Кошмарный день сегодня. В хорошем смысле этого слова. Хэллоуин 2014 года наступил. На этом можно было бы поставить точку и завершить сей пост поздравлением. Но нет. Пожалуй, дабы скрасить праздник в канун Дня всех святых, я дам один дельный совет. Сегодня нужно смотреть «Кошмар перед Рождеством». Почему? Да потому что этот мультфильм как нельзя лучше […]

Двадцать лет нелегитимной Конституции России. Ельцинский вариант

В декабре 2013 года исполняется двадцать лет с момента «принятия» ныне действующей Конституции Российской Федерации. Юбилею посвящается серия масштабных мероприятий: ряд круглых столов конституционалистов в Государственной думе, научно-практические конференции в ведущих вузах страны, публикации в СМИ.

Двадцатилетнему юбилею была посвящена и встреча В. Путина с заведующими кафедрами конституционно-правовых дисциплин. «То, что у нас есть этот стабильный текст (Конституция РФ), к которому мы подходим очень аккуратно, – заявил В. Путин, – чрезвычайно важная вещь». Президент дал понять, что не видит необходимости менять текст Конституции РФ. Напротив, ряд ведущих специалистов по конституционному праву предлагают внести правки в большинство статей Конституции РФ.

Между тем главный недостаток действующей Конституции – ее политико-юридическая нелегитимность (то есть незаконность). Двадцать лет политико-экономические процессы в Российской Федерации протекают в конституционном поле, навязанном стране участниками государственного переворота сентября–октября 1993 года во главе с Б. Ельциным.


Хронология принятия ельцинской Конституции, да и в целом формирования политико-экономической системы ельцинизма, – это хронология произвола и беззакония, фальсификации и манипулирования. Одним из первых шагов на этом пути стал Указ №1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», подписанный и опубликованный Б. Ельциным 21 сентября 1993 года, – это поистине трагическое событие не только для России, но и для всего советского народа.

Указ №1400, как объявил Б. Ельцин, «прервал осуществление законодательной, распорядительной, контрольной функций Съездом народных депутатов РФ и Верховным Советом РФ». Из этого вытекает ряд принципиальных выводов, которые либо замалчиваются, либо искажаются неодемократами, российскими «свободными, независимыми и демократическими СМИ».

Вывод первый. Указом №1400, с точки зрения права, по концепции «правового государства», которым убаюкивали народ неодемократы, было нарушено 5 статей Конституции и совершено несколько преступлений по 4 статьям Уголовного кодекса РФ. Прерывая деятельность «законно избранных органов государственной власти» – Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ, президент РФ нарушает статью 126.6 Конституции (Основного закона) Российской Федерации и закон от 9 октября 1992 г. «О защите конституционных органов в Российской Федерации», в соответствии с которыми «Полномочия Президента Российской Федерации... прекращаются немедленно». Другими словами, президент Б. Ельцин становился просто гражданином Б. Ельциным.

Вывод второй. Конституционный суд под председательством В. Зорькина в своем Заключении, принятом после опубликования Указа №1400, действительно квалифицировал решение президента РФ Б. Ельцина от 21 сентября 1993 года как неконституционное и как государственный переворот.

Заключение Конституционного суда означало: Б. Ельцин с момента подписания им Указа № 1400 и выступления по телевидению, то есть с 20.00 часов по московскому времени 21 сентября 1993 года строго юридически уже не являлся президентом Российской Федерации, поскольку его полномочия, как это зафиксировано в Конституции (Основном законе) РФ, «прекратились немедленно», автоматически.

И тем не менее с этого периода – сентября–октября 1993 года – Б. Ельцин, с молчаливого согласия российской общественности, юридического сообщества, безмолвствующего народа, не являясь президентом Российской Федерации, узурпировал государственную власть.

Важным этапом качественного оформления перманентности государственного переворота Указа №1400 и сентября–октября 1993 года стало принятие новой Конституции Российской Федерации 12 декабря 1993 года.

***

Решение о подготовке проекта новой российской Конституции (Основного закона) принял первый Съезд народных депутатов РСФСР. 16 июня 1991 года Съездом была образована Конституционная комиссия. Ее председателем был утвержден Председатель Верховного Совета РСФСР Б. Ельцин, секретарем – народный депутат РСФСР О.Г. Румянцев.

После того как VI Съезд народных депутатов России одобрил представленный съездовской Конституционной комиссией проект Конституции (Основного закона) и поручил Верховному Совету и Конституционной комиссии завершить доработку проекта, в том числе и с учетом предложений и замечаний президента РФ, касающихся статусов федеральной законодательной власти и президента, Б. Ельцин как председатель Конституционной комиссии, недовольный юридическим разграничением полномочий между президентом, парламентом и правительством, отказался сотрудничать с Конституционной комиссией и срочно секретно занялся легализацией своего проекта Конституции посредством созванного им из своих сторонников так называемого Конституционного совещания. Другими словами, все наработки съездовской Конституционной комиссии были отброшены как ненужный хлам. «Гарант Конституции» поручил подготовку своего проекта приближенным юристам С.С. Алексееву, С. Шахраю, А. Собчаку, Ю. Батурину. Подготовка ельцинского проекта Конституции была настолько засекречена, что даже глава администрации президента РФ Сергей Филатов «не знал об этом Конституционном совещании».

Б. Ельцину нужна была собственная правовая база по основным вопросам функционирования государства, Конституция «с сильным президентом», наделенным неограниченными полномочиями, нужно было юридическое камуфлирование трагедии сентября–октября 1993 года, что и было обеспечено «высококлассными юристами».

