berezin Голосов: 1 Адрес блога: http://berezin.livejournal.com/ Добавлен: 2007-11-28 17:02:17 блограйдером Lurk

История про ответы на вопросы

2011-05-28 18:46:35 (читать в оригинале)

- Как относитесь к автобиографиям?

- Смотря к каким - к тем, которые надо заполнить при поступлении на службу - с некоторой скукой. Мне там особо много не написать. Но, например, по Сети кочуют биографические справки обо мне. Такие справки, что пишутся сзади какой-нибудь книги. Обычно эти тексты берут из какого-нибудь справочника, а справочник в моём случае взял из автобиографии. Там есть оборот «родился в семье служащих» - он перекочевал из того времени, когда для карьеры было лучше родиться в семье рабочих, а потом (по убыванию) - семье колхозника.

Но кому это сейчас объяснишь? Непонятно.

А тем автобиографиям, что зовутся «мемуары» - с интересом.

Но там всегда встаёт так называемая «обратная задача» - восстановление реальности по результату, учитывая характер и мотивацию автора.

- А зачем вам этот оборот про семью служащих? Вы же всё только притворяетесь стареньким, а у самого никакой карьеры в те времена не было, кроме учебной (если верить дате в справочниках и своим глазам)

- Зачем?! «Зачем это Семён Петрович заболел»? Мне он особо не нужен, а вот - кочует. А в начале восьмидесятых им во всю пользовались в автобиографиях. Впрочем, я об этом уже написал, просто перед тем, как задавать уточняющий вопрос, было бы неплохо внимательно прочитать сам ответ. Но это я мечтаю об идеальном читателе.

 - Читаю внимательно, оттого и не понимаю, что за карьера была у вас в начале 80-х...  философа в осьмнадцать лет?

- Если у вас от чтения ухудшается понимание, то следует завязывать с чтением.

Извините, если кого обидел

 

---

История про ответы гна вопросы

2011-05-28 04:02:55 (читать в оригинале)

 

- А про кого вы сейчас пишете?

- Биографию одного человека.

- Вам нравится писать биографии? Чем это отличается от прозы?

- Их можно писать по-разному.

- У меня выходит как раз проза.

- Тут важно соблюдать баланс между документом и читательским интересом.

Вот мой персонаж - случай особый. Это очень трудно, потому что он всю жизнь всех путал и придумывал свою биографию наново.

Но ещё труднее это из-за того, что в самом случае приходится писать сразу несколько биографий разных людей. Тек кто в близком круге и тех, кто был случайно знаком с персонажем.

Я сейчас по делу читаю множество мемуаров.

Я и раньше читал их много, потому что работал в газете, занимавшейся рецензиями. Всяк хотел рецензировать какого-нибудь Памука, или, на худой конец, Пелевина. Я же был покладистый, и писал про всё то, от чего отказывались коллеги - про детскую литературу, про справочники и, разумеется, мемуары.

Но после того, как я написал сам пару биографий, то понял, насколько это полезно.
Вообще, всякий человек должен написать чью-нибудь биографию. Можно родственников, но лучше какого-нибудь упыря типа Наполеона.

И, написав эту биографию, ты понимаешь цену поступков и тщетность человеческих амбиций.

Всё просеивается через время.

Люди проживают свою жизнь начисто, и большая часть того, что их волновало, оказывается неважным - это великое свойство времени.

От человека остаётся вовсе не то, на что он рассчитывал.

Иногда от человека остаётся даже не портрет, а ухо. Или часть щеки с бородавками.

Это очень полезно понимать – что никто не придёт на твою выставку "20 лет работы".
И бестолку кричать, что ты талантлив, умен, смел... Что если бы ты жил нормально, то из тебя мог бы выйти Шопенгауэр, Достоевский... Я зарапортовался! Я с ума схожу! Ну и далее в том же духе.

Мир очень мудр, и, одновременно, жесток.

- Обязательно написать (биографию)? Или иначе всю эту кропотливую работу вряд ли станешь делать и так ничего и не поймешь?

