Ермоловская_Татьяна Голосов: 1 Адрес блога: http://ertata.ru/ Добавлен:

Сделано в Польше, или Осквернители памяти.

2013-11-06 16:37:02 (читать в оригинале)



Во второй половине октября Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение по «катынскому делу» в пользу России, приняв заключительное решение по жалобам родственников поляков, согласно которому Россия не нарушала Европейскую конвенцию о защите прав человека в деле о Катыни. Накануне решения ЕСПЧ, не дающего провокаторам возможность и дальше политизировать катынскую тему, в Польше стали раскручивать скандал вокруг установки в Гданьске «скульптуры» солдата в шлеме со звездой, насилующего беременную женщину, которой вставлено в рот дуло пистолета…


Одним из инициаторов кампании, оскверняющей память советских воинов-освободителей Варшавы, стал созданный при поддержке Министерства культуры и Сената Республики Польша сайт Kresy.pl, специализирующийся на тематике «восточных кресов» (территорий). На этом сайте размещён оскорбляющий чувства и русских, и поляков коллаж «памятника советскому солдату-насильнику» и знаменитого в Варшаве мемориала «Братство по оружию», на постаменте которого выбита надпись на польском и русском языках: «Слава героям Советской армии, братьям по оружию, отдавшим свои жизни за свободу и независимость польского народа». (Власти Варшавы демонтировали этот мемориал 2 года назад под предлогом строительства метро, пообещав вернуть его на место в 2013 году; затем провокаторы начали сбор подписей против возвращения монумента, но сумели добыть лишь около десятка тысяч подписей у почти 2 миллионов жителей польской столицы). Сайт «Кресы» сопроводил свой коллаж издевательской подписью: «Новая идея реконструкции памятника «Четырём спящим». Так некоторые обладающие короткой памятью местные жители пренебрежительно именуют мемориал «Братство по оружию», представленный четырьмя застывшими в бронзе фигурами солдат польской и советской армий.


К провокационной кампании тут же подключились европейские СМИ. Например, британская Daily Mail, с удовлетворением отметив, что «скульптура под названием Komm Frau («Иди сюда, женщина») появилась на аллее Победы», озабоченно обрушила на читателей поток словесных помоев, содержащий «перлы» в духе: «В 1944-1945 годах миллионы не только немецких, но и польских, австрийских, румынских, болгарских и даже российских женщин были изнасилованы советскими солдатами. Во многих городах каждая женщина в возрасте от 10 до 89 лет подверглась насилию... Сталин оправдывал происходящее…»

Выплёскивая мутный поток подобной грязи, в сегодняшней Польше предпочитают не вспоминать, что за освобождение этой страны от нацистов отдали жизни более 600 тыс. советских воинов, включая жизни более 20 тысяч советских солдат и офицеров, павших в боях за польскую столицу.

Забыты слова Уинстона Черчилля о том, что «без русских армий Польша была бы уничтожена или низведена до рабского положения, а сама польская нация стерта с лица земли. Но доблестные русские армии освобождают Польшу, и никакие другие силы в мире не смогли бы это сделать».

Фото 1 - публичные казни поляков во время немецкой оккупации, Краков.
Фото 2 - казнь польского рабочего в Германии на глазах соотечественников.
Забыли представители гордой польской нации и многометровые предупреждения, которые нацисты вывешивали на дверях ресторанов, кинотеатров и в городских парках оккупированных польских городов: «Фюр хунде унд полен ферботен!» («Для собак и поляков запрещено!»).

Забыта материальная помощь, которую СССР оказывал в восстановлении послевоенной Польши, отказавшись от всех претензий на германское имущество в Польше и уступив Варшаве 15% репарационных поступлений и 15% промышленного оборудования, вывозимого из Германии.

Забыт тот факт, что когда в СССР хлеб выдавался по карточкам, в январе 1945 года в Польшу начались безвозмездные поставки 60 тыс. тонн хлеба из Советского Союза. Возможно, именно благодаря этому хлебу многие польские русофобы и их родители остались живы или появились на свет.

Забыто то, что только благодаря жёсткой позиции СССР, точнее Сталина, нынешняя польско-германская граница прошла по Одеру — Нейсе, это дало Польше выход к Балтийскому морю и увеличило территорию страны более чем на 100 тыс. кв. километров.

Забыто, что в трудные для Польши 1980-е годы безвозмездная помощь СССР составила более 7 млрд рублей, а в начале 1990-х годов Россия фактически простила Польше долг, составлявший 5,3 млрд тогда еще полновесных рублей в иностранной валюте.

Сегодня польские политики называют всё это “советской оккупацией” и позволяют подонкам открыто осквернять память и могилы погибших воинов-красноармейцев. Эти и другие факты вроде массовой гибели российских, украинских, белорусских и немецких узников польских концлагерей в современной Польше вспоминать не любят. Сами же поляки тем временем с исторической памятью соседей не церемонятся.

Вызывающе демонтируют советскую экспозицию в Освенциме (Аушвиц-Биркенау) под надуманным предлогом её «исторической недостоверности», поскольку кому-то в Польше очень не нравится, что в списках советских граждан, сгинувших в Освенциме, значатся в том числе выходцы из Западной Украины и Белоруссии. Пытаются истребовать у России многомиллиардную «компенсацию за Катынь», вроде той, которую поляки имеют в виде репарационных платежей от Германии. Изображают главу немецкого «Союза изгнанных» Эрику Штайнбах в форме СС, и одновременно с этим польский парламент требует у правительства Германии официального признания неправомочными требований о возмещении ущерба потомков миллионов (!) немцев, в основном стариков, женщин и детей, изгнанных, ограбленных, изнасилованных и убитых поляками.

Сегодня, как и в 1939 году, рассчитывая на британских и прочих «верных друзей» Польши, некоторые ее уроженцы страстно обличают Россию за «преступления советского режима». При этом забывают, что у постсоветской России нет ни единого повода помогать Варшаве увиливать от ответов на вопросы, задаваемые всё громче и громче с Запада. Россия на официальном уровне признала свою вину за Катынь (хотя расследование по делу трудно назвать законченным), польской стороне были переданы все документы. Однако в ответ на это ничего подобного не последовало. А ведь, например, уничтожение в польских концлагерях в 20-х годах ХХ века десятков тысяч безоружных русских людей – это не фантазии мечтающих о «восточных кресах» провокаторов, а преступление против человечества.

Николай Малишевский

Читай ещё:

«Катынский расстрел»: факты, которые невозможно игнорировать
«Беренхалле» - разгадка Катыни
В ложь о Катыни не верим отныне
«На Москву!» и «На Варшаву!» или «Говорить по-русски воспрещается»
Зачем полякам русские могилы?


ertata

---

Чужие и свои.

2013-11-06 14:40:50 (читать в оригинале)




С чего начинается Родина

С чего начинается Родина?
С картинки в твоём букваре,
С хороших и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе…

Михаил Матусовский. Песня из кинофильма «Щит и меч».

Каждый месяц я всенепременно покупаю журнал с эпатажным и, можно сказать, с «говорящим» названием «Сноб». Стоит он довольно дорого для проходной, сиюминутной прессы – в общем-то, правда, этакий Сноб Снобыч. Нам как бы заранее говорят: это вам не мусорно-приторный «глянец» с раскрашенными девками на обложках и с бессмертной, непотопляемой темой «Как увести парня у лучшей подруги?». «Сноб»-изм - это позиция, мнение, это – стиль креативного класса, к которому я, по счастью, не отношусь. Но, тем не менее, регулярно штудирую воззрения коллективного Сноба. Нет-нет! Вовсе не потому, что я согласна с его экспертными оценками и красиво поданными аргументами – отнюдь! Просто я всегда помню классику жанра: врага надо знать в лицо, да и уровень изящной словесности у Снобов несколько выше, чем у иных подобных же.

