения и животные мыслят! В этом уже можно не сомневаться. За годы исследований непознанного у меня накопились многочисленные факты того, что растения и животные обладают сознанием, и нередко это демонстрируется вполне доказательно. По собранным материалам в свое время мной была подготовлена обширная лекция для студентов-экологов, а позднее был сделан доклад на авторитетном форуме «Этика и наука будущего», проходившем в Москве в 2002 году. Доклад был принят доброжелательно, опубликован в солидном сборнике, а главный его вывод — что только уважение к иному сознанию сделает человека по-настоящему Человеком, а не хищником — вызвал понимание ученых коллег.



Почему горевал цветок?

Своими наблюдениями с нами, исследователями аномальных явлений, поделилась доцент кафедры физики Пензенского государственного университета архитектуры и строительства кандидат технических наук Галина Васильевна Согуренко. Она призналась, что с некоторых пор умеет входить в сознание как животных, так и растений, и это принесло ей весьма неожиданные открытия. Правда, это у нее получается не всегда — видимо, нужен особенный настрой, но тем более, как она говорит, ошеломительны те возможности, которые открывает подобное общение. Ведь получается, что растения или животные могут многое сообщить нам о своих чувствах и желаниях, и это делает людей поистине всемогущими… Вот несколько примеров из ее жизни.

— Однажды я приобрела комнатный цветок — бегонию, — рассказывала Галина Васильевна. — Когда он расцвел, я, восхищаясь его красотой, показывала его своим знакомым и соседям. Удивительно красивый цветок!.. Когда он отцвел, я срезала все побеги и рассадила их по горшкам, а один из них, самый роскошный, решила подарить своей родственнице. После церемоний поздравления и благодарения мы вышли с ней вместе из дома, оставив горшок с цветком на время в темной прихожей.

Расставшись с родственницей, Галина Васильевна поехала на работу в троллейбусе. И вдруг в какой-то момент её пронзила боль в области сердца, вернее в центре груди, в том месте, которое называется сердечной чакрой. Это не было болью физической, а была боль, похожая на страдания ребенка. Мысли сразу лихорадочно метнулись к собственным детям. Но «откуда-то» эти метания были плавно остановлены, и она поняла, что с детьми все в порядке. Её мысль, как настройка приемника или как мышь компьютера, уже более спокойно продолжала поиск «страдающей» частоты. И вдруг очень четко, как на внутреннем экране, она увидела оставленный в прихожей цветок, который, страдая, с большой тоской, причитал: «Как ты могла? Зачем ты меня бросила? Меня так любили! Я ведь самый красивый!..»

— Эти фразы я не просто чувствовала, — уверяла Согуренко, — я их слышала. Цветок говорил! Всё это долго рассказывать, а произошло в тот краткий момент, пока я оплачивала проезд кондуктору. Осмысливая позже это событие, я вспомнила прекрасную говорящую розу из сказки о маленьком принце, и подумала, что Экзюпери, пожалуй, знал, что его сказка вовсе не вымысел… Его знаменитую фразу «мы должны отвечать за тех, кого приручаем» я в тот раз буквально прочувствовала сердцем.

С кем поведешься…

Другой пример, по мнению Галины Согуренко, говорит о том, что человек способен оказывать мощное влияние на воспитание и, следовательно, на эволюцию растительного мира.

Эта история тоже о комнатном цветке — глоксинии. Цветок Галине Васильевне передали из другой семьи, но он никак не мог ужиться с пышной растительностью, которая уже стояла на подоконнике, — был поникшим, больным… Тогда она решила отдать цветок женщине, у которой глоксинии бурно цвели. Был будний день, поэтому женщина довезла цветок до университета, и он простоял весь день на ее рабочем столе. Бумажные дела задерживали, и Галина Васильевна уходила, когда на кафедре уже никого не было. Впихивая горшок с цветком в полиэтиленовый пакет, она его чуть не выронила и вдруг чётко услышала, как цветок сказал: «Вот, блин, опять куда-то ехать…»

— Должна заметить, что на улице была ненастная погода и, видимо, настрой у нас с цветком был одинаковый, — улыбнулась собеседница. — Мне тоже не хотелось окунаться в уличную промозглость и слякоть. А вот «блинов» цветок явно нахватался у моей племянницы, которая в то время жила у меня и денно и нощно учила уроки около этого цветка. Кстати, после этой истории девочка перестала вставлять в свою речь слова-паразиты. Так подействовал на нее мой рассказ о мыслях цветка.

Благодарная щука

Животные и растения всегда рады общению с людьми. И они даже могут выразить благодарность за оказанную им помощь. Свидетельств тому множество, и каждый что-нибудь да припомнит, особенно если это касается животных. Но ожидать благодарности от рыбы… Следующая история из опыта Г. В. Согуренко очень похожа на сказку «По щучьему велению, по моему хотению». И даже главный персонаж в ней — щука.

— Как-то на берегу реки Суры близ санатория Ахуны на окраине Пензы один из рыбаков демонстрировал мне свой улов, — вспоминала Галина Васильевна. — Среди средних и мелких рыбешек лежала большая щука. Вдруг она повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза. И как в виртуальных компьютерных играх, меня понесло куда-то, словно в её сознание. Оставаясь человеком, я одновременно почувствовала себя рыбой. Эта информация опять проходила через мой сердечный центр. Я-человек вдруг остро осознала, что я-рыба страдала и задыхалась, и она мысленно просила меня её освободить. Я?человек ей сопереживала. Рыба не говорила со мной, как цветы, словами, но этого и не требовалось — я все понимала, ибо в тот момент я и была ею. Не мешкая, со слезами сострадания к щуке, я попросила рыбака отпустить ее. Он почему-то сразу согласился на это, хотя выразил сомнение, что рыба выживет, ведь она была без воды уже часа четыре. Чтобы щука не выбросилась на берег, он минут пятнадцать держал ее в руках в ледяной воде.

— Между рыбаком и мной лежало упавшее с берега раскидистое дерево, перегородившее часть русла, — продолжала рассказ Согуренко. — Тем не менее отпущенная щука нашла путь ко мне, подплыла ближе, высунула голову из воды и кивнула. Ну, мне так показалось… К тому времени моё осознание себя щукой уже прошло, оно было очень кратким, и я решила, что щука заблудилась, находясь в шоковом состоянии, а кивок — это случайность. Однако история имела продолжение.

Летом этого же года Галина Васильевна поехала на легендарное озеро Светлояр, что расположено в Новгородской области неподалеку от исчезнувшего «града Китежа». Это, замечу, далековато от Пензы. На рассвете вся их туристская группа стояла на берегу вдоль пологого спуска.

— Вдруг какой-то мягкий «голос» попросил меня пройти чуть вперед по настеленным мосткам, — рассказывала она. — Пройдя немного, я оказалась у небольшой заводи. Вот тут-то рыбы и показали мне свою программу синхронного плавания! Это не было обычное кружение, это был целый концерт, длящийся несколько минут. В заключение рыбки сплошной переливающейся серебром волной — трижды, представьте! — выпрыгнули из-под воды. И тут неожиданно я вспомнила спасенную щуку. Но, видимо, даже для моего испытанного разными феноменами сознания это было слишком. Сначала у меня был восторг, признательность, но потом закралось сомнение: «А может, у меня слишком большое самомнение?.. Или мне всё это мерещится? Ну такого ведь не должно быть!..» Хотя река Сура и впадает в Волгу, на которой стоит Нижний Новгород, но эти водоёмы — Сура и Светлояр — не связаны между собой…

— Эту историю я рассказывала своим спутникам в автобусе уже через год, подъезжая опять же к Светлояру. И будто для того, чтобы я отбросила все сомнения, при спуске по ступенькам в озеро, около последней ступени, вдруг… появилась щука! Она стояла почти вертикально и кланялась мне. Я вошла в воду — она слегка попятилась назад, так мы шли с ней в глубину: я — впереди, она — немного сзади. Затем, когда я уже поплыла, она покружила около меня три раза и, сильно хлопнув по воде хвостом, исчезла. Была ли это та самая щука? Ой, вряд ли… Но то, что информация о спасении другой щуки проникла в ноосферу Земли, — это можно представить, хотя и трудно…

Думаю, что людей с подобными историями наберется не так уж мало. Предполагаю также, что все мы в своей жизни хоть раз, но соприкасались с подобными феноменальными явлениями, правда, далеко не все задавались целью понять или исследовать их. Либо прятали их как жемчужину у сердца, боясь потерять, либо постарались поскорее забыть, страшась быть осмеянными.

