Ваныч Голосов: 12 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/940343/ Добавлен: 2007-11-28 19:32:26 блограйдером кадо

Кое-что о буддистской фармакологии.

2011-10-24 09:30:31 (читать в оригинале)

Даша ходила к астральному терапевту, посмотреть как там карма. Терапевт напророчил Даше встречу с высоким брюнетом на синем рояле. Подлец, я считаю.
Его подослала Зоя, лучшая подруга, сгусток вселенского зла. Зоя опробовала на себе всех медиумов и контактёров. Странно, что никто из них не узнал в Зое галактическую угрозу и не сжёг её файерболом.

Дашина карма давно не обслуживалась. Чакры не поглажены, аура прожжена сигаретой. Терапевт взялся исправить всё за сто долларов. Прописал чудесные пилюли. Сказал, через три недели астральные паразиты передохнут, благодарная ноосфера подгонит брюнета с роялем.
В тех пилюлях никакой химии, конечно. Всё тибетские травы. Многое из личного палисадника Далай-ламы. На всякий случай Даша и мне купила комплект, хоть я ни на что не жаловался. Даша считает, лучше два брюнета в хозяйстве, чем ноль.

Я читал труды алхимиков, Гермеса Трисмегиста и Томмазо Кампанеллу. Они описали тридцать способов как стать счастливым не будучи брюнетом. И ни слова не сказали о больших коричневых пилюлях в мешках из-под комбикорма.
Процитировал Даше Парацельса:
- “Всё - яд, и всё - лекарство, то и другое определяет доза.”
И многозначительно показал на подарок. В коробках такого же размера продают зимние сапоги.
Мы немножко поспорили. Даша привела аргумент:
- Зоя ела и ничего.
Видели бы вы ту Зою. Её можно камнями кормить. Она двух мужей переварила и кости выплюнула. Зою ухудшать некуда. Ей что в рот не положи, улучшения неизбежны.
Даша сказала, я преувеличиваю. Начальный курс - сто сорок таблеток в неделю. Это не много. Потом добавится порошок, который надо мешать в стакане и быстро выпивать, а то он разбухнет и затвердеет. Очень важно, чтобы твердело внутри нас.
.
Тогда мы оба станем как Зоя, которая одна на этой планете не боится астероидов.

Тут я заволновался. Вспомнил историю про сокурсника Кешу, который боялся сдавать Юнга. Кеша не понимал протуберанцев сумрачной германской психиатрии. В борьбе с наукой он всё поставил на пилюли для мозга и результат был так себе.

Карл Густав Юнг накатал сорок томов непереводимых немецких терминов. Он путал явь и сон, называл человека сумасшедшим животным. Личность, говорил он, можно вылепить из кого угодно. Нужно лишь просверлить сознание до слоёв, где залегают нефть и другие полезные архетипы. Берёте сны алкоголика Феди, находите архетипы, лепите из них что-нибудь позитивное, котика или ромашку. И всё. Федя - личность.
Архетипы бывают такие: Грааль, Великая Мать, Пуп Мира, Андрогина, Мандала. Юнг клялся, они есть в каждом Феде.

Дочитав до архетипа с названиен “Иеоргамус и Визигия”, Кеша почувствовал, что слабнет. Будучи ботаником в пятом поколении, он не мог просто выучить десять цитат и отвечать их наугад, как делали другие студенты. Он хотел понять в чём тут ирония. Три ночи он распутывал чужие галлюцинации и решил выпить пилюль для головы. Купил у тибетского лекаря целый ящик. Одолев половину, нашёл на дне инструкцию. Тайный доброжелатель сообщал, это таблетки для очистки кишечника. Нужно будет кушать также второй ящик, укрепляющий. А химикаты для мозга встретятся лишь в четвёртой части.

До экзамена оставалась неделя. Кеша ускорил курс. Он лопал пилюли с хлебом, с чаем, вместо хлеба и чая, пять раз в день. Ему стали сниться Пуп Мира, Иерогамус и Сизигия. Однажды ночью он шёл по мосту и увидел, как его руки удлиняются, становятся жидкими и стекают сквозь перила. Потом тело сделалось стеклянным. Надлежало лечь и ползти, чтобы не разбиться на огромной скорости, которую развивали слишком стремительные Кешины ноги. Домой он приполз к утру, назвал маму Варахиилом. Спросил, как дела на Марсе. Темпы очистки пришлось снизить.