Примечательно то, что в конце осеннего, последнего, заседания секретного Конституционного совещания Б. Ельцин предложил его участникам поставить свои подписи под текстом «согласованного совещанием проекта Конституции». Однако в подавляющей массе участники совещания отказались от этой «чести».

***

В ельцинском варианте Конституции президент не вошел ни в одну из трех ветвей власти, он возвышался отдельной политической фигурой, или, как любит бравировать С. Шахрай, конституционно обладал лишь «спящими» полномочиями: помилование, объявление чрезвычайного положения, представление премьера, генпрокурора, согласительные комиссии… Что получилось на практике, это народ испытал на своей шкуре.

Согласно действующему на тот период законодательству, принятие новой Конституции Российской Федерации могло быть осуществлено только на всероссийском референдуме в полном соответствии с федеральным законом «О референдуме РСФСР», который действовал и утратил силу лишь в 1995 году.

В соответствии со статьей 35 закона «О референдуме РСФСР», при проведении референдума «по вопросам принятия, изменения и дополнения Конституции РСФСР решения считаются принятыми, если за них проголосовало больше половины граждан РСФСР, внесенных в списки для участия в референдуме». При этом референдум мог быть назначен лишь Съездом народных депутатов или Верховным Советом РФ.

Тут и понадобилась очередная «загогулина» Б. Ельцина, подготовленная ему придворными юристами и помощниками С.С. Алексеевым, А. Собчаком, С. Шахраем, Ю. Батуриным, – специальные одноразовые правила голосования. Нарушая закон «О референдуме РСФСР», гражданин Б. Ельцин 15 октября 1993 года подписывает указ о всенародном голосовании по проекту Конституции России и утверждает «Положение о всенародном голосовании по проекту Конституции Российской Федерации 12 декабря 1993 года». Согласно «Положению…», новая Конституция считается одобренной, если за ее принятие проголосовало большинство избирателей, принявших участие в голосовании. Термин «всенародное голосование», а не «референдум» был использован для того, чтобы обойти положение действовавшего на тот период закона «О референдуме РСФСР».

В юридическом поле возникла двусмысленность: действует закон «О референдуме РСФСР» и рядом ельцинское «Положение…», подписанное уже не президентом, а просто гражданином Б. Ельциным. И юридическое сообщество глотает эту пилюлю. Поэтому неудивительно, что Сергей Шахрай до настоящего времени всеми мерами пытается доказывать, что «действующая Конституция имеет огромный потенциал даже при существующих недостатках», что «Конституция 1993 года – это гордость юридической мысли».

Ельцинское «Положение...» фиксирует, что «на всенародное голосование выносится проект Конституции Российской Федерации, представленный Президентом Российской Федерации». Это означало, что никто другой не может представить свой проект Конституции, в том числе и Конституционная комиссия съезда, что свидетельствовало, кто в России хозяин.

Далее. Важной содержательной конституционной «загогулиной» Б. Ельцина и его клевретов-юристов является то, что если закон «О референдуме РСФСР» при проведении референдума по вопросам принятия, внесения изменений и дополнений в Конституцию устанавливал, что решения считаются принятыми, если за них проголосовало более половины граждан, внесенных в списки избирателей, то по одноразовым правилам гражданина Б. Ельцина Конституция считается принятой, если за нее проголосовали 50% избирателей, принявших участие в голосовании.

Приведем итоги «всенародного голосования» за новую «демократическую» Конституцию по официальным данным ЦИК. Всего избирателей, зарегистрированных в Российской Федерации на декабрь 1993 года, было 106,1 млн человек. Приняли участие в голосовании по проекту Конституции 58 187 775 избирателей, или 54,8% активных избирателей. За новую Конституцию проголосовало 32,9 млн избирателей, против – 23,4 миллиона. Если считать по ельцинскому «Положению…», за проголосовало 56,6% от количества выданных бюллетеней. Если же вести подсчет по закону «О референдуме РСФСР», то за Конституцию проголосовало лишь 30,9% активных избирателей, против – 22%.

Для большей наглядности приведем данные по Республике Татарстан по данным ЦИК.

Как видим, в Республике Татарстан насчитывалось 2 638 575 человек, внесенных в списки избирателей. В голосовании за Конституцию приняло участие 367 088 человек, или 13,9% избирателей. Однако в официальном бюллетене ЦИК отражена радужная цифра – якобы 74,8% избирателей проголосовали за новую российскую Конституцию. В целом же в 14 регионах голосование за новую Конституцию провалилось.

В выводах экспертной группы при администрации президента (!) А. Собянина о масштабных фальсификациях при голосовании за Конституцию Российской Федерации утверждалось, что на самом деле в голосовании принимало участие не более 46% от списочного состава избирателей. То есть за новую Конституцию высказалось даже значительно меньше половины зарегистрированных избирателей! Конституция не получила поддержки более половины субъектов Российской Федерации. А значит, говоря юридически, якобы одобренная тогда и действующая ныне Конституция до настоящего времени является нелегитимной, не имеет юридической силы! Поэтому все разглагольствования нынешних либералов о святости и неприкосновенности столь незаконнорожденной Конституции ничего, кроме ироничной усмешки, у нормального человека вызвать не могут.

Не следует забывать и то, что якобы всенародно принятая ельцинская Конституция не является Основным законом, нормативным правовым актом высшей юридической силы, как это считается в мировой практике.

В Германии, например, конституция так и называется – «Основной закон Федеративной Республики Германия от 23 мая 1949 г. (с последующими изменениями и дополнениями от 20 октября 1997 г.)». Конституция СССР имела сущностное содержание как Конституция (Основной закон) СССР. Подобная законодательная суть государственности была заложена и в Конституции (Основном законе) РСФСР. Данный аспект имеет принципиальное значение для международной, а также внутриполитической и экономической стабильности.