Земля, начиная приоткрывать свои тайны, приглашает человека к сотрудничеству в сохранении всего на ней живущего. И такие возможности нельзя упускать. Мы же суетливо передвигаемся по ее поверхности в ожидании каких-то благ — денег, товаров, услуг — и забываем о том, что самым необходимым для жизни является надежность и стабильность самой Земли. Это наш дом, и необходимо заботиться о нём всем нам вместе.
Автор: Геннадий БЕЛИМОВ


http://planeta.moy.su/news/soznaniem_obladaet_vse_zhivoe_na_zemle/2015-01-22-30232

---

Бойся песков

2015-01-23 14:11:35 (читать в оригинале)


Рассказывает Валерий Нечипоренко С легкой руки писателя Конан Доила затерянный мир обычно ищут среди непроходимых дебрей и болот, за стеной отвесных скал. Однако же на планете существует немало мест, внешне открытых, кажущихся легкодоступными, но в действительности столь обособленных, что там до сих пор едва ли ступала нога человека.


Если посмотреть на карту Азии, то восточнее Каспия легко отыщется плато Устюрт - гигантский стол, поднимающийся над уровнем моря в среднем на сто двадцать - сто восемьдесят метров и простирающийся до самого Арала. Несмотря на то что через северную оконечность плато в начале 70-х проложили железную дорогу и газопровод, что здесь добывают газ и калийные соли, Устюрт по-прежнему остается одной из самых безжизненных территорий планеты. По сравнению с ним раскинувшиеся по соседству неласковые Каракумы поистине райский сад. Недаром каракалпаки и туркмены говорят: "Барса кельмес" - "Пойдешь - не вернешься". (Так называется и один из островов в Аральском море.)

Я не стану решительно настаивать на версии о подлинности песчаного чудовища, и все же...

Впервые я услышь о нем четверть века назад. В ту пору, будучи молодым специалистом по строительству высоковольтных линий, я сидел с бригадой монтажников на станции Ак-Чалак. Так именовался крохотный разъезд на только что построенной через Устюрт железной дороге, по которому еще не началось регулярное движение поездов.

Был саратан- самый знойный период лета. Солнце, будто насмехаясь, раскаляло и без того растрескавшуюся, твердую, как бетон, землю. Соль выступала, казалось, даже на рельсах, к которым невозможно было притронуться. Далеко на горизонте желтели крутые уступы - чинки.

Мы столпились у короткого состава: раз в две недели, по четвергам, локомотив прикатывал из Кунграда цистерну с теплой солоноватой водой и вагон-магазин с неизменным ассортиментом: хлеб, рыбные консервы, макароны, чай, сигареты.

Внезапно раздался удивленный' возглас. Кто-то из наших заметил, что по гребню ч инков движутся три точки. На миг мы забыли о покупках: ведь за полтора месяца в той стороне не случаюсь увидеть даже парящей птицы.

Прошло, должно быть, часа полтора, когда к разъезду приблизилась небольшая процессия.

Впереди шел поджарый кочевник в пропыленном ватном халате и высокой бараньей шапке, такой древний. что его лицо, казалось, состоит из одних моршин. В поводу он вел навьюченного двугорбого верблюда. Сам ступал с той неторопливой легкостью, какая отличает людей, привыкших ежедневно покрывать пешком десятки километров.

На втором верблюде величественно восседала полная женщина средних лет в длинном темном платье, черном бархатном жилете и коричневых ичигах - легких восточных сапожках. Ее голова была повязана цветастым платком, но широкое азиатское лицо оставалось открытым - у кочевников женщины никогда не носили чадру.

Замыкал шествие третий верблюд, на котором сидел мужчина неопределенного возраста, чрезвычайно изможденный. Он раскачивался между горбов, как китайский болванчик, рискуя вот-вот свалиться. На его голове красовалась мятая соломенная шляпа, одежда же более заслуживала именоваться лохмотьями.

Верблюды ступали след в след, хотя вокруг была необъятная ширь.

По местному обычаю, мы пригласили путников к столу. Объяснялись жестами, ибо кочевники, как правило, совершенно не понимают по-русски, а может, просто делают вид, что не понимают.

- Господи, неужели добрался?! - воскликнул вдруг на чистейшем русском языке третий путник и всхлипнул.

Мы изумленно пригляделись. Белесые ресницы, а в особенности курносый нос выдавали в нем славянина.

За столом он поведал нам свою удивительную историю. Вот вкратце его рассказ.

- Меня зовут Александр Гуслянников. Алик. Сам я ленинградский, а в Кунград приехал на два года по найму. Устроился водителем в управление механизации. На позапрошлой неделе мой начальник вызывает меня и говорит:

- Алик, мои кавказские родственники купили для меня машину. Надо перегнать. Возьмешься?

Я согласился не раздумывая. Отчего не посмотреть новые места?

Самолетом добрался до Баку, там принял машину - новенькую, молочного цвета "Волгу" - и вместе с ней погрузился на паром до Красноводска. Далее я намеревался ехать через Ашхабад - Мары - Чарджоу - Ташауз. Крюк - ого-го!

На пароме, на свою беду, сошелся я с одним туркменом из Куня-Ургенча. Хороший мужик, звать Курбан. Он тоже перегонял машину - "Москвич", - и, значит, были мы попутчики. Узнав о моих планах, он рассмеялся: - Зачем через Мары? Поедем напрямую. Раза в четыре короче.

- Как - напрямую? - удивляюсь. - Через Устюрт, что ли? - Конечно! - Да ты что?! Заплутаем!

- Не бойся, дорогой. Многие ездят через Устюрт. Я сам три раза ездил. Есть накатанная колея. Есть приметы. Надо только не сворачивать и держаться подальше от песков.

Он говорил с такой уверенностью, что я не только согласился, но и загорелся его идеей. Я вообще заводной. Словом, когда через сутки мы вошли в красноводский порт, я был твердо настроен на короткую дорогу.

Ранним утром мы отправились в путь. Но едва отъехали от Красноводска, как у "Москвича" застучал мотор. Пришлось Курбану остаться. Мне бы, дураку, повернуть обратно, да куда там! Говорю же - заводной характер! Притом Курбан меня поддержал. Начертил схему, обозначил на ней ориентиры, все растолковал. - Держись колеи, и все будет хорошо. Ребенок и тот проедет. - Но на прощание предостерег еще раз: - Бойся песков! Там нечисто... И вот я на Устюрте.

Ничто не вызывало опасений. Я уверенно гнал вперед по солончакам и такырам, опустив стекла. Только на большой скорости можно было спастись от нещадного зноя. Часто встречались пухляки - этакие озерца мельчайшей невесомой пыли, в которой машина могла утонуть по оси. Перед пухляками дорога разбивалась на десятки рукавов: каждый водитель искал более ' подходящий объезд. За пухляком рукава снова сходились в единое русло. Основная колея была хорошо накатана, сбиться с нее казалось невозможным.