На экзамен Кеша пришёл с лицом фисташкового цвета. В животе что-то взрывалось, весь он пах каким-то южным разнотравьем. Говорить не мог. Преподаватели знали, он хороший мальчик. Поставили "четыре", отправили домой.
- Смотри-ка, действует - подумал Кеша.
Он окончил институт и работает школьным психологом. Его рабочий день на 85 процентов состоит из женских истерик.

Мне казалось, эта волнующая быль убедит Дашу. Но она спросила только, хочу ли я быть правым, или счастливым.
И как яблоко, протянула мне пилюли. С тех пор прошло шесть дней. Выходя в город, я тщательно планирую маршрут. Я всегда знаю, где ближайшие удобства со звукоизоляцией. Мой желудок одурманен Тибетом. Он уверен, чтобы я ни ел, это молоко, огурцы и селёдка. Если я ничего не ем, он всё равно считает, это огурцы, молоко и селёдка.

Даша булькает по телефону в том смысле, что надо держаться. Завтра приступаем к цементирующим стаканам, очень кстати. Я сделаюсь прочным как Зоя. Может даже, у меня вырастут лысые женские ноги. А Даша разглядит во мне брюнета и скажет:
- Боже, какой синий у тебя рояль!
Потом начнётся четвёртая партия, препараты для мозга. С ними я стану гнать такую околесицу, что русское книгопечатание вздрогнет. Сам жду не дождусь.

---

О роли свёрнутой газеты в воспитании мужчин.

2011-10-12 13:35:14 (читать в оригинале)

Однажды дрозофилы захватили нашу дачу. Хлопнешь в ладоши - из арбуза взлетает облако, смотрит недовольно, кто тут шумит. Потом возвращается на базу. Даша сказала, никогда мухи не будут повелевать человеком на её кухне. Сложила из газеты дубину, устроила бойню. Все самые яркие свои переживания Дарья подкрепляет свёрнутой газетой.
Наибольшие потери понёс дружественный нам чайный сервиз. Насекомые потеряли двух бойцов контуженными, из числа толстых и неловких. Была ещё надежда, что многие насмерть порежут лапки об осколки чашек, но как-то не сложилось.
Внутри арбуза сильно не шлёпнешь, а именно там у мух Родина. Даша оставила дубину массового поражения, приготовила гибельный мёд в блюдце. Крикнула насекомым:
- Сдохните в муках!
Но сразу поправилась:
- В сладких муках.

Милосердие - самый трогательный симптом женской алогичности.

В качестве ответного доброго жеста мухи затолкали в блюдце двух своих умирающих старух. Им не хотелось расстраивать Дашу. И снова полетели складывать фигуры-облака. Потом я вынес из кухни всё мокрое и сладкое, популяция загнулась.

Вместо себя мухи прислали паука. Он был огромный, сидел в углу над душем, сторожил какую-нибудь съедобную женщину, склонную к гигиене. Испуганный Дашин глаз транслировал его изображение увеличенным до размеров футбольного мяча. Шлепок газетой только разозлит урода, решила Дарья. И целый день просидела под одеялом. Немытая, в спортивном костюме на случай погони с его стороны. Звонила мне, пересказывала новости из Интернета. Там написали, это паук породы “домашний”. Питается “всем, что может одолеть”. То есть, Дашами.

Я не враг арахноидам. Но проще бывает убить дракона, чем объяснить его роль в экосистеме. Паук всё понял и сбежал. Дарья стала причитать, это конец, он идёт к ней. Но от ванной до спальни пятнадцать метров сплошных углов, щелей и прочей мебели. Вероятность прибытия чудовища в кровать нулевая. Я стал успокаивать трусиху снисходительным смехом, поднял глаза и увидел. Он сидел на потолке, ровно над моей подушкой. Громадный, размером с футбольный мяч. Поджидал какого-нибудь съедобного блоггера.
Заметив летящую в грудь табуретку, паук спрыгнул на пол, забежал под диван. Остаток ночи я разбирал мебель, запелёнывал тварь в туалетную бумагу. ( Даша попросила его спасти, всё-таки.) Носил на улицу, собирал кровать. И по сумме очков заработал участие в девичнике.

Даша планировала баню. Программа потрясающая: нагие секретарши и бухгалтерши, пьянство и пруд с карасями. Меня брать не хотели. Пришлось напомнить, как трудно сейчас найти хорошего ловца пауков, взамен обиженного. Я поклялся не видеть чужих поп. Наврал, что лучшим местом в женщинах считаю мясной салат. Пообещал следить за огнём в печи. Это давало всем шанс смыть шампунь не из пожарного самолёта.