Столь же регулярно почитываю я и публикации на сайте журнала, в персональных блогах авторов. И вот как-то раз решила я заглянуть на страничку известной журналистки и писательницы Арины Холиной, дабы прочесть текст с леденящим душу названием «Памятник людоедам» (см. публикацию от 18.10.13). Надо сказать, что именно с госпожой Холиной я чаще всего и не соглашаюсь – меня почему-то не устраивает её взгляд на отношения мужчины и женщины, а также по другим общественно-значимым вопросам. Но пишет она бойко и чеканно – этого уж никак не отнимешь.


Итак, людоеды. Как вы полагаете, о ком зашла речь? О каннибальском племени, навсегда затерянном в джунглях и до сих пор поклоняющемся какому-нибудь Большому Гы? Нет. Это было бы слишком скучно и не модно - экстремальная этнография нынче не в трендах. Как выяснилось, разговор шёл о популярной нынче USSR-nostalgia. Памятник людоедам – это любовь к своей истории, чтоб вы знали, да и не только к ней, но даже и песенкам про Чебурашку, к пластмассовым солдатикам и к пупсам, которые родом из детства, из нашего советского детства. Но что же это я всё своими словами пересказываю? Итак, предоставим слово автору блога: «Отвращение к СССР должно было стать базой, основой новой жизни, которой надо было бы заасфальтировать все это мерзкое прошлое. А получилось преступление без наказания. Благодаря чему возникло то, что имеем - постсоветское общество, где никому ни за что не стыдно, и где те же самые подонки и равнодушные граждане просто изменили внешний облик». Как видно, госпожу Холину категорически не устраивает и современность – тогда были кошмарные хомо-советикусы, нынче – отвратные пост-советикусы. И те, и другие – жующе-гадящее быдло, не понимающее Кандинского. Или понимающее, но – неправильно.

…Мерзкое прошлое, гнусное настоящее, преступление без наказания. Как часто либералы говорят на эту выстраданную тему. Их рефрен: «Советский строй был преступным, по сути, изначально». Один мой знакомый регулярно произносит мантру, что ему стыдно жить в стране, которая не раскаялась за голодомор, за коллективизацию, за ГУЛАГ, за... пустые полки и вездесущего Славу КПСС. Ему очень стыдно, но в Америку он упорно не едет, предпочитая ходить на белоленточные митинги и возмущаться жестокостью по отношению к Pussy Riot. Продолжение знаете? Оно всегда одно и то же. (Эти люди на удивление предсказуемы и шаблонны, как будто их штампуют на каком-то диковинном заводике). Смотрите, мол, немцы – молодцы, осудили фашизм, получили своё, и теперь даже малый намёк на свастику или на руны SS влечёт за собой уголовное преследование. А мы? Нет, Холина, конечно, не идёт по стопам Леонида Гозмана и не кричит о том, что сталинские СМЕРШевцы – ничем не славнее, чем гитлеровские эсэсманы. Однако мы все понимаем, что это был намёк на Нюрнберг-1946 и последующее раскаяние общества, допустившего Освенцим. Но то ж - Европа! И им нельзя доказать, что нацизм был осуждён международным судом, а не судом линча с участием трепетной интеллигенции. Это юриспруденция, а не болтология.

Эх, а у нас с коллективным покаянием - туго, несмотря на то, что …цитирую: «…любой гражданин мог себя упрекнуть в том, что работал на грязный советский режим». В общем, не только генсеки с их зятьями да спичрайтерами, с «кровавой гэбнёй» и не менее кровавыми парторгами, грешны да не покаялись. Виноваты, как выясняется, все. С чего начинается нормальная Родина? Их Родина. С признания за собой коллективного греха и с мыслеформы, что она (Родина) – бяка. Таким образом, любая ткачиха, всякая сельская учительница, первый попавшийся в тундре оленевод, а так же физики-ядерщики и участковые милиционеры, не говоря уже о детских писателях, – повинны. Повинны в том, что гениального Бродского признали тунеядцем, высокохудожественную «Эммануэль» - порнухой, а колбаса была только одного вида и за неё жестоко дрались в очередях! В общем, как пела одна популярная рок-группа, «…скованные одной цепью – связанные одной целью».

Вам сорок лет и вы иной раз любите с приязнью вспомянуть пломбир по 48 копеек, пионерлагерь «Звёздочка» и кинофильм «Приключения Электроника»? Ужас какой… Арина Холина не одобряет: «Люди вспоминают своё ужасное советское детство - унизительное, нищее, рабское, и делают вид, что им было хорошо». Моё детство было унизительным? Рабским? Где же я успела надорваться, на какой плантации? Нищее? Честное пионерское – не помню. У меня иногда возникает странное ощущение – как будто мы все, условно говоря, постсоветские граждане, имеем столь разнящиеся воспоминания, потому что мы… жили в каких-то разных СССР. Именно так. Я в СССР-1, она – в каком-нибудь СССР-2. Помните популярный американский сериал «Скользящие», где рассказывалось о миллионе вариантов развития общества и, как следствие, о различных реальностях? Вот и мы с Ариной Холиной проживали в параллельных и, соответственно, никогда не пересекающихся пространствах, в одном из которых горели пионерские костры, а в другом – полыхали костры инквизиции. Повторюсь, что публикация Арины Холиной – это не вопль единичного, нетипичного и какого-то особенного enfant terrible-я. Как раз-таки журналистка выражает мнение вполне конкретной и весьма узнаваемой части общества. Мне часто доводится слышать и читать претензии в адрес «совковой» школы, пионерлагерной шагистики и прочих недоданных в детском саду витаминов.

Странно, но мой СССР победил фашистов и запустил человека в Космос. Тот, другой СССР, в котором я ни разу не гостила, считался Империей Зла и страной рабов. Их СССР, как выясняется, не фашистам морды начистил, а миллион немок изнасиловал и, походя, растоптал восточноевропейские цивилизации. В моём СССР люди ходили на работу, читали книги, обсуждали кино, ездили на юг отдыхать, копались на своих дачных участках, да и вообще – жили. Помните песенку? «Люди встречаются, люди влюбляются, женятся…» В параллельном же СССР, которого я, к счастью, почему-то не заметила, все голодали, мёрзли и бились в отчаянии о «железный занавес», ловя по ночам запретные частоты «Голосов Америки» и всяко-разных Би-Би-Си.

В моей Москве были музеи и концертные залы, а ещё - Детский Мир с ГДР-овскими игрушками и нарядными детскими платьями. Сияла огнями новогодняя ёлка, пахли мандарины, кружились снежинки и светились буквы панно на Центральном Телеграфе. В другой, той Москве, которую я не застала или - не увидела, были промозглые утра и унылые вечера, ложный оптимизм песен про БАМ и принципиальная невозможность читать то, что хочется. Впрочем, дышать там, судя по всему, было тоже невозможно. Ибо, собственно, нечем. В моём СССР была любовь, а в их СССР не было секса. В моём – дружили и смеялись, в их – дрались и пьянствовали. У нас – дворовое братство, у них – травля «самых умных и самых неординарных». Нам – ВДНХ, им – ГУЛАГ. Мне бы тоже было обидно! Наши чекисты были умными, отважными и ловили шпионов. У них, в параллельном СССР, тоже обретались чекисты, но они там почему-то были подлые и злые, а занимались исключительно тем, что пытали учёных, прессовали художников-абстракционистов и расстреливали потомков аристократических фамилий.

