vladimir_volya Голосов: 0 Адрес блога: http://vladimir-volya.livejournal.com/ Добавлен: 2014-10-02 21:03:20

Тахрир. Глава IV (продолжение)

2014-10-01 22:20:30 (читать в оригинале)


Они лавинообразно занимали площадь, оттесняя полицейских, которые трусливо убегали в сторону улицы Эль-Каср эл Эйен, от чего их уверенность усиливалась. Они поняли, насколько слаб тот, кто раньше казался несокрушимым и держал их в страхе. Они осознали свою мощь, которая пришла к ним через объединение и единство. В них пробудились колоссальная вера, давшая вкус победы и чувство, когда понимаешь, что ничего невозможного нет. Они преувеличивали свои возможности, но это было компенсацией за все годы сомнений и разочарований. Они пребывали в моменте, и момент диктовал им действовать, пользоваться ситуацией и продолжать наступление.
Они постепенно очистили площадь, отогнав полицейских к правительственному зданию Могамма, где те выстроили новую стену и, в надежде взять реванш, заняли выжидающую позицию. С другой стороны Могаммы, на улице, ведущей к гостинице «Семирамис Интернэшнл», в шеренгу в несколько рядов выстроилось другое полчище полицейских, выставивших заграждения в виде металлических решеток. По их решительным и скоординированным действиям можно было предположить, что те и другие ожидали подкрепления — новых отрядов полицейских и партий машин, уже идущих с отдаленных районов города, чтобы разгромить протестное движение.
Вскоре эйфория оставила после себя радость ликования. Люди хотели выразиться, они понимали, что это всего лишь небольшая победа, один из шагов, который им предстоит сделать для достижения главной цели, свержения диктатора.
— Поздравляю. Поздравляю, — сказал рядом стоявший пожилой человек в темно-серой галабее. Он крепко пожал руку Вессама. — Наконец-то свершилось. Мы вышли на улицы и нас много.
— Спасибо Халиду Саиду. Спасибо Тунису, без них наш народ бы не проснулся, — вдруг громко крикнул упитанный мужчина средних лет, искренне улыбаясь и похлопывая пожилого человека в галабее по спине.
Вессам почувствовал гордость за страну и людей, которые отважно вышли на улицы и творят историю, которая принесет им новую эпоху без диктатора. Посмотрев на Ахмеда и Махмуда, он понял, что они испытывают похожие чувства.
— Masr, Masr. — закричал он от переполняющих его эмоций.
— Masr, — вторили ему друзья и люди, стоявшие поблизости.
Они пошли дальше. Площадь заполнялась людьми, которые шли
с незаблокированных полицейскими улиц. Люди создавали собственные группы или присоединялись к существующим. Групп было много, и каждая была занята своим делом — кто-то пел под аккомпанементы гитар или ладош, кто выкрикивал речевки, кто пел лозунги, кто просто дискутировал. Казалось это разрозненные группы, занимающиеся самодеятельностью, но, прислушавшись к ним, можно было уловить один смысл, смысл всего протеста. Чуть поближе к центру площади, на зеленом газоне, Вессам увидел интеллигентного мужчину с проседью в волосах, одетого в черный костюм, который собрал вокруг себя небольшую толпу и громко говорил, смотря в снимавшую его видеокамеру:
— Мы больше не можем терпеть. Мы вышли, чтобы низвергнуть диктатора. Я верю, что мы победим. Да, это начало, но капля дождя может быть началом наводнения. Народ проснется, и вся страна выйдет на улицы и сметет нашего общего врага, который уничтожает нас и не дает нам жить и развиваться.

---

Тахрир. Глава IV (продолжение)

2014-10-01 22:06:53 (читать в оригинале)