Не знаю, какой безумец доверил одинокую лесную баню Варе, Ане, Маше, Поле, Даше и ящику Мартини. Хочешь красиво спалить своё имущество, я считаю, намешай селитры с сахаром и подожги.
Наверняка, хозяин собирался смотреть свою страховку в телевизоре, в репортаже про пять голых женщин, сидящих в болоте посреди полыхающей тайги. Он не думал, что девчонки приедут со своим опытным кочегаром.

Так вот, друзья. Никогда не проситесь на девичник. Им не интересно кто больше выпьет, при какой температуре лопнет градусник и устройство танка тоже не интересно. Они часами пересказывают чужие диалоги, а Секс называют безвольным словом “отношения”. В результате не поймёшь кто с кем соотносился, сколько раз и в какой позе. И переспрашивать нельзя.
Например. Варя повстречала мужчину. Он был специалистом по скоростному спуску. Чтобы скоротать ночь, пришлось много беседовать. Варя спросила, чем он занимается днём. Он ответил - инструктор по горным лыжам. Собственно, тут всё и закончилось. Парень хотел ещё отношений, но Варя каждый раз начинала смеяться, представляя летящих с горы инструкторов.
Выяснилось, у каждой девчонки в жизни был свой горнолыжник. Все вспоминали и как-то мерзко хихикали. Не знаю в чём тут ирония, по-моему, очень драматичная история.
Пошёл купаться, падал в пруд весёлой розовой годзиллой. Теперь в том пруду живут караси с самыми огромными в Прибалтике глазами.

Для сравнения повёз Дарью на фестиваль в Тарту. Только там она могла познать настоящее веселье.
На фестивале во всех углах поют что-то мрачное. По гостинице носится доктор Бекназаров, просит убежища. Его преследуют женские барды из Воронежа, которых никто не в силах перепить. В прощальный вечер русские поэты, тупые и беспощадные, восемь штук, прыгали по Дашиной кровати до самого завтрака. Дарья сидела рядом на тумбочке, выражая носом и губами ненависть к искусству. Её спрашивали весело, что ещё спеть. Ответа не слушали, орали песню про любовь в лесу под снегом. Мне очень понравилось. Несомненно, Тартусский фестиваль - лучший в Европе.

Ехали назад, обсуждали. Даша назвала бардов демонами. И осторожно шлёпнула меня газетой. Чистый ангел, я считаю.

---

Про глагол и про тире.

2011-09-20 07:52:31 (читать в оригинале)

Современная школа похожа на дикие прерии. Буйные стада вольных дебилов носятся по ней с огромной скоростью. Человеку весом в 25 килограммов страшно посещать такое заведение.
Лялю отправили в первый класс. Я бы взял с собой на учёбу какой-нибудь кастет. Но Ляля совсем девчонка. Взяла хомяка. Сложила его в портфель, между тетрадью и пеналом.

Хомяк игрушечный. Живых мы перестали разводить, когда самец по кличке Клеопатра съел мой пиджак. В тот полный трагизма день я потерял интерес к животноводству. Можете считать меня чёрствым. Потом друзья подарили нам механический аналог. Он бы мог участвовать в бунте машин против людей с помощью своего искусства. Не умея стрелять из глаз красным лазером, муляж атакует музыкой. Стоит придушить его и потрясти, из животика раздаётся неприятная песня о дружбе хомяка и человека. Допев, робот хохочет как маленький Мефистофель. Тут напрашивается силлогизм, что все на свете хомяки как-то связаны с адом. Даже те, которые на батарейках. Ляля, впрочем, не стремится дружить с одними лишь высокодуховными интеллигентами. Пока ещё она любит мир целиком. Со всеми его пушистыми негодяями.
Я впустил киборга в дом с условием, при мне не петь. Хомячий рэп будит во мне тёмные страсти.


Весь первый урок зверь молчал. На математике вдруг заголосил. Из глубин портфеля. Он пел о дружбе с человеком. На китайском заводе маленьких злых роботов ему написали только эти неискренние слова.
Услышав песню, класс плюнул на образование. Многие, возможно, так и не узнают уже, сколько будет три плюс два. Ляля затмила собой школьную программу. Очень зрелищно она пыталась вырвать портфелю сердце и хохотала голосом Мефистофеля. Рот её при этом был закрыт.