Тут, у нас, было второе место в мире по уровню образования, там, у них витийствовали злые училки и выпускались бездарные учебники. В моём СССР девочки играли с немецкими куклами, а в их, в другом СССР – плакали от отсутствия Барби. Мы радовались, когда нас принимали в пионеры – они же страдали от удушающей их «красной тряпки». Мы рассматривали стихи о Ленине как данность, они – как страшнейшую обузу. У нас было солнце, у них – мгла. Да и названия наших параллельных СССР, оказывается, совершенно разные. У нас был Советский Союз, а у них – Совок или Совдепия. Знаете, если бы я в детстве и в юности жила в их Совке, я бы тоже не любила своё прошлое, вот честное слово!

Разумеется, я не склонна к тому, чтобы идеализировать советскую жизнь – были в ней и минусы, но эталонно-совершенные общества наличествуют исключительно в мечтах философов-утопистов или в книжках некоторых оптимистично настроенных фантастов. Тут дело не в том, было ли в Советском Союзе хорошо или же плохо. Дело не в колбасе и не в стихах о Ленине. Просто один человек помнит очередь в музей, а другой – очередь за колбасой. Мы разные, можно сказать, что мы – инородны друг другу. Из тех самых параллельных, то есть нигде и никогда не пересекавшихся СССР-ов. А не так давно всё та же Арина Холина сочинила ещё один показательный текст под названием «Свои и чужие» - там же, в блоге журнала «Сноб» (от 25.10.13). Она чётко для себя определила: «Если человек, условно, «не понимает» Кандинского — он сразу из тех, Чужих, которые с постерами кошечек на кухне ». Разумеется, это образы, метафоры, ибо дело не в Кандинском и даже и не в кошечках, а в умении любого хомо – сапиенса распознавать своих и отделять, отбрасывать чужих. Я тоже различаю Своих и Чужих.

У «своих» было счастливое и наполненное детство, у «чужих» – мир-оскомина. Свои с благодарностью вспоминают СССР, чужие – с брезгливостью или с досадой. Из какого ты СССР? Из того, в котором был прорыв в Космос или из того, где «одни сидели, а другие – конвоировали»? С чего начинается твоя Родина? С любви или с ненависти? С пионерского лагеря или же - с концентрационного? Что ты вспоминаешь – как ты был горнистом отряда или как тебе недодали импортных жвачек?

Как ещё можно распознать Чужого? Он всегда называет Россию – Рашкой, причём вне зависимости от общественного строя. Она у него и при Петре Великом – тоже Рашка, ибо Чужой ненавидит всякую власть. Тем не менее, Чужой чаще всего смакует эстетику Третьего Рейха и признаёт её «жестокий эротизм» и «завораживающую брутальность», а если речь заходит о противостоянии Германия VS СССР, то он непременно выдаст: «По сути, Гитлер и Сталин были одинаковы, но у Гитлера было на порядок цивилизованней и намного красивей». Чужому нравится декадентское разложение в духе «Ночного портье», откуда он и черпает свои гнилые грёзы о Третьем Рейхе. Чужой ненавидит любую крепкую общность – он считает её толпой, ибо сам он - эксклюзивное изделие, не ширпотреб, а индпошив. Он – это «кино не для всех» и концептуальное чтиво. Чужой обожает Я и презирает МЫ.

Чужой всегда поддержит пакость или порок – для него танцульки «пусек» не хулиганство и не кощунство, а что-нибудь, вроде поиска новых форм в искусстве. Один знакомый мне Чужой даже сравнивал Надю Толоконникову сотоварищи - ни много ни мало с футуристами. Чужой понимает свободу, как возможность гавкать на кого угодно и спариваться, с кем захотелось, поэтому любое минимальное ограничение он рассматривает, как «скручивание рук» или «хватание за горло». Он будет глумиться над РПЦ и поддерживать ЛГБТ. Чужой до дрожи ненавидит традицию и обожает «ломать стереотипы». Ему нравится Навальный не потому, что тот – харизматичный лидер или просто интересный человек, а потому что он – против Путина. С чего начинается Родина? У Своего – «…со старой отцовской будёновки, что где-то в шкафу мы нашли», а у Чужого – с лагерной ушанки, которую он сам себе сочинил и потом – многократно в неё поверил. В общем-то, каждый выбирает сам – кем ему быть, своим или – чужим. И тут уже неважно – с чем постеры, с котиками или с Кандинским.

Галина Иванкина

Читай ещё:

Секс в СССР.
Счастье по-советски.
Советская культура.
Монарх в России.
Аристократия или быдло?
После бала...
Стивен Фрай против!
М + Ж = 0
Русские идут!
Советский павильон
Феминизм
Комсомолка, спортсменка и просто красавица


ertata

---

Европа в огне.

2013-11-06 04:58:47 (читать в оригинале)



Ну а теперь давайте перенесемся из Восточной Европы в Западную. Ведь многие события, происходившие в России и на Украине, оказывались тем или иным образом связанными с политикой других держав. Да и вообще для объективной оценки истории нашей страны будет правильнее рассматривать ее на общемировом «фоне».

В описываемое время Европа выглядела, мягко говоря, неуютно. Потому что германские государства, Швеция, Франция, Испания, Португалия, Голландия по прежнему лупили друг дружку на фронтах Тридцатилетней войны: на севере Франции, во Фландрии, в Германии, Италии, на Пиренеях. Лучшей армией Запада оставалась шведская, которую в свое время реформировал Густав II Адольф, перевооружил, усилил легкой артиллерией и сформировал регулярные полки — они были закреплены за определенными городами и сельскими округами, отвечавшими за их формирование и снабжение. Другие страны регулярных войск еще не имели и использовали контингенты наемников. Этим специально промышляли мелкие немецкие и итальянские князья — «кондотьерри». Они организовывали, обучали и вооружали армии из всякого интернационального сброда и продавали желающим за плату.


Никакой военной формы в помине не существовало. Солдаты ходили кто в чем. Грабеж и мародерство не возбранялись — они считались законным вознаграждением. И за армиями тащились огромные обозы проституток, маркитанток, скупщиков добычи — командиры обычно были с ними в доле. Грабили даже на «своей» территории, ведь для чужаков-наемников она не была родиной. А территорию противника разоряли подчистую. Жгли все подряд и резали всех подряд. Впрочем, так поступали не только наемники, но и «регулярные» шведы. Если город брали не «на капитуляцию» (т.е. не на оговоренных условиях), а штурмом, то чаще всего население уничтожали поголовно. Женщин, мальчиков, юношей перед тем, как зарезать, насиловали — насчет пола солдаты были неприхотливы. Состоятельных граждан пытали, вымогая деньги. И оставляли за собой дымящиеся развалины с грудами трупов.

Лидером антигабсбургской коалиции являлась Франция. Она финансировала и германских протестантских князей, и шведов. Для достижения своих целей вела очень дорогостоящую дипломатию. Но Франция вообще была весьма расточительной страной. Королевский двор всегда жил на широкую ногу, знать не привыкла себе ни в чем отказывать. Хотя таких источников доходов, как испанские и голландские колонии или британская внешняя торговля, Франция не имела. Она была довольно отсталой и в промышленном отношении, не имела даже литейных мастерских, и оружие вынуждена была покупать за рубежом. Очень слабо развитой была и внутренняя торговля. Страну перегораживали многочисленные таможенные барьеры в городах, провинциях, губерниях, и пошлины составляли до 30 % стоимости товаров, так что до единого рынка, подобного российскому, французам было очень далеко.

При таком состоянии государства главным источником средств для казны являлось выкачивание податей из населения. Точнее, из «третьего сословия», куда входили все не дворяне и не духовенство — купцы, ремесленники, крестьяне. Это сословие во Франции было совершенно бесправно, и нищий дворянин мог безнаказанно отлупить богатого торговца (если у того нет высоких покровителей). Но у состоятельных граждан была и отдушина. Казне вечно не хватало денег, и в государстве внедрилась оригинальная система, когда все чиновничьи и судейские должности продавались. Человек, приобретая патент, как бы платил «вперед», а потом (теоретически) вложение возвращалось ему с процентами в виде жалованья. При уплате дополнительной суммы должность передавалась по наследству. А с определенного уровня давала своему владельцу «дворянство мантии» — не родовое «дворянство шпаги», но все равно дворянство. По¬этому богатые купцы и ремесленники предпочитали вкладывать деньги не в развитие торговли и промышленности, а в покупку должностей.

