MrsOtvertka Голосов: 1 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/mrsotvertka/ Добавлен:

Финальное сафари

2015-01-18 11:47:33 (читать в оригинале)

 

 

После взгромождения на гору и ночи без сна в отель я вернулась во второй половине дня 31 декабря. А 1 января в 7:30 мы с сестрой отправлялись на сафари. Поэтому от новогоднего бдения решено было отказаться. Лишь недолго посидели за праздничным столом.

 

Шоу началось молдавскими плясками на сцене. Мы поглазели на разных сфинксов из теста, на шоколадные и карамельные замки и статуи, фонтаны, оформленные фруктами, эрегированные члены съедобных божков и на доставшийся нам в соседи по столу бешеный тагил.

 

Некто Дима подошел к нам с сестрой, обнял обеих и попросил, чтоб я его поцеловала.  Пока мой медленный рот тянулся к его щеке, Дима резко повернулся, и… я чуть не подавилась его языком. Все ржали. Я тоже. Когда б еще поучаствовала в такой разнузданной оргии.

 

Мы смылись в номер, и я вырубилась под начинавшуюся по телевизору «Иронию судьбы». А рано утром, выспавшись, уселись в белоснежный джип, подъехавший к отелю.

 

Компания состояла из шести туристов: мы вдвоем, египтяне-молодожены и гейская пара из Бейрута. Гид со странным именем Мина великолепно болтал по-русски, срывая аплодисменты офигевавших арабов. 

 

Мина – православный копт, язвительный шутник и душка. За несколько проведенных вместе часов рассказал кучу всего интересного о местных нравах. Просил не путать египтян с арабами и не забывать, что в Египте много православных. Выдал нам страшную бедуинскую тайну: оказывается, те очень богаты, но обходятся минимумом и прикидываются нищими. Жаловался на тяжелую жизнь после революции: дескать, мужчинам теперь приходится много работать, секса хотят меньше, а жены их за это бросают. Балованные у них бабы.

 

На заправке мы подождали остальных туристов. Ко мне подошел гид из второго джипа и спросил, откуда он меня знает. Слово за слово, оказалось, что мы виделись вчера в монастыре.

 

Мина хохмил. Рассказал, что 3-4 одинаковых близко расположенных домика свидетельствуют о том, что у мужчины 3-4 жены. Когда мы проезжали мимо селения, состоявшего из одинаковых домов, расхохотались все. Мина объяснил, что это правительство построило дома для бедуинов.  Но меня привел в восторг не его розыгрыш, а то, что мы все одинаково чувствовали юмор и понимали друг друга, говоря на разных языках.  Временами даже чудилось, что все говорят по-русски.

 

 

Юмор гида был совсем детским, но от этого становилось еще веселей. Показав нам козла по имени Дахаб, живущего у одного придорожного магазина, Мина рассказал, что тот ест бумажки и какает книгами. Дурацкая шутка, но под настроение.

 

 

Первой нашей целью был Цветной каньон. Водитель джипа пустился в дикую гонку по каменной пустыне, делая безумные виражи. Оля и египетская девушка летали из стороны в сторону, как перья. Моя же задница не подвела, сохраняя устойчивость, и я только веселилась. Сестра протестовала, а гид невозмутимо заметил: вы же за это платили, это бедуинский массаж.

 

Подъехали к каньону. Проход был крутым, приходилось карабкаться на высокие уступы. Милый гей (один из них был суровый, а второй сама нежность), исполненный одновременно ехидства и сострадания, показал жестами, что меня ждет сюрприз: высокая отвесная стена, на которую заползет не каждая худышка. Я подумала, что он шутит. Но это оказалось правдой.

 

 

Кажется, в то, что я смогу, не верил никто, кроме Мины. Нижняя чакра по привычке дрожала от страха, оттягивая к земле все тело. Я перекрестилась и полезла на скалу. Содрала кожу с ладоней и ног до крови, бормотала что-то бессмысленное. Но стенку покорила. Встала, повернулась к публике, поклонилась, получила аплодисменты. «Good job!» - прокомментировала египтянка. Я была счастлива.

 

 

После каньона и прогулки на верблюдах нас привезли к бедуинам в заповедник Абу-Галум на южный край Синая. Это был ряд кафе с террасами по линии берега у кораллового рифа со смачным названием Голубая дыра. Когда мы подъехали, дул холодный ветер и облака скрыли солнце. А я уже взяла в прокате маску, ласты и гидрокостюм. Предалась отчаянному молитвенному нытью. Погода ощутимо улучшилась.

