Alexander Ilichevskii Голосов: 1 Адрес блога: http://a-ilichevskii.livejournal.com/ Добавлен: 2007-11-27 18:48:33 блограйдером Lurk

TWIMC

2012-03-24 19:37:36 (читать в оригинале)

Лев Данилкин об "Анархистах".

"С фам фаталь".

ДРАМА ИЗ ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ ЖИЗНИ

Действие романа разворачивается в Калужской области: городок на Оке, утопающий в левитановских пейзажах. Не в Москве — вот что важно, и вот здесь, в условиях пониженной гравитации «центра», в уникальном «ландшафтном заповеднике» (причем речь и о природе, и об общественном ландшафте) возникает выглядящая анахронизмом, как будто из чеховских повестей, колония существ — провинциальное «общество»: местный доктор, местные учителя, местный художник, местный священник, местный богатей. У каждого — свои «теории», причуды, норовы; все так или иначе наркоманы — страдающие зависимостью от других людей, от истории, от ландшафта, от пространства; от какой-то страшной, не могущей быть разделенной любви. Все чем-то одержимы — поиском истины, точной оптики, идеального устройства обще­ства; у всех в голове странные идеи, реализация которых непременно должна сделать счастливым все человечество — но никак не делает счастливыми самих идеологов; тем не менее они уже приступили к реализации своих намерений. В целом это такая констелляция свободных личностей, действующих по своему усмотрению, самоорганизующихся — и рассчитывающих не на государство, а исключительно на собственные силы; если угодно — «анархическая цивилизация», каждому из членов которой приходится по-своему дорого расплачиваться за свободу — особенно после того как художник-дауншифтер привозит с собой «фам-фаталь» и относительно спокойная жизнь колонии нарушается; в отсутствие общего для всех закона и централизованной иерархии им сложно договориться друг с другом; стабильность структуры очень уязвима; возникает череда трагических событий.
Эксперименту общественному соответствует эксперимент писательский: «Анархисты», роман из современной жизни, герои которого живут в путинской России, намеренно «состарен», как будто снят на вирированную пленку. «После смерти родителей Наталья Андреевна стала особенно строга с братом, уверяя, что мстит ему за отнятое детство. Она считала, что Петр не способен завоевать расположение судьбы, радовалась дружбе его с Дубровиным и старалась способствовать ее укреплению». Персонажи разговаривают, ведут себя и описаны таким образом, словно живут не то у позднего Тургенева, не то у Островского, не то у Чехова; где-то там. Разумеется, это тотальное остранение — провокация: читатель шокирован этой вызывающей театральностью, бутафорскостью стиля, тем, что «так-сейчас-не-пишут». Провокация — но вызывающая совсем не тот эффект, что сорокинские имитации, в которых оттого что за стилем нет соответствующего идеологического шлейфа, у читателя возникает невроз, что разрешается в тот момент, когда «дискурс сходит с ума» и тургеневские девушки оказываются разрублены топором или зажарены в печи. У Иличевского эта «состаренная» манера не противится современной фактуре, а входит с ней в резонанс, и читатель в состоянии сопереживать трагедиям тургеневских персонажей, обсуждающих интернет; хотя менее странным, конечно, на слух этот аккорд не становится.
«Анархисты» — четвертый роман из «квадриги» — тетралогии, что ли? — «Солдаты Апшеронского полка»: «Матисс», «Перс», «Математик». Опять история про художника, про зрение, про устройство глаза, про пейзаж, про Левитана. Опять человеческие драмы на фоне ландшафта — который одновременно и делает их более значительными, и низводит до заведомой нелепости. Опять, опять, опять — но если «Перс» и «Математик» казались инерционными вещами и читатель пробирался сквозь них на набранной еще в «Матиссе» скорости, то здесь инерция преодолена; за счет странной манеры, за счет блестящей композиции, за счет замечательного сюжета с «фам-фаталь». «Анархисты» выглядят свежим, не угнетающим и не подавляющим текстом. У Иличевского удивительная способность видеть невероятную красоту там, где другие видят только ерунду и пустое место, — и рассказывать об этой красоте захватывающие истории. Он умеет собирать в своих ­романах компании чудаков: анархистов-теоретиков, воскресителей мертвых, физиков, подсчитывающих массу комаров на кубический метр воздуха; возможно, он даже сумел вывести некую романную формулу — по которой и выстраивает свои «квадриги» с впечатляющей скоростью. Так или иначе — перед нами настоящий, большой, с колоннадой, театр — то есть роман, конечно.