В точности .появлялись приметы, обозначенные Курбаном: геодезический знак из пропитанных антисептиком бревен, шест с выцветшей тряпкой на макушке, куча камней, одинокая скала, лысая покрышка...

Постепенно у меня начали слипаться глаза: все же накануне я провел две почти бессонные ночи. Да и монотонность пейзажа убаюкивала...

Вдруг самым краешком угасающего сознания я понял, что сплю, причем давно. Резко ударил но тормозам.

Машина стояла среди чахлых кустиков кейреука. Колеи не было. Я похолодел, но сумел взять себя в руки. Не паниковать. Не мог я отъехать очень далеко. Сейчас вернусь на трассу по собственным следам.

Но, увы, развернув машину, я убедился, что жесткая и твердая как камень, сожженная солнцем почва почти не сохранила отпечатков протекторов.

Чертыхнувшись, я вылез наружу, забрался на крышу и принялся озираться. Ни-че-го. Наконец, далекодалеко, у самой линии горизонта, разглядел крохотную черную точку и тут же припомнил, что следующим маяком должна быть ржавая кабина "ЗИЛа". Очевидно, это она и есть.

Я снова сел за руль и погнал вперед. Вскоре солончак кончился, а еще через пару сотен метров я выехал на колею. Она вела в нужном направлении, к запримеченной точке, и все мои сомнения отпали. Черное пятнышко росло на глазах. Но это была не кабина "ЗИЛа", а остов "Урала", почерневший и смятый...

До "Урала" оставалось с полсотни метров, когда моя тачка забуксовала. Я выглянул в окошко и обомлел: машина по оси сидела в серо-желтом рассыпчатом песке. Песок расстилался повсюду. Поглощенный своими мыслями, я слишком поздно заметил его. И еще: колея здесь обрывалась. Конец дороги. Тупик. Я попросту ехал по следам заблудившегося грузовика...

"Бойся песков!" - тут же вспыхнуло в сознании, и отчего-то подумалось, что в эти слова Курбан вкладывал особый смысл, не только предостережение об опасности забуксовать. Я снова вылез и осмотрелся.

Машина увязла прочно. Надо было что-то подмостить под колеса. Но что? Не удастся ли оторвать какую-нибудь штуковину от "Урала"? Я взял ломик и двинулся к покореженному автомобилю.

В деформированном кузове не сохранилось никаких деревянных деталей: ни скамеек, ни бортов. Я расхаживал по нему, прикидывая, что же подцепить ломиком?

И тут за спиной раздалось сухое шуршание. Я обернулся.

Происходило что-то непонятное. Такое впечатление, что самопроизвольно перемешался участок поверхности.

Но в следующую секунду меня обуял ужас. Невиданная тварь пятнисто-землистой расцветки, ромбовидной формы, плоская, как скат, настороженными волнообразными движениями приближалась к "Волге". Ее размер по большой диагонали составлял не менее четырех метров. По периметру шевелились десятки щупальцев, похожих на маленьких змеек, но ни лап, ни глаз, ни пасти существо не имело.

Мои ноги приросли к кузову, позвоночник превратился в каменный столб.

Между тем тварь сложилась в омерзительный рулон и проползла под днищем. Затем развернулась наподобие кошмарного конверта и полностью обволокла автомобиль. Раздался хруст, вылетели стекла, затрещал корпус.

Пластичность чудовища была невероятной. Оно легко складывалось вроде гигантского комка бумаги. Щупальца шарили по салону, поглощая мои припасы.

Время будто остановилось. Я по-прежнему не мог ни пошевелиться, ни выдохнуть.

Вот чудовище отвалилось от машины. Красавица "Волга" превратилась в смятую и почерневшую железку. А тварь, заметно утолстившаяся, покружилась на месте и... легко заскользила по моим следам.

Опомнившись, я заорал, швырнул в песчаного ската ломик и, спрыгнув по другую сторону кузова, начал карабкаться вверх по склону. Я боялся обернуться. В моих ушах не смолкало страшное шуршание, я обливался холодным потом, представляя, как слизистая масса навалится на меня. Я был на грани безумия и несся, не разбирая дороги, от холма к холму. Падал, поднимался и снова бежал. Сердце выпрыгивало из груди, но ноги, ведомые инстинктом, уносили меня прочь от опасного места. Наконец силы оставили меня, я упал и лишился чувств.

Когда очнулся, стояла глухая ночь. В небе горели звезды, но пространство было насыщено таким густым мраком, что я не различал кончика собственного носа.

Что ж, мне повезло, я сумел чудом избежать гибели. Но остался без воды, пищи и транспорта, кроме того, заблудился. По моим прикидкам я находился в центре плато, в его неизведанной глуби, а значит, мои шансы выбраться равнялись нулю... Рассказчик перевел дыхание.

- Три дня я брел наугад, похоронив всякую надежду. И вдруг - чудо! Верблюды, идущие прямо на меня... - Он горько усмехнулся: - Да только какая мне радость? Что я скажу хозяину? Как расплачусь? Надо разыскать Курбана. Он знает...

От разъезда донесся гудок тепловоза. Состав собирался в обратный путь, в Кунград. Мы предложили нашему гостю отправиться туда, благо и машинист, и продавец были нам хорошо знакомы. Алик охотно согласился, и мы проводили его, собрав на дорогу немного денег.

За затянувшимся ужином мы долго обсуждали услышанную историю. Поначалу говорили о том, что много, мол, еще на Земле непознанных тайн и чудес, и Устюрт, которого мы коснулись лишь с краешку, конечно же не исключение.

Но вскоре верх взял здоровый скептицизм. Мы сошлись на том, что Алик и вправду заснул за рулем и перевернул или же разбил машину. А затем сочинил небылицу, чтобы хоть как-то оправдаться перед начальником. Шоферская байка.

Еще более прагматичную версию выдвинул наш бригадир Илья Загудиллин:

- Большой хитрец этот мужик - вот что я вам скажу! Да он просто втридорога продал машину какому-нибудь чабану. (В ту пору почему-то считалось, что у каждого чабана - мешок денег.) Тот ему и сопровождающею дал до Кунграда. А теперь напускает туману... На том и порешили.

Позднее - и в Кунграде, и в Чимбае, и в Тахиатаг ше, и в Ходжейли - я настойчиво расспрашивал местных жителей о песчаном чудовище, но те лишь недоуменно пожимали плечами либо отмучивались. На долгие годы я выбросил рассказ шофера из головы.

Но лет десять спустя, когда я благополучно обитал уже в Ташкенте, судьба свела меня с интересным человеком, геологом Сашей Суспенцевым, обошедшим пешком едва ли не всю Среднюю Азию.

Как-то раз за бутылкой превосходного "Ок мусаласа" мы заговорили об Устюрте, откуда Саша только что вернулся. Неожиданно мне вспомнилась та давняя история, и я пересказал ее приятелю. Саша - известный насмешник, и я ожидал если не взрыва хохота, то наверняка язвительных реплик.

Но Саша слушал меня серьезно, а когда я закончил, призадумался.

- Знаешь, - проговорил он наконец. - У кочевников существует табу на всякое упоминание о таинственных силах. Чтобы не накликать беды на свою юрту. Даже если песчаный скат существует, никто об этом не скажет. Я никогда не слышал ни о чем подобном, хотя немало общался с кочевниками. Кстати, песчаные массивы, и довольно обширные, на Устюрте не редкость.