Конечно, вышел конфуз. Она пришла в новой клетчатой юбке, очень приличная, причёсанная лично отцом. Такая солидная, хоть переводись в третий класс. И вдруг сумка прилюдно поёт гнусным голосом.
Учительница приказала выключить искусство. Но у демонов нет кнопки ВЫКЛ. Раз начав, они обязательно закончат. Ляля сказала, оставьте, ему надо полежать. От поржёт и стихнет. Её не слушали. Набежали специалисты по электронике, стали тушить певца головой о парту. Хомяк проповедовать о дружбе. Ляля заплакала, но кавалеры не заметили слёз, пришлось их бить. У Ляли дома есть старшая сестра Маша. Это 40 килограммов холодной вредности и прекрасная школа рукопашного боя. Теперь класс считает Лялю опасной женщиной.

Хомяк угомонился. Как положено буйнопомешанному, без видимых причин. На перемене Ляля поднялась в пятый класс, разыскала Машу. Та согласилась приютить опасную тварь.
Ляля, младшая Машина сестра, ловкая как гюрза. Это отличная школа рукопашного боя. Теперь Машу тоже считают опасной женщиной. А ведь она предупредила, не трогайте гомункулуса. Побеснуется и стихнет.

Я ехал в редакцию одной приличной газеты. И вдруг звонит дочь. Интересуется, не мог бы я забрать дружочка, а то он распелся. Подумал, в диких прериях редакции с родным хомяком будет уютней. И забрал.

Было интервью о книжной ярмарке. Я рассказывал, как мне напечатали две обложки. Есть розовая, с пингвином и пожилым женским ангелом. И ещё серьёзная, с голыми девичьими ногами. Издательство подарило мне пять авторских экземпляров. Четыре из них я тут же продал, поскольку был не в себе. Пятый экземпляр спёрли в аэропорту. Считаю, это настоящее признание, когда у тебя крадут твои книги.
И вот, я несу ахинею, две журналистки прилежно конспектируют. И вдруг мой портфель принимается читать стихи. Потом хохочет демонически. Так, по-мнению китайских авторов, смеются русские дети, повстречав съедобного хомяка.
Я выложил бесноватого на свет. Говорю, ему надо полежать. Он скоро уймётся. И сморю строго. Журналистки видят, внешне я мужчина приличный, но за хомяка могу превратиться в опасную женщину.
- Простите, - смутились они, - может почудилось, там в конце песни, кто теперь есть у него?
Всем взрослым людям в конце песни слышится слово "глисты".

"Я долго плакал и шумел
Ведь друга встретить я хотел.
Не буду больше плакать я
Глисты теперь есть у меня".

(Очень логично. Какие ещё радости у хомяка. На самом деле он поёт “Ведь ты теперь есть…”)
Но я не стал разочаровывать девчонок. Так и есть, говорю. Из-за паразитов у него такой сдавленный голос.
И щекочу хомяку животик, чтоб спел на бис. Девушки удостоверились, записали на диктофоны стих и хохот. Наверное, скоро в печать выйдет моё интервью, потрясающее в смысле искренности.

Тут бы хорошо выложить хомячью фотку, но я обещал показать обложки, деваться некуда. Всех целую.





Книжка на Озоне

---

Обстоятельства места.

2011-09-09 18:52:30 (читать в оригинале)

В порту Барселоны прекрасный выбор советских ушанок. Каталонцы отгородили барахолку прямо на набережной. Обычный развал: монеты, старые чайники, детали ископаемого водопровода, немецкие каски. В отделе кровопролитий вместо русских палашей - ятаганы. И целый ряд посвящён швейному искусству наших зеков. Думаю, ушанок в мире уже больше, чем ушей.

Старуха продавала пару кукол, дон-Кихот и Санчо. Кихот что-то втирает другу, выставив острый палец.  Санчо с пузиком, прикидывается дурнем. Торговаться не вышло, мой английский показался бабке языком суахили. Её испанский вызвал у меня те же сомнения. Она говорила универсальное “э-э-э-э”! Гладила Санчо по пузу, хватала дона за костлявый палец. Это значило в переводе:
- А какие у них выразительные ноги! А как он пальцем объясняет устройство мира!
Потом смеялась хрипло, будто съела пыльную бурю. Пихала в бок соседку, та оценила мой алчный взгляд. В старухе было больше литературы, чем во всём остальном Сервантесе. Конечно, купил. Припёр домой. Тяжёлые. Запретил всем хватать Кихота за палец. Хотя понимал, травма неизбежна.