 

 

Мина отчитался, что позвонил акуле, она уже выплывает. Я спросила, говорит ли она по-русски. Да, ответил, к тому же любит русское мясо. Мы решили, что акуле первым делом надо соврать, что я нерусская.

 

 

В инструкторы мне достался бедуинский мальчик лет 14 с романтичным именем Амо. Мы поплавали над разноцветными рифами, которые здесь еще краше, чем в тех местах, где мы были. Волны мешали нормально плавать, я нахлебалась воды. Амо помогал, обнимая меня своими лапками и направляя в нужную сторону. Сквозь гидрокостюм было видно, что его амо стоял, подчеркнутый плотно прилегающей тканью. А мальчишка ничуть этого не смущался и с улыбкой спрашивал, понравилось ли мне. Я же старалась смотреть ему только в глаза (наверняка ведь старше его матери) и говорила, что он крут. Этот ребенок действительно крут, ибо не ведает ложного стыда.

 

 

Потом был обед. Рыба, мясо, кабачки и морковь, рис и макароны. И еще что-то, до чего не дотянулась. Напитки за свой счет. Я попробовала бедуинский чай и трехслойный фруктовый коктейль. Чай по запаху и виду немного напоминал полынь, но вкус имел легкий, приятный, кисловатый. Коктейль состоял из трех фрэшей – клубничного, манго и чего-то белого. Купила его после того, как Мина дал попробовать свой. Просто восхитительно. Особенно клубника – вкусная и ароматная, будто с кубанской грядки в июне.

 

 

Попрощавшись с бедуинами, мы поехали на фабрику эфирных масел в Дахабе. Симпатичный продавец намазался афродизиаком и предложил нам с Олей оценить его действие в отдельной комнате. Эх, была б я помоложе, подурнее… Мы купили 12 флаконов масла, за что нас были готовы отлюбить без всяких афродизиаков. Волшебную силу мяты и эвкалипта уже оценила, приводя себя в чувство ингаляциями.

 

Возвращаться в отель даже не хотелось. Я бы с удовольствием проехалась с нашим болтливым гидом по всему полуострову.  Прощание было трогательным. Мина всем подарил по гипсовому скарабею на память. И еще сказал: «Русские девочки, как я вас люблю!» Признался, что даже не чувствовал себя на работе, потому что мы все ржали и были в настроении. Мне хотелось разреветься. Этот чувак заставил меня полюбить свою страну еще сильнее.

 

После ужина сестра осталась в номере, а я пошла прощаться с городом. Покурила кальян, сделала последние записи в блокноте, избавилась от фунтов, купив кофе и фисташковую халву. Продавцы подарили мне шоколадку, а услышав спасибо на арабском, пришли в экстаз. Напоследок я зашла к девочке, продавшей нам экскурсии, и пожелала ей счастья.

 

Сказка подошла к концу. Одна из лучших сказок в моей судьбе.

 

1.


2.


3.


4.


 

 

---

Гора Моисея

2015-01-10 20:55:09 (читать в оригинале)

 

Гора же Синай вся дымилась оттого, что Господь сошел на нее в огне; и восходил от нее дым, как дым из печи.

Исх.19:18 .

 

Туристы и паломники со всего мира каждую ночь взбираются на вершину горы Синай (она же гора Хорив). Считается, что именно здесь получил скрижали Моисей. Именно этот путь манил меня в Египет сильнее всего. Лишиться испытания было бы невыносимо и непростительно.

 

Я тщательно подготовилась, прочитав в интернете отзывы. Большинство из них – смесь адской боли и катарсиса. Выдержу ли? Сильно сомневаюсь. Но лучше облажаться, чем не рискнуть. Купила налобный фонарик и рюкзак, чтобы нести в нем пуховик, шапку, перчатки, виски и воду (на вершине очень холодно).

 

Незадолго до отъезда Таня Красный Яхонт устроила гадание по книге Туве Янссон. Мне досталось завораживающее:  «У дома Волшебника нет крыши, а тучи, парящие над ним, красные, как кровь, от света рубинов. И глаза самого Волшебника тоже красные и горят в темноте». Слоняясь по квартире с фонариком огненноглазым циклопом, я сочла предсказание добрым знаком.