Что вело, во-первых, к раздуванию чиновничье-судейского аппарата, а во-вторых, к перераспределению тягот. Ведь и содержание этого аппарата ложилось дополнительным бременем на городские низы и крестьян. И их положение было сравнимо только с Польшей. Налогов взималось множество. Прямой — «талья», косвенный — «габель» (пошлина на соль), пошлины на вино и ряд других товаров, десятина церкви, цензива (оброк) землевладельцу (2/3 земли принадлежало дворянам). Но и сам по себе сбор налогов был делом хлопотным, а государству деньги требовались побыстрее. И налоги сдавались финансистам-откупщикам. Они отстегивали казне определенную долю наличными, а подати вытрясали из крестьян сами — с отправками в долговую тюрьму, конфискациями. Бунты случались часто, сборщиков податей убивали. И это было настолько обыденно, что в большинстве случаев восстания даже не подавлялись. Ведь казна свое уже получила, и бунты являлись «личным риском» откупщиков и их служащих. А крестьяне побузят и вернутся к работе.

Лишь в более серьезных случаях, если мятеж не успокаивался и ширился, направлялись войска. Вешали зачинщиков, пороли всех остальных, вышибая недоимки. А самый действенный способ придумал Ришелье — постои солдат. Создал специальные роты, которые располагались в деревнях, жрали, пили, насильничали. И не уходили, пока община не внесет задолженность. Однако война затягивалась, перегрузки нарастали. При Ришелье королевские подати увеличились втрое, цены на соль — вдвое. И все чаще народ не выдерживал. По югу Франции прокатилось масштабное восстание «кроканов», по Нормандии — «босоногих». А в 1642— 1643 гг. с интервалом в полгода умерли Ришелье и Людовик XIII. Власть при пятилетием Людовике XIV досталась его матери Анне Австрийской и премьер-министру кардиналу Мазарини.

Им пришлось столкнуться с еще большими проблемами. В Туре вспыхнуло восстание «капитана Сабо», потом мятежи в Марселе, Балансе, Монпелье, Клермон-Ферране, Анжере, Сен-Маре, Домфроне, Туле, Иссуаре, Манде, Гренобле, Тулузе. Подавляли и казнили в одном месте — начиналось в другом. По национальности Анна (хоть и Австрийская) была испанкой, а Мазарини итальянцем, Ришелье привлек его и выдвинул за дипломатические таланты. Но королева блюла интересы сына-короля, а кардинал понимал, что и его собственное возвышение без укрепления государства пойдет прахом. Они считали, что после всех понесенных расходов и жертв заключать мир можно только с выгодой для Франции, и, несмотря на трудности, продолжали войну.

Германская империя (официально она называлась Священная Римская империя германской нации) состояла из 350 крупных и мелких государств. Война расколола их на католический и протестантский лагеря. А император Фердинанд III давно стал, по сути, номинальным властителем. Реальную его силу определяли «личные» владения Габсбургов — Чехия, Австрия, Западная Венгрия. А католические германские князья во главе с герцогом Баварским Максимилианом выступали скорее союзниками, чем подданными. Ну а самое могущественное звено габсбургской коалиции составляла Испания. Она была гораздо больше, чем сейчас. Не считая заморских колоний, ей принадлежали Сицилия, Сардиния, весь юг Италии, Миланское герцогство, Франш-Конте на востоке Франции, Испанские Нидерланды (Бельгия и часть северной Франции). Но и испанцам в течение 30 лет везти на себе основную тяжесть войны становилось уже не по силам.

В общем-то, стороны, измолотив друг друга, давно подумывали о возможности примириться. Усилия в этом направлении предпринимали и римские папы Урбан VIII и его преемник Иннокентий X. Хотя предпринимали из собственных соображений. Рим по-прежнему оставался в большей степени светским государством, чем духовным центром. Стремился усилить свое влияние в международных делах. И предполагалось, что, примирив европейские державы, можно будет перенацелить их в помощь венецианцам против Турции — а в подобном союзе папа выдвинулся бы на лидирующую роль. Строились и перспективные планы: что после разгрома турок новая «папская коалиция» сможет поддержать Польшу. И поможет ей сокрушить Россию.

При посредничестве Рима в Вестфалии с 1644 г. уже начали заседать два мирных конгресса: в Оснабрюкке, для переговоров с протестантами, и в Мюнстере — для делегаций католических стран. Но взаимопонимания достичь не удавалось, стороны выдвигала свои условия, не желая уступать. Мало того, каждый из участников войны вел собственные игры. Например, католические германские князья сражались на стороне императора, но и не хотели его усиления, чтобы он не ущемил их «вольности». Протестантские князья опасались своих союзников-шведов. Боялись, что они подомнут Германию под себя, и предпочитали сохранить слабую власть императора, своего врага. А дипломатия Мазарини хитрила, чтобы заманить тех и других князей под покровительство Франции.

Свои особенности имела и позиция Нидерландов. Там после «буржуазной революции» правители-олигархи постарались создать такие структуры управления, которые были бы удобны для них самих. Номинальный глава государства, штатгальтер, был всего лишь главнокомандующим. А вся реальная власть сосредоточилась в руках Генеральных Штатов. Теоретически выборных. Но практически возникла замкнутая каста «регентов» — около 2 тыс. крупных купцов и банкиров, которые и подмяли под себя всю политическую жизнь. Из них состояли и Генеральные Штаты, и штаты провинций, и городские магистраты. А с собственным штатгальтером Фридрихом-Генрихом Оранским олигархи враждовали. Опасались, что при случае он может прижать их. И приходили к выводу, что продолжение войны способствует укреплению его позиций. Поэтому из всех воюющих держав голландское правительство проявляло наибольшую готовность поскорее замириться.

А политика Швеции вообще преподносила сюрприз за сюрпризом. Как уже отмечалось, после гибели Густава Адольфа королевой там стала его дочь Христина. Отец мечтал о сыне и воспитывал ее, как мальчика. А когда он погиб, легкомысленная мать Мария-Элеонора бросила ребенка и укатила крутить романы в родной Бранденбург. Христину воспитывала тетка, графиня Пфальцская. Девочка получила великолепное образование, проявила способности, знала 8 языков. Политике и дипломатии ее учил регент Оксеншерна. Но за эти надоедливые уроки и опеку' она возненавидела канцлера. Росла грубой и развязной сумасбродкой.

А Оксеншерне успехи шведского оружия кружили голову. Захватив Померанию, он счел, что эту область все равно никто не отберет. Прекратил активные действия в Германии и ни с того ни с сего напал на Данию. Из-за чего поссорился с Мазарини, тот прекратил финансирование шведов. Но в это же время достигла совершеннолетия Христина. И сразу показала характер — начала принимать решения, прямо противоположные советам Оксеншерны. Увлеклась пирами, танцами, охотами, окружала себя иностранными проходимцами, привлекала к себе шведских дворян, раздаривая им коронные земли. Двор разделился на две партии, «старую» — канцлера, и «молодую» — королевы. А когда ей намекнули, что подобные траты казне не по силам, Христина решила «сэкономить» — выйти из войны.