Но вот слушай, какая однажды приключилась история...

Мы бурили разведочную скважину к юго-западу от Сарыкамышской впадины. Как-то раз двое наших поехали поохотиться на сайгаков. К ночи они не вернулись. У нас был вертолет, и с утра мы отправились на поиски. Машину обнаружили примерно в шестидесяти километрах к западу. Она... она была почерневшей и скомканной, как консервная банка. Рядом валялись ружья. Без прикладов. А стволы были завязаны узлом. Неподалеку простирался большой песчаный массив... - Саша посмотрел мне прямо в глаза и добавил: - Если когда-нибудь нелегкая снова занесет на Устюрт, бойся песков!
Автор: Н.Н. Непомнящий


http://planeta.moy.su/news/bojsja_peskov/2015-01-22-30236

---

Грёзы о природе.

2015-01-23 14:04:22 (читать в оригинале)




http://nashaplaneta.su/blog/grjozy_o_prirode/2015-01-21-61371

---

Облака похищают людей... Миф или правда?

2015-01-22 17:08:08 (читать в оригинале)


В последнее время в
небесах все чаще появляются странные облака с необычными формами. Со
слов очевидцев, иногда они обладают «разумным поведением» и даже
агрессией по отношению к людям...


Ученые утверждают, что это всего лишь
игра природы, а уфологи относят такие явления к НЛО. Но пока никто не
дает на данный вопрос точного ответа…

22
марта 2006 года экипаж английского корабля «Lady of the Lake» наблюдал
за облаком сферической формы, которое двигалось по небу против ветра,
сквозь другие облака. Моряки видели, как оно поднялось над горизонтом, а
потом исчезло из поля видимости.


Фотограф-любитель
Аво Сийм , во время путешествия на мотоцикле по территории Эстонии,
снял на фотоаппарат странное облако . Позднее, обрабатывая фото на
компьютере, Аво увидел, что на ней запечатлен объект дискообразной
формы. Он был весьма удивлен, так как до этого случая скептически
относился к неопознанным летающим объектам. Показав свои снимки
уфологам, убедился в том, что на фотографии действительно отображен
физический объект, а не природное или атмосферное явление.

Специалисты
по аномальным явлениям считают, что подобные «облака» могут быть
опасными для людей. На сегодняшний день существует множество историй
подтверждающих данное утверждение. Вот некоторые из них.


1985
год. Московская область, недалеко от города Истра. Местный житель,
возвращаясь с дачи, услышал громкий металлический звук. В тот момент им
овладел необъяснимый страх.  Вокруг не было никого, но звук не умолкал.
Через некоторое время мужчина, наконец, увидел его источник. Неподалеку
от трассы лежало, именно лежало, а не парило, огромное белое облако
диаметром около 30-ти метров и в высоту приблизительно 9-10 метров. Над
ним едва виднелись верхушки елей. Со слов очевидца, облако казалось
живым, так как оно постоянно двигалось. Затем оно мгновенно исчезло, и
вместе с ним исчез этот  неприятный звук.


В
сентябре 1989 года с похожим феноменом довелось столкнуться Виталию
Косинову, исследователю аномальных явлений. Собирая в лесу грибы, его
вдруг охватило чувство сильного страха. Он ощутил на себе, чей-то
взгляд, хотя вокруг никого не было. Посмотрев наверх, он увидел прямо
над головой,  очень низко висело темно-серое облако, похожее на
вертикальный столб. Откуда-то появились необычные звуки, напоминающие
треск деревьев. Но вокруг никого не было. Виталий пытаться сдвинуться с
места, но не смог. Его ноги подкосились, и он упал на колени. Возникло
странное чувство, будто по телу пробежал слабый электрический разряд.
Когда объект исчез, Косинов пришел в себя.

Но
самая страшная история с «облаком» произошла в  1999 году, с кубинским
рыболовным судном «Лючия». Ранним утром судно отправилось в море на
ловлю макрели и тунца. Закинув сети, все занялись своими обычными
делами. Но вдруг внезапно в небе возникла туча, серая и плоская, похожая
на блин. Она очень быстро стала приближаться к судну. У рыбаков
возникло жуткое чувство страха, но никто не мог сдвинуться с места.
Затем туча спустилась к воде и стала засасывать в себя огромное
количество рыбы. На судне началась паника, люди пытались завести
двигатель, но уже было поздно.


39-летний
Жоакин Сон-то и 13-летний Пипу Маноло чудом оказались в камбузе, откуда
наблюдали за происходящим. Туча, как пылесос, втянула в себя всех
рыбаков, которые оставались на палубе. Судно трясло, словно в море был
шторм. Потом вспыхнул оранжевый свет, от которого Пип и Жоакин потеряли
сознание. Когда они пришли в себя, на палубе уже никого не было.
Вернувшись на берег, рассказу мужчины и мальчика никто не поверил, хотя и
бесследное исчезновение рыбаков никто объяснить не мог.

После
произошедшего, Жоакина и Пипа отправили в психиатрическую лечебницу.
Мужчина вышел оттуда через пару месяцев, а мальчик остался там навсегда,
потеряв после страшного события рассудок и дар речи…

http://planeta.moy.su/news/oblaka_pokhishhajut_ljudej_mif_ili_pravda/2015-01-22-30268

---

"Спасенный светом. Что вас ждет после смерти" автора Дэннион Бринкли

2015-01-22 15:23:47 (читать в оригинале)

Эта книга посвящается врачам, медсестрам и добровольцам, которые выполняют очень важную миссию, ухаживая за неизлечимо больными, а также моей семье и особенно доктору Реймонду Моуди.

Предисловие

Впервые я прочитал о Дэннионе Бринкли в одной из газет города Огаста, штат Джорджия. В статье сообщалось о молодом человеке из соседнего штата Южная Каролина. Молния ударила в его голову, но молодого человека удалось чудесным образом воскресить после остановки сердца. Этот человек все еще пребывал в критическом состоянии, жизнь его висела на волоске.

Дело было в 1975 году, и моя книга «Жизнь после жизни» как раз готовилась к публикации. Помню, меня заинтересовало, пережил ли этот человек присмертный опыт. Я сохранил статью, надеясь, что в будущем смогу справиться о его состоянии, а возможно и повидаться с ним, если он останется жив.


Но случилось так, что не я разыскал его, а он меня.

Я читал лекцию в одном из колледжей Южной Каролины о присмертном опыте и о людях, переживших такое состояние. Во время дискуссии после лекции Дэннион поднял руку и поведал о своем опыте. Публика была захвачена его драматической историей. Дэннион рассказал, что покинул свое тело после того, как был «убит» молнией, и отправился в царство духа, где все пропитано любовью, а знание так же доступно, как воздух. Слушая его, я внезапно понял, что это тот самый молодой человек, о котором я читал в газете.

Впоследствии я договорился с ним об интервью и отправился к нему домой, чтобы выслушать его историю. Присмертный опыт Дэнниона Бринкли является и поныне одним из самых замечательных среди всех, которые мне известны. Он дважды видел свое мертвое тело — когда покинул его и когда вернулся назад, — а в промежутке побывал в духовном царстве, населенном добрыми и могущественными созданиями, которые позволили ему взглянуть на собственную жизнь в полном объеме и самому оценить свои успехи и неудачи. Потом Дэннион отправился в прекрасный хрустальный город и очутился перед тринадцатью Существами Света, которые наполнили его знаниями.

Это были удивительные знания. Дэннион утверждал, что в присутствии этих существ ему было позволено заглянуть в будущее.

