Протестантизм впадает в другую крайность: он учит о первородном грехе не как о болезни и порче мира и человека, а как о низвержении их в состояние некоего хаоса. По их мнению, грех разрушил связь между духом и материей, поэтому они не признают коммуникативное значение символа, а рассматривают его как условный знак. Эта расщепленность между образом и словом привела к крайнему упрощению обряда. Человек из соучастника своего спасения превращается в предмет спасения, от которого требуется только уверенность в том, что он спасен. Для поддержания этой уверенности в рационалистических сектах употребляется проповедь, перемежающаяся совместным пением (ритмическим словом), а для сект, называющих себя мистическими, - искусственные приемы, приводящие в состояние нервного возбуждения (магические мистерии, танцы и т.д.). Для протестантов Церковь - это форма солидарности, а религия заключается в личных субъективных переживаниях. В противоположность католицизму символ в протестантизме заменен условным знаком, поэтому здесь наблюдается тяготение к абстрактному искусству.
Так как большинство сект ссылается на Священное Писание как на единственный авторитет, то следует разобрать вопросы о значении символа в самом Священном Писании, о символике в обрядах ветхозаветной Церкви, которые достаточно полно представлены в Библии, особенно в Пятикнижии Моисея. Без разрешения проблемы символа беседы с сектантами будут похожи на беседу людей, говорящих на разных языках. Сектанты, допуская ошибку в понятии символа, затем логически продолжают ее, отрицая Церковь, священство, иконы и ритуалы.
В проблематике символа некоторых вводит в заблуждение термин "символизм" как название литературного течения конца XIX - начала XX столетия. Однако поэтический "символизм" ничего общего не имеет со священной символикой. Там вместо символа тонкие ассоциации и неясные туманные образы, как бы знаки, всплывшие на поверхность нашего подсознания. Символ же объективен, поэтому он отвечает идее Церкви как общности и единства. Образы символистов субъективны, они ведут к крайнему индивидуализму. Характерно, что многие выдающиеся символисты, такие как Бодлер, Метерлинк, Блок и Андрей Белый, принадлежали к оккультным сектам. Богопознание - это процесс, в котором должны участвовать все силы человеческого духа, весь целостный человек как личность, а не только его чувство или рассудок. Церковное богослужение - это система символов, в которую включается человек как цельная личность, поэтому он является реальным участником тех событий Священной истории, которые содержатся в обрядах и ритуалах Церкви.
Отвергая символы, протестантизм оказывается на краю пропасти, разделяющей духовное и материальное. Этот вакуум, эту открывающуюся пустоту он хочет заполнить уверенностью, что цель уже достигнута посредством внутреннего состояния, которое он отождествляет с действием благодати. Эти переживания носят субъективный, индивидуальный характер; они не подлежат коррекции через мистический опыт Церкви, который в протестантизме отсутствует, не интегрируются в литургике, так как обряды упрощены, объединены и сведены к минимуму. Духовный путь протестанты заменили медитацией: Христос пришел, и поэтому они уже спасены. В противоположность, как реакция на это, появились секты мормонов, иеговистов, которые абсолютизировали земные реалии и смотрят на вечность как на бесконечное продолжение земного существования. Католицизм в своем стремлении утилизовать и инструментализовать символ заменяет его в живописи миметическими изображениями, а в ритуале - сценическими имитациями событий. На полотнах позднекатолических художников увековечены человеческие страсти и завуалирован грех. Это чувствовали сами католические живописцы, и потому одни старались найти выход к потерянной духовности в античном культе красоты, другие - в патологических душевных состояниях (так, например, знаменитый Эль-Греко искал натурщиков для своих картин в психиатрических лечебницах).
Важным предметом разногласия между православной Церковью и баптистами является вопрос об иконах. Баптисты отвергают возможность изображения духовного мира в физическом плане и поэтому не признают почитание икон. Они смешивают понятие иконы с понятием идола, с изображением несуществующих божеств, то есть религиозной фантазии и фикции. Для православных икона - органическая принадлежность храма, выявление духовного и невидимого в материальном плане - не как его зеркальное изображение или проекция, а посредством особого знакового языка. Икона является символом и подобием, но особого рода, где смысловую нагрузку символа несет образ, где сходство становится знаком, а знак приобретает визуальное сходство, где конкретное изображение святого становится символом его духовного бытия, знаком его присутствия. В иконе сочетаются два принципа: катафатичность (сходство) и апофатичность (несходство). Сходство необходимо для узнавания святого, для выявления его как неповторимой личности; условность и несходство служат выражением другой формы и бытия его существования. Икона одновременно обращена к земле и от земли. Мы смотрим на нее от земли взором, привыкшим видеть только земные реалии. Святой как бы смотрит через икону на землю, поэтому в иконе нет земной перспективы, она ассимметрична и условна, в ней преломляются иные линии зрения. Как иероглиф занимает промежуточное место между буквой и рисунком, так икона сочетает в себе свойство символа и картины. Икона многопланова; иногда это достигается отсутствием перспективы, то есть иллюзорного восприятия пространства, иногда в иконе очерчено несколько взаимопроникающих сфер. Одноплановость и присутствие зрительной перспективы являются нарушением принципа иконописи и открывают широкое поле для религиозной профанации.
Итак, икона - это не живопись духовного мира и не отвлеченный знак, а обобщенный в художественную идиому мистический опыт всей восточной Церкви.