В «новой» российской ельцинской Конституции название Конституция есть, а юридическое содержание полностью отсутствует. Поэтому, когда Сергей Шахрай или бывший глава администрации С. Филатов, защищая ельцинскую Конституцию, постоянно ведут речь о ней как об Основном законе, они просто искажают юридические факты, наводят тень на плетень.

Из того основополагающего юридического факта, что принятая 12 декабря 1993 года Конституция РФ не является Основным законом, следует, что записанное во втором разделе ельцинской Конституции констатирующее утверждение – «Одновременно прекращается действие Конституции (Основного закона) Российской Федерации – России, принятой 12 апреля 1978 года», с юридической точки зрения, – чистой воды юридическая фикция. Конституция без статуса Основного закона не может отменить Конституцию со статусом. Никогда не поверю, что этого не знали юридические «мудрецы» С.С. Алексеев, Ю. Батурин, А. Собчак, С. Шахрай. Или они действовали по принципу: был бы заказ, а юристы постараются. Не верю, что пособники-юристы не понимали, что их действия подпадали под действующие на тот период статьи УК РСФСР и подлежали суду. Не верю, что они до сих пор не понимают, что с их помощью, с их «юридического» согласия государство Российская Федерация со всеми ее ветвями власти и законами – пока фиктивное незаконное образование, что по всем международным правовым нормам в стране продолжают действовать Конституция (Основной закон) РСФСР, законы которой никто не отменял. (Не удивительно, что недавно первый вице-премьер правительства РФ А. Дворкович «вдруг» узнал, что в стране еще действуют нормативные правовые акты, подписанные в свое время В.И. Лениным.)

Назначенная гражданином Б. Ельциным Центральная избирательная комиссия (ЦИК) во главе с юристом-перевертышем Николаем Рябовым, закрыв глаза на огромные фальсификации и нарушения действующего законодательства, посчитала Конституцию принятой, и она после опубликования в «Российской газете» 25 декабря 1993 года вступила в силу. Чтобы не быть уличенной в фальсификациях при голосовании за новую ельцинскую Конституцию, избирательные бюллетени вопреки действующему положению по личному распоряжению Николая Рябова были сразу же уничтожены.

В результате принятия ельцинской Конституции, как справедливо обобщил д.ю.н., профессор С. Бабурин, «сегодня мы имеем и конституционный тупик, и глобальный государственно-правовой и социально-экономический кризис российского общества».

***

Авторитарная ельцинская Конституция 1993 года по своим параметрам явилась огромным шагом назад по сравнению даже с правленой-переправленной действующей до 1993 года Конституцией Российской Федерации. Конституция сделала президента и правительство неподотчетными никому; она поставила под их контроль и Конституционный суд, тем самым положив конец независимости судебной системы. Парламент – Федеральное собрание – превратился в простую декорацию авторитарного режима, машину для голосования. Никакого баланса властей новая Конституция не ввела, демократия на основе «российской модели британской королевы» (по терминологии Шахрая) в еще большей степени обрела черты олигархичности и коррумпированности, провозглашенное правовое государство из-за «загогуленного» произвола стало лозунгом, а социально-экономические права граждан по сравнению с Конституцией РСФСР 1978 года превратились в фикцию. Народу преподнесли еще один образчик танковой демократии.

Словом, не было в истории «тоталитарного режима», как любят ругать неодемократы воспитавший их советский строй, такой нелегитимной, мало кого устраивавшей Конституции. Двадцать лет страна живет в нелегитимном конституционном поле.

Проблему нелегитимности Конституции РФ и нелегитимности государственной власти в стране не следует упрощать. Она содержит в себе бомбу замедленного действия, заряд такой мощности, который может разнести Россию как суверенное государство.

Недавно Республика Татарстан, которая в числе 14 субъектов Российской Федерации не проголосовала 12 декабря 1993 года за ельцинскую Конституцию, приняла новую концепцию национальной политики, в соответствии с которой Татарстан более «не является правовым государственным образованием в составе России». Республика провозглашена духовным центром всего татарского народа. Выводы каждый сможет сделать сам.

Нелегитимность Конституции РФ объективно ставит нелегитимность политической власти, нелегитимность преемников Б. Ельцина и преемников его преемников, указ номер два президента В.В. Путина о беспрецедентных гарантиях президенту, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи, гарантиях юридических, социальных, экономических, политических, о награждении 12 июня 2001 года Б. Ельцина орденом «За заслуги перед Отечеством I степени», решений об увековечивании памяти главного расстрельщика парламента, клятвопреступника, узурпатора и деспота, присвоении его имени государственным учреждениям, вместо того чтобы разоблачить и судить фальсификатора и политического самозванца.

***

Не менее важен международный аспект фальсификации законности Конституции РФ и легитимности российской власти. С 90-х годов прошлого столетия Запад при Б. Ельцине сполна получил от России множество благ и преференций на будущее, что позволило США и странам НАТО безбедно просуществовать за счет населения нашей страны и даже создать себе задел на будущие времена. И любые отклонения от этой внешнеполитической линии чреваты непредсказуемыми последствиями.

Более активную позицию в вопросе легитимизации Конституции Российской Федерации должен был бы занять Конституционный суд как орган конституционного правосудия. Именно Конституционный суд был вправе и был обязан указать на неконституционность указов, которые команда Ельцина пекла как блины в целях проталкивания новой Конституции.

