Alemar Голосов: 1 Адрес блога: http://alemar.livejournal.com/ Добавлен: 2007-11-28 00:31:55 блограйдером Lurk

Как верно инвестировать в монеты

2013-08-25 01:36:20 (читать в оригинале)

Прошлой осенью в антикварный салон Александра Городисского в центре Киева зашел приличный мужик. Попросил подобрать монету для достойного подарка отличному человеку. Пролистав несколько каталогов, клиент избрал две платиновые монеты номиналом по 12 рублей любая, отчеканенные при Николае I. Стоимость подарка – $160 000. «Это очень редчайшие двенадцатирублевки, – разъясняет Городисский. – 1-ая была выпущена в 1830 году тиражом 119 штук, 2-ая – в 1831 м тиражом 1463 штуки».
Ликвидности рынка коллекционных монет могут позавидовать сборщики живописи и статуи. На крупнейшем в Украине онлайн аукционе антиквариата Violity каждый денек совершается более 500 сделок с монетами. При таковой деловой активности за 5 месяцев 2013 года оборот «нумизматической секции» аукциона был должен составить выше $1,5 млн. Размера рынка с учетом внеаукционных сделок не знает никто. «Здесь не принято афишировать покупки и хвастаться коллекциями перед всем миром», – подчеркивает Городисский.
По оценке 10 нумизматов, опрошенных Forbes, от 3000 до 5000 украинцев собирают монеты, а несколько 10-ов обладают коллекциями ценой выше миллиона баксов. «В стране минимум 10 человек, чьи собрания стоят от $3 млн до $5 млн», – утверждает один из коллекционеров, просивший не именовать его имени. «Для большинства собирателей нумизматика не бизнес, а шизофрения», – убежден главный редактор портала lb.ua Олег Рынок, коллекционирующий польские монеты XV–XVII веков. Но неким все таки удалось перевоплотить хобби в доходное дело. Forbes вызнал, каких правил они придерживаются.
Нумизматы предпочитают собирать монеты, которые были в воззвании на местности их страны. Украинцам подфартило: у их большой выбор. Археологи до сего времени находят монеты, бывшие в ходу в полисах Северного Причерноморья, в Киевской Руси, Золотой Орде, Австро Венгерской империи, королевской Рф и т. д.
Главный фактор, влияющий на цена монеты, – ее уникальность. Набор из 10 либо 12 всераспространенных монет королевской Рф либо СССР можно приобрести за 60–100 гривен. Есть на рынке и древние монеты, дошедшие до нас в количестве нескольких 10-ов тыщ штук. Они тоже стоят дешево – от 50 гривен. А вот стоимость монет, сохранившихся в единичных экземплярах, может достигать и нескольких миллионов баксов.
Средства для сотворения неплохой коллекции – нужное условие, но не главное, в один глас говорят сборщики. «Это конкурентность познаний – нужно быть в курсе, что, где, когда и у кого приобрести, а если хочешь зарабатывать, то и осознавать, кому и что ты можешь продать», – разъясняет Городисский.
Основоположник компании «Инком» Александр Кардаков (№96 в перечне Forbes) за пару лет собрал более 3000 монет, отчеканенных в конце II – начале III века при римском императоре Септимии Севере. Кардаков оценивает свою коллекцию в спектре от $300 000 до $500 000. На порядок больше может стоить собрание монет киевлянина Юрия Покрасса, который располагает куда более умеренными способностями, чем Кардаков. Покрасс уверен, что его коллекция золотых монет малоазийского полиса Кизик – наикрупнейшая в мире. В VI–IV веке до н. э. кизикины были одной из самых надежных валют древнегреческого мира, что превратило их в комфортное средство сбережения. У Покрасса – выше 160 кизикинов, также несколько 10-ов монет Боспорского королевства, любая из которых может стоить $25 000.
Преимущество Покрасса – опыт. Ему 52 года, 42 из которых он собирает монеты. «Во втором классе я сдавал бутылки и на вырученные средства брал монеты, – вспоминает он. – За эти годы успел что то собрать».
«Я коллекционирую для души, – гласил Кардаков в видеоинтервью Forbes. – Не рассматриваю это как метод приумножения денег».
Другое преимущество проф коллекционеров заключается в том, что они знают, у кого и как брать. Фактически все большие сборщики получают монеты у темных археологов либо их посредников. «Копари», как их именуют в среде нумизматов, страшатся выставлять свои находки на аукцион. «Большинство из их считает, что лишняя публичность опасна», – объясняет Рынок.
В среде собирателей популярна история успешной сделки, которую провернул один из львовских нумизматов. Осенью прошедшего года темные археологи отыскали в Винницкой области клад польских и литовских монет. Они наняли посредника, который был должен реализовать его за $35 000–40 000. Львовянин заплатил посреднику $2000, чтоб тот вывел его на хозяев. «Когда гость из Львова положил перед «копарями» $20 000, они не устояли, – ведает собиратель, просивший не упоминать его имени в печати. – Продавай они поштучно на аукционе – получили бы в разы больше».