 

Про себя мечтала, чтобы эта экскурсия выпала на новогоднюю ночь, но девушка, продавшая мне ее, извинилась, что таких дураков, как я, больше нет, и предложила 30 декабря. Таким образом,  покоряться вершине я отправлялась сразу же после путешествия на яхте.

Что мною двигало? Уж точно не религиозный фанатизм. Гиды заводят публику обещанием того, что подъем на гору Моисея снимает с души все грехи. Но мне на это наплевать, даже если бы было правдой. Халява коварная подруга. Историческая ценность? Но пять лет истфака воспитали во мне спокойное отношение к страстям минувших эпох.

 

Нет, все не то. Было что-то еще, от чего щемило в груди. Самопреодоление. Проверить себя на прочность. Сделать то, что среднестатистическому ценителю диванов и телевизоров покажется быссмысленным идиотством, осознать его правоту и ржать от счастья. Вдохнуть разреженный ледяной воздух. Посмотреть на звезды в каменной пустыне. Встретить рассвет в месте, где сливаются Азия и Африка. Видеть горы сверху, как когда-то на Эльбрусе, где стояла, не смея дышать от переполнявшего благоговения. Почувствовать Жизнь.

 

Около десяти часов вечера к отелю подъехала маршрутка. Группа набралась довольно пестрая: русские, арабы, итальянцы, казахи. Я подружилась с Аней из Петербурга, которая точно так же начиталась на разных сайтах рассказов о подъеме и сообщила, что из необходимого не взяла только парашют. Поначалу я с некой опаской наблюдала за окружающими, подозревая в каждом монаха или священника. Потом поняла, что все вокруг такие же безбашенные придурки, как я, и развеселилась.

 

И вот наконец начало пути. Мы знакомимся с бедуином-проводником. Это был один из самых красивых юношей, что я когда-либо видела.  Очень тонкие, правильные черты лица, строгие злые глаза, мягкая линия губ,  оливково-коричневая кожа. Сам высок, легок и строен.  Длинные просторные одежды кофейного цвета подчеркивали его одновременные изящество и силу. И подобных ему там немало, каждый – словно Аладдин. Справедливости ради скажу, что страшноватых, веселых  и назойливых было все же больше.  

 

Путь, лежавший перед нами, светился длинной полосой фонариков. Несмотря на кромешную тьму по сторонам, заблудиться, ориентируясь по этой линии, невозможно. Мы пошли. И я поняла, какой кошмар ожидает впереди. Подъем был не так уж крут, дорога довольно широка, но скорость, с которой группа понеслась на гору, была просто невыносимой.

 

Чтобы придать себе сил, глотнула виски. Предложила товарищам, но все смеялись и отказывались. Виски убило страх и добавило настроения, но скорость моя оставалась убогой. Я хотела отстать от группы и идти на медленной волне, но эти сумасшедшие русские своих не бросают. Аня и еще один попутчик жертвовали своим кайфом, несмотря на мои уговоры идти вперед. Бедуин злился, что я задерживаю группу, но оставлять меня одну не хотел.

 

Мне ничего не оставалось делать, как… сесть на верблюда. Я очень не хотела этого, потому что считала, что это все равно что сдаться без боя. А еще боялась верблюда. Но испортить людям подъем было подлостью, поэтому смирилась. И это оказалось мудрым решением. Судорожно вцепившись в маленькую ручку впереди седла, я без визга пережила вставание верблюда на ноги.

 

Шаг. Другой. Третий. С недоумением понимаю, что чувствую себя почти комфортно. Да, надо балансировать. Да, при каждом шаге тебя тоже тянет куда-нибудь уползти. Напрягаются бедра и задница. Но при этом странное ощущение уверенности и спокойствия, как будто много раз ездила на верблюде. Даже когда шли над обрывом, скользя по крутым камням и шатаясь, я не испытывала большого страха.

 

От верблюда не было неприятного запаха. Он пах, как ошпаренная курица, мокрыми перьями. Шел вальяжно, спокойно, плавно, исполненный достоинства и красоты. Невозмутимо смотрел своими огромными черными глазами, обрамленными длинными пушистыми ресницами. Я обнимала его ногами и мысленно благодарила. Говорила, что он мой друг, и я его очень люблю. Верблюд оставался бесстрастным. Если бы не настрой на божественное и не слишком плотная одежда, это плавное трехчасовое покачивание вперед-назад и вправо-влево подарило бы мне незабываемые женские ощущения.