Дэннион рассказал мне, что именно он видел, и я счел это полной чушью, бредом человека, пострадавшего от удара молнии. Например, он заявлял, что в 1989 году произойдет распад Советского Союза, который будет сопровождаться голодными бунтами. Дэннион даже упомянул о большой войне в пустынях Ближнего Востока, которая разразится из-за того, что большая страна вторгнется в маленькую. В 1990 году произойдет столкновение двух армий, одна из которых будет уничтожена. Разумеется, речь шла о войне в Персидском заливе.

Как я уже сказал, я счел эти предвидения полнейшей чепухой. Несколько лет я всего лишь кивал и записывал, что говорил мне Дэннион. Долгое время мне казалось, что его мозг пострадал от несчастного случая. В конце концов, любой человек вел бы себя несколько странно после удара молнией.

Однако со временем, осознав, что предсказанные им события происходят на самом деле, я сам стал вести себя так, будто молния угодила в меня! Как подобное могло произойти, спрашивал я себя? Каким образом присмертный опыт мог привести к способности предвидеть будущее? Я не находил ответа.

Со времени нашей первой встречи в доме Дэнниона я стал его близким другом. За эти годы еще одно открытие поразило меня как удар молнии. Оказалось, Дэннион Бринкли умеет читать чужие мысли!

Он проделывал подобное со мной много раз — просто смотрел мне прямо в глаза и говорил, что происходит в самых личных областях моей жизни. Самое поразительное то, что я был свидетелем того, как он читает мысли совершенно незнакомых людей, говорит им, что они получили сегодня по почте, кто звонил им по телефону или что они испытывают по отношению к своим мужьям, женам, детям и даже самим себе.

Это были отнюдь не неопределенные заявления. Напротив, Дэннион был в высшей степени конкретен. Однажды он пришел в аудиторию колледжа, где я читал лекции, и назвал подробности личной жизни каждого из присутствующих студентов! Его описания были настолько точны и детальны, что студенты слушали, раскрыв рты, а некоторые не могли удержаться от слез. Должен заметить, что он никогда раньше не разговаривал ни с кем из этих студентов. Все они были ему абсолютно незнакомы.

Я столько раз видел, как Дэннион «читает мысли» посторонних людей, что это стало для меня почти обыденным явлением. Но мне никогда не забыть, как скептицизм сменился ужасом, а потом изумлением от того, что твои самые сокровенные мысли читаются словно открытая книга.

Как же могло случиться, что человек, переживший присмертный опыт, внезапно научился читать мысли и предсказывать будущее?

В своей книге «Преображенные Светом» доктор Мелвин Морс описывает проведенные им исследования, которые доказывают, что у людей, перенесших подобный опыт, психика втрое более чуткая, чем у остальных людей. Конечно, объекты исследований доктора Морса демонстрировали не столь поразительные возможности психики, как Дэннион, но тем не менее они убеждают, что пребывание на пороге смерти, воздействуя на духовный мир, стимулирует экстрасенсорное восприятие.

Должен признать, что в конце концов Дэннион Бринкли загнал меня в угол. В то же время его история подействовала на меня благотворно. Конечно, это тайна, но подобные тайны побуждают нас искать их разгадку.

Реймонд Моуди, доктор медицины

Глава 1. Первый раз, когда я умер

Примерно за пять минут до смерти я услышал раскат грома, когда очередная гроза разразилась над Эйкеном, штат Южная Каролина. Из окна я видел зигзаг молнии, перечеркнувшей небо с шипящим звуком, который предшествовал удару в землю — «Божьей артиллерии», как называл это кто-то в моей семье. С детства я слышал многочисленные истории о людях и животных, в которых ударила молния. Такие истории мой двоюродный дед любил рассказывать по ночам, когда грохотали летние грозы и комнату ярко освещали молнии; они казались мне не менее страшными, чем рассказы о привидениях. Страх перед молнией никогда не покидал меня. Даже в тот вечер, 17 сентября 1975 года, в возрасте двадцати пяти лет, я хотел поскорее закончить телефонный разговор, чтобы избежать «звонка от Бога». (Кажется именно двоюродный дед говорил мне: «Помни, если тебе позвонит по телефону Господь, ты превратишься в горящий куст». Хотя я уверен, что он просто шутил.)

— Слушай, Томми, я должен идти. Начинается гроза.

— Ну и что? — спросил Томми.

Всего несколько дней назад я вернулся из Южной Америки и с тех пор не отрывался от телефона. Я работал на правительство, а кроме того занимался и собственным бизнесом — приобретал и сдавал в аренду дома, покупал и чинил старые автомобили, помогал семье, занимавшейся бакалейной торговлей, и собирался основать компанию. Когда за окном хлынул дождь, я заканчивал последний разговор с деловым партнером.

— Томми, мне нужно идти. Мама всегда твердила, чтобы я не разговаривал по телефону во время грозы.

Она говорила не зря. Следующий звук, который я услышал, был подобен товарному поезду, въезжающему мне в ухо со скоростью света. Электричество пронзило каждую клетку моего тела. Гвозди в моих ботинках накрепко прилепились к гвоздям в половицах, поэтому, когда меня подбросило в воздух, ботинки остались на полу. Я увидел потолок прямо перед глазами и не мог представить, какая сила может причинять такую невыносимую боль и держать меня в тисках, болтающимся в воздухе над собственной кроватью. Это случилось за доли секунды, а мне показалось, что прошел целый час.

Где-то в холле моя жена Сэнди крикнула, услыхав гром:

— Ударило совсем близко!

Но я не слышал ее слов и узнал о них гораздо позже. Я также не видел выражение ужаса на ее лице, когда она заметила, что я вишу в воздухе. Перед глазами у меня была только штукатурка на потолке.

И затем я отправился в иную сферу.

После страшной боли я внезапно погрузился в мир и покой. Подобного ощущения я никогда не испытывал ни до, ни после этого. Я словно купался в чудесном спокойствии, среди ярко-синих и серых красок. Я смог расслабиться и даже поинтересоваться, что же ударило меня с такой силой. Неужели на дом рухнул самолет? А может, наша страна подверглась ядерному нападению? Я понятия не имел, что произошло, но даже в эту минуту покоя хотел знать, где нахожусь.

Я начал переворачиваться в воздухе, оглядываясь вокруг. Внизу, поперек кровати, лежало мое собственное тело. Мои ботинки дымились, а телефонная трубка плавилась у меня в руке. Я видел, как Сэнди вбежала в комнату и ошеломленно уставилась на меня. На мгновение ее охватила дрожь, но она смогла взять себя в руки. Сэнди недавно прошла курс сердечно-легочной реанимации и твердо знала, что надо делать. Сначала она прочистила мне горло и отодвинула в сторону язык, потом запрокинула мою голову назад и начала дышать мне в рот. Сделав три выдоха, она стала надавливать мне на грудь, хрипя при каждом толчке.

Я подумал, что меня, очевидно, нет в живых. Я ничего не чувствовал, так как находился вне своего тела, наблюдая за последними минутами своего пребывания на Земле так же бесстрастно, как если бы наблюдал за актерами, проделывавшими все это по телевизору. Мне было жаль Сэнди, и я понимал ее страх и боль, но человек, лежащий на кровати, меня совершенно не заботил. Припоминаю мысль, демонстрирующую, насколько далека от меня была собственная боль. Глядя на человека на кровати, я подумал, что считал себя более привлекательным.

Однако первая помощь, должно быть, подействовала, потому что я внезапно вернулся в свое тело и почувствовал, как Сэнди толкает меня в грудь. В нормальных условиях такая процедура была бы весьма болезненной, но боли от толчков я не ощущал. Я лишь чувствовал, что каждая точка моего тела была насквозь прожжена электричеством, и начал стонать, так как был слишком слаб, чтобы кричать.