Начала переговоры с датчанами, и дипломатия Мазарини подыграла «молодой» партии — был быстро заключен мир с минимальным уроном для Копенгагена, к шведам отошли лишь острова Эзель и Готланд. В Стокгольме возмутились. Но Христина готова была и с императором заключить мир, пожертвовав всеми приобретениями. Однако теперь Мазарини подыграл «старой» партии. Посольство Христины провалил. А французские шпионы из числа ее фаворитов объяснили вздорной девчонке, что при повторении глупостей подданные ее свергнут. Эта история позволила кардиналу приструнить Оксеншерну, вернуть во «французскую упряжку». Было возобновлено финансирование, и шведские корпуса Горна, Баннера, Торстенсона снова вторглись в Германию опустошительными рейдами. Мазарини усиливал и французскую армию, собирал талантливых полководцев. Главнокомандующим назначил принца Конде, переманил с итальянской службы Тюренна, нанял кондотьера герцога Энгиенского. Французы и голландцы, захватывая город за городом, оккупировали значительную часть Испанских Нидерландов.

Между тем мирные конгрессы в Вестфалии тянулись своим чередом. И представляли собой фантастическую картину «пира во время чумы». В прямом смысле. Германия была разорена. Население погибало от рук врагов или, лишившись хозяйств, умирало от голода. От множества разлагающихся трупов началась чума, косившая уцелевших. Но государства, участвовавшие в переговорах, силились продемонстрировать, что у них денег и запасов в изобилии. В Мюнстере и Оснабрюкке закатывались банкеты и празднества, где из фонтанов било вино, жарились на вертелах бычьи туши и сверкали телами итальянские балерины. Великолепный имперский дипломат премьер-министр Трауманнсдорф лавировал, отметая притязания противников, но и не давая сорвать переговоры.

Что было вовсе не трудно. Поскольку делегаты не торопились разъехаться. Как и не торопились прийти к соглашению. На конференцию от каждой страны прибыли оравы вельмож, судейских крючков, лакеев, чиновников. Они получали хорошее жалованье, неплохо проводили время на тех же дармовых банкетах. Зачем же лишать себя такой кормушки?.. Получалось, что противников надо подтолкнуть к миру. И весной 1646 г. Мазарини спланировал удар по испанским портам в Италии. Был заключен союз с герцогом Савойским, на соединение с ним отправилась эскадра под командованием де Брезе, высадила десант в Тоскане. Однако объединенное войско оказалось никудышным, воевать не умело, а вскоре вспыхнула эпидемия малярии, уничтожившая большую часть солдат. Выжившие вернулись восвояси.

Главной же целью кампании 1646 г. было вывести из войны Баварию. На нее двинулась армия Тюренна и шведский корпус Врангеля. Они заняли Мюнхен и полгода опустошали страну, пока баварский герцог Максимилиан не запросил мира. После чего Тюренн предлагал идти в сердце империи, на Чехию и Австрию. Но Мазарини со своей дипломатией «сам себя перехитрил». Он не хотел полного разгрома Фердинанда III. Чтобы император оставался угрозой для германских князей, а Франция выступила бы «гарантом» их прав. Поэтому Тюренн получил приказ перебросить армию в Испанские Нидерланды. Что очень не понравилось немцам-наемникам, из которых состояли его полки. Они забунтовали и стали разбегаться. А баварский герцог, едва враг покинул его владения, тут же нарушил перемирие. За возобновление боевых действий император пообещал отдать ему Пфальц. И к тому же Максимилиан до заключения общего мира не решался распускать свою армию. А она была тоже наемной, и внутри Баварии представляла не меньшее бедствие, чем неприятельская. Так что оптимальным выходом было бросить ее на соседей-протестантов — пусть грабит там.

В 1647 г. французы начали было вторую экспедицию в Италию. Но там в это время разразилось восстание. На юге Италии, в испанских владениях, большинство населения жило крайне бедно. В самой Испании законодательные кортесы провинций всячески противились увеличению налогов, и правительство опасалось «пережать». Зато итальянцев задавило поборами. Дошло до того, что основной рацион их питания состоял теперь... из фруктов. И когда власти попытались ввести новый налог — и именно на фрукты, подданные не выдержали. Началось в Сицилии, в Палермо, где мятежников возглавил некий Джузеппе Алези. Перебили испанцев, отменили все налоги, грабили и расправлялись со знатью.

А с Сицилии бунт перекинулся на Неаполь, который представлял собой подлинную клоаку — из 400 тыс. его жителей 100—150 тыс. составляли бродяги, стекавшиеся сюда со всей Италии. Существовали случайными заработками в порту, нищенствовали, ночевали вповалку' в пещерах, развалинах или под открытым небом, благо климат позволял. В этой массе люмпенов мятеж нашел самую благодатную почву. Испанский вице-король успел укрыться в крепости Шато- Неф, а чернь выпустила из тюрем бандитов, жгла и грабила дома чиновников. Предводителем повстанцы выбрали рыбака Мазаньелло, создавшего «армию» и объявившего войну Испании. Восстание охватило Калабрию, Апулию, Абруццо.

Во французском руководстве многие считали, что момент очень удобен для вторжения, но Мазарини благоразумно воздержался и отменил десантную операцию. Он оказался прав. Мятежники сразу же перегрызлись между собой. Мазаньелло пытался навести хоть какой-то порядок, что совершенно не устраивало «подчиненных», и его убили. Вместо него неаполитанцы пригласили командовать дворянина де Масса. Но и его вскоре прикончили свои же. Выдвинули предводителем оружейника Аннезе — его постигла та же судьба. Пошел полный раздрай, и испанцам даже не понадобилось присылать в Неаполь дополнительные войска. Вице - король вывел гарнизон из крепости Шато-Неф и без труда разгромил повстанческие банды. После чего испанцы высадились на Сицилии и тоже привели ее к общему знаменателю.

Но пока Италия еще бурлила, Мазарини решил воспользоваться затруднениями Мадрида. И тайно предложил сепаратный договор — дескать, Франция вернет оккупированную Каталонию, а взамен Испания пусть отдаст Бельгию. Вот тут-то мадридские дипломаты очень лихо переиграли кардинала. Они сообщили о его предложении голландцам. Ну а Нидерланды в это время предъявляли наименьшие претензии. Их правители не желали расширения своей территории, поскольку купцы присоединенных городов стали бы их конкурентами. Но не хотели и того, чтобы их соседкой стала хищная Франция. Узнав, что Мазарини добивается именно этого, голландцы тут же ударили по рукам с Испанией и в январе 1648 г. заключили с ней сепаратный мир. По которому Мадрид наконец-то признал независимость Нидерландов, отдал им полосу земли к югу от Мааса и согласился закрыть для плавания устье Шельды, что подрывало позиции бельгийских купцов.

Зато испанская армия высвободилась против французов. Это подтолкнуло Мазарини к активизации действий в Германии. Войска Тюренна и Врангеля снова повернули против Баварии, разгромили при Цусмаркхаузене баварско - имперскую армию Меландера и двинулись на Вену. Им помешали затяжные проливные дожди. Полки застряли у переправы через р. Инн, у них иссякли запасы продовольствия, и они ушли грабить Швабию. Но и попытка испанцев, сняв войска из Нидерландов, нанести удар по Франции, была блестяще отражена принцем Конде. Угроза Вене и неудача союзников всполошили императора, его дипломаты сразу стали уступчивее. И на Вестфальском конгрессе дело пошло к миру.

Но пока его еще не заключили, шведы задумали урвать дополнительный «приз» — богатую Прагу. К ней двинулся «летучий отряд» генерала Кенигсмарка. Он оставил в тылу обоз, пушки, посадил пехоту на телеги и погнал в надежде захватить город врасплох. Разъезды по пути хватали или убивали всех встречных, чтобы не предупредили пражан. Приблизились скрытно. Из леса осматривали раскинувшийся город, заранее распределяя богатые дома для грабежа. А в ночь на 26 июля шведы проникли через обветшалые стены Страговского монастыря, сняли часовых и захватили «Мале място». Это был самый богатый район Праги — тут жили знать, купцы, состоятельные ремесленники. Вакханалия погромов и резни длилась три дня.