Между тем с момента принятия ельцинской Конституции Конституционный суд использует в качестве критерия своей деятельности нелегитимную Конституцию, безропотно наблюдает, как «совершенствуется, углубляется» ущербная «демократия» по-российски при откровенном попустительстве гаранта конституционного правосудия, избрание депутатов осуществляется «большинством» из числа принявших участие в голосовании, то есть любым, каким угодно фактическим меньшинством избирателей, пришедших на выборы, российская «демократия» докатилась до выборов по партийным спискам, ликвидируя персональное голосование по одномандатным округам, формируя различные угодные власти фильтры.

Ни Конституционный суд, ни российское юридическое сообщество даже не пытаются ставить вопрос о нелегитимности Конституции Российской Федерации. Уважаемые юристы спокойно закрыли глаза и приняли как должное результаты государственного переворота сентября–октября 1993 года.

Следовательно, в повестку дня остро встает вопрос о восстановлении легитимности Конституции Российской Федерации со всеми вытекающими из этого политическими и социально-экономическими условиями.

Прежде всего, принимая во внимание нелегитимность Конституции РФ, не являющейся к тому же Основным законом страны, первоочередной политической задачей становится необходимость немедленной разработки закона и созыва Конституционного собрания. В статье 135-й новой Конституции РФ указано, что должен быть принят федеральный конституционный закон о Конституционном собрании, однако такой закон до сих пор не принят. Такова двадцатилетняя стабильность «демократичного» «Основного закона». Есть чем гордиться!

Принятие федерального закона и созыв Конституционного собрания позволят разрешить противоречия нелегитимности конституционного поля в Российской Федерации, провести в мягкой форме назревшую конституционную реформу, без которой невозможно реанимировать нашу политическую систему, сделать ее эффективной, а правящий режим – демократическим, добиться легитимизации высших органов государственной власти, особенно необходимых для внешнеполитической деятельности. Давно назрело устранение дисбаланса полномочий среди высших государственных органов федеральной власти, особенно в соотношении «президент–председатель правительства – парламент».

Реализация выдвинутой концепции вывода Российской Федерации из нынешнего нелегитимного конституционного поля могла бы стать первоочередной тактической и политической задачей не только всех левых оппозиционных сил, но и всех патриотов России.

Юрий Воронин. Советская Россия

ertata

Всего лишь искренний подгон для тех, кто думает, что гаражный панк в нашем Отечестве придумала группа the Cavestompers!
Вашему вниманию представляются артефакты грязного рок-н-ролла из СССР и около того.
1. Уикенд – За теми, кто впереди нас
2. Центр – Время не ждет
3. Путти – Че-Гевара рок-н-ролл
4. Спецбригада – Пушкин
5. Хуго-Уго – Мой приятель
6. День и вечер – Дон-обувь
7. Ломаный Грошъ – Дебил
8. Напрасная Юность – Шиза
9. Зоопарк – Сладкая N
10. Scrap – Штаны
11. Строитель-77 – Not faiken
12. Передвижные Хиросимы – Трое из Усть-Илима

Слушать: https://soundcloud.com/d-madn-1/khrushchev-dance-shimmy-mix-12

А теперь направим «прожектор перестройки» на отдельные составляющие микстейпа…

Уикенд «За теми, кто впереди нас» (Рига). Группа – яркий представитель прибалтийского ритм-энд-блюзового ревайвала, который был спровоцирован латвийскими русскоязычными командами Цемент и Спецбригада. За пределами Латвии практически не известна. Начав с великолепнейшего гаражного ритм-энд-блюза, перешла к невнятному пост-панку. На микстейпе представлена вполне лирической песней с ретроградским текстом.
История группы: http://uragany.livejournal.com/97569.html

read more

Спецназу госбезопасности было приказано взять Белый дом штурмом. Командиры «Альфы»
и «Вымпела» отказались выполнить приказ президента Бориса Ельцина

«АЛЬФА» и «ВЫМПЕЛ» на лезвии гражданской войны

Живя в Советском Союзе, понятие «гражданская война» мы воспринимали отвлеченно. Читали в книгах, видели в кино. Естественно, в том виде, как это преподносилось тем или иным писателем или режиссером, как было сыграно актерами. Но чтобы увидеть воочию, заглянуть в ее глаза — такого не приходилось.

События московской «горячей осени» 1993 года позволили пусть и в малой степени, но понять, каким бедствием для страны и народа является гражданская война. Жестокая и кровавая усобица. Путь «в никуда».

Положа руку на сердце, я могу сказать как на духу: решение, принятое старшими офицерами Группы «А» 4 октября 1993 года, оказалось единственно верным в той исключительно тяжелой, драматической ситуации. Мы прошли буквально по лезвию бритвы.

Выполни «Альфа» и «Вымпел» приказ Бориса Ельцина, и мы бы получили не только обугленный Белый дом, по которому отработали танки прямой наводкой, но и сотни погибших, в том числе депутатов парламента и ведущих российских политиков. Последствия для нашей страны оказались бы фатальными и непредсказуемыми.



В судьбе, наверное, каждого бывает развилка, когда под давлением обстоятельств нужно делать главный, основополагающий выбор, быть может, всей своей жизни. Годы, а случается, и десятилетия можно прожить, не обнаруживая своей глубинной сущности, — и только в моменты критического испытания становится вдруг предельно ясно, каков же человек на самом деле. Человек, коллектив или страна.

В том чумном октябре на улицах Москвы одни граждане России убивали других. Напомню, что еще в августе президент Ельцин грозил устроить оппозиции «горячую осень» — и она выдалась действительно такой. Как и было обещано. Позднее ожесточенные стычки с манифестантами и вооруженные столкновения назовут «локальной гражданской войной». Красивое «книжное» определение, верное по своей сути.