.
Это всё обстоятельства места. С тонкими пальцами у нас не выжить.
Когда в окне лазурь и кипарисы, можно украшать интерьер изящными китайскими подделками под старину. Можно писать легко и снисходительно. Но в моём окне декорации к Максиму Горькому, три деревянных барака. Их население разводит лохматых собак, пьёт технические жидкости и может зарезать от неумения выразить благодарность. Я их слушаю через окно, как радиопостановку. Вот будто дождь захлопал - это бегут счастливые дети. Несут краденую магнитолу в безопасные кусты. За ними шлёпает автовладелец. Он огорчён своей неловкостью, отстал и обзывает детей пидорасами. Слышно, на скамейках болеют за молодость, потому что обзываться плохо. 
Через минуту стук костяшками в стекло и вежливый мат. Бомжи накопили три монеты и хотят забыться. Я знаю, сейчас жёлтая рука бросит им пузырёк. Внутри вытяжка из ракетного топлива. Бомжи снисходительно зовут напиток водкой. Они уходят с лёгким шорохом, как ангелы. Все кто стучит в окно на первом этаже, наполовину уже ангелы. За стеклом сидит Яга, санитар нашего района. 
А недавно был особо энергичный топот. Так бегают крепкие мужики за минуту до мордобоя. Кто-то выхватил на остановке кошелёк и понёсся к новой жизни, украшенной чужой зарплатой. Сквозь наши кущи. Но лохматые собаки из бараков не любят стремительных анонимов. Они арестовали сначала вора, потом целую трамвайную остановку мужчин, прибежавших за негодяем. 

Зато по ночам тихо, даже хулиганы не гуляют. Боятся ночных гипер-хулиганов. И все безумные чешуекрылые прут к моей настольной лампе, единственному тут источнику фотонов. А кот их ненавидит, всех бы поубивал, но помнит про мой педагогический тапок. Долго смотрит со стула, волнуется. Вдруг решает, зачем нужна такая жизнь, где ночные бабы творят что хотят, а коты вынуждены терпеть. С матерным криком он прыгает на стол, на лампу, на компьютер, всё летит к чертям, включая моё нервное равновесие. Я хватаю животное, несу убивать, но по пути прощаю.  Запертый в кухне, он ревёт от ужасного одиночества. Обещает никогда впредь. Клянётся стать невозмутимым как мебель. Сомневаться в его искренности невозможно. И так каждые сорок минут.
В одно из таких побоищ я и сломал Дон-Кихоту палец. И удивительно, гипсовое лицо сразу изменило выражение. Раньше он как бы говорил:
- И знаешь ли, Санчо, любая женщина на Земле…
А теперь предъявляет травмированную кисть с таким видом:
- Что ж вы, суки, делаете!
Немой его крик обращён ко мне, к коту и к населению бараков.

Сегодня утром слышал, одна дама уселась писать под забор. Случайный юноша остановил свой бег, чтобы врезать ей в ухо. Пожилой женский зад изгадил ему картину мира. Пострадавшая вскочила, стала визжать в том смысле, что женщина такой же человек и заборы ей не чужды. Прибежали кавалеры. Они тоже были человеки, только отошли для этого в кусты. На шум скандала собрались зрители, весёлая толпа. Не дрались, просто гомонили про личность, равенство и моральные устои. 
Тут я закрываю окно и сажусь писать воспоминания об Испании. Но получается всё равно про ушанки, темноту и некачественный алкоголь. Все, кто меня за это ненавидит, приходите завтра, в субботу, в 15-30 на стенд АСТ. Там мы с Мартой будем мучительно имитировать счастье. Она будет петь, а я исполню танец с булочками. Если надо, могу ещё книжку подписать.
Такую:


И чтобы не заканчивать на грустном, вот вам дон Кихот.

---

О разных видах детства.

2011-06-07 07:41:48 (читать в оригинале)

У девочки Лёли мама красавица, папа психолог, дедушка физик, второй дедушка антисемит. Сами видите, приличная семья. Мать архитектор, рожала для себя. Это был лучший её проект, глазки синенькие, косички всякие. В холле роддома их ждала счастливая родня. Встречающие построились свиньёй, как крестоносцы. Папы, мамы, тёти и прочая пехота. Они выучили Бенджамина Спока. Они знали, как растить и воспитывать что угодно. Каждый имел в кармане неприкосновенный памперс, кипячёную соску, парцетамол и зелёнку для коленок. Они уже построили дом в лесу, где сплошной кислород и ребёнок сможет дышать, даже если рот занят котлетой. Сами понимаете, тендер на прогулку с младенцем мать выиграла не сразу. Её не считали слабоумной, но и не доверяли.