Другие части города, лежащие за Влтавой, шведам упускать тоже не хотелось. Подвезли артиллерию, и после обстрела солдаты Кенигсмарка ринулись на штурм. Но пражане уже изготовились к обороне. Они знали, чем обернется для них поражение, и встали насмерть. В схватке на Карловом мосту врага отразили. Постепенно к Праге стали подтягиваться и другие корпуса шведов, к осени тут собрались все их войска, командование принял принц Карл Густав. Город окружили со всех сторон, бомбардировали, подводили мины. Было отбито несколько приступов. Словом, ситуация создалась в какой-то мере парадоксальная. Та самая Прага, из-за протестантских симпатий которой началась Тридцатилетняя война, теперь еле-еле отбивалась от протестантов и взывала о помощи к прежде ненавистному императору. А между тем в Вестфалии 24 октября 1648 г. был подписан мир...

В Чехии об этом узнали не сразу. У пражан кончились боеприпасы, они уже голодали, однако сдаваться не хотели. И им на помощь все же подошла имперская армия. Карл Густав сделал вид, что уклоняется от сражения и пропустил ее к Праге. После чего быстрым маневром прижал к городским стенам. Он рассчитывал, что войско укроется в городе, увеличив число едоков, и голод заставит осажденных капитулировать... Тут-то и подоспело известие, что в Европе уже неделю как заключен мир. Шведы возмущались, не хотели верить, считая это хитростью противника — но поверить пришлось.

Главным итогом Вестфальского договора стало то, что он подтвердил и усугубил расчленение Германской империи на множество самостоятельных частей, князья и вольные города получили права фактически полного суверенитета. Их подданство императору стало чисто формальным. Была признана независимость Голландии и Швейцарского союза. Швеция приобрела значительные территории — Западную Померанию, часть Восточной с г. Штеттин, остров Рюген, г. Висмар, архиепископство Бременское, епископство Верденское. Франция заключила мир только с империей, но не Испанией. И присоединила департаменты Верхний и Нижний Рейн, юг Лотарингии, имперские владения в Эльзасе. Но Мазарини видел выигрыш и в усилении влияния Парижа на германских князей, поэтому французская дипломатия постаралась в их пользу.

Бавария получила Пфальц, а ее герцог Максимиллиан был возведен в ранг курфюрста (одного из князей-электоров, которые избирали императоров). Саксония получила Лужицкую землю. И совершенно неожиданно огромные приобретения достались Бранденбургу, почти не принимавшему активного участия в войне. Но курфюрст Бранденбурга Фридрих Вильгельм проявил себя умелым дипломатам и жадным до приобретений хозяином. И как раз его «нейтральность» оказалась ценным качеством. Ему давали то, что не хотели давать другим — тем же шведам, чтобы они не слишком усиливались. А он не отказывался, брал. Брал и то, что по каким-то причинам не подошло другим. И получил часть Восточной Померании, архиепископство Магдебургское, получил «неудобные», разбросанные клочки территорий в Центральной Германии, герцогство Клевское на Рейне.

Впрочем, все эти земли и княжества являли собой печальную картину. За 30 лет бродившие туда-сюда армии совершенно опустошили Германию. В развалинах и пожарищах лежали и Бранденбург, и Пфальц, и Бавария, и Саксония, и Магдебург, и Померания. Чешские и саксонские рудники были выведены из строя, торговля прекратилась, пашни заросли кустарником и лесом. А по дорогам шатались банды демобилизованных мародеров и грабили то, что еще находили. В Чехии население сократилось более чем наполовину — с 1,5 млн. до 700 тыс. А в Германии, по оценкам разных специалистов, погибло от 2/3 до 3/4 жителей. Австрия пострадала меньше. И Габсбурги, утратив влияние на германских князей, растеряв свои западные владения, начали в большей степени опираться именно на Австрию. Поэтому и их самих после Тридцати летней войны чаще стали называть не монархами Священной Римской империи германской нации, а австрийскими императорами.

В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл. VII Европа в огне..

В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл. I Эпоха авантюристов
В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл. II На границах тревожно.
В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл. III Государь Алексей Михайлович
В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл. IV Москва Златоглавая.
В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл V Дела церковные и мирские.
В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл VI Богдан Хмельницкий.


ertata

---

РОССИЯ...

2013-11-04 21:37:56 (читать в оригинале)



































































ertata

---

4 ноября - что мы празднуем?

2013-11-04 00:53:09 (читать в оригинале)



День Казанской иконы Божьей Матери стал сейчас государственным праздником, Днем национального согласия и примирения. Хотя стоит расспросить граждан и окажется – далеко не все представляют, что же это за дата. Некоторые вспомнят об освобождении Москвы от поляков, об окончании Смуты. Но даже историки путаются! - как же понимать катастрофу Смуты? Ее пытаются объяснить с точки зрения классовой борьбы, экономических и психологических факторов, но удовлетворительного ответа не находят…

Картина оказывается куда более определенной, если искать корни Смуты за полвека до событий 1612 г. В правление Ивана Грозного Россия стала вырастать в великую «сверхдержаву». Расширялась на восток, в Сибирь, пробила дороги на запад, на Балтику. Но эти успехи крайне встревожили Европу. Против русских поднялись все соседи – Литва, Польша, Швеция, Крым, Турция, внутри России подпитывались боярские заговоры. Правда, неприятели были разрознены, царские рати били их по очереди. Однако на Западе уже существовали силы, способные вывести борьбу против России на иной уровень. Католицизм находился в пике своего могущества и активности. За Ватиканом стояли крупнейшие банковские дома Европы: Фуггеры, Медичи, Сакетти, Барберини и др. С 1540 г. наращивал свою деятельность орден иезуитов, первая в мире профессиональная международная спецслужба, раскинувшая сети на разные континенты. На Россию обращалось особое внимание. Ведь она являлась оплотом Православия, главным препятствием к распространению власти Рима на Восточную Европу.


События в нашей стране внимательно отслеживались, строились проекты – при сильной власти московского государя достаточно обратить в католицизм его самого, а народ подчинится. Подобные попытки предпринимались в отношении деда и отца Ивана Грозного. Их отвергали, но в Риме не теряли надежд. В 1577 г. там открылась коллегия св. Афанасия, предназначенная готовить проповедников для православных народов. В Польше и Литве готовились внедрить унию. А Россию следовало заставить подчиниться папе, когда поляки и литовцы поставят ее на колени. Для координации действий против нашей страны был определен высокопоставленный иерарх ордена иезуитов Антонио Поссевино.

Операции развернулись по нескольким направлениям. Польша в войне плохо поддерживала Литву, эти государства оставались разными. Их связывал только общий король. Причем в Польше пост короля был выборным, а великого князя Литвы наследственным. До сих пор единство обеспечивалось тем, что польские паны выбирали на свой престол литовских властителей из династии Ягеллонов. В Ватикане наметили объединить государства. Католическая Польша должна была поглотить Литву, где большинство жителей были православными. Для этого требовалось подчинить литовцев польским законам, прервать династию Ягеллонов.

Жена короля Сигизмунда II Барбара была отравлена. А рядом с ним появился безвестный проходимец Юрий Мнишек. Чтобы король не задумывался о новой женитьбе, Мнишек принялся непрерывно таскать ему на забаву самых красивых девиц, даже похищал монахинь. От излишеств Сигизмунд быстро изнашивался, но Мнишек подогревал его страсть, приводил для этого знахарей, колдуний. Кстати, католические прелаты и инквизиция почему-то упорно не замечали вопиющих безобразий во дворце. Себя Мнишек тоже не забывал, получал щедрые награды и стал одним из богатейших панов. Но цель была достигнута. Сигизмунд подорвал здоровье чрезмерным блудом, остался бездетным, и в 1569 г. поляки и Рим добились слияния двух держав в одну, Речь Посполитую.