Рынок монет слабо предсказуем. «Новичок практически наверняка обожжется, если не будет консультироваться со специалистами», – предупреждает менеджер наикрупнейшго евро аукциона Kuenker Дмитрий Никулин. Наибольшие опасности – широкая распространенность подделок и резкое падение цен на целые группы монет. «С 2005 по 2008 год монеты Русской империи дорожали на 50, а то и 100% в год, – вспоминает Городисский. – А в 2009 м цены обрушились в среднем на 50%. На рынке было очень много дурных средств, россияне скупали все подряд».
Поостыл энтузиазм к монетам и у янки. Rare Coin Index, который рассчитывается по суммарной цены аукционных цен 3000 монет, в сентябре 2008 года достигнул исторического максимума, а в мае 2013 го оказался на 9% ниже этого уровня.
Вобщем, рынок еще больше редчайших монет ощущает себя хорошо, невзирая ни на какую Величавую рецессию. Индекс, учитывающий цена 87 ценных американских монет, в июне 2013 го был на 3% выше пика, достигнутого в марте 2009 года. А индекс антикварной компании Stanley Gibbons, с 1995 го измеряющий динамику цены 200 коллекционных монет Англии, и совсем не увидел никакого кризиса: за 5 последних лет он вырос на 98%.
На постсоветском пространстве таких комфортных инструментов нет.
Вкладывательную привлекательность монет консультанты иллюстрируют отдельными сделками, которые должны обосновать, что приобретение монет – более удачная длительная инвестиция, чем банковский депозит. Русский представитель швейцарского аукционного дома Sincona Вадим Ширяев приводит таковой пример: пробный рубль 1740 года был продан на аукционе Sincona в октябре 2012 го за 4,14 млн франков. Предшествующий обладатель заполучил эту монету в 1967 году, уплатив за нее в 184 раза меньше. «Денег в мире становится больше, а количество монет практически не возрастает, вот они и вырастают в цене», – констатирует Ширяев.
Нумизматы выделяют несколько основных принципов, соблюдение которых понижает риск инвестирования в монеты.
1-ый – собирать только редчайшие экземпляры. Они еще дороже, чем массовые эталоны, но без их коллекция не будет инвестиционно симпатичной. «Монета польского короля Стефана Батория 1586 года может стоить $150, а может и $10 000 – зависимо от того, сколько экземпляров определенного тиража обращается на рынке», – разъясняет Рынок.
Монеты из драгоценных металлов в неплохом состоянии имеют больше шансов принести обладателю неплохой доход, гласит Городисский. «У нас многие приобретают монеты по принципу «не принципиально, в каком состоянии, главное, чтоб была в коллекции», – ведает обладатель собрания литовских и польских монет Юрий Лебедь. – В Европе вы нехорошую монету за солидные средства не продадите».
Из всех правил бывают исключения. Можно собрать выдающуюся коллекцию, которая будет стоить миллионы, не гоняясь за золотыми монетами. В качестве примера Ширяев приводит одну из самых дорогих коллекций русских рублей. «Нам принесли на продажу коллекцию из 10 000 редчайших медных и серебряных монет, – вспоминает Ширяев. – Практически все в прекрасном состоянии, общая цена – около $100 млн».
Существует несколько методов выяснить рыночную цена монеты. Результаты торгов огромнейших аукционов – германского Kuenker либо швейцарского Sincona – доступны на их веб-сайтах. Более обычный метод – поиск по базе данных посреднической компании Sixbid, которая сводит на собственном веб-сайте данные по продажам монет на всех европейских аукционах.
Выявить подделку труднее. В США и Европе подлинность монет инспектируют несколько оценочных компаний. Аукцион Kuenker дает бессрочную гарантию на монеты, обретенные на нем.
В Украине таковой экспертизы нет. «Есть обычный принцип: не понимаешь – не покупай, – советует издатель журнальчика «Нумизматика и фалеристика» Максим Загреба. – А если покупаешь – то только там, где точно сможешь возвратить, если монета окажется подделкой».
В Украине популярны три направления: русское, польское и древнее (монеты Северного Причерноморья). Городисский рекомендует направить внимание на германские талеры XV и XVI веков. Ширяев из швейцарского Sincona делает ставку на рубль. По его словам, из коллекции 10 000 редчайших русских монет в 2012 м разошлось наименее четверти. Большая часть будет выставлена на аукционах в этом году. «Когда на рынке возникают редчайшие монеты, активируется неограниченное количество покупателей, которые желают дополнить ими свои собрания, – гласит Ширяев. – Такие реализации в мире нумизматов – это как чемпионат мира по футболу: они делают ажиотаж и завлекают новых коллекционеров».