- Когда ты описываешь чужую жизнь, ты отжимаешь из неё воду дней, всё то, что заботит меня и вас. Оказывается, что квартирный вопрос, простуды, большая часть влюблённостей, обиды – всё это не интересно. У меня есть один рассказ где герои говорят:

– Тут дело не в этом, – сказал просто успешный человек Леонид Александрович. – Ну вот попадаешь ты в прошлое, раззудись плечо, размахнись рука, разбил ты горячий камень на горе, начал жизнь сначала. И что ты видишь? Ровно ничего – есть такой старый анекдот про то, как один человек умер и предстал перед Господом. Он понимает, что теперь можно всё, и поэтому просит:

– Господи, – говорит он, – будь милостив, открой мне, в чем был смысл и суть моей жизни?

Тот вздыхает и говорит:

– Помнишь ли ты, как двадцать лет назад тебя отправили в командировку в Ижевск?

Человек помнит такое с трудом, но на всякий случай кивает.

– А помнишь, с кем ехал?

Тот с трудом вспоминает каких-то двоих в купе, с кем он пил, а потом отправился в вагон-ресторан.

– Очень хорошо, что ты помнишь, – говорит Господь и продолжает:

– А помнишь ли ты, как к вам женщина за столик подсела?

Человек неуверенно кивает, и действительно, ему кажется, что так оно и было.

– А помнишь, она соль попросила тебя передать...

– Ну и?

– Ну и вот!

Никто не засмеялся.

– Знаешь, это довольно страшная история, – заметил я.

– Я был в Ижевске, – перебил Сидоров. – Три раза. В вагоне-ресторане шесть раз был, значит. Точно кому-то соль передал.

Так вот, попытка написания чьей-то биографии (вне зависимости от таланта автора и успеха предприятия в целом) – это поиски тех моментов, когда человек передавал соль. И это тот опыт, что тебе показывает: соль передают очень редко.

Извините, если кого обидел

---

История про желание быть Гоголем

2011-05-26 23:37:55 (читать в оригинале)

Поутру получил письмо (я всё никак не дойду до дому) прекрасного свойства.
"Здравствуйте, говорят, мы тут вас пригласили на премию "Национальный бестселлер" и вы даже аккредитовались, да только вас слишком много, и от вашего издания уже есть человек. который напишет статью о нашем мероприятии, а с вами непонятно. Вы извините, но сами понимаете".
Я замер, ловя воздух ртом, как герой одного гоголевского рассказа, что очень помнил, что выиграл много,  но руками не взял ничего и, вставши из-за стола, долго стоял в положении  человека, у которого нет в кармане носового платка.
Собственно, я быстро догадался, что дело тут в плохо обновляемых базах данных.
Но дело-то не в этом - я-то каков! Хорош гусь, я думал, меня зовут оттого, что я гений. А тут вона как вышло! Спросили бы меня, так я честно бы ответил, что живу под забором, как настоящий писатель.
Брати мой soamo, ты был прав, прав!
Нет, был у меня случай. когда одна барышня пригласила меня на день рождения, указала адрес, а потом специально позвонила и говорит: "А ты, Вова не приходи. Ты мне в самый день рождения не позвони, а лишь накануне", ну и какая-то была иная претензия.
Но, если говорить серьёзно, то это всё пустое. Любое происшествие, что ты наблюдаешь из окна кареты или с балкона явлено нам только для того, чтобы развеселить нас.
Однако эта коллизия давно описана, и  опять не без привлечения Гоголя: "Однажды Гоголь переоделся Пушкиным, сверху нацепил маску и пошел на бал-маскаpад. Там к нему подпоpхнула прелестная дама, одетая баядеpой и сунула ему записочку. Гоголь читает и думает: "Если это мне как Гоголю - что, спрашивается, я должен делать? Если это мне как Пушкину - как человек порядочный, не могу воспользоваться. А что, если это всего лишь шутка юного создания, избалованного всеобщим поклонением? А ну ее!" И выбросил записку в помойку".

"

Извините, если кого обидел

---

История про Достоевского

2011-05-26 10:25:05 (читать в оригинале)

А... Так сценарий сериала про Достоевского написал Володарский? Что ж я раньше не осведомился.

Извините, если кого обидел

---

История про ночь выпускников

2011-05-26 00:56:23 (читать в оригинале)

Я уже как-то был в этом лесу, когда пришла мода целовать дубы.