Томми появился менее чем через десять минут. Он понял, что что-то не так, потому что слышал взрыв по телефону. Томми раньше служил во флоте, так что Сэнди позволила ему действовать. Он завернул меня в одеяло и велел ей вызвать «скорую помощь».

— Мы сделаем все, что можем, — сказал Томми, положив руки мне на грудь.

Но я вновь покинул свое тело и наблюдал сверху за всеми тремя — Сэнди, Томми и самим собой, — слыша, как Томми проклинает медлительность «скорой помощи». Наконец машина прибыла, медики положили меня на носилки и вынесли из дома.

С высоты примерно четырех с половиной метров я видел, как дождь хлещет по моему лицу и спинам медработников. Сэнди плакала, и я остро чувствовал жалость к ней. Томми тихо говорил с врачом. Санитары втолкнули носилки в машину и закрыли дверцы.

Происходящее в автомобиле я наблюдал, словно на экране телевизора. Человек на носилках начал дергаться и извиваться. Сэнди прижалась к стенке, в ужасе глядя, как ее муж корчится перед ней. Один из медиков сделал укол, надеясь на положительный результат, но спустя еще несколько секунд мучительных конвульсий тело на носилках стало неподвижным. Врач приложил к его груди стетоскоп и тяжело вздохнул.

— Он умер, — сказал он Сэнди.

Внезапно я четко осознал, что труп на носилках был мой! Я видел, как врач натянул на мое лицо простыню и откинулся назад. Машина не замедлила скорость, врач на переднем сиденье все еще переговаривался по радио с больницей, пытаясь узнать у врачей, нужно ли им предпринимать еще какие-нибудь меры. Но человек на носилках был, несомненно, мертв.

«Я умер!» — подумал я, понимая, что нахожусь вне своего тела, и не испытывая ни малейшего желания снова оказаться в нем. Мне казалось, что кто бы я ни был, Я не имею никакого отношения к трупу, накрытому простыней.

Сэнди всхлипывала и гладила мою ногу. Томми все не мог прийти в себя от случившегося. Медик смотрел на труп, переживая из-за постигшей его неудачи.

«Не огорчайся, приятель, — подумал я. — Это не твоя вина».

Я посмотрел вперед. Ко мне стремительно приближался туннель, открываясь, как глаз урагана. Я подумал, что оказаться там было бы интересно, и устремился туда.

Глава 2. Туннель вечности

В действительности я не двинулся с места — туннель приблизился ко мне. Послышался звон колоколов, когда туннель завертелся вокруг меня спиралью. Вскоре все исчезло — и плачущая Сэнди, и медики, пытающиеся оживить мое мертвое тело, и врач, в отчаянии переговаривающийся с больницей. Остались только туннель, поглотивший меня целиком, и усиливающиеся звуки семи колоколов, ритмично сменяющие друг друга.

Я посмотрел вперед. Там появился свет, и я начал быстро двигаться к нему, но не ногами. Свет становился все ярче и ярче, покуда полностью не вытеснил темноту. Я в жизни не видел такого яркого света, но он ничуть не раздражал мои глаза, а скорее успокаивал их, хотя когда выходишь из темной комнаты на солнце, обычно испытываешь боль.

Посмотрев направо, я увидел серебристый силуэт, формирующийся в тумане. С его приближением я начал ощущать любовь — чувство, заключающее в себе весь смысл существования, словно видел перед собой возлюбленную, мать и лучшего друга, размноженных в тысячах экземпляров. Это чувство становилось все сильнее, противостоять ему было невозможно. Я как бы утрачивал плотность, потеряв более десяти килограмм. Вес моего тела остался позади, и я превратился в необремененный им дух.

Я взглянул на свои руки. Они были прозрачными, мерцающими и двигались мягко и плавно, как вода в океане. Посмотрев на свою грудь, я увидел, что она тоже стала полупрозрачной и колыхалась, словно шелк при легком ветерке.

Существо из Света находилось прямо передо мной. Вглядываясь в него, я видел разноцветные призмы, как будто оно состояло из тысяч миниатюрных бриллиантов, каждый из которых переливался всеми цветами радуги.

Я начал осматриваться вокруг. Под нами находились другие Существа, походившие на меня. Они казались растерянными и мерцали медленнее, чем я. Наблюдая за ними, я заметил, что тоже стал мерцать медленнее. Это создавало ощущение дискомфорта, и я отвернулся.

Наверху тоже были Существа, только мерцающие значительно ярче и быстрее меня. Глядя на них, я снова ощутил дискомфорт, потому что также начал мерцать быстрее. Опустив взгляд, я посмотрел вперед на Существо Света, которое теперь стояло передо мной. В его присутствии я чувствовал себя спокойнее — мне казалось, будто оно испытывало те же ощущения, что и я, начиная с моего первого вздоха и до того момента, когда меня уничтожила молния. Глядя на это Существо, я испытывал уверенность, что никто не в состоянии любить меня и сочувствовать мне сильнее, чем оно.

Существо Света я никогда не рассматривал как мужчину или женщину. Много раз оживляя в памяти первую встречу, я могу утверждать, что ни одно из этих Существ не имело пола, что не мешало им обладать поразительной силой.

Существо Света словно поглощало меня, и я начинал видеть перед собой всю мою жизнь, все, что когда-либо со мной происходило. Казалось, прорвалась плотина, и все воспоминания, хранящиеся в моем мозгу, хлынули наружу.

Это обозрение моей жизни было не слишком приятным. От рождения и до смерти я выглядел весьма не симпатичным субъектом, черствым и эгоистичным. Глядеть этому факту в лицо было маленьким удовольствием.

Сначала передо мной предстало мое детство. Я видел себя, мучающим других детей, крадущим их велосипеды и издевающимся над ними в школе. Одной из самых впечатляющих сцен была та, где я дразнил мальчика, у которого на шее был зоб. Другие дети в классе тоже дразнили его, но я был самым худшим. Тогда мне это казалось забавным, но теперь, видя перед собой все это, я словно перевоплощался в бедного мальчугана, ощущая боль, которую ему причинял.

Передо мной возникали один за другим все неприглядные случаи из моего детства, а их было немало. С пятого по двенадцатый класс я участвовал по меньшей мере в шести тысячах драк. Я заново переживал каждую из этих потасовок с той разницей, что теперь был потерпевшим.

Я чувствовал не удары, которые наносил противникам, а испытываемое ими унижение. Многие из тех, с кем я дрался, это заслужили, но другие были невинными жертвами моего гнева, и сейчас меня заставляли их боль ощущать.

Я чувствовал горе, которое причинял моим родителям. Я рос неконтролируемым и гордился этим. Хотя они ругали и наказывали меня, я давал им понять, что их действия ровно ничего не значат. Отец и мать часто умоляли меня взяться за ум, и каждый раз я их разочаровывал. При этом я похвалялся перед друзьями тем, как обижаю родителей. Теперь я ощущаю их душевную боль, причиняемую поведением сына.

В моей школе в Южной Каролине родителей учеников, получивших двенадцать замечаний, вызывали для беседы, а учеников, получивших тринадцать замечаний, временно исключали. За три дня пребывания в школе я получил сто пятьдесят четыре замечания. Теперь таких учеников называют «гиперактивными» и применяют соответствующие меры, но тогда нас считали просто скверными и ни на что негодными мальчишками.

Когда я был в четвертом классе, рыжий мальчик по имени Курт каждый день подкарауливал меня возле школы и грозился избить, если я не отдам ему деньги, которые мне выдавали на завтрак. Я боялся и отдавал Курту деньги.