---

2013-04-27 13:54:18 (читать в оригинале)

"Депутаты бегали по Думе и искали, что бы еще запретить" (с).

Возрастной ценз на книги и фильмы. Запрет на оскорбление чувств верующих и пропаганду гомосексуализма. Прописка, школьная форма.

Государству есть дело до всего -- что люди читают и смотрят, во что они верят, как одеваются, где и с кем живут. Есть только одна область, которая его не интересует -- это знания. В списке запретов нет и не будет пропаганды невежества. Мой дедушка слушает государственное "Радио России", и там бесконечным потоком идут причитания по поводу Е-добавок и ГМО, а также реклама приборов, которые лечат все болезни на "самом глубоком, энергетическом уровне". На государственных телеканалах рассказывают про уринотерапию и экстрасенсов, всерьез обсуждают дату конца света. Книги по эзотерике, магии и нетрадиционной медицине лежат в свободном доступе, без всяких предупреждающих пометок.

Из цербера на стаже морали государство моментально превращается в источник вседозволенности, когда речь идет о науке. В сочетании с сокращением доступного образования это вряд ли может быть чистой случайностью. От отрицания традиционной морали недалеко до политического протеста. А отрицание, точнее безразличие к научному знанию дает прямо противоположный эффект -- нежелание критически анализировать происходящее, что вполне вписывается в господствующую идеологию. Невежество -- это опора для власти покрепче, чем патриотизм.

---

2013-03-14 13:12:29 (читать в оригинале)

Часто встречаю у левых идеализацию промышленных рабочих в сочетании с презрением к "торгашам". Вот и вот, например, из недавнего. Главный аргумент -- "это все паразиты, в обществе будущего им места нет, а вот рабочие создают реальный полезный продукт, поэтому они передовой класс"

Я сейчас читаю "Общество спектакля" Ги Дебора, там говорится о том, что товарное производство -- это такое же проявление буржуазного "спектакля", как и реклама, пиар, шоу-бизнес. Давно прошли те времена, когда товары были только средством для поддержания жизни, сейчас они имеют массу других, искусственно созданных функций. Маркер принадлежности к социальной группе, элемент престижного образа жизни, средство для заполнения экзистенциальной пустоты. Исходя из этого, совершенно непонятно, почему те, кто продает и рекламирует собачьи костюмы в стразах -- паразитический класс, а те кто их производит, внезапно становятся передовыми и общественно полезными работниками.