Так напишет историк, так скажет политолог. Но те, кому довелось быть непосредственными участниками этих событий, всегда будут помнить высокую человеческую цену, заплаченную страной за нежелание «реальных» политиков решить дело миром.

Приказ президента, хочу это подчеркнуть, был выполнен, но по-своему. От нас хотели крови оппозиции, но мы не стали карателями. Были, правда, недовольные и среди защитников Дома Советов, которые говорили: «У «Альфы» не хватило мужества встать на сторону народа. Спасибо и на том, что они не стали его палачами…» Это, конечно, крайняя точка зрения.

В самом российском обществе, пережившем развал Союза, а затем шоковую терапию Егора Гайдара и его либеральной команды, не было единства: одни рвали глотку за Б. Н. Ельцина, другие грудью защищали вице-президента А. В. Руцкого.

В штурме приняли участие около 1700 человек, 10 танков и 20 БТРов:
экипажи пришлось набирать из состава пяти дивизий, около половины всего
контингента — офицеры или младший начальствующий состав
А народ? Наш народ в это время придерживался извечного житейского принципа: моя хата с краю. Не хочу никого осуждать или оправдывать… Быть может, именно такая выжидательная, по сути, позиция спасла нас от полномасштабной гражданской войны и развала страны на «красные» и «белые» регионы.

Тогда в смертельной схватке схлестнулись две силы, каждая из которых претендовала на то, чтобы по-своему определить вектор развития государства. Как обычно, пострадали при этом простые граждане, ни на что не претендовавшие, но волею судьбы или исполняя служебный долг, оказавшиеся по разные стороны баррикад.

И по-прежнему, спустя двадцать лет, называются различные цифры жертв: от 150 человек до почти трех тысяч, однако в любом случае, речь идет о наших соотечественниках, ставших заложниками безответственных и преступных действий политиков. Вечная память погибшим.

Ночной вызов к Ельцину

Настрой личного состава Министерства безопасности был таков, что офицеры не желали участвовать в операции против сторонников российского парламента. Так что ждать вызова по этому поводу пришлось недолго. В 4 часа 30 минут поступило распоряжение — командирам «Альфы» и «Вымпела» (до начальников отделов включительно) срочно прибыть к президенту.

О том, как разворачивались события в ближайшем окружении Ельцина, и чем, собственно говоря, был вызван этот спешный вызов, я узнал год спустя из книги «Записки президента».

«Около пяти утра, — вспоминал Ельцин, — ко мне пришли начальники Главного управления охраны Михаил Барсуков и его первый заместитель, начальник охраны президента Александр Коржаков и попросили, чтобы я встретился с офицерами спецгрупп «Альфа» и «Вымпел». По их тону я понял: что-то не в порядке. Но не стал ничего уточнять, сразу же сказал: у меня нет времени с ними встречаться, перед ними поставлена конкретная задача, пусть выполняют. Барсуков кивнул. Они вышли. Прошло примерно полчаса, и Михаил Иванович вновь попросил разрешения зайти ко мне. Войдя в кабинет, он сказал: «Борис Николаевич, очень вас прошу, надо с ними встретиться, давайте не со всей группой, а хотя бы с командирами подразделений, старшими офицерами. Волнуются ребята, все-таки такое задание. Их ведь второй раз посылают на Белый дом…»

Кремль напоминал развороченный муравейник. Как всегда в таких случаях, не обошлось без накладок: когда мы направлялись в Первый корпус, навстречу нам шли начальники отделов и их заместители из кремлевской охраны, которых сдернули с мест и потребовали к Ельцину.

— Нас зря подняли. Туда надо вам, — сказал один из возвращающихся офицеров.

Ранним утром 4 октября нас провели в зал заседаний: овальный стол (за ним никто не сидел), ряды стульев вдоль стен, на которых расположились командиры силовых подразделений, всего человек тридцать. Люди были на взводе, измотанные долгим, бессмысленным ожиданием. Никто не разговаривал друг с другом, ограничиваясь односложными репликами.

Я сел с краю и приготовился ждать. Прошло несколько минут. Через зал в приемную президента проследовали Барсуков и Коржаков. На ходу Барсуков бросил командиру «Вымпела»:

— Дмитрий Михайлович, президенту доложите Вы.

Прошло еще минут десять. Сгустилось тягостное молчание. Наконец, на пороге приемной появился президент. Это был другой человек, нежели тот, что приезжал на полевую базу Группы «А» летом 1992 года. Уставший, серый. Немногословный. Чувствовалось, что он замкнут и насторожен.

Ведь решалась не только судьба государства, но и его судьба.

— Товарищ президент! Офицеры «Вымпела» и «Альфы» по Вашему приказанию собраны, — четко отрапортовал Герасимов.

Ельцин сел за стол. Говорил он очень недолго.

— В стране сложилась сложная, напряженная ситуация. С этим надо кончать. В Белом доме засела банда, которая намерена совершить государственный переворот. Надо освободить Белый дом. Надо освободить его от этих людей. Я принял решение очистить Белый дом силовыми методами. Ваши подразделения должны принять в этом участие. Вы будете выполнять приказ президента?

Ответом было, как он вспоминает, «молчание, жуткое, необъяснимое молчание элитного Президентского воинского формирования».

Ельцин сделал минутную паузу и задал вопрос иначе, с нажимом:

— Хорошо. Тогда я спрошу вас по-другому: вы отказываетесь выполнить приказ президента?

