В ночь на двенадцатое никак не могла уснуть, зачиталась "про войну" в женской прозе. Что женщина может рассказать о войне кроме сквозной любви, потерях и фантомных болях? А ничего! На то они и женщины, такое их устройство: любить и страдать, страдать и любить, отдавая себя без остатка. Листала страницы и плакала очистительными, незамутненными бабьими слезами в два ручья. 

-Ты плачешь? - удивленно спросил старшенький.

-Угу... - сглатывая соль, ответила я.

Он потрогал мой нос, как у младенца, - не холодно ли, укрыл одеялом покрепче, поплотнее завернул, как в кокон, и ни о чем и словом не спросил, ничего не спросил, только крепко обнял: "Спи!"

 

Спала беспокойно и нервно. Крутилась, вертелась, страдала. Поутру оголтело побежала гулять пса Сёму. Весна подбирается, но, как-то на цыпочках: вся трава, проснувшаяся зеленым, бела, вся в изморози, тронь пальцем - холодит, выдыхаешь изнутри тепло - парит. На самом деле жаловаться нечего: полулегкие кроссовки, штаны и курточку я изъяла у закромов еще неделю назад, когда снег в землю водой ушел, дальше только сезон "скороспелое лето".

 

Завтрак на бегу: три ложки быстрой гречки, залитые молоком, чашка какао, горсть орехов. Поцеловать всех на прощание, потрепать за ухом, себя потрогать пудрой и помадой. Это жизнь, просто будней жизнь. Три звонка, еще три, быстрая встреча, два кофе, три выдоха, здравствуйте - до свидания, торопливые планы на выходные, толстый букет отчаявшихся роз, у вас отличный кофе, еще звонок, в ответ два, выдыхаю...

-Привет! Как ты? Этой ночью ты ужасно спала, крутилась и вертелась...

Он знает, он все обо мне знает, чувствует, пусть и не помнит. И я благодарна.

 

Тринадцать лет, тринадцать разных - невыносимых и легких, наполненных, скрученных, порой размеренных, разнеженных - лет, как тебя нет, здесь нет, рядом, а там - ты навек. С лютиками, с укропом, с пупырчатыми огурцами на рассвете мая, с помидорами - каждый под кило, твоя гордость - бычье сердце или тот сорт розовых, мясистых, истекающих сладковатым соком (уж не помню, как звался тот сорт, забыла, но, помню, как ты им радовалась), с быстрыми стихами, что стучались к тебе на рассвете, с корсетами, с защипами, рюшами и прочими сапогами, сшитыми натруженными руками, пирогами, борщами, утешением и прощением...

 

На твою долю выпала нелегкая судьба: холод, голод, война, смерти родных и близких. Ты любила и страдала, страдала и любила, отдавала себя без остатка, так ни разу взамен ничего и не попросив ни у судьбы, ни у бога, ни у родины... прожила долгую, тяжелую, но, достойную жизнь, прожила осанисто, честно, праведно, потому, что по-другому не могла, не умела. Говорят, время лечит, говорят, с годами боль потери притупляется, стихает, растворяется, как сахар в кипятке. Все возможно, как и то, что мои тринадцать лет без тебя, насквозь пропитанные соленой горечью и неубывающей тоской, - это всего лишь секунда, миг, чих в том мире временной бесконечности, куда ты ушла. И, знаешь, бабушка, я отъявленно верю, что мы с тобой там обязательно встретимся и уже никогда не расстанемся.

 

 

Тэги: брызги, чувств
Комментарии | Постоянная ссылка

Тэги: цитата
Комментарии | Постоянная ссылка

Комментарии | Постоянная ссылка

Звонила, поздравляла с днем рождения. Это один из наших трех звонков в год - невиданная щедрость, остатки прежней роскоши общения, рефлекс Павлова,  гав-гав, свет, слюна и скрученные в узел нервные волокна. А она мне с полуслова радостью неприкрытой: "А у меня вчера племянник родился!"  Радость, конечно радость, особенно для ее уже немолодых родителей. Дождались-то  внука, дождались, лоза рода не усохла, по весне пустила побег.

 

Говорит: "Папа, когда узнал, среди ночи, как был в одних трусах и босиком, полетел на крыльях счастья со своей верхней квартиры к маме на первый с криком "Внук родился, внук!" Удивление со стороны семьи на папин ночной полет в неглиже понимаю и разделяю. Человек он нордического нрава, строго следящий за словом, делом и  одеждой к случаю, эмоциональный сухарь, у которого ассортимент проявлений  душевных бурь наружу скуден, как флора арктической тундры, - прищур, вздернутая бровь и звук голоса от пиано до пианиссимо. А тут такое -  среди ночи в трусах, босиком скакать юным конем! 

 

Проживать рядом, но в разных квартирах - это они хорошо устроили, многим бы супругам не мешало взять на заметку. К закату жизни характер ссыхается, привычки заостряются, да и к одиночеству нужно готовиться заблаговременно. Вытянуть билет на поезд любви и сойти вместе на дальней станции - трава по пояс, знаете ли, не всем везет. В свое время мать семейства, как говорится, на перспективу, прикупила квартиру под своей для младшего сына, для Димки. Тешилась надеждой, что придет срок и он разрастется семьей: умница жена, розовощекие внуки мал мала меньше, в гости к друг другу на чай с плюшками и домашним вареньем, совместные праздники - хрустящая белоснежная скатерть, три смены блюд, на десерт фирменный торт "Пьяная вишня", а вот кастрюли врозь.

 

Не срослось. Первая жена Димки в квартире не прижилась, хозяйкой не стала, вазочки по горизонталям не раставляла, кастрюли не скоблила, скатерть не крахмалила, постель не стелила. Училась в другом городе, когда приезжала, предпочитала останавливаться в родительском доме, говорила, что там и стены греют, а тут, в квартире на первом этаже, все чужое. За три года молодая семья распалась, ни тебе розовощеких младенцев, ни плюшек, ни три смены блюд, а такие открывались перспективы! Димка по этому поводу сильно страдал, хмурнел лицом, худел телом, и с каждым днем все больше наполнялся смолянистой, как переваренное черничное варенье, тоской по бывшей жене. В общем, больной любовной горячкой был больше мертв, чем жив. Нужно было мальчика спасать. Объедененная эмпатией семья, собралась на консилиум. Старшая сестра, взрощенная на классике советского кино, предложила резать все к чертовой матери - менять привычную среду обитания, а дабы процесс реконвалисценции проходил под присмотром, пожить некоторое время у нее - условия позволяют. На том и порешили. Димка упаковал вещи и уехал к сестре в другой город, мать же переехала на первый этаж. 

 

Со временем все привыкли к новым реалиям, обустроились, приловчились. Папа с мамой живут рядом, но в разных квартирах, чему безмерно рады. Димка встретил новую любовь, завел семью, дом, родил сына и, конечно же, по-новому счастлив, а его сестра, как в том анекдоте про еврея, избавилась от козы...

 

Тэги: пятерка
Комментарии | Постоянная ссылка

 

Тэги: дина, киеве, рубин
Комментарии | Постоянная ссылка