Вскоре они тронулись в путь, растянувшись на несколько километров вдоль обочины дороги. Сверху эта толпа выглядела как сплошная вереница, плывущая стройным ручьем в сторону центра города.
Атмосфера общего воодушевления и радости насыщенно витала над ними, отражаясь в экзальтированных эмоциональных лицах. Они были полны веры и решимости, они ощущали единство и видели, что их много, и их ряды постоянно пополняются случайными прохожими, торговцами лавок и магазинов, работниками ресторанов и местными жителями домов, охваченными магнетизмом, исходившим от этого потока и бросивших свои дела в надежде, что, влившись в него, они освободятся от груза проблем повседневной жизни. Проезжавшие мимо машины сигналили, приветствуя их. Кто-то махал им рукой, высунувшись из открытого окна автомобиля. Кто-то одобрительно рассматривал их, сидя за рулем, мысленно находясь
среди проходившей мимо толпы. Кто-то, слегка притормозив, громко кричал в грохоте улицы о своей поддержке и симпатии:
— Молодцы, ребята! Мы гордимся вами!
— Не бойтесь! Мы с вами!
— Скажите старику, что ему пора на пенсию!
Когда они вступили на мост 6 Октября, эмоции увеличивались
волнами. Сначала несколько впереди идущих человек закричали: «Batil.
Batil». Их крики, словно нарастающая лавина, подхватывались идущими сзади и распространялись на все толпу, усиливаясь мощной амплитудой голосов, и сопровождаясь звучными хлопками ладоней. Казалось, эта была не толпа, а один огромный организм, разъяренный и извергающий крики и возгласы, мифический дракон, который подчинялся каким-то неизведанным законам и организовано передвигающийся в заданном направлении.
Кто-то из демонстрантов достал из-за пазухи красно-белый черный стяг, национальный флаг, и старательно размахивал им. Некоторые несли небольшие написанные от руки плакаты и махали ими перед видео- и фотокамерами, но когда журналисты исчезали, они прятали плакаты, чтобы не привлекать к себе внимание полиции.
Они пересекли Нил и стали спускаться с моста, как вдруг Вессам заметил, что площадь Тахрир преграждена живой изгородью полицейских, одетых в черную экипировку и прозрачные шлемы. Он не знал, смогут ли они пройти победителями через эту стену, но был уверен, что смести ее будет непросто.
Сначала они в замешательстве остановились в ста метрах перед живой стеной, и идущие сзади стали давить на стоящих впереди, вытесняя их с линии фронта, которую негласно очертили протестующие. Внутреннее напряжение росло у обеих сторон, но первоначальный страх людей при виде обмундированных полицейских стал рассеиваться и трансформироваться в злобу. Люди осознали, что их в сотни раз больше, чем выстроившихся противников, и, несмотря, на отсутствие какого-либо оружия, они смогут задавить массой и устранить стену голыми руками. И неважно, что их ожидало потом — кровавые столкновения или мирные протесты — для них сейчас была основной только одна цель — захват Тахрира.
— Что будем делать? — спросил Вессам.
— Брать штурмом. Идти напролом, — ответил Ахмед.
В воздухе чувствовалось, что должно что-то произойти, так как оживленные выкрики и разговоры прекратились на несколько секунд, и повисшая тишина словно предсказывала приближающуюся сильную бурю, которая должна была разразиться и смести все на своем пути.
Внезапно все побежали. Словно одержимые и неуправляемые, они ринулись вперед и что есть силы, как будто на марафоне, рванули к преграде. Дистанция между людьми и полицейскими постепенно уменьшалась, и вскоре они уже были напротив, на расстоянии вытянутой руки, смотря друг на друга напряженными разъяренными взглядами, тяжело и часто дыша. Это было противостояние двух сил, одна из которых готовились к атаке, а другая — к обороне, сил, разделенных идеологическими взглядами и ненавидящих друг друга. С воинственными возгласами люди вклинились в выстроенных полицейских и, разбив их цепь, вторглись на Тахрир, раскидывая противников, пытающихся остановить их дубинками и щитами. Немногочисленное подкрепление бежало к полицейским, но было уже поздно — штурм был успешен.

---

Тахрир. Глава IV (продолжение)

2014-10-01 13:54:06 (читать в оригинале)


Был спокойный солнечный день. Яркое зимнее солнце уже давно взошло и раздавало свои скромные лучи не утихающему даже в праздничный день городу. Клаксоны машин, не переставая, гудели, разносясь эхом по улицам и переулкам. Скрипели тормоза, визжали моторы, заглушаемые громкими голосами людей похожих на птичий гомон. Молодой парень, взвалив на плечи стеклянный ящик со сладостями и проходя мимо кафе, периодически выкрикивал: «Freska. Freska». У обочины дороги стояла повозка с лошадью, нагруженная наполовину глиняными сосудами. Вторая половина содержимого повозки валялась разбитой, отчего образовалась небольшая пробка, еще более усиливающая шум машин.
Вессам ехал в хорошем настроении. Он любил это время года. Он любил зиму, когда солнце не палит так вероломно и отчаянно, и не нужно прятаться за стенами домов в прохладе кондиционеров, чтобы не изнывать от нависшей тяжести горячего воздуха, иногда заполоняющего пространство офисов, кабинетов и комнат через ненадолго открытые двери и случайно распахнутые окна. Ему нравилось чувствовать раскрепощенность на улице, даруемую зимой и возможность быть на свежем воздухе, не убегая по раскаленному асфальту от парящей жары.
Он был рад, что встречается с друзьями и проведет день в их компании, а вечером поедет к бывшей супруге и увидит дочку. Она будет щебетать, как маленький птенец, и расскажет ему о последних новостях и событиях, а потом они будут читать «Винни Пуха», и, устав от насыщенного дня, она заснет за книжкой, а он отнесет ее в постель, нежно поцеловав в лоб.
Оставив машину в переулке, он подошел к метро и увидел небольшую толпу. Сначала собралось около сотни людей, но потом люди начали прибывать, и толпа постепенно разрасталась. Люди приехали из разных районов: кто — из Гизы, кто — из Шубры, кто — с Рамзеса и Наср сити. В основном это был средний класс, хорошо одетые люди молодого и среднего поколения. Хотя попадались и простые, из на- рода, выделявшиеся не только обыкновенной потрепанной одеждой, но и эмоциональным поведением. Они были более шумными и беспокойными и казалось, что они вышли не на демонстрацию, а на какой-то фестиваль или праздник с танцами и народными гуляниями, перед которыми нужно настроиться и разогреться, чтобы во время мероприятия быть в тонусе.
Ахмед с Мустафой подошли где-то через полчаса. Вессам заметил их на другой стороне дороге и приветственно помахал рукой.
— Salam! Kaifa haloka? — воскликнул Ахмед
— Ahlan sadiqi. Ana bekhair, — сказал Вессам, пожав руку Мустафе, и приветственно обняв Ахмеда.
— Нас очень много сегодня. Aif mabruk, — отметил вслух Ахмед, смотря по сторонам и рассматривая толпу.
У Ахмеда был воодушевленный вид. Он видел большую силу и энергию в этой массе народа, которая как атомная энергия не заметна и слаба по отдельности, но собранная и сконцентрированная вместе дает синергетический эффект мощи, способный выплеснуться наружу и смести любые препятствия на своем пути.
— Когда мы начнем? — спросил Вессам Ахмеда, смотря на часы на руке, показывающие половину второго.
— По плану должны через полчаса.

---

Тахрир. Глава IV (продолжение)

2014-10-01 13:48:07 (читать в оригинале)


— Пожалуйста, не говори нам о телевидении, — продолжал Ахмед. — Всем известно, что даже частные каналы у нас продажные и недемократичные. Они принадлежат крупному капиталу, а крупный капитал — на стороне президента, потому что тот их кормит. Но у нас есть надежда — это интернет. Единственное прибежище правды, которое, по сути, принадлежит народу. Я рад, что наше количество в интернете растет, и скоро мы все вместе выйдем на улицы.
— Кстати, у страницы Халида Саида уже более двадцати тысяч подписчиков, — вдруг перебил его Вессам.
— Вессам, не забудь прийти двадцать пятого числа. Встречаемся возле Докки, — сказал Мустафа и снова затянулся шишей.
— Я не знаю смогу ли я прийти. В первой половине дня я иду в спортзал, а потом на ужин меня пригласила бывшая жена. Я хочу провести время с дочкой. Ты же сам знаешь, что я очень скучаю по ней, — произнес Вессам с ноткой ностальгии.
Прошло менее полугода, как они расстались с женой, но он до сих пор не смог смириться с мыслью, что его любимая дочка Рола не живет с ним и навещает его только два раза в месяц на выходных, с четверга по субботу или на редкие праздники. Этих дней он посто- янно ждал и отменял все встречи и мероприятия. Его пятилетняя дочка — красавица с оливковыми глазами и двумя аккуратными ко- сичками на голове, маленький ангел, которого он любил больше всего на свете. На этот раз, воспользовавшись официальным выходным днем по случаю национального дня полиции, женщина, которую он больше уже не любил, но с которой у них была одна любовь на двоих, их сокровище, решила собрать гостей и приготовить ужин.
— Ты должен. Мы все должны прийти. Все, кто за Египет. — сказал настойчиво Ахмед. — Просто пришло время, когда мы должны все вместе выйти на улицы и свергнуть его. Если мы не сделаем этого, он останется еще на пятьдесят-шестьдесят лет, сначала — сам, а потом — в виде своего сына, которого он хочет выдвинуть в президенты. Давай выйдем и сделаем подарок для полиции в национальный день полиции.
— Хорошо, Ахмед, но только до шести вечера. В семь я должен быть в Гелиополисе, — ответил Вессам на предложение Ахмеда.

---

Тахрир. Глава IV (продолжение)

2014-10-01 13:10:52 (читать в оригинале)


В субботу Вессам устроил вечеринку. Пришли близкие друзья, человек пять. Когда, слегка подвыпившие и расслабленные, они курили на балконе шишу с манговым табаком, вальяжно полулежа на мягких атласных пуфиках, Ахмед завел разговор о предстоящей акции протеста, намеченной на вторник, на официальный выходной день в стране.
— Возможно это наш единственный шанс за последние несколько десятилетий. Упускать его глупо. Народ разогрет для революции и сможет смести диктатора. Тунисская революция будет подхвачена во всех арабских странах. Уже начались протесты в Алжире, Ливии, Иордании, Судане и в Омане. Даже в Саудовской Аравии вчера какой-то мужчина поджег себя в знак не согласия. У нас таких уже двое.
Не забывай, что с самосожжения началась революция в Тунисе. Молодой безработный человек поджег себя из-за того, что полиция конфисковала его тележку с овощами, которыми он торговал. Мы видим, к чему это привело — к свержению Бен Али. То, чего они достигли, является примером для нас.
А мы, египтяне, чем хуже? Мы — самая передовая страна среди всех арабских стран, — продолжал Ахмед. — Наша культура самая древняя, у нас богатая история, сильное образование. Мы были всегда примером для подражания. А сейчас кем мы стали? Нам показывает пример Тунис, потому что наш народ раздавлен страхом, тюрьмами, преследованиями и притеснениями. Люди находятся в апатии и отчаянии. Они опустили руки и не верят больше в свои силы. Режим довел людей до фрустрации, формы психологического расстройства. Мои родители постоянно мне говорят, что нужно смириться и молить Аллаха об избавлении, но я им объяснил, что наше поколение — другое. Мы не можем больше с этим мириться. Мы устали быть рабами нашего фараона.
А сейчас такой момент, друзья, когда мы все вместе должны сказать свое слово. Всех людей страны надо расшевелить. Дать им толчок. Вывести на улицы и покончить с режимом.
— А я против всяких революций, — сказал Али, тридцатипятилетний работник валютного департамента коммерческого банка. У нас наблюдается экономический рост, небольшой, но рост. Посмотрите, с какой активностью идет строительство в стране. Посмотрите на статистику — сколько новых дорог построено, сколько гостиниц, больниц, школ. За время руководства страной Мубараком ВВП вырос в пять раз. Жизнь улучшается. Небольшими шагами, но мы идем вперед. У нас есть демократия. Кто скажет, что у нас нет свободного телевидения? Посмотрите, сколько у нас частных каналов.
— Не смеши нас, Али. Мы все знаем, что ты неплохо живешь. Но есть правда, а правда в том, что мы очень плохо живем по сравнению с другими странами. Я даже не беру в пример Европу, возьми наших соседей на ближнем востоке. Возьми Турцию или Иорданию. Да любой тебе скажет, что уровень жизни у нас чуть ли не самый низкий в регионе. Я имею в виду — для большинства населения. Ты, наш друг, судишь по себе, но не все работают в банке. — сказал Ахмед.
Последняя фраза была очень точно и справедливо сказана, с ноткой сарказма в голосе, отчего сидевшие рядом Вессам и Мустафа дружно рассмеялись, а куривший шишу Махмуд даже закашлялся.
Жизнь Али и в самом деле была оторванной от действительности большинства. Высокая зарплата позволяла ему ни в чем себе не отказывать, покупать дорогие вещи и ездить в отпуск в разные страны. Режим для него был залогом стабильности и успеха. По большому счету, он не беспокоился о том, что страна постепенно деградирует. Его не интересовала демократия, и он боялся перемен. Как и любой работник банка, он был консерватором и прагматиком. Все для него имело цену — люди, отношения, развлечения, здоровье и даже жизнь. Такое мировосприятие свидетельствовало о внутреннем цинизме, который был спрятан глубоко в его душе за маской доброжелательности, но проявлялся в виде легкого налета высокомерия и превосходства, иногда проскальзывающего в общении с людьми. В глазах старых друзей он старался выглядеть простым обыкновенным парнем, доступным и веселым. Но когда он оказывался среди менее близких людей, ржавчина, поразившая его душу, выходила наружу и превращала его в мизантропа. Он настолько был привязан к деньгам, что готов был принести их в жертву чему угодно.