 

Но я, затаив дыхание, смотрела в небо. Столько звезд не было даже в московском планетарии. И выглядели они совсем иначе. У нас обычно в глаза бросается Большая Медведица, а здесь близко-близко над головой сверкала… Кассиопея? Не знаю, видна ли она в Египте зимой, но в российском небе Кассиопеей называется в разы уменьшенная копия того, что мерцало над Синаем. Все другое, все иначе, чем дома. И полукруглая Луна – не северный кусок сыра, а полная золота чаша. Или женская грудь. Или глаз: из-за перевернутости лунный пейзаж смотрится словно желто-серое миндалевидное око.

 

Мы первыми добрались до последнего привала у вершины горы. Верблюды дальше не ходят. Я отдала юноше-бедуину двадцать долларов, пообещала вернуться с ним обратно, купила за два доллара вкусный кофе с молоком и стала ждать, когда придут остальные. Когда делала последний глоток, они как раз подоспели. Мы немного посидели, поделились впечатлениями и в пять утра вышли к самому сложному участку пути – семи сотням крутых ступеней в гору. До рассвета оставалось полтора часа.

 

Это уже было серьезно, от этого испытания не увильнешь. Ступени – это плотно сложенные камни. В основном они устойчивы, но кое-где шатаются. Местами надо хвататься за скалу и помогать себе руками. Кое-где можно отойти в сторону и передохнуть, кое-где так узко, что нельзя останавливаться, чтоб не задерживать идущих позади. На фото ниже виден весь этот путь – от того места, где я снимаю, до самой вершины горы. Он довольно длинный и извилистый, чего на фотографии не видно.

 

 

Это был, конечно, ад. И не только для меня с моими 25 кг лишнего веса и люмбоишиалгией, но и для нормальных людей. Девочка-итальянка периодически падала на камни и рыдала, парень ее успокаивал, как мог. Русские бабы стонали за спиной: «Мы столько не нагрешили!» Я свистела и хрипела, как химлаборатория,  прислоняясь к скалам и сгребая утекающие силы в кучу. Выглядело это жалко, но мне было плевать. Или я это сделаю, или я никто.

 

Большинство преодолело путь за час. Я плелась полтора, но все же успела до восхода. Когда наконец взобралась на вершину, не верила, что смогла это сделать. От усталости парализовало почему-то не тело, а душу. Все виделось как во сне.

 

Светало. Ледяной ветер дул сквозь пуховик, иссушая промокшую одежду. Я чувствовала, что простудилась. Те, кто не додумался тепло одеться, кутались во взятые напрокат одеяла и обнимались под ними. Кто-то сидел на камнях и смотрел на восток. Я потихоньку оттаивала, эмоции медленно возвращались. Продавец сувениров выменял у меня фонарик на безделушки и был счастлив. Я, конечно, продешевила, но мне нравилось смотреть, как он радуется.

 

Блаженство, неторопливо окутывавшее меня, рождалось от величия гор, животворности солнца и радости счастливого исхода приключения. Но мистического чувства не было. То, что я испытала в Эфесе у дома Девы Марии, было мощнее в сотню раз. Коротко ощущения на Синае можно назвать так: я горда и счастлива тем, что взобралась и не сдохла, и никого не взбесила. В Эфесе: я чувствую боль Марии всех женщин мира, видевших страдания и смерть своих мужей и сыновей. На Синае я тихо радовалась, измученная, в Эфесе рыдала в три ручья, физически чувствуя себя прекрасно.

 

Обратный путь был быстрым и безболезненным. Правда, я умудрилась шлепнуться, поскользнувшись на каменном песке. Но потом снова оседлала верблюда и остаток дороги любовалась рисунком скал.

 

Встречались у стен монастыря Святой Екатерины, во дворе которого растет неопалимая купина. И еще там есть колодец Моисея. Но и здесь я осталась холодна, не почувствовав место. Это было удивительно, учитывая, что обычно в подобных ситуациях меня кроет, как чертову истеричку. Уже вернувшись в Москву, я полезла в интернет и нашла несколько статей о том, что истинная гора Хорив находится в Саудовской Аравии, а мы просто пошли по популярному туристическому пути. И в это мне верится больше.