В ответ опять тишина…

Как я уже отмечал в начале, нам в жизни часто приходится делать выбор. В конечном счете, жизнь — это и есть постоянный (правда, не всегда явный) выбор между Добром и Злом, совестью и подлостью. Я не политик, и никогда не стремился им быть. Приказ для меня, впрочем, как и для любого военного человека, дававшего присягу, имеет силу закона. Его не обсуждают, его выполняют. Но убивать людей, депутатов и простых соотечественников — если отбросить всю словесную шелуху, то именно это и было поручено осуществить, — на это офицеры «Альфы» и «Вымпела» пойти не могли. Если бы речь шла о «простой» операции по нейтрализации террористов, то с нашей стороны не возникло бы никаких вопросов, никаких возражений. Тут же было совсем другое дело.

Позднее Ельцин вспоминал: «Я обвел взглядом всех их — огромных, сильных, красивых. Не попрощавшись, пошел к дверям, сказав Барсукову и Зайцеву, командиру «Альфы», что приказ должен быть выполнен».

«Группа не хочет идти на штурм»

В некогда нашумевшей книге А. В. Коржакова «Борис Ельцин: от рассвета до заката» позиция «Альфы» и «Вымпела» представлена в заведомо тенденциозном виде. Некоторые факты извращены или вывернуты наизнанку. Вот что, например, сообщается в книге бывшего руководителя Службы безопасности Президента.

«Чуть свет позвонил встревоженный Барсуков:

— Слушай, Саня, ко мне пришли командиры из «Альфы». Они говорят, что Группа не хочет идти на штурм. Офицеры растеряны, некоторые считают, что все происходящее антиконституционно. Им для выполнения приказа нужно заключение Конституционного суда (…)

Мы с Барсуковым решили собрать командиров подразделений «Альфа» в зале Совета безопасности — пусть Президент с ними лично переговорит.

Пришлось… будить Бориса Николаевича. Я попросил, чтобы он побрился и выглядел посвежее — все-таки ночь была тяжелой. Поручив адъютанту проводить Президента до зала, сам пришел туда заранее.

Собралось около сорока офицеров. Многих из них я встречал прежде. Всегда такие улыбчивые, радушные, теперь эти мускулистые парни поглядывали на меня исподлобья, угрюмо и настороженно. Я знал, что «альфистов» одолевают сомнения, но каждый боится их высказать вслух.

Вскоре в зал пришел президент. Командир «Альфы» скомандовал:

— Товарищи офицеры!

Ельцин обвел окружающих пытливым взглядом:

— Товарищи офицеры, прошу садиться.

Барсуков заранее предупредил Ельцина о настроении Группы. Борис Николаевич произнес краткую речь. Но перед этим суровым голосом спросил командиров:

— Вы будете выполнять приказ Президента?

В ответ — пугающее молчание.

Суть трехминутного выступления Ельцина сводилась к следующему:

— Вы обязаны выполнить приказ. И не надо мучить себя сомнениями. Никого репрессиям не подвергнут.

Произнеся короткий монолог, Президент удалился. Настроение у него испортилось (…)

Потом, награждая участников событий 1993-го года, Ельцин никак не отметил генерала Барсукова — считал, что именно «Альфа» неуверенно себя повела из-за плохого руководства. Хотя никакой вины Михаила Ивановича в этом не было. Спецподразделение подчинялось ему несколько месяцев, и Барсуков не успел до конца изменить психологический климат среди офицеров (…)

Жесткий тон выступления Президента не прибавил энтузиазма офицерам. Они не воспылали доверием к Борису Николаевичу и сидели с каменными лицами (…)

Зайцев меня в этой ситуации сильно огорчил…»

То, что являлось для г-на Коржакова «плохим психологическим климатом», было сутью подразделения, его нравственным ориентиром, который не позволил офицерам Группы «А» превратиться в палачей своего народа.

Кстати, если быть точным до конца, то в итоге «Альфа» не была распущена благодаря генералу Барсукову. Об этом никто и нигде не писал, но именно он воспротивился расформированию подразделения и, когда в какой-то момент его доводы были не восприняты Ельциным, даже написал рапорт об отставке.

«АЛЬФА» предлагает переговоры.

Возле Дома Советов генерал Барсуков дал мне команду построить личный состав только Группы «А». Я построил сотрудников в каре. Дело происходило на Конюшковской улице. Михаил Иванович выступил перед нами, и сказал то, что я от него и ожидал услышать:

— Сейчас надо помочь президенту, надо помочь ему решить эту проблему, — напористо убеждал он.

Ребята молчали, строй стоял не шелохнувшись.

— Я прошу каждого осмыслить мои слова, — сказал тогда Михаил Иванович. — Либо вы вступите в Белый дом и выполняете приказ, либо я вынужден буду подписать приказ о расформировании и разоружении подразделения.

У меня, правда, мелькнула мысль: «А кто же разоружит подразделение сейчас?»

Барсуков сообщил, что сейчас подойдут три БТРа.

— Подготовьтесь, кто готов отправиться на них на рекогносцировку к Белому дому.

Добровольцы нашлись на все три боевые машины. Вышли вперед. А перед этим ко мне подошел начальник штаба дивизии имени Ф. Э. Дзержинского полковник В. В. Ракитин, мы были знакомы, и передал радиостанцию:

— Геннадий Николаевич, она настроена на волну штаба всей операции.

Назвал мой позывной — «128», а также бортовые номера БМП.