Тогда один прогрессивный журналист призывал опроститься и приникнуть к корням. Некоторые принялись целовать дуб на Тверском бульваре, но эстетам этого было мало. Они принялись целовать кору дуба повсеместно – в садах, парках и лесах. С этим я ещё разобрался и всё наверстал.

Поэтому мы выехали в лес рядом с окружной дорогой и целовались с дубами всю ночь напролёт, для того чтобы быть ближе к корням и не терять связи с почвой. Некоторые особо ветреные девушки целовались и с ясенями, и с берёзами. Основательные в своей жизни мужчины, разумеется, ограничивались дубами.

Но видели бы вы эти ясени!.. Это такие ясени, такие... Такие, что – ух! Сам бы поцеловал, еле сдержался.

А в это время все просвещённые граждане нашей страны смотрели конкурс Евровидение. С этим Евровидением каждый год происходит всё то же, что и с сошествием Благодатного Огня (Прости, Господи!), – все собираются, начинают глазеть в телевизор, тревожиться, что будет... И вот, наконец, удовлетворённо отваливаются в кресла: «Отстой! Слава Богу, дрянь – всё как раньше. Будем жить!»...

А тогда, на целовании дубов именно в этих местах, у меня и начались приключения.

Когда я решил купить себе воды с пузырьками, то уже понял, что дело неладно. Очередь передо мной не убывала – это как рой пчёл жужжали мокрые школьники, у которых был Последний звонок. А в день Последнего звонка, как известно, в моём городе творятся необычные вещи. Выпускники школ ходят повсюду в белых майках, дерутся с милиционерами и купаются в фонтане Центрального парка культуры и отдыха имени Горького. Эти – только готовились, покупали пиво, пили, покупали снова и бегали на задний двор магазина. Однако это было только начало вчерашнего непростого дня.

Миновав окружную дорогу, я заблудился в сумрачном московском лесу и наконец встретил древнюю старуху, которая тащила куда-то заплаканную девочку с заклеенным скотчем ртом, наверное, внучку. Я спросил бабушку, в какой стороне озеро.

– С уточками? – спросила старуха.

Я отвечал, что мне всё едино, но она не слушала.

– С у-у-уточками, – блаженно протянула она и поспешила в чащу, стуча своей ношей о деревья.

Понятно было, что я на верном пути.

И там я увидел всех своих возвышенных знакомых – и Синдерюшкина, и Урюпина, и даже приехавшего из своей деревни бывшего прапорщика Евсюкова.

Мы целовали деревья и надували фигурные шарики. Надувая какого-то резинового Зайца, я совершенно позабыл о своей несостоявшейся карьере старшего лесопильщика. Там была угрюмая бедность и непосильный труд, а здесь – под кронами дубов – карнавал и беспримесное веселье. Я держал Зайца за уши, Рудаков – за шею, а Синдерюшкин – за причинное место. Ухо вдруг дёрнулось и обвисло, и я понял, что Заяц готов.

К подвернувшемуся в лесу милиционеру привязали эти шарики, отчего тот стал похож на продавца воздушных шаров из книги «Три толстяка» замечательного советского писателя Ю. Олеши. Однако ж девушкам этого было мало, и они решили прыгать через костёр.

За неимением такового принялись прыгать через мангал.

Под моросящим холодным дождём наши девушки сразу стали похожи на утопленниц из известного рассказа «Майская ночь» великого русского писателя Николая Гоголя. Отличали их только венки – утопленницам их полагалось носить на голове, а не на бёдрах, как нашим конфиденткам.

Обратно тогда я шёл в темноте. В черноте озера кто-то копошился, булькал и чавкал. Это, видимо, были уточки.

Вдруг из кустов высунулся выпускник. Лицо его было мёртвым, безжизненным, а белая рубашка перепачкана в земле. В руках у выпускника болталась выпускница с красной перевязью через высокую грудь.

Непросты обитатели подмосковных и московских лесов.

И сейчас, отдышавшись, чтобы отогнать страшные воспоминания, я сказал:

– Это что! На меня как-то напал человек-чебурек. Скорбное и стыдное это дело – погибнуть от человека-чебурека. Разве пасть от бифштекса.

Извините, если кого обидел