 

Но вообще все это не важно. Какая разница, кто и где видел Бога, и может ли терновник зеленеть три с половиной тысячи лет. Тот опыт, который был подарен мне в эту ночь, важнее забытых ветхозаветных троп, по которым когда-то ходили такие же искатели приключений, как я.

 

Побродив по монастырю, мы заехали в забегаловку позавтракать. Она была довольно обшарпанной и страшной, с грязным туалетом и отваливавшейся штукатуркой. Но уплетали мы за обе щеки с наслаждением – и овощи, и фасоль, и лепешки, и рыбу.

 

Когда нас развозили по отелям, в маршрутке стояла мертвая тишина. Нужно было хоть немного поспать перед встречей Нового года.

1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.

---

Мимо острова Тирана

2015-01-08 21:33:05 (читать в оригинале)

 

Блещет воздух, налитый прозрачным огнем,

Солнце сказочной птицей глядит с высоты:

-  Море, Красное Море, ты царственно днем,

Но ночами вдвойне ослепительно ты!

Николай Гумилев

 

 

 

Погода удивляла. Поначалу, не ощутив жары, будучи одетой в джинсы, ботинки и толстовку, я с грустью подумала, что не смогу по такому холоду плавать. Но вода была теплой, гораздо теплее, чем летом в Одессе. Днем можно было гулять в футболке, ночью приходилось надевать свитер.

 

30 декабря мы отправились на яхте к острову Тиран купаться в открытом море. Плыли вдоль всего побережья Шарм-эль-Шейха, наслаждаясь его красотой. Неподалеку от скалистого острова из воды торчал проржавевший остов погибшего корабля, к которому запрещено подплывать из-за сильного течения.

 

Я боялась прыгать в воду, потому что никогда не бывала на глубине и считала, что все мое умение плавать заключается в неумении тонуть (однажды поэкспериментировала, но Посейдон не принял жертву). То есть я была уверена в том, что вода вытолкнет меня, как кусок дерьма, но болтаться над бездной все равно было стремно. Однако любую панику усмиряет другой страх – оказаться зрителем на празднике чужой жизни. Поэтому, натянув ласты и маску, замирая от ужаса и предвосхищая пинок веселого инструктора под зад, я сиганула за борт.

 

О Иисус, Мария, святые угодники и великие грешники! Единственная причина, по которой я не испытала оргазм в тот момент – просто забыла, что являюсь человеком. Я стала рыбой. Я плыла! Косяки сверкающих рыбок носились среди рифов, как по коридорам сказочного дворца. Разноцветные странные рыбы дрались, играли, ели, испражнялись, гримасничали, подплывая совсем близко. Диковинные моллюски раскрывали и закрывали створки раковин. Все вокруг менялось каждое мгновение. Этой цивилизации не было никакого дела до сухого мира, она была божественна. Дна под синевой не было видно, но страха не было. Это было похоже на мои сны – абсолютное доверие пространству, легкость, свобода, полет. Никогда раньше толком не плавая, во снах я испытывала именно то, что ощутила теперь. Тело как будто вспоминало другую жизнь.

 

Не разрыдалась от счастья я только по единственной причине: инструктор, обидевшийся на то, что я не поняла его и уплыла, когда он показывал мне зеленую рыбу, назвал меня дураком. Я слегка расстроилась, что меня спасло от разрыва сердца на почве счастья.

Этот смуглый великан втрескался в мою сестру и уговорил ее тоже поплавать во время следующей остановки. За это я моментально простила ему дурака. Он рисовал для Оли сердца на морском дне и принес ей в маске детеныша ската. А еще подарил ей конфету. Чтобы мне не было обидно, он периодически поворачивался ко мне и говорил, что я красивая. Счастливый красивый дурак.

 

…Когда стемнело, мы сидели в отеле на пляже и смотрели на ночное море. На узкой лодке вдоль берега стоя плыл юноша, и его силуэт был четко очерчен в свете луны. Из лаунж-бара доносилась неторопливая джазовая музыка.

 

За всеми нами с чернеющих небес наблюдала спокойная Изида.

 

1.


2.


3.


4.


5.


6.



7.


8.


9.


10.


11.


12.


13.


14.


15.


16.

---

«Точно дивная фата-моргана, виден город у ночи в плену»

2015-01-07 21:23:36 (читать в оригинале)

 

Вот каким ты увидишь Египет

В час божественный трижды, когда

Солнцем день человеческий выпит

И, колдуя, дымится вода.