В одной БМП поехал подполковник Владимир Келексаев. С группой сотрудников он зашел со стороны центрального входа Белого дома, со стороны гостиницы «Украина» и выполнял свою задачу. А вторая БМП — Игорь Финогенов, Юрий Торшин и Геннадий Сергеев зашли в тыл Белого дома и начали осматривать позиции. Вокруг на расстоянии где-то 50-100 метров все было блокировано внутренними войсками и солдатами Министерства обороны.

Солдаты-срочники напротив баррикад, сооружённых на подступах к Белому дому его защитниками
Через некоторое время Геннадий Сергеев был застрелен снайпером. Уже потом патологоанатом, проводивший вскрытие, удивлялся, как можно было прожить с таким тяжелым ранением целых семь минут. Был ли это прицельный выстрел или роковой рикошет, так и осталось неизвестно.

Существует версия, что наше подразделение хотели спровоцировать на штурм со всеми вытекающими последствиями, но офицеры «Альфы» не сорвались, не пошли на поводу у эмоций. Я глубоко убежден: выстрел был произведен не из Дома Советов, снайпер находился вне его стен.

…Рассказывая о последних часах существования Верховного Совета, я приведу свидетельство нашего сотрудника Сергея Кузьмина, как ему запомнились те события:

— Накануне драматических событий в Москве я и несколько моих товарищей были выделены руководством для работы по организованной преступности. Старший — подполковник Келексаев Владимир Ильич. Учитывая всю сложность ситуации, хорошо понимая, каково придется нашим товарищам, мы по собственной инициативе выехали вместе с подразделением к Белому дому.

Среди других добровольцев выехали по приказу к зданию парламента на рекогносцировку. Помню, что потом, когда мы вышли на пандус перед Белым домом, среди нас был сотрудник «Вымпела». «Не подходите, убирайтесь отсюда», — кричали из окон какие-то люди.

Сотрудники спецназа госбезопасности выдвигаются к Белому дому. 4 октября 1993 года
Ко входу мы пошли вдвоем, Келексаев и я. Сделали импровизированный белый флаг… У входа находился сержант милиции Сорокин. Объяснили ему, кто мы и откуда. Через мегафон он обратился к защитникам: «Идет Группа «Альфа!»» И предложил, чтобы кто-нибудь вышел нам навстречу.

Первым появился Альберт Макашов в своем знаменитом берете. В фойе первого этажа сгрудились казаки из Приднестровья. Вели они себя, надо сказать, дерзко и вызывающе. Мы обратились к генералу, чтобы он призвал своих подчиненных к порядку. На что тот ответил, что эта вольница ему не подчиняется. «Это махновцы», — пояснил Макашов, наклонившись к нам.

В этот момент со стороны метро «Краснопресненская» возобновился штурм Белого дома. Нас попросили сделать все, чтобы остановить его. По коридорам здания я пошел в ту сторону, откуда велась наиболее интенсивная стрельба, чтобы выяснить обстановку. Но понять, что к чему, было сложно. Однако на «махновцев», когда я вернулся, штурм произвел впечатление — они угомонились.

Макашов провел нас в зал заседаний Совета национальностей, где находились депутаты и другой разный народ. Представились: мы являемся сотрудниками спецподразделения «Альфа». Озвучили поставленную перед нами задачу — взять Белый дом. Сказали, что уполномочены вести переговоры о выводе людей из здания под наши гарантии.

После этого нас проводили на третий этаж, где в одном из кабинетов находились Руцкой и Хасбулатов. Здесь находились мужчины в черной форме. По тому, как они себя вели, было видно: это настоящие профессионалы в военном деле.

Александр Руцкой и Руслан Хасбулатов потребовали, чтобы послы западных стран обеспечили
им безопасность, но около 18.00 они были арестованы и доставлены в «Лефортово»
Вошли в кабинет, поздоровались с Руцким. Чуть позже подошел Хасбулатов, в беседе он практически не участвовал. Мы опять же назвали себя, объяснили поставленную перед подразделением задачу. Руцкой с нашими доводами не соглашался. Говорил, что сюда подходят какие-то верные ему воинские части… А под конец спросил, можем ли мы обеспечить ему и Хасбулатову выезд в посольство США. На это мы ответили, что самостоятельного решения по данному вопросу принять не можем — нужно доложить командиру.

На этом и расстались. Когда спустились на первый этаж, то сотрудники спецназа уже выводили из здания депутатов. Я присоединился к ребятам и принял участие в «зачистке» здания, а Владимир Ильич отправился на доклад к нашему руководству, — заключает С. Л. Кузьмин.

Мыслящий иначе - не враг!

Мне до сих пор представляется, что политическое решение кризиса осени 1993 года до конца так и не было использовано. Не было, я подчеркиваю. В том числе инициатива Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, который от лица Церкви выступил посредником. Возможно, именно здесь была «развилка», а эти переговоры под эгидой РПЦ оказались «упущенной возможностью» — выходом, которым политики не воспользовались.

Кстати, ведь Патриарх официально сделал тогда заявление, что первый, кто прольет кровь, будет предан анафеме. А кто оказался «первым»? Поди — разберись! Виноваты были, подчеркиваю, обе стороны конфликта: одни — больше, другие — меньше. А свои жизни положили десятки простых людей, которые пришли в парламент, чтобы отстаивать свое чувство гражданского достоинства. Сколько молодых жизней оказалось загублено, сколько судеб исковеркано…

В стенах Свято-Данилова монастыря шли трудные, тяжелые переговоры. А где, спрашивается, пребывал в это время президент страны? В Кремле… А почему бы Борису Николаевичу не подключиться к переговорному процессу? Ведь решалась судьба сотен людей — наших сограждан. Быть им или не быть, жить или не жить. И Бог его знает, как бы дело повернулось. Может быть, срывом переговоров. Бесповоротной, окончательной неудачей. Но тогда глава государства обладал бы полным моральным правом, чтобы заявить: «Я сделал все, что мог».