Шведы с поляками враждовали. Но против короля Эрика, склонившегося к союзу с русскими, был организован заговор, его свергли и уморили в темнице. На трон возвели его брата Юхана III. В Стокгольм поехал из Рима сам Поссевино, добился обращения Юхана в католицизм и заключения союза с Польшей. Ну а в самой Польше папские агенты щедро подкупали панов, поили шляхту, и на выборах протолкнули на трон Стефана Батория, мелкого трансильванского князька, но блестящего полководца. Помогать ему взялась чуть ли не вся Европа! Швеция, Крымское ханство, Германская империя, Бранденбург, Дания, Венгрия. Из Рима потоком лилось золото, позволившее нанимать сколько угодно немецких и венгерских солдат. Итальянские инженеры предоставили Баторию новейшее секретное оружие, мортиры, способные стрелять зажигательными бомбами и воспламенять деревянные русские крепости.

Международный «крестовый поход» начался в июле 1579 г. Целью ставилось не просто победить, а уничтожить Россию. Баторий объявлял на сейме: «Судьба предает вам, кажется, все государство Московское!… Дотоле нет для нас мира!» Сейм воспринял подобную программу с чрезвычайным воодушевлением. Под ударами вражеских полчищ пали Полоцк, Сокол, Великие Луки, Заволочье, Невель, Холм, Себеж, Остров, Красный, Изборск, Старая Русса, Гдов, Нарва, Ям, Копорье, погибли несколько русских корпусов. Ну а Поссевино в разгар боев появился в России с делегацией иезуитов. Он изображал из себя миротворца, но на переговорах подыгрывал полякам, а главное, Рим загорелся надеждами, что поражения вынудят Ивана Грозного к уступкам, он согласится подчинить папе Православную церковь. Однако русские все-таки выдержали массированный удар западных держав. Неприятели захлебнулись кровью под стенами Пскова, Печерского монастыря, Ржева, Орешка. А на предложения церковной унии Ватикан получил твердый отказ.

Что ж, в арсенале врагов имелись иные методы. Вокруг Грозного вызрел очередной заговор. Возглавил его ближайший доверенный царя, Богдан Бельский, подключил государева родственника Бориса Годунова. Два брата Бельского изменили, Давыд перебежал к полякам, Афанасий к шведам, установили связи. Тем не менее, Грозный (которого принято изображать очень подозрительным) не удалил «верного слугу», он отвечал даже за лечение царя. Был оклеветан и казнен придворный врач царя Елисей Бомелий, и вместо него Бельский ввел ко двору Иоганна Эйлофа. Он представлялся врачом, голландцем-протестантом. Хотя современные исследования установили - среди выпускников медицинских факультетов европейских университетов Эйлоф не значился. И по крайней мере, трижды, зафиксированы его близкие контакты с иезуитами. Общался с ним и Поссевино во время визита в Россию.

Сперва скоропостижно скончался старший сын и наследник престола Иван Иванович. В историю внедрилась версия, будто его убил отец. На самом деле в те дни, когда царевичу стало худо, они… находились в разных городах, Грозный в Старице, а сын – в Александровской Слободе. Единственный автор, запустивший версию о сыноубийстве, известен. Это Поссевино. Все летописи и прочие источники XVI – начала XVII в. (в том числе иностранные) никакой вины на царя не возлагают. Они утверждают, что наследник умер от болезни. Но известны и придворные, лечившие его. Эйлоф и Бельский. Документы, подтверждающие это, уцелели и дошли до нас. А в ХХ в. был проведен химический анализ останков, показавший, что Ивана Ивановича отравили. Содержание мышьяка в останках втрое выше предельно допустимого уровня, ртути — в 30 раз.

После него пришел черед отца. Схема была аналогичной. Болезнь, лечение – и в марте 1584 г. Грозного не стало. Химический анализ свидетельствует, что его отравили по такой же методике, как сына. Мышьяка в 2 раза больше максимально допустимого уровня, ртути — в 32 раза. Ртуть накапливается в организме, действует медленно, мышьяк — быстро. Подобная схема позволяла вызвать картину тяжелой болезни, а потом добить другим ядом. И подозрений нет: человек умер от естественного недуга. Кстати, сразу после смерти царя загадочный врач Эйлоф покинул Россию, он свое дело сделал.

План заговорщиков и их зарубежных покровителей выглядит очевидным. Возвести на престол второго сына Грозного, Федора Иоанновича – слабого, болезненного. Он был женат на сестре Годунова. Через супругу и шурина царя можно было регулировать. Какой сценарий предполагался после убийства Грозного, мы можем судить по событиям 1585 г. Баторий начал приготовления к новой войне, деньги на нее выделил папа. Но одновременно Польша вдруг предложила русским избежать войны и заключить «вечный мир» на условиях… объединения. Если первым умрет Баторий, пускай общим королем будет Федор, а если первым умрет Федор — пусть царствует Баторий. Неплохо, правда? Если даже допустить, что Федору после подписания договора позволили бы пережить короля, Россия в любом случае погибала. В нее хлынули бы католики, иезуиты, панские «свободы». Разрабатывал план не кто иной, как Поссевино, он в 1585 г. осуществлял связи между Римом и Польшей.

Но западные режиссеры допустили просчет. Бельскому Годунов требовался позарез — чтобы через его сестру контролировать царя. А вот Годунову Бельский был абсолютно не нужен. Бориса влекла только власть. Почти сразу после смерти Грозного он избавился от союзника. В Москве был спровоцирован мятеж, и Годунов, как бы по требования населения, отправил Бельского в ссылку. Царь Федор Иоаннович оказался таким же ревностным поборником Православия, как его отец, и Россия ничуть не ослабела, готова была дать отпор любым захватчикам. Всерьез воевать с ней поляки уже не рискнули. Да и Годунову не нужны были ни паны, ни иезуиты, ни уния. Зачем было отдавать кому-то державу, шедшую к нему в руки?

Но сам же Годунов собствовал накоплению горючего материала. Был зарезан царевич Дмитрий, обрушились репрессии на аристократов, способных стать соперниками Бориса в борьбе за власть. А в 1598 г. скончался Федор Иоаннович, и его шурин получил вожделенную корону. На всех теплых местах очутились родственники и клевреты нового царя, безоглядно хищничали, кабалили людей. По убеждениям Годунов был «западником», начал реформы по европейским образцам. Закрепостил крестьян, налоги по сравнению с временами Грозного выросли в 20 раз. Опасаясь очагов вольности, Борис вознамерился ликвидировать казачество, направлял на Дон карательные экспедиции. А для стонущего народа он открыл отдушину – кабаки. До него свободная продажа спиртного на Руси строго воспрещалась (варить пиво, пить вино и водку дозволялось лишь на праздники и по особым разрешениям воевод – на свадьбу, поминки и т.п.). Кабаки оказались очень выгодными. Они позволяли выкачивать прибыли для казны, а заодно выявлять недовольных, проболтавшихся в пьяном виде, их тащили в тюрьмы и на пытки.

И в эту пороховую бочку попала «спичка» - Лжедмитрий. Был ли он Гришкой Отпепьевым или кем-то иным, представляется не суть важным. Гораздо более показательными служат факты, что вокруг него обнаруживаются те же самые личности, которые и раньше были задействованы в тайных операциях Рима! «Первооткрывателем» и главным покровителем Лжедмитрия выступил Юрий Мнишек. Протащил к королевскому двору, даже подсуетился сосватать «царевичу» собственную дочь – настолько был уверен в успехе. Психологический расчет диверсии был точным. У Лжедмитрия собралось лишь 5 тыс. всякого брода. Но русские были сбиты с толку, сочли Самозванца сыном Грозного, а значит и продолжателем его курса, защитником справедливости. Весь юг полыхнул восстанием.

