|
Какой рейтинг вас больше интересует?
|
анамнез2011-04-16 18:40:23 (читать в оригинале)Однажды сэр Исаак Ньютон сидел при корнях мирового ясеня Бодхи; внезапно ему на голову упала Красная Таблетка; так были изобретены руническая письменность и контактный стиль кёкущинкай каратэ-до. Я родился в 1971 году и рос с абсолютной уверенностью в существовании обладающего личностью Бога (то есть ни секунды своей жизни не был «неверующим»). Хотя и не называл Его этим словом. Часто молился, хотя и не знал, что это так называется. Родился при этом и рос в атеистической семье (интеллигенция: физики, химики), поэтому ни в какие конкретные формы моя «наивная религиозность» не встраивалась до самого пубертата. Бога у нас в квартире, как и во всей стране, не было. К Церкви в семье относились вполне по-советски, как к постыдному и старушачьему (и собственной богомольной бабушки в семье не было). Пубертат и юность совпали с началом перестройки и, кто помнит, с журналом «Наука и религия»: разная кастанеда и прочая духовность. Кастанеда быстро наскучил обилием явно вымышленной и плохо прописанной экзотической фактуры; Рерихи, Ричард Бах и остальной нью-эйдж показались какими-то пластмассовыми; индуизм вызывал отчётливое омерзение (очень сильно не нравились картинки и запах палочек); православие категорически не устраивало визуально (неприятная форма куполов, странные головные уборы, святая русь, позолота), а также стилистически и интонационно: нечто слащаво-взвинченное о совершенно непонятном. Из восточного нормально шли дзен и даосизм, только я недоумевал: ну хорошо, всё правильно, но где же тут, типа, про Слушал металл, поэтому прикалывало всякое скандинавское и «сатанизм». В девятом классе (ок. 1986) мы с Зайцем были такие нормальные «сатанисты», все в чорном, я сделал значки с бафометом, рассекали в них такие, тыц-тыц. Помню, родители мои уехали с ночёвкой на дачу, а мы стали вызывать дьявола: поставили свечи, нарисовали пентакль, я начал читать записанный со слуха «Отче наш» на латинском языке (ошибочно считая этот таинственный текст заклинанием, призывающим сотону). Сразу после иерейского славословия одна из свечек упала и прожгла синтетический палас; мама потом очень ругалась. Заяц крестился года через два, а ещё через пять лет умер (+Кирилл). Примерно на втором курсе (ок. 1989) я дописал начатый ещё в восьмом классе роман с инициатическим данто-орфее-фаустоподобным сюжетом. Молодой протагонист (пластически близкий герою Цоя в «Игле») спускается во ад, сопровождаемый номинально как бы «Мефистофелем», но фактически кем-то вроде Чеширского Кота или Вергилия, демонстрирующим трогательную повадку Белого Рыцаря из Зазеркального леса (но нету слонёнка в лесу у меня — и т. д.). Добрым, неловким, тощим, вислоусым и печальным. Надо сказать, что ад, в который сходит протагонист, назывался «Серый Город» — sic, Иттарма и Адам. В Сером Городе происходит сражение; герой спасает и вызволяет возлюбленную; затемнение. После затемнения видим протагониста, живущего со своей Гретхен в маленьком доме; он при этом таинственный, но очень популярный художник-сюрреалист (искушение мiрской славой и буржуазностью, то есть). В воздухе тревожно. Внезапно герой видит, как «небо собирается в складки» (сам придумал, Апокалипсиса ещё тогда не читал); он понимает, что совершилось предначертанное (?) — и почему-то кончает с собой. Последняя фраза: Затем у меня был в тяжёлой, почти терминальной, форме Юнг, едва не загнавший меня в аспирантуру на кафедру Это чтобы не писать про «опыт встречи» и всё такое.
|
Категория «Религия»
Взлеты Топ 5
Падения Топ 5
Популярные за сутки
|
Загрузка...
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.