4 октября 1993 года офицер Группы «А» Сергей Ильич Фёдоров и его товарищи вывели из Дома Советов со стороны Горбатого мостика почти четыреста человек.

Люди боялись, что по ним откроют огонь. И тогда Фёдоров вышел из подъезда и снял бронированную сферу с головы:

— Если в кого-то и будут стрелять, так это в меня, а не в вас, безоружных.

Как мне представляется, Сергей Ильич дал ответ, какой внутренний духовный стержень позволил Группе «А» пройти по лезвию бритвы и не сорваться в кровавую вакханалию.

В давнишнем интервью нашей газете «Спецназ России» С. И. Фёдоров сказал: «Тогда в Группе подобрались мужики — оглоблю об характер сломаешь. Чувство собственного достоинства, профессионализм, мужество — с пониманием того, кто они и какие они. Нам было многое позволено, мы обладали обширной информацией. Когда мы выполняли боевую задачу, у нас в оцеплении милиция и армия стояли. Мы часто работали с первыми лицами государства — разве к нам можно было предъявить средние требования, хоть в чем-то давать слабину?

Вообще я считаю, что операция в Белом доме — одна из самых трудных после штурма дворца Амина, Беслана, «Норд-Оста», Будённовска и Первомайского. Она показала всему миру, что спецназ — не головорезы, готовые выполнить любой приказ любого правительства. И смерть Гены Сергеева явилась высокой ценой за то, что не погибли тогда многие и многие. Ведь штурмом взять Белый дом мы бы смогли. Вот только кровь людская — не водица…»

В сложнейшей ситуации, когда, казалось, не было выбора, сотрудники Группы «А» смогли спасти людей (напомню, это ее основное предназначение, для этого она и создавалась Ю. В. Андроповым) и сохранить свое лицо. Некоторым политикам очень не понравилось, что это лицо — человеческое.

Исключительно положительную роль в разрешении кризиса 4-го октября сыграли старшие офицеры Группы «А» Александр Иванович Мирошниченко — мой заместитель, ныне он генерал-полковник; Владимир Ильич Келексаев, Михаил Петрович Максимов, Анатолий Иванович Гречишников, Юрий Викторович Дёмин, Виталий Николаевич Демидкин и Игорь Феликсович Финогенов.

Снайперы с высоток открыли огонь по защитникам Верховного Совета,
военным и москвичам, находившимся поблизости, пришедшим поглазеть на войну
В 1994 году Генеральный прокурор Алексей Казанник, принявший решение амнистировать руководителей и активных участников обороны Дома Советов, объяснял на страницах газеты «Деловой мир»: «Допросив тысячу военнослужащих, мы получили следующие доказательства: никаких мирных переговоров в промежуток времени между событиями 3-го и 4-го октября не велось — был отдан приказ штурмовать немедленно… В паузе между случившимся 3-го и тем, что произошло 4-го октября, никто не предупреждал людей, оставшихся в «Белом доме», о начале обстрела и штурма, то есть доказательства ведения каких-либо переговоров нет. Следовательно, события 4-го октября надо квалифицировать как преступление, совершенное на почве мести, способом, опасным для жизни многих, из низменных побуждений».

После разгрома парламента «маленькая победоносная война» на Северном Кавказе показалась Ельцину и его окружению легким решением, лучшим способом поднять упавший рейтинг. Так из октябрьской Москвы 1993-го танки вошли в Грозный в новогоднюю ночь 31 декабря 1994-го. Именно с той «горячей осени» мы стали жить в воюющей стране.

Если же говорить о фундаментальных последствиях расстрела Дома Советов, то существенно изменилась система управления государством. Россия стала президентской республикой, при которой роль парламента оказалась девальвирована. Кроме того, были разгромлены силы, выступавшие против так называемой «шоковой терапии» — ускоренных «реформ», которые впоследствии привели к обвалу уровня жизни населения, экономическому кризису, сдаче целого ряда геополитических позиций и многим другим отрицательным последствиям, ощущаемым до сих пор.

В последней телесъемке летом 1994 года историк Михаил Гефтер в разговоре с критиком Львом Анненским сказал: «Равняйтесь на Группу «Альфа». На людей, которые октябрь видели двойным знаком отличия: они, как никто, носили знание смерти, они же отказались выполнять приказ убивать. «Равняйтесь на Группу «Альфа»! — это суммирует и делает историческим опыт тех, кто выбором действия, своим офицерским отказом убивать, открыл вход в центральную проблему русского сознания, закрытый суесловию и политиканству: мыслящий иначе — не враг, подлежащий уничтожению, он согражданин и брат».

Этими словами я хочу завершить рассказ о событиях октября 1993 года.

ЗАЙЦЕВ Геннадий Николаевич, командир Группы «А» в 1977-1988 и 1992-1995 годах. Герой Советского Союза, генерал-майор в отставке. Президент Агентства безопасности «Альфа-95».

Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» IV степени, Ленина, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды (дважды), многими медалями. Почетный сотрудник госбезопасности.

В 2006-2008 годах — член Общественной палаты Российской Федерации. Лауреат международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность», литературной премии «России верные сыны» имени Александра Невского, Строгановской премии. Автор книги «Альфа» — моя судьба».

Читай ещё:

О роли США в конституционном перевороте 1993 года
Проклятый Октябрь.
1993. Осень.
Назвать ВСЕХ поимённо!


ertata