Наконец я устал ходить голодным целыми днями и рассказал обо всем отцу. Он показал мне, как сделать дубинку из пары нейлоновых чулок моей матери, насыпав в них песок и связав концы. «Когда он снова к тебе пристанет, вздуй его как следует», — посоветовал мне отец. Мой отец не имел в виду ничего плохого — просто он показал мне, как защищаться от старших ребят. Проблема заключалась в том, что после того, как я поколотил Курта и отобрал у него деньги, у меня развился вкус к дракам. С того момента единственное, чего мне хотелось, это причинять другим боль и быть «крутым».

В пятом классе Я провел опрос среди моих друзей и выяснил, кого они считают самым «крутым» парнем в округе. Все назвали крепкого мальчишку по прозвищу Бутч. Я отправился к нему домой, постучал в дверь и спросил у его матери, дома ли он. Когда Бутч вышел, я стал бить его и бил до тех пор, пока он не свалился на крыльцо, а потом я убежал.

Меня не интересовало, с кем я дерусь и сколько ему лет. Мне хотелось только пустить моему противнику кровь.

Однажды в шестом классе учительница потребовала, чтобы я прекратил драться. Я отказался, тогда она схватила меня за руку и потащила в кабинет директора. Как только мы вышли из класса, я вырвался и сбил ее с ног апперкотом. Пока она зажимала кровоточащий нос, я сам отправился к директору. Родителям я объяснил, что я не возражал идти туда, но я не хотел, чтобы меня тащила за руку учительница.

Мы жили по соседству со школой, и когда меня временно исключали, я мог сидеть на крыльце и наблюдать за ребятами на спортивной площадке. Однажды, когда я сидел там, группа девчонок подошла к забору и стала меня дразнить. Я не собирался этого терпеть. Вернувшись в дом, я взял дробовик брата, зарядил его солью, вышел на крыльцо и выстрелил девчонкам в спину, когда они с визгом убегали.

К семнадцати годам я считался одним из лучших драчунов в старших классах. Чтобы поддержать репутацию, я дрался почти ежедневно. Когда мне не удавалось избить кого-нибудь из соучеников, я находил жертву в других школах.

По крайней мере раз в неделю мы устраивали драки на автостоянке возле школы. Парни проезжали 50 киллометров, чтобы принять участие в этих драках и поглазеть на них. Но многие боялись вылезать из машин, потому что, расправившись с противником, я часто, просто для забавы, поколачивал зрителей.

В те дни в старших классах еще существовала рассовая сегрегация, и у нас бывали настоящие сражения между черными и белыми.

Чемпионом среди черных был верзила по имени Ланди. Никто не хотел с ним драться после того, как он разделался с белым чемпионом за две минуты. Даже я старался избегать его, зная, что в драке с ним мне не победить. Однажды мы столкнулись возле лотка с гамбургерами. Я хотел уйти, но он преградил мне дорогу и сказал:

— Встретимся завтра утром на стоянке.

— Хорошо, — согласился я, а затем, когда он повернулся, чтобы отойти, я с такой силой ударил его в правое ухо, что он минут десять не мог открыть глаза. Ланди корчился на земле, и я пару раз изо всех сил пнул его ногой в грудь.

— Завтра у меня дела, — объяснил я. — Поэтому мне пришло в голову проделать это сегодня.

Я знал, что мне не одержать над ним верх в честной драке, поэтому и ударил его сзади.

Вот как проходила моя учеба в старших классах.

Двадцать лет спустя, во время встречи соучеников, один парень сказал моей подружке:

— Знаешь, чем он был знаменит? Тем, что мог избить любого парня или увести у него девчонку, а иногда сделать и то и другое одновременно.

Я не мог с ним не согласиться. К окончанию школы я был именно таким. И дойдя до этого момента в обозрении моей жизни, я почувствовал стыд за свое поведение. Теперь я ощутил ту боль, которую причинял другим. Когда мое мертвое тело лежало на носилках, я заново переживал каждый момент своей жизни, все эмоции и побудительные причины моих поступков.

Глубина чувств, которые я испытывал в процессе этого обозрения, удивляла меня. Я не только мог ощущать эмоции моего собеседника или противника, как свои собственные, но и чувства других людей, реагирующих на происходящее. Я находился в цепной реакции эмоций и понимал, как сильно мы влияем друг на друга. К счастью, не все из этих инцидентов были так уж плохи.

Например, однажды мой двоюродный дед и я ехали в машине и увидели, что какой-то мужчина избивает козу, у которой голова каким-то образом застряла в изгороди. Он колотил ее веткой по спине изо всех сил, пока несчастное животное не начало блеять от боли. Я остановил машину и перепрыгнул через канаву, и прежде чем фермер успел обернуться, сбил его с ног ударом в затылок и стал дубасить его, покуда мой дед меня не оттащил. Потом мы освободили козу и уехали.

Заново переживая этот случай, я радовался унижению фермера и спасению козы, чувствуя, что она говорила мне спасибо на своем языке.

Но я не всегда был добр к животным. Я видел себя, хлещущего собаку за то, что она изжевала ковер в нашей гостиной. Переживая этот инцидент, я чувствовал, как собака хочет сказать, что любит меня и не собиралась сделать ничего дурного. Я ощущал ее боль и страдание.

Позднее я понял, что люди, которые били животных или были к ним жестоки, должны осознать чувства этих животных, заново обозревая свою жизнь.

Я также открыл, что важны не столько сами поступки, сколько причины, по которым ты их совершаешь. Например, заново переживая драку, затеянную мной без всякого повода, я чувствовал куда больший стыд, чем видя перед собой драку, навязанную мне противником. Самую большую боль причиняет вред, нанесенный тобой просто ради забавы. Если существовал повод, который ты считал обоснованным, боль не так сильна.

Это стало особенно очевидным, когда обозрение дошло до моей службы в армии и в разведке.

На протяжении нескольких секунд я заново переживал начальную военную подготовку, где я научился направлять свой гнев в русло, соответствующее моей новой роли солдата. Наблюдая себя на специальной тренировке, я видел, как формируют мой характер, приучая убивать. Это был период вьетнамской войны, я снова очутился в душных джунглях Юго-Восточной Азии и занимался тем, что мне нравилось больше всего — дракой.

Во Вьетнаме я был недолго. Я служил в разведывательном подразделении, которое действовало главным образом в Лаосе и Камбодже. Я наблюдал в бинокль за передвижениями вражеских войск. Но основная моя работа заключалась в «планировании и устранении враждебных политиков и военных». Короче говоря, я был убийцей.

Действовал я не в одиночку. Еще двое морских пехотинцев обшаривали вместе со мной джунгли в поисках определенной цели. Их задачей было установить местонахождение жертвы с помощью мощных оптических приборов и убедиться, что она устранена. Моей работой было спустить курок.

Например, однажды нам поручили убрать одного северовьетнамского полковника, который находился со своими солдатами в джунглях Камбоджи. Аэрофотосъемка зафиксировала место, где прячется этот полковник. Нам предстояло отправиться в джунгли и отыскать его. Хотя на подобные операции уходила уйма времени, они считались важными, так как убийство командира подрывало моральный дух вражеских солдат.

Мы нашли полковника в том месте, где было указано на картах, и засели в шестистах метрах от лагеря противника в ожидании удобного случая.

Такой случай представился рано утром, когда солдаты выстроились на ежедневный осмотр. Я занял позицию и прицелился из мощной снайперской винтовки в голову полковника, который стоял перед солдатами.

— Это он? — спросил я у морского пехотинца, чьей задачей было идентифицировать цель при помощи оптических приборов.

— Да, — ответил пехотинец. — Тот человек, который стоит перед солдатами.