Вообще, оценивать труд по критерию полезности в обществе тотальной рекламной диктатуры -- это все равно, что анализировать политические предпочтения жителей Северной Кореи. Бизнесмен убеждает покупателя, что он должен купить товар, а работающего на него производителя -- что он должен его произвести. Мнение самих производителя и потребителя, то есть 95% общества, никого не интересует. Неудивительно, что в таких условиях мало кто считает свой труд важным и нужным. Неудивительно, что источники радости и смысла жизни ищутся где угодно -- в семье, быту, хобби, развлечениях -- но не в наемном труде. Причем такая система ценностей характерна для представителей самых разных профессий -- от рабочих до топ-менеджеров. Поэтому не имеет смысла делить труд на полезный и паразитический, и тем более давать этические оценки тем, кто им занят. Мы все в той или иной степени -- белки в колесе, и наша основная задача в том, чтобы это колесо крутилось как можно быстрее. Чтобы росла прибыль, чтобы больше товаров потреблялось, выбрасывалось и снова потреблялось. Что при этом чувствуют люди, в каком состоянии находятся природные ресурсы -- ответы на эти вопросы системой не предусмотрены.

При этом, конечно, надо помнить, что общество потребления нельзя запретить, его надо перерасти. Попытки насильно его отменить приводят к тому, что оно воспринимается как запретный плод, и рано или поздно возвращается, причем в карикатурном, гиперболизированном виде. Надо просто пройти эту стадию, осознав ее тупиковость и бессмысленность.

---

2013-02-16 16:22:40 (читать в оригинале)

Вот тут интересная дискуссия о 282 статье.

Вообще это такой глобальный философский вопрос. Все ли идеологии имеют право на существование и конкуренцию за человеческие умы? Или есть среди них негуманные, разрушительные, распространение которых нельзя допускать? А если есть, то не причислить ли к ним идеологию, которая подразумевает борьбу между разными социальными группами?

Я считаю, что есть принципиальная разница между дискриминацией по религиозному/социальному признаку и дискриминацией по признаку пола/расы/национальности. Религию и социальную роль человек способен выбирать. Конечно, семья и общественное окружение на этот выбор влияют очень сильно, но в конечном итоге от человека зависит его мировоззрение и образ жизни. И к этому выбору окружающие могут относиться как угодно. Можно критиковать и даже предлагать ущемить в правах верующих или атеистов, олигархов или профессиональных нищих, астрологов или разработчиков ГМО. В результате может получиться так, что критикующих окажется существенно больше, чем объектов критики, и объектам придется пересмотреть свое мировоззрение или вид деятельности. Собственно, так и должны в норме возникать законодательные ограничения - как юридическое выражение воли большинства. Многие категории людей по такому принципу уже находятся вне закона, и для нас это нормально и привычно. Мало кто возражает против дискриминации мошенников, наркодилеров и лидеров тоталитарных сект.

Совершенно по-другому обстоит дело с полом и национальностью. Я бы добавила сюда еще ориентацию, которая в некоторой степени все же определяется генетически. Люди не выбирают эти признаки, поэтому даже если большинство будет негативно настроено по отношению к ним -- это не приведет к более справедливой организации общества. Женщины, нацменьшинства и гомосексуалы никуда не исчезнут, а только будут находиться в состоянии перманентного стресса.

Именно поэтому я за то, чтобы исключить из 282 статьи социальную и религиозную рознь и оставить все остальное. А не для того, чтобы у моих союзников было больше возможностей для пропаганды, чем у моих противников.

---

2013-02-07 00:11:05 (читать в оригинале)

Женьке было полтора года, когда я рассталась с его отцом. Я ушла к другому мужчине, бывший муж тоже вскоре женился. Сейчас Женьке 5, он каждый месяц ездит к папе и возвращается довольный с кучей впечатлений. Когда он рисует семью, там присутствуют: он, я, мой муж, мой дедушка (он живет с нами), папа, его жена, ее дочка, две собаки, и иногда даже сестра папиной жены с мужем и сыном. Я ни разу от него не слышала недовольства по поводу такого формата "семьи", и ни одного вопроса вроде "почему папа с нами не живет"?

К чему я это? К тому, что пошла бы нахрен традиционная семья, за обязательность которой радеют консерваторы. Семья -- это там, где ребенка любят. А родственные связи, половая принадлежность и количество участников -- это все дело десятое.