Икона имеет несколько аспектов: информативный, психологический, мистический, сотериологический, эсхатологический. В информационном плане икона - книга, написанная краской зрительных образов. Духовный мир в своей сущности невыразим. Но не следует забывать, что и материальный мир так же невыразим в своих сущностях, а фиксируется через действие и свойства. Человек воспринимает не сущность материального предмета, а его динамико-энергетическое проявление, и затем трансформирует его в образы предметов (например, лучевые волны в цвета и звуки, и т.д.). Духовный мир так же невыразим словом, однако у нас есть Священное Писание как откровение самого духовного мира на уровне человеческого языка, в системах звуков и графики. Если утверждать, что невозможно дать некоторые духовные понятия о мире, поднять к нему мысль, отразить его хотя бы в теневом отражении изобразительным средством языка, то это будет значить, что Библия - не откровение Божественных истин, а ничто. Библия и икона - путь к богообщению. Икона и храмовая живопись - это аналог Библии в визуальном плане.
Рассмотрим и психологический аспект. Мы мыслим и воспринимаем через сложную систему ассоциаций. В нее включена наша эмоциональная сфера. Вещь, принадлежащая близкому нам лицу, дорога нам как воспоминание о нем. Портрет родного или любимого лица пробуждает чувство его присутствия, поэтому с психологической точки зрения икона способствует сосредоточенности в молитве и актуализации нашего религиозного чувства. Даже в этом, по сути дела, рационалистическом плане значение иконы не может быть отвергнуто. Икона имеет мистический и сотериологический характер. Она соединена с лицом, изображенным на ней. Благодать, то есть ипостась святого, проявляется в его образе через особое духовно-энергетическое поле. В этом смысле икона является источником сил, исцелений и сверхъестественных явлений, которые зафиксированы в истории Церкви и в наименовании некоторых икон чудотворными. Икона имеет эсхатологический смысл: это будущее преображение человека Духом Святым. Икона - это идея будущего одухотворения космоса, когда окончится противоборство духа и материи. Высшим символом и иконой преображенного космоса является храм. Символ - это связь и средство взаимодействия между модусами бытия, между материальным и духовным, временным и вечным, сотворенным и несотворенным, ограниченным и абсолютным. Первые страницы Библии - сама величественная картина творения - дают нам некоторые указания на свойства символов.
1) Творение происходило постепенно и поэтапно, от низшего к высшему:
а) символ динамичен, сходство между символом и символизируемым имеет не только структурный, но и динамический характер;
б) символ иерархичен. Символы составляют систему ценностей и ступени гностического постижения;
в) символ перспективен: событие из прошлого может раскрываться в настоящем и символизировать будущее.
Список книг, вредных для чтения «Бременские музыканты» — пропаганда бродяжничества, подстрекательство детей к побегу из дома. Формирование позитивного образа осла.«Красная Шапочка» — совращение волка Красной Шапочкой, геронтофилия (волк, валявшийся в постели у бабушки), трансвестизм (переодевание волка в бабушкину одежду), жестокое обращение с животными, бесчеловечное убийство главного героя.«Колобок» — пропаганда эмиграции и утечки мозгов.«Малыш и Карлсон, который живёт на крыше» — попрание семейных ценностей («Жила-была обычная шведская семья.. «Мойдодыр» — домогательство бытовой техники до несовершеннолетнего, попытка мочалки-нимфоманки потереться об него. Пропаганда белого порошка«Незнайка на луне» — эпизод повествует об олигархическом обществе, упоминаются торговцы оружием. Герои мультфильма являются внесистемной оппозицией.«Преступление и наказание» — рекомендации по убийству старушек-процентщиц (со смаком рассказывается, насколько убийство старушки-процентщицы выгодно..) Реклама бездумной жизни в кредит.«Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна» — пропаганда детского курения, мошенничества, воровства, лжесвидетельства. Неуважение к традиционным ценностям и чувствам, к школе.«Приключения Чиполлино» — неповиновение сотрудникам полиции, критика родного государства, описание экстремиста как положительного героя, инструкции по свержению режима.«Сказка о попе и работнике его Балде» — злостное кощунство: оскорбление , издевательство , избиение до потери разума. Пропаганда мошенничества и хулиганства.«Три толстяка» — призывы к революции, разжигание ненависти к богатым чиновникам.
Третий был расстроен и разозлён. Хотя прекрасно понимал, что причин для этого нет. Это была его инициатива -- продолжить наблюдения и отложить отчёт. Девяносто девять из ста наблюдателей именно так и поступили бы. Настрочили литанализ, подкрепили скринами и цитатами, сдали в канцелярию формуляр 66 и забыли, как страшный сон.
Но Третий был изначально бракованный. Он был любознательным до неприличного любопытства. К тому же умел вытворять чудеса, но не умел не думать. Гремучая смесь, учитывая статус наблюдателя и всего Седьмой ряд в хорах.
В начале он принял Пятого за проверку, но теперь сильно сомневался. Город жил привычной ночной жизнью ёжиков, белочек, котеек и прочей нечисти. Третий в принципе ничего не имел против тварей божих, но параноидальность любвеобилия к оным, включая голубей и воробьёв, настораживала и порывалась найти доктора.
Вниматьльно изучив ленту ТОПа Третий решил, что в данном случае медицина бессильна. Мир прочно разделился на розочки и ИМХО. Половины не враждовали. Они жили каждая своей жизнью. Разговаривали сами с собой, множились и клОнились, пребывая в том самом счастливом состоянии, когда мир сжимается до самого себя и не вызывает желания усовершенствования.
Опыт подсказывал Третьему, что такое же состояние испытывает Сверхновая перед взрывом, который либо разносит существующую галактику, либо создаёт новую. Поскольку разнести самого себя довольно сложно, стоило ожидать неких внешних перемен в жизни Города.
Философствовать в первой половине дня у Третьего всегда плохо получалось, потому он оставил этих глупостей до лучших времён и нехотя отправился по неизученным блогам.
BlogRider.ru не имеет отношения к публикуемым в записях блогов материалам. Все записи взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.