И вот, однажды, на семейном совете решили, пусть всё-таки погуляет. Как-никак, мать. Заслужила.
Для прогулки всё приготовили. Коляску смазали, сличили метеосводки. Девочку завернули в одеяла всякие, стянули шарфом. Коляску установили в сторону природы, чтоб ехать только прямо. Матери сказали катать ребёнка взад-вперёд, смахивая слёзы умиления. И вот они ходили, ходили.
И вдруг коляска опрокинулась, ребёнок выкатился в траву, как какой-нибудь арбуз.


Расхристанная мать прибегает с дитём на руках. Коляску бросила. Голосит, плачет:
- Ребёнок ударилась и теперь вырастет дурой! И что же я за мать такая, ехидна!
И глазами просит, чтоб её казнили каким-нибудь жестоким способом.
Оба деда, физик и антисемит, муж психолог, бабушки, тёти, прочая пехота, любой скажет, коляски сами не падают. Это всё чьи-то кривые руки надо оторвать. На виноватую посмотрели стальными глазами, но промолчали. Мужчины помчались смущать врачей невиданными взятками. Женщины напоили мать валерьянкой, уложили в постель. И вот лежит она под раскрытым окном. И слышит Голоса.
- Внимание, едет коляска. Наезжает на камень. Ребёнок выпал. Где, где его голова? Опять едет. Опрокидывается. Где голова?

Она решила, что здравствуйте, дорогие паранойя и галлюцинации. И посмотрела в окно по привычке, оставшейся со времён психического здоровья. А там бабушки скрутили муляж ребёнка из тряпочек и ходят, роняют. Вместе с коляской. Грейпфрут в трудной роли детской головы. Пытаются определить, можно ли с такой матерью остаться дурой на всю жизнь.

Недавно я ночевал в том доме. Девочке Лёле уже шесть лет. Она сервировала стол и подписала каждую салфетку большими буквами: ЛЁЛЯ. Чтоб никто не сомневался, кто тут самая хозяйственная из женщин.

Я смотрел и думал. Вот у меня тоже дети. Девочка и девочка. Алика худая и всегда голодная. У неё такой интересный желудок, еда ловко пролетает, не задевая пищеварительных изгибов. Маша наоборот, может питаться одним лишь запахом от яблок. Мы живём в небольшой квартире рядом с автотрассой. Гости сразу видят, хозяйство ведёт мужчина под управлением детей. Занавесок у нас нет. В ванной их съел хомяк, в кухне сами передохли. В гостиной сохранились, но висят криво. Девочкам была нужна фата для свадеб. Однажды Алика поскакала навстречу единорогу прямо с занавеской на голове. От стены оторвалась штанга, упала на Машу, сломала корону. Так началась женская борьба за трон.
Я эту штангу прикручивал трижды, всё равно кривая. Пусть висит, как ей удобно.

По квартире бродит кот, источник уюта. Линяет. Зато видно, что не фонограмма.
И у нас есть кукольная коляска. Однажды Ляля забралась в неё, как шмель в колокольчик. И попросила отвезти в аэропорт. Игра называлась «быстрое такси». У Маши жёсткий стиль езды, кавказский, Алика вышла в повороте, и прямо в шкаф. Звук был, будто над тундрой зарокотал шаманский бубен. После аварии Лялю пожалели, подули в ушибленный лоб - и вот оно опять побежало расти и развиваться. Никаких издевательств над грейпфрутами, каскадёрских дебютов перловки. Ноль капель валерьянки растревоженному отцу.
По вечерам мы поём колыбельные песни. Соседка при этом стучит снизу. Ей кажется, у нас дискотека. В ритм не попала ни разу. Однажды она поймёт, что русские люди так энергично успокаиваются перед сном.
12-го июня в клубе «Альма-матерь» я покажу, как весёлая песня может усыпить целый зал. Это какой-то общепит на Таганке, сам ещё не знаю. Адрес «Таганская Площадь», 12. В восемь вечера. Участвуют Саша Бек и Сергей Приползин, хороший человек из Нижнего. Будет скучно, темно и дорого, как принято у бардов. Если вы любите бессмысленные поступки, о которых потом всю жизнь жалеешь, то приходите.