Николай Гумилев

 

Египетская сторона оказалась еще непонятнее израильской. Мы чуть было не прошли мимо КПП, но были замечены через прозрачную стену. Молодой человек помог заполнить бумаги, флегматичный господин с сигаретой в зубах поставил печати в паспортах, и мы так и не поняли, почему с нас не содрали по 25 долларов за «Онли Синай».

 

Сразу за воротами компания темпераментно покрикивавших арабов зазывала прохожих в маршрутку. Мы не стали идти до автовокзала и сторговались на 60 долларах за двоих до Шарм-эль-Шейха. Проехали минуту-другую и остановились. К нам подошла группа мужчин и стала требовать денег. Мы с Олей переглянулись и занервничали. Граница позади, какие еще могут быть поборы? Сейчас дадим слабину, заплатим, и они на каждом перекрестке начнут требовать бакшиш. Сделав непреклонные лица (русские не сдаются), мы отказались платить и потребовали обратно деньги за маршрутку, решив идти на вокзал.

 

Но попробуй отними у араба деньги, которые уже у него в руках. Мы долго возмущались и скандалили каждый на своем языке, пока нам все-таки не отыскали говорящего по-русски. Он объяснил, что все по закону, указал на стенд, где были обозначены расценки. Мы сдались.

 

Доллары они не брали, но согласились продать нам фунты. Мы с сестрой чуть было сами не надули сборщика дани: он отдал нам фунты, а доллары забрать забыл. Опомнился, когда мы уже почти тронулись. Все расхохотались, атмосфера разрядилась.

 

Через несколько минут маршрутка вновь остановилась. Я напряглась. Пожилая арабка, сидевшая впереди, обернулась и хитро прищурилась: «Такса!» Но у нее в глазах было столько смеха, что мы поняли, что это шутка. Расслабили булки и доехали без приключений, по пути высаживая пассажиров в разных отелях.

 

Завораживало всё: пейзажи, здания, арабская речь и надписи, многочисленные блок-посты с военными, странное ощущение спокойствия среди смуглых неторопливых людей с автоматами, подмигивавших, когда встречаешься с ними взглядом. В конце пути водитель включил русскую попсу. Арабская мне понравилась больше.

 

Тонкая линия огней Шарм-эль-Шейха, соединившая море и горы, возникла перед нами, когда уже стемнело. Наш отель был последним. Он сверкал в густых сумерках и поражал своими размерами. Я пошутила, что бронь, наверное, уже снята, но сестру эта шутка почему-то не развеселила.

 

Это был решающий момент: чем увенчается наша трехдневная гонка – триумфом или трагедией?

 

С дрожью и трепетом я подошла к стойке на ресепшен. И… нас встретили, как родных. Заселились мы моментально и даже успели на ужин.

 

Победные смс Виенто и брату. Ликование, когда Босс признался, что гордится тем, что Белка и Стрелка, брошенные в открытый космос, приземлились у заветной цели с фантастической скоростью, гораздо раньше ожидаемого посадочного времени. Я получила от него смс, которую теперь никогда не сотру: «Бесподобно, ебать!»

 

Опытному путешественнику наш путь, наверное, показался бы пустяковым, но мы были неофитками, и эйфория от пройденного квеста просто зашкаливала. Во мне сгорала дотла вся скука, весь покой, накопленный за последние годы жизни. Рождался новый человек – авантюристка, отведавшая с трудом добытый плод свободы, начавшая познавать людей почти без слов – взглядами, мимикой,  интуицией. Такого доверия к своей судьбе, родства с незнакомыми людьми я не испытывала еще никогда. Чувствовала взаимную сумасшедшую любовь к планете со всем ее калейдоскопом неизведанных земель, которые меня ждут, несмотря ни на какие кризисы и катаклизмы.

 

Ложиться спать с таким настроением было бессмысленно. Я пошла в город покупать экскурсии.

---

Тринадцать часов в Израиле

2015-01-06 17:45:17 (читать в оригинале)

 

Вдохну в скитальный дух я власть дерзать и мочь,

И обоймут тебя в глухом моем просторе

И тысячами глаз взирающая Ночь,

И тысячами уст глаголящее Море.

Максимилиан Волошин

 

 

В аэропорту Бен-Гурион я с жадностью вглядывалась в новые лица. Еще в юности, когда мне нравился какой-нибудь актер или певец, мама говорила, что я западаю на евреев. На печальные умные глаза, тонкие черты лица и темные волосы. Этой ночью я решила позападать без тормозов.