Хотя рядом с «царевичем» постоянно находилась группа иезуитов. Они явно прошли заблаговременную подготовку, свободно говорили по-русски, досконально знали православное богослужение, успели отрастить длинные бороды и маскировались под русских священников. И в это же время, когда Самозванец одерживал успехи, в Венеции вышла книга «Повествование о замечательном, почти чудесном завоевании отцовской империи юношей Дмитрием». Она в точности, буквально слово в слово, пересказывала легенду о «спасении царевича», которую повсюду озвучивал сам Лжедмитрий. В самые рекордные сроки это сочинение было переведено с итальянского языка на немецкий, французский, испанский, латынь, стало распространяться по Европе баснословными для того времени тиражами. Автором книги оказался… Поссевино. Впрочем, пропагандистская кампания на Западе была развернута вообще беспрецедентная. Даже великий испанский драматург Лопе де Вега получил заказ на пьесу «Великий князь Московский», о «чудесном спасении царевича Дмитрия» и его триумфе.

Пока Борис Годунов был жив, он еще удерживал ситуацию под контролем. Однако 15 апреля 1605 г. он умер. Повиноваться его родственникам не желали ни знать, ни народ. Войска переходили на сторону Самозванца. Сын и наследник Бориса, Федор, силился организовать оборону, но мятеж вспыхнул и в Москве. Возглавил его еще один наш «знакомый» - Богдан Бельский. Как вы считаете, не слишком ли много совпадений? Бельский, Мнишек, Поссевино…

Правда, торжествовал Самозванец недолго. Он слишком откровенно проявил себя в Москве. Окружил себя поляками и проходимцами, ударился в разгул и разврат, за полгода разбазарил из казны 7,5 млн руб. (при доходной части годового бюджета 1,5 млн). В мае 1606 г. Василий Шуйский устроил переворот. Пришел конец и Лжедмитрию, и попавшим под горячую руку наглым иноземцам. Но страна была уже взбудоражена, и подпитывать начавшуюся Смуту не составило особого труда. Появились фигуры Болотникова, Лжедмитрия II. Авторы диверсии добились своего. Россия соблазнилась. Дворяне и бояре изменяли, ради наград и пожалований перелетали то на одну, то на другую сторону. Города и волости ради собственных выгод присягали самозванцам. Казаки, крестьяне, холопы ошалели от возможности погулять и грабить.

Но междоусобицы открыли дорогу для интервенции. На Россию двинулись уже не банды сброда, а профессиональные армии. Рухнули структуры государственной власти. Города лежали в руинах, по разным оценкам, было истреблено от четверти до трети населения. В Москве и Смоленске хозяйничали поляки, в Новгороде шведы, а в Риме пышно, с карнавалами и фейерверками праздновались победы над «еретиками». При варшавском дворе открыто провозглашалось, что Россия должна стать «польским Новым Светом». То есть, покорение нашей земли приравнивалось к испанскому завоеванию Америки. Соответственно, русским отводилась судьба индейцев. Их требовалось перекрещивать и обращать в рабов.

Но… весьма наглядной представляется еще одна цепочка совпадений. Как мы видели, Смута стала лишь продолжением западного «крестового похода» на Россию. Начинался этот поход гораздо раньше, наступлением Батория в июле 1579 г. Однако в этом же году (и в эти же дни!) в Казани случился большой пожар. На пепелище, по сновидению девочки Матроны, была явлена Казанская икона Божьей Матери. Та самая икона, которая освятит русскую победу, освобождение Москвы! А обрел Казанскую икону и правил перед ней первую службу священник Ермолай. Тот самый священник, который сменит имя при пострижении и станет патриархом Гермогеном. Не склонится перед оккупантами, примет мученический венец, умерщвленный голодом, но успеет из заточения призвать народ на подвиг, подниматься на защиту своей земли и веры.

В этом же самом году, по русскому летоисчислению 7088 от сотворения мира, в семье князя Пожарского родился сын Дмитрий. И в этом же 1579 г. в Ростовском Борисоглебском монастыре принял постриг крестьянин Илья, будущий преподобный Иринарх Затворник. Тот самый святой, который прославится в годину Смуты, будет предупреждать царя Василия Шуйского о грядущих бедствиях, благословит воеводу Михаила Скопина-Шуйского на разгром Лжедмитрия II. А в 1612 году именно он благословит Дмитрия Пожарского и Козьму Минина идти на врагов, вызволять столицу!

И опять же, правомочно задаться вопросом, возможно ли такое количество совпадений? Те, кто владеет теорией вероятностей, могут на досуге посчитать… Несмотря на все грехи, Господь не оставил Русь. Знал, что она падет, но знал и о том, что она сможет покаяться и подняться. На страну надвигалась разрушительная буря – и одновременно уже расставлялись ключевые фигуры, которым предназначено будет спасти Россию и Православную Церковь. Разве это не чудо?

А покаяться наша страна и в самом деле сумела. В возрождении России воинский подвиг сыграл все-таки не определяющую роль. Главным стал подвиг покаяния и единения! В данном отношении наши предки проявили себя куда более мудрыми, чем мы с вами. Почему? А вы сопоставьте. Со времени революции и гражданской войны миновал почти век, а мы до сих пор враждуем и готовы вцепиться друг другу в глотки, выясняя, кто был прав, а кто виноват – белые, красные, зеленые? Для героев 1612 г. гражданская война была не далеким прошлым, а реальностью. Они дрались между собой уже 8 лет.

Первое ополчение князя Дмитрия Трубецкого, стоявшее под Москвой с весны 1611 г., можно сопоставить с «красными». Это были казаки и голытьба, успевшие повоевать под знаменами Болотникова, Тушинского вора. А потом подошло Второе ополчение Пожарского и Минина – условно говоря, тогдашние «белые». Не их деды и прадеды сражались друг с другом, а они сами! Сами резались, брали и жгли друг у друга города, у них в усобице погибли родные, друзья. Но что стало бы, начни они выяснять отношения? Конец. Россия исчезла бы с карты мира, превратившись в чужеземные колонии. Нет, воины сумели преодолеть взаимные счеты! Сумели объединиться – и победили интервентов. Два понятия перевесили любые счеты, Вера Православная и Отечество. Все прочее по сравнению с этим ничего не стоило, оказывалось мелочью!

А если бы после освобождения Москвы русские люди начали разбираться, кто прав, а кто виноват в разыгравшейся трагедии? Закрутился бы новый виток Смуты, и страна окончательно рушилась в хаос… Нет, и этого не сделали наши предки. Разногласия не разбирали, не обсуждали. Их просто отбросили! Сразу, одним махом. Признали – все были виноваты. Без исключения. А кто больше, кто меньше, это только Господу дано знать. Все признали себя виноватыми, все покаялись друг перед другом и перед Богом. Ну а если друг другу простили, то и Бог, наверное, простит.

Простили, покаялись, и снова стали одним целым, одним народом. Сумели созвать Земский Собор и в 1613 году вместе, всей землей, выбрали нового царя, Михаила Федоровича Романова. Но одновременно приняли и другое решение. Если кто-нибудь не подчиняется, намеревается дальше мутить воду, он тем самым отсекает себя от «всей земли». Подавлять таких, нераскаявшихся, постановили тоже вместе. Именно эти решения ознаменовали собой выход из Смуты, выход из ада, куда скатилась Россия.

Как мы видим, в освобождении и спасении России не воинский подвиг сыграл главную роль. Главным был подвиг покаяния и единения. Да будет нам в научение сей исторический урок!

Валерий Шамбаров

Последний ЦАРЬ МОСКОВСКИЙ
Погиб ли в Угличе Царевич Дмитрий?
Гришка-конюх – князь Московский
«Мы уверены, что католическая религия будет предметом твоей горячей заботливости...»


ertata