За сытым столом воскресного обеда вели, как водится, неспешные беседы, способствующие перевариванию пищи - о погоде, природе и роли человека в обществе. Ничего не предвещало, как говорится. И тут в паузу перед подачей десерта, неожиданно ворвался вопрос старшенького о планах на второго ребёнка. Младшенький так оторопел, что чуть добавку лазаньи обратно не выдал:

-Ребёнок, какой ребёнок?! Вы же старые, вам уже по сорок лет! 

 

Он, конечно, потом нашёлся, и смягчил категоричность утверждения, но жизнь невозможно повернуть назад - старшенький уже третий час в печальных раздумиях. Да, мужчины порой такие ранимые!

 

Кстати, когда мне было шестнадцать, мне даже двадцатилетние казались глубокими старцами, а сорок, так и вовсе, был предельный срок, за которым себя совсем не видишь. И нечего тут углубляться. Пойду-ка искупаю пса Сёму, поглажу белье, намажу морду лица новой восстановительной маской, дочитаю книгу, допишу статью, выщипаю брови, проштудирую тесты на грядущий экзамен, ведь время ни на миг не остановишь. Тоже мне придумали рефлексию: новый ребёнок в сорок старых лет!  

Комментарии | Постоянная ссылка

Трогала, щупала, мыла, нежила, ласкала, кромсала, рубила, дробила, шинковала, тёрла, мешала, сдабривала, месила, варила, жарила, парила, запекала. Между чапилгаш с творогом, сыром и многой зеленью и лазаньей в классике поглядывала через запотевшее окно в серую даль, любовалась прошитым хмарью небом между боб-гуляшем и ленивыми варениками, глотала редкие слёзы под соусы: аджика натурель и то, что а народе кличут аджикой, когда кромсала лук на рагу из баклажанов так и вовсе разрыдалась ливнево - тут совпали с заоконьем, под ленивый пирог с мясистой сливой рода венгерского и закипающий кисель из июньских вишень природа скупо подала два луча солнца, как два гроша нищему, но не убогому.  Думаю - знаково. Тем и почила, утихомирилась, выдохнула в чёрный-пречёрный кофе довольную усталость, закусила инжиром с дорблю (порезать дольками, наслоить, вкушать с закрытыми глазами). Вымыла руки, надела живые глаза, застелила новую скатерть, накрыла воскресный стол к обеду.

 

-Мама, - спрашивает удивлённый сын, - в тебе опять проснулась кулинарка?

-Да. - тихо улыбаюсь в ответ. - Осень, она не спросит, осень она придёт. А любить руками - это лучшее средство от хандры.

Тэги: гастрономическое
Комментарии | Постоянная ссылка

Солнце - жаркий любовник, золотой ловелас, проказник и повеса - опять охладел к Земле, избегает, уклоняется, прячется. В воздухе остро пахнет тоской и перебродившей зрелостью. Неотвратимо желтеет лист, пусть ещё боязно, исподтишка, как шкодливый кот, но днепровские склоны уже в старческой гречке. Всё пронзительнее серый день на траве, проросшей холодным изумрудом на жжённых ласках, и тише ночь - ни крика, ни вздоха, ни всхлипа.

 

Всё опять, как вновь, как сызнова: надеть глубокую зелень на глаза, чулки сменить на колготки, запечатать рот ворованным у Клары кораллом, усмирить руки, научить ноги не бояться грязи, голову - пронизывающего  холода, но одно спрошу: зачем в этот раз так стремительно? И туманы, где мои любимые туманы? 

 

А что туманы? Туманы выдаются только лучшим, и только бонусами. Видать, наскосячили мы в этот раз знатно, это сладкое лето не допили до дна, в общем, плохими любовницами были.

Тэги: сезона, четыре
Комментарии | Постоянная ссылка

Окружающий мир не перестаёт удивлять, а природа, таки, не терпит пустого места. Когда-то, лет семь, а то и восемь, назад, я уже писала о трёх. Трёх друзьях своей жизни: женщине-празднике, женщине-матери и женщине, которая свой парень. 

Шли годы (кажется, так пишут), менялись времена, нравы и даже очень люди. Однозначно, что и я не осталась в стороне. В общем, мы отдалились - тихо, скромно и без ссор, как обычно, часто-густо, это бывает между людьми, осложненными интеллигентным воспитанием и несклочным характером. Мы не ругались, не сорились, не кричали, и даже ничего не делили, а просто тихо друг от друга отдалились, свели общение "на нет" (звонки по памятным датам и встречи в праздники не в счёт - раз в квартал не считается), по-большому счёту, ничего от этого не потеряв. Такая она эволюция в чистом виде.

 

Но, знаете, так бывает: бежишь, бежишь, куда-то всё время торопишься, а потом хоп-стоп и откровение, как мир внезапно увиденный сквозь омытое ливнем стекло: а мне-то, оказывается, вместо тех трёх старых, отдаленных, выдали таких же трое новых. Три мужика выдали. Ну да, гендером, конечно, ошиблись, и с возрастом поторопились наперёд, но роли-то, роли сберегли. Мужику-празднику за две недели шестьдесят (его зеркалу - женщине-праздник - немногим больше его половины, кстати, по-прежнему искрит и плещет), мужику-матери чуть-чуть за пятьдесят (анамнез исходника один в один: содержит, нянчит, качает на ручках супружеского партнёра, были варианты и альтернативы, очень даже привлекательные иным, но остался верен себе и своей натуре - несёт свой крест и точка). Ну, и третий, свой парень который: в анамнезе деспотичная мать, слабак-отец и оскароносная роль второго плана в кино под названием "супружеская жизнь".

Подробности, собственно, опосля мелким почерком.

Тэги: вокруг, люди
Комментарии | Постоянная ссылка

Комментарии | Постоянная ссылка