Я выстрелил и увидел, как голова полковника взорвалась, а тело рухнуло наземь перед застывшими от ужаса солдатами.

Переживая вновь этот инцидент, я словно рассматривал его с точки зрения северовьетнамского полковника. Я не чувствовал боли, которую он наверняка испытал, но ощутил его испуг и печаль, когда он покинул свое тело, понимая, что никогда не вернется домой. Затем последовала цепная реакция — я почувствовал горе его семьи, осознавшей, что они остались без кормильца.

Подобным образом я заново пережил все мои убийства. Я видел, как совершаю их, а потом чувствовал их ужасные результаты.

В Юго-Восточной Азии мне приходилось видеть убитых женщин и детей и сожженные деревни — причем иногда это делалось без всякой причины. В этих преступлениях я не участвовал, но переживал их снова с позиции жертв.

Однажды меня отправили в пограничную область ликвидировать правительственного чиновника, который не разделял «американскую точку зрения». Со мной была небольшая группа. Мы намеревались убить этого человека в маленькой сельской гостинице, где он остановился. Это должно было показать, что никто не находится вне досягаемости правительства Соединенных Штатов.

Мы торчали в джунглях четыре дня, поджидая удобной возможности, но этот чиновник был постоянно окружен телохранителями и секретаршами. Наконец мы решили действовать по-другому — поздно ночью, когда все спят, взорвать гостиницу.

Так мы и поступили. Мы обложили гостиницу пластиковыми бомбами и на рассвете привели их в действие, убив чиновника и еще пятьдесят человек в придачу. Тогда я смеялся над этим и сказал моему командиру, что эти люди заслужили смерть как соучастники.

Во время присмертного опыта я видел этот эпизод вновь, но теперь на меня хлынул поток эмоций и информации. Я чувствовал ужас, который испытывали эти люди, сознавая, что жизнь покидает их. Я ощутил боль их семей, узнавших, что они потеряли близких таким жутким образом. В некоторых случаях я даже сознавал то, что потеряли с их смертью будущие поколения.

По моей вине в Юго-Восточной Азии погибло много людей, но тогда я находил утешение в мысли, что мои поступки были правильными. Я убивал во имя патриотизма, и это ослабляло ужас от содеянного.

Вернувшись в Соединенные Штаты, я продолжал работать на правительство, осуществляя тайные операции. В основном они касались доставки оружия людям и странам, дружественным США. Иногда мне даже поручали обучать этих людей искусству уничтожения себе подобных.

Обозревая свою жизнь, я видел смерти и разрушения, происшедшие в мире в результате моих действий.

«Мы все — звенья великой цепи, — сказало Существо Света. — То, что ты делаешь, отзывается на других звеньях».

Мне приходило на ум много примеров, но из них особенно выделялся один. Я видел себя разгружающим оружие в латиноамериканской стране. Оно предназначалось для войны против тех, кого поддерживал Советский Союз. Моей задачей было просто доставить это оружие на самолете нашим союзникам. Когда это было выполнено, я сел в самолет и улетел назад.

Но во время обозрения все выглядело далеко не так просто. Я видел, как оружие распространялось в районе боевых действий, видел, как из него убивали людей, в том числе ни в чем не повинных. Было ужасно свидетельствовать результаты моей роли в этой войне.

Доставка оружия в Центральную Америку была последним поручением, которое я выполнял перед тем, как меня ударила молния. Глядя на плачущих детей, которым сообщили о гибели их отцов, я знал, что эти смерти были работой привезенного мной оружия.

На этом обозрение завершилось.

Теперь я мог обдумать то, чему был свидетелем, и сделать вывод. Мне было стыдно. Я понимал, что прожил жизнь эгоистом, редко протягивая кому-нибудь руку помощи. Почти никогда я не улыбался из чувства братской любви и не давал доллар опустившемуся бедняге, который нуждался в выпивке. Вся моя жизнь была только для меня самого. Другие были мне до лампочки.

Я посмотрел на Существо Света и снова ощутил стыд, ожидая космической взбучки, которая потрясет мою душу. Перед моими глазами прошла моя жизнь, и это была жизнь никчемного человека. Естественно, что я не заслужил ничего лучшего, чем взбучки. Глядя на Существо Света, я чувствовал, будто оно прикасается ко мне. Этот контакт вызывал любовь и радость, сравнимые с любовью, которую дед испытывает к внуку.

«Кто ты, определяет Бог, — сказало Существо. — И это определение есть Любовь».

В действительности эти слова не были произнесены, но их смысл передался мне с помощью какой-то формы телепатии. До сих пор мне неизвестно точное значение этой загадочной фразы.

Мне снова дали время на размышление. Сколько любви я отдал людям? Сколько любви получил от них? Судя по обозрению моей жизни, на каждый мой хороший поступок приходилось двадцать плохих. Если бы вина обладала массой, я бы весил более двухсот килограмм.

Когда Существо Света удалилось, я почувствовал, как исчезла тяжесть этой вины. Я ощущал боль и стыд, но в то же время приобретал знания, которыми мог бы воспользоваться, исправляя мою жизнь. Снова я услышал слова Существа, как будто переданные телепатическим способом:

«Люди — могущественные духовные создания, призванные творить на Земле добро. Как правило, это добро достигается не героическими подвигами, а чутким и заботливым отношением друг к другу. Проявление этого отношения куда значительнее подвигов — эти поступки более спонтанны и показывают, кто ты есть на самом деле».

Я испытывал жгучую радость. Теперь я знал простой секрет того, как изменить человечество к лучшему. Количество любви и добра, которые ты получаешь в конце жизни, равно любви и добру, отданному тобой другим.

— Моя жизнь станет лучшей после того, как я узнал эту тайну, — сказал я Существу Света.

Но в этот момент я осознал, что никогда не вернусь назад. Впереди у меня больше не осталось жизни. Я был мертв.

Глава 3. «Он мертв»

Позднее я узнал, что сцена в машине «скорой помощи» была хаотичной и беспорядочной. Переговоры с больницей по радио происходили на фоне рыданий Сэнди. Медработник продолжал свои героические усилия, хотя монитор показывал, что мое сердце остановилось. Водитель гнал изо всех сил, как делал всегда, независимо от того, жив человек или мертв.

Врачи и медсестры встретили машину у дверей больницы. Меня отвезли в реанимационную. Опытная команда людей, проделывавших эту работу сотни раз, начала хлопотать над моим телом, пытаясь вдохнуть в него жизнь. Один из врачей стал толкать меня в грудь, а медсестра вставила мне в горло пластиковую трубку и стала дышать в нее. Другой врач вонзил мне в грудь длинную иглу и ввел полный шприц адреналина.

Но все это ни к чему не привело.

Но врачи продолжали попытки. Они снова пробовали привести мое сердце в действие электрошоком и снова и снова массировали мне грудь так, что трещали ребра.

«Ну же, Дэннион!» — кричала мне в ухо медсестра.

Ничего не произошло. Линия на мониторе по-прежнему была ровной, а мое тело оставалось неподвижным.

— Бесполезно, — сказал врач. Он накрыл мне лицо простыней и вышел из комнаты. Сестра позвонила в морг и покатила носилки с моим телом по коридору к лифту. Там мне пришлось ждать, пока из подвала не поднялись за телом.

Усталый и огорченный доктор вышел в холл сообщить Сэнди и Тому то, что они уже знали.

— Он мертв, — сказал врач. Сэнди и Том заплакали.

Но я ничего этого не видел — мне позже рассказал об этом Том.
Продолжение здесь:
http://knigi-chitaty.ru/read/1422/page-s_1.html