 

Но вокруг было столько разных людей, что вместо романтики стало разбирать обычное любопытство. Единственное, объединявшее всех  – самодостаточность и спокойное достоинство во взгляде. Больше всего поразила толстая темнокожая уборщица с шикарными мелированными кудрями и вытатуированными по линии подбородка вертикальными полосами.

 

Купив шекелей, оставив сестру в кресле с вещами и воткнув смартфон в розетку, я пошла на разведку. Ночной воздух был мягким, теплым, влажным и экзотически, волшебно ароматным. Похоже пахнет в Сочи. Тихо и почти безлюдно. Кое-где на лавках под пальмами сидели курильщики. Налево вытянулся длинный ряд такси, вдоль него неторопливо прогуливалась пара водителей. Ощущение покоя и блаженства, несмотря на легкую усталость и сонливость.

 

Дойдя до конца вереницы такси, я пошла в обратную сторону, к железнодорожной станции. Порадовавшись, что все так близко и не надо ничего искать, повернула к двери аэропорта.

 

Какой-то невзрачный таксист невысокого роста заговорил со мной на идише. Я отмахнулась от него не глядя, с выражением лица, которое могло быть у Раневской, посылавшей пионеров в жопу, и пошла дальше. «Stop! - заорал таксист, схватив меня за руку. - Security service of the airport!» - «А-а-а-а», - раздосадовано протянула я. – «А-а-а-а», - саркастически передразнил он. Неожиданный поворот.

 

Охранник потребовал паспорт. К счастью, он был при мне. Начал задавать вопросы. Не мог врубиться, зачем мне нужно в Табу. Не понимал, что значит отельный ваучер. Отчаявшись, я хотела воспользоваться переводчиком на смартфоне, но вспомнила, что аппарат заряжается. Объясняю, что и май багаж, и май систер сидят в билдинге, а я тут волк. В смысле гоу. Чувак на меня пялился и не втыкал в ситуэйшен. Но внезапно он ко мне охладел, отдал паспорт и сказал что-то такое, что по глазам читалось как «вали отсюда, надоела ты мне, как поп в воскресной школе». Потом он еще заходил внутрь и пару раз кружил вокруг нас коршуном, заглядывая во все мусорки.

В пять утра мы, так ни разу и не сомкнув глаз, вышли к электричкам. Здесь все пошло как по маслу. «Ха Хагана, ту тикетс, плиз». – «Плейс ту». – «Сенкью».

 

В вагоне мягкие кресла, столики, USB-порты. Слышна русская речь. Поболтали с соседкой напротив, она собиралась на Новый год в Прагу.

 

Ха Хагана – первая станция после аэропорта.  На входе в здание вокзала Тахана Мерказит, расположенного неподалеку, старик продавал пироги и пиццу. Мы решили набрать еды в дорогу.  Пока гадали, что может быть внутри пирогов,  дед спросил у нас по-русски: «Девочки, что вам разогреть?»

 

На полке у кассы лежала потрепанная, с отставшим корешком книга Зощенко на русском с очками поверх нее.

 

Нам достались два последних билета на первый автобус до Эйлата. Вновь русская речь, снова USB-порты и вайфай в автобусе. Правда, ловил всего на одно деление, мы не смогли им пользоваться.

 

В пути я поначалу не могла понять, почему не могу расслабиться. Потом сообразила: сидя на моторе, по привычке ожидала прыжков по ухабам. Но вся дорога была гладкой, как груди старшеклассницы.

 

Тель-Авив нам посмотреть не удалось, ехали по окраинам, довольно бедным районам. Автобус не заходил в поселения, высаживал людей на трассе, так что мы наблюдали только безлюдные пейзажи целых пять часов, вплоть до самого Эйлата. Сон боролся с желанием смотреть и удивляться. Я клевала носом, подрывалась, восторгалась, делала фото и вновь дремала.

 

В обед мы въехали в Эйлат. Он с самого въезда выглядит современно и ухоженно. На автостанции нам подсказали автобус до Табы, мы ждали его примерно час. Сон прошел. Я танцевала, пела и фотографировала.

 

В Табе на КПП никто не говорил по-русски. Под громкий скрип мозгов мы таки заплатили дань в размере, кажется, 210 шекелей, и пошли в Египет.

 

Пока, Израиль! Увидимся!