В один из моих приездов в Калинин наутро было солнце, тепло, мы проехали две остановки на трамвае от Толиного «Политеха» до моей бабушки на «Пролетарку» отметиться; обратно шли пешком, я показал ему эстакаду для вагонеток поверх проспекта Калинина, такую привычную, но я пытался показать ее как бы заново, он начал подыгрывать, но всё как-то мимо, в общем, затея не удалась, - так вот, мы шли обратно с тихой (после вчерашнего) головной болью, которая сообщала нам даже легкость, и мы не торопились, изображая порядочных людей, не пьющих раньше положенного, потом свернули в Кировский, и Толя захотел показать, где живет сейчас Соломон (Андрюха Силаев). Шли по пустым утренним улицам, я сказал, что это место для меня – классический Калинин, Толя опять как-то смущенно, даже испугано улыбнулся, пощипал ус, и мы всё шли и шли, а я всё пытался угадать подъезд, увидеть и запомнить мелочи и детали, которые должны были быть близкими - узнать Калинин и бухнуться в него как в райскую люльку (разумеется, всё напрасно, вспоминается только низкий придомовой штакетник). И вот зашли в подъезд, поднялись на не ниже третьего этаж. Но дома никого не оказалось. «В этом месте все умерли, - подумал я, вспоминая пустые улицы. - Можно было бы и не заходить, всё равно никого бы не застали». Потом пошли под высоковольтной линией к реке, вдоль забора из рабицы, по тропинке, протоптанной большей частью ходящими загорать. И опять никого, ничего. Вышли на высокий берег, постояли, повернули назад, к Толе, уже по асфальту. Дома выпили с внутренним движением «ну наконец-то!» Всё вокруг было прежнее, только мертвое. И чего я хожу тут, ищу? И таскаю его за собой, терпеливого да улыбающегося.

21 апреля, в мой день рождения – Толя в Загорске, отмечено в календарике, но в ежедневнике записей нет. Смотрели взятые у Канчукова-младшего видеокассеты. Он только начинал свой бизнес, зарегистрировал рекламное агентство, открыл магазинчик в подвале на Каменном поселке, торговал стекляшками с ЗОМЗа, биноклями, прочей бытовой оптикой и - кассетами, их записывал сам дома на плеере «Акай», и уже была небольшая библиотека мастер-кассет. Я зашел, объяснил, - день рождения, приехал друг... Был одарен боевиком «Киборг» (с Ван Даммом) и порнушкой, о нужде в которой выразился каким-то неопределенным междометием. Хотелось полюбопытствовать, и вообще, порнушку тогда смотрели как кино.

Сидели на Розы Люксембург у моих родителей, Надя с Ильей были в Запрудне. Видеомагнитофон ВМЦ-8220, который отец купил на заводе по разнарядке и который с родительским телевизором давал пока черно-белую картинку, - не хватало какого-то декодера. У нас в отделе, к примеру, по разнарядке продавали видеокассеты, моей первой стала фирменная Hitachi, на которую я позже наснимал свое первое home-видео. Вообще, отец был не чужд технических новинок: купить видак, пригласить знакомого телемастера, который и устроил ему чудо, подключил одно к другому, телевизоры тогда не были приспособлены, в лучшем случае имелись пустые гнезда с невыломанными заглушками.

Молодой Ван Дамм, удачный саундтрек, стальные глаза (линзы, но про них еще мало кто знал) главного пирата с, оказывается (в переводе мы его как-то не словили), говорящей фамилией Тремоло, Фендер Тремоло. И изображение, будто фильтр «paint» в фотошопе – Канчуков специально доводил продажную копию до состояния, когда смотреть можно, но переписывать - уже нет (такое смекалистое антипиратство к своему неприкрытому). Этот фильтр был в плюс, именно так, слегка графично должно было выглядеть когда-то запретное, а теперь доступное. Саспенс и реальное тремоло были внове, как первая любовь или оргазм; я потом долго считал «Киборг» своим любимым фильмом.

Порнушку оставили на глубокий вечер, когда родители улягутся. Она была юмористическая, с временами убыстренным движением и клоунскими гримасами: монастырь, монахини, заезжий обормот пользуется ситуацией. Она и была еще полукином, что-то типа шоу Бенни Хилла.

В два ночи позвонила двенадцатилетней давности любовь (тогда с ее стороны было невзаимно, и я сильно мучился). Вдрабадан пьяная. Называла себя Маргаритой, ведьмой, меня – Мастером. Хотела задушевного разговора, рассказывала «как страшно жить». Деликатно прервал, сказал, что позвоню сегодня. Патетично поблагодарила.

В ночи Надя интересовалась. Рассказал, как есть. С утра то и дело паузы.

Позвонил? Да. Трубку не берут. Нехрен, Сережа, наслаждаться.

Дозвонился (сын выключил телефон, чтоб  не звонила по ночам). Спивается, понимает. Договорились встретиться в понедельник, у меня есть некоторый опыт и вообще.

Никогда не замечал пристрастия к этому цвету.

Из мною выбранного тут только телефон и джемпер, остальное подобралось само: ежедневник дал Илья, ноут взял, который был.
Есть еще куртка, кораллового. Но оттенок не спасает. Тенденция непонятна.