Комментарии | Постоянная ссылка

На грани. Первые недели президентской кампании отчетливо показали: второй тур — реальность. Именно против нее сейчас направлены все усилия «коллективного Путина»: от снятия с выборов Григория Явлинского до обещаний всего сразу и всем на встречах, форумах и в газетах. Почему — The New Times занялся электоральной арифметикой.



«В мае в Кремль придет — если придет — президент, которому либо придется серьезно поделиться властью с обществом, либо поднять это общество на штыки»


Дилемма Путина

Бросается в глаза: в риторике кандидата № 1, которая транслируется телеканалами на всю страну, явственно доминирует левый уклон, а апелляция к рабочему классу — как антитезе протестным «випам» и вовсе заставляет вспомнить о классовой борьбе, скорее подобающей лидеру КПРФ.

Все становится на свои места, если к анализу нынешней российской электоральной политики применить хорошо известную в западной политической науке «теорему медианного избирателя». Суть ее состоит в том, что в президентской гонке побеждает кандидат, чья программа соответствует ожиданиям среднего избирателя, особо не обремененного идеологическими заморочками и предпочтениями. Такой избиратель хочет одного: чтобы общественные блага перераспределялись так, чтобы ему было чуть полегче жить.

В западных демократиях этот избиратель располагается между правыми, кто хочет платить меньше налогов и соответственно меньше госрасходов на социальные программы, и левыми, алкающими ровно обратного.

Однако в России, где и бедных по-прежнему много, и привычка к социальным костылям устойчивее, этот самый медианный избиратель находится между ненавидящими рынок коммунистами и теми, кто рынок допускает, но при этом хочет социальной справедливости и нуждается в помощи государства. То есть где-то посередине между электоратом Зюганова и социал-демократами Явлинского. На это указывают и опросы социологов: в первой тройке требований избирателей к будущему президенту — «справедливое распределение доходов» и «усиление роли государства в экономике». Ровно поэтому на том же левом фланге — и лидер «Справедливой России» Миронов, и апеллирующий к люмпену Жириновский.

Григорий Явлинский тоже вполне бы вписался в это распределение и ничуть бы не мешал кандидату № 1, если бы не одно «но»: он мог стать кандидатом, способным консолидировать протест «рассерженных горожан». Эти самые горожане — люди самодостаточные, в социальных костылях не нуждающиеся, и будь на электоральном поле кандидаты без «левого уклона» и одновременно не ассоциирующиеся с залоговыми аукционами и близостью к властной верхушке (как Михаил Прохоров), они бы за Явлинского голосовать не пошли. Но им нужна альтернатива — иметь возможность самостоятельно выбрать того и тех, кто будет управлять, тратить, перераспределять их налоги. Когда-то их устраивал Путин — сейчас перестал: он отказывает им в праве выбора. Так электоральное поле разделилось в точном соответствии с требованиями «теоремы медианного избирателя»: в России образовались две партии — «за Путина» (если он пообещает им социальных коврижек), и «НеПутин» вне зависимости от идеологических взглядов и партийных предпочтений.

«Казус Явлинского» стал очевиден именно в процессе сбора подписей в его защиту: люди, которые никогда раньше даже не подумали бы отдать свой голос экономическому леваку, готовы были к компромиссу по одной простой причине: не допустить избрания Путина в первом туре. Они надеялись. Власть их услышала. С этой минуты Явлинский был обречен.

Протестная арифметика

Вряд ли когда-нибудь мы узнаем, сколько набрали бы КПРФ и «Справедливая Россия» на парламентских выборах, если бы за них не проголосовали рациональные избиратели, движимые одним мотивом: черт с ним, что написано на знаменах партий, главное — не отдать свой голос «Единой России». (Нерациональные избиратели голосовали «против всех» или за «Яблоко», в результате при пересчете их голоса ушли все тем же «жуликам и ворам»). И тем не менее, сопоставляя итоговые результаты парламентской кампании и нынешние рейтинги их лидеров, видны разительные отличия. Например, КПРФ набрала 4 декабря 19,19%, хотя летом до начала активной фазы парламентской кампании ее рейтинг держался в пределах 10–13%, а нынешний рейтинг ее лидера Геннадия Зюганова, по данным трех основных социологических служб, колеблется от 8% («Левада-Центр») до 11% (ВЦИОМ). Еще страннее выглядят сопоставления результатов «Справедливой России» (13,24% по итогам парламентской кампании) с нынешним рейтингом кандидата в президенты Сергея Миронова — 3–5%. Единственный, кто держится в своем «коридоре», это Владимир Жириновский, чьи взгляды неопределимы и за кого голосуют «по приколу», то есть не включая головы: 11,67% — 4 декабря, 9% — на конец января. Резонно предположить, что в разнице между декабрьскими и нынешними рейтингами и «сидит» протестный электорат.


«НеПутин» мог бы инвестировать в лидера «Яблока» как минимум 15–20%, а возможно, и больше. Простое сложение с теми процентами, которые наберут остальные четыре кандидата, дают коллективному «не Путину» около или больше 50%. Другими словами, второй тур становился неизбежен. Со всеми вытекающими из этого издержками и рисками, связанными с голосованием, которое стало бы публичным референдумом Путина.

Куда уйдет сейчас протест — неясно, какие технологии будут пущены в ход, чтобы сюрпризов 4 марта не случилось — неведомо. Но одно уже очевидно: лидера нации в России больше нет. В мае в Кремль придет — если придет — президент, которому либо придется серьезно поделиться властью с обществом, либо поднять это общество на штыки.

Комментарии